Текст книги "Не смогу тебя забыть (СИ)"

Автор книги: Инна Разина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9. Диана

Денис делает шаг ко мне, машинально закрывая плечом. Отец прожигает его ненавидящим взглядом и рычит:

– Отойди от нее, мразь! Дина, быстро ко мне!

Не спешу выполнять приказ. Во-первых, я не собака. Во-вторых, не вижу причины.

– Что случилось, уважаемый… – раздраженно начинает Денис. Но отец не дает ему закончить.

– Замолкни! С тобой будем разговаривать в суде. И с твоим выродком-отцом тоже.

Ничего не понимаю. Из-за чего весь этот шум? Отец как-то узнал, что я обманула маму и поехала не к подруге, а с парнем? Все равно реакция слишком неадекватная. И причем тут вообще папа Дениса?

– Успокойся, – обращаюсь к отцу. – Не понимаю, чего ты злишься? Я здесь со своим парнем. Имею право. Со мной все хорошо. Вечером вернусь домой.

– Если этот ублюдок тебя тронул, я его за решетку засажу! – продолжает яриться отец, испепеляя Дениса взглядом.

– Папа, да что с тобой? Я уже взрослая и сама принимаю решения. Я тут по дорой воле, – напоминаю ему.

– Дурочка, – смотрит на меня с жалостью, чем уже начинает откровенно пугать. – Думаешь, он с тобой по большой любви, да? Тогда смотри. Делает пару шагов ко мне, одновременно доставая телефон. Открывает там что-то и показывает мне экран.

На нем фотография. Я стою у своего подъезда рядом с Денисом. Снимок вчерашний. Как раз когда мой парень забирал меня у дома. А под фото странное сообщение: «Твоя дочь у нас. Ты знаешь, что нужно делать, чтобы вернуть ее обратно».

– Что это? – спрашиваю недоуменно. Перевожу взгляд на Дениса. Жду, что он возмутится. Заявит, что это обман. Но его вид заставляет нервничать еще сильнее. Мой парень очень бледен. На щеках играют желваки, кулаки крепко сжаты.

– Как вас зовут? – уточняет глухо у моего отца. Видно, что слова даются ему с трудом.

– Ну конечно! Щенок ничего не знает, – издевательски тянет папа. – Карельский я, Виктор Андреевич. Отец Дины и конкурент твоего родителя. Который сегодня утром отжал у меня часть бизнеса за сведения о дочери.

– Карельский… – ошарашено переспрашивает Дэн. – Но ее фамилия Морозова. И живет она с матерью в панельной двушке.

– Да, у нее пока фамилия матери. Временно! А остальное не твое дело. Еще отчитываться перед всякой швалью. И не паясничай тут. В суде будешь рассказывать, что ничего не знал. Это самый настоящий киднэппинг. За него срок дают, не слышал?

– Папа, ты что? Какой киднэппинг? Я приехала сюда добровольно. Меня никто не похищал, – не могу никак понять, что происходит. Это какой-то абсурд.

– Добровольно? – зло усмехается отец. – Наврав матери, умотала неизвестно куда. А мне как раз в это время случайно прислали сообщение о твоем похищении. И требование отдать часть бизнеса. Телефон у тебя всю ночь был недоступен тоже случайно?

– Здесь проблемы со связью. Должны скоро починить, – хмурюсь я, удивляясь такому совпадению. Или все же не совпадению?

– Нет в клубе никаких проблем, – холодно отрезает отец. – А вот в вашем доме есть. Глушилка тут стоит. Связь давит. И мешает отследить местонахождение телефона. Я всю ночь тебя искал. Все связи перетряс. Только бестолку. Пришлось заплатить. Деньги я еще наживу. А дочь у меня одна. Пойдем отсюда, Дина. Мать там с ума сходит. Я же сначала к вам домой поехал.

– Подожди, но Денис-то причем? – все еще не верю я. – Его отец не может быть твоим конкурентом. Он вообще не бизнесмен. Обычный… – пытаюсь вспомнить, что говорил Дэн. Кажется, что его отец на какой-то рабочей специальности. Но конкретно не называл. Разворачиваюсь к нему и прошу:

– Я забыла, кем работает твой отец? Скажи ему! Ну же, Денис, почему ты молчишь? – торможу, пугаясь его виноватого взгляда и бледного до синевы лица. – Нет… Этого не может быть… – шепчу неуверенно. – Денис, скажи… Это же неправда? Твой папа не конкурент моего? И никакого отношения к… моему якобы похищению не имеет? Пожалуйста, ответь мне. Я тебе обязательно поверю.

Но Денис не отвечает. Наоборот, отводит взгляд. И мое сердце падает куда-то вниз, с оглушительным звоном разбиваясь на осколки.

– Я не знал, Дин, – его лицо искривляется в болезненной судороге. – Не знал, что он задумал…

– И что твой отец бизнесмен, тоже не знал? – усмехаюсь, ощущая мертвую пустоту внутри. Совсем недавно там все цвело и порхало. А теперь лишь разорванные крылья бабочек и острые осколки стекла. Режут мне душу в кровь при каждом вдохе. – А чего ж так, Денис? – смотрю в такие красивые, но лживые глаза. Взгляд он больше не отводит. Слушает меня молча, сцепив челюсти до белых желваков. – Думал, охотиться за тобой начну? Подарки дорогие выклянчивать? А у меня, видишь, свой богатый папа есть. И карточка золотая где-то дома валяется, – лицо моего бывшего парня мучительно перекашивает.

– Да все с ним ясно, дочь, – устало произносит отец. Перевожу на него взгляд и только сейчас замечаю круги под глазами и другие признаки бессонной ночи. – Такая же тварь, как Нестеров-старший. Яблоко от яблоньки недалеко укатилось. Шантажировать отца похищением ребенка! Хорошо придумали. Один увез тебя якобы погулять туда, где нет связи. А другой ультиматум послал. Все, пошли отсюда, – берет меня за руку и тянет к выходу.

И тут Денис вдруг оживает. Хватает меня за другую руку и просит:

– Подожди, Дина! Выслушай меня… Не уходи так…

Отпустив меня, отец со всей силы толкает Дэна в грудь. Так, что он отлетает к кровати, падая на нее. Совсем недавно мы на этой кровати… Нет! Запрещаю себе думать об этом. Только не здесь. А то сорвусь и устрою настоящую истерику.

– Скажи спасибо, что я не раскрошил тебе челюсть, – с ненавистью цедит отец. – Еще раз прикоснешься к моей дочери или появишься рядом, руки вырву! И то, что между ног, тоже. Если ты посмел ее обидеть, – снова хватает меня за руку, и мы наконец уходим из дома, в котором я была так недолго счастлива.

Глава 10. Дэн

Не помню, сколько сижу на кровати в проклятом доме, обхватив голову руками. Перед глазами сменяющиеся кадры этой ночи и дня. Наша с Дианой близость, от которой у меня впервые сорвало голову. В том, что происходило между нами, участвовало не только тело, как было до сих пор с другими. Когда я ее целовал, двигался в ней, как одержимый, в груди что-то росло и распирало.

Меня оглушало нежностью и желанием. Я захлебывался непривычными, острыми чувствами. Плыл в эйфории. И Диана тоже. Я видел, как ей хорошо со мной. А потом нас безжалостно столкнули в пропасть. Теперь перед глазами другая картинка. Диана смотрит на меня с презрением. В ее глазах столько боли, обиды, разочарования. Я тоже в этом поучаствовал, моя ложь привела к такому финалу.

Отец! Как он мог сделать это с нами? Со мной… Как умно все спланировал. Закинул удочку. Предложил помощь с домом, дал мне ключи. Попросил предупредить, когда я сюда соберусь. Пока мы ехали, кто-то из его людей поставил глушилку. И снимал нас с Дианой. Это не спонтанный план, слишком хорошо продуманный.

Ярость застилает глаза. Руки сами сжимаются в кулаки. Что со мной не так? Почему самые близкие люди – мать и отец – так легко меня предают? Используют в темную, бросают, втаптывают мои чувства в грязь? Может, я был не лучшим сыном, но такого точно не заслужил.

Вызываю такси и еду в офис отца. За час дороги моя ярость не только не остывает, разгорается еще ярче. Бледное, растерянное лицо Дины не уходит из головы, изводя тоской и виной. Захожу в здание, не останавливаясь. Меня тут знают, конечно.

Поднимаюсь на верхний этаж, шагаю прямо к кабинету и дергаю дверь, не обращая внимания на удивленно вскочившую секретаршу. Отец сидит за столом, развалившись в кресле. При моем появлении встает и внимательно разглядывает меня. Удивленным совсем не выглядит. А вот довольным – да. Ну еще бы, сорвал такой куш!

– Поздравляю, сын, – заявляет спокойно. – Сегодня ты наконец поучаствовал в семейном бизнесе. Кстати, эти активы войдут в твое наследство.

И от осознания, что он нисколько не раскаивается, а даже горд собой, меня накрывает с головой. Почти слепну от бешенства. В два шага подскакиваю ближе и с размаха засаживаю ему кулаком в челюсть.

Отец пошатывается, но удерживается на ногах. Ощупывает место удара, качая головой. Опускается в кресло и усмехается лопнувшими губами, на которых уже выступила кровь.

– Моя порода! Только зачем же так, сын? Разве я не для нас стараюсь? Сейчас ты не оценишь, понимаю. Но ты же у меня с мозгами. Остынешь и поймешь: девок у тебя будет еще вагон. А семья одна.

– Откуда ты узнал, что Диана – дочь Карельского? У нее даже фамилия другая, – шумно дыша, уточняю я. Мне нужно еще кое-что узнать. А потом я отвечу, как оценил его подставу.

– Я давно думал, как его нагнуть. Пробивал разные варианты, – с заметным удовольствием делится отец. – И кстати, рассказывал тебе об этом. Но ты, как обычно, пропускал все мимо ушей. Мои безопасники нашли все на его семью. И раскопали про внебрачную дочь. Я просматривал материалы, видел фото девчонки. А потом узнал ее на твоем снимке. Дальше мои люди вели вас.

– Ты не догоняешь, что это подсудное дело? Отец Дианы может обратиться в полицию. Заявить о похищении и шантаже.

– Так прелесть в том, что никакого похищения не было, – растягивает губы в циничной улыбке отец. – У меня сотня снимков, на которых девчонка садится в машину сама, добровольно. Ты молодец, быстро ее зацепил. Никуда Карельский не пойдет. Тем более, сейчас, когда дочь уже дома.

– Зацепил? – цежу, сжимая кулаки. – За что ты так со мной? В твою голову ни разу не приходила мысль, что у нас с ней все серьезно?

– Не приходила, – отрезает он, меняясь в лице. – Мы с тобой похожи, сын. Оба считаем, что бабы – это слабость. Их нельзя пускать в душу. Все это время ты менял девиц как перчатки. И правильно делал. Взял свое и пошел дальше. Так с ними и надо.

– Ты просто не встретил ту, на которую отзовется сердце. Мне жаль тебя, – кривлю губы в усмешке.

– А мне вот не жаль. Наш актив пополнился на десяток лямов баксов. Хочешь, еще одну тачку тебе подарю? Или яхту? – интересуется отец. И я окончательно срываюсь. С ненавистью ору ему в лицо:

– Да подавись ты своими яхтами! И деньгами тоже. Можешь спать на бабках, жрать их. Семьи у нас и так не было. А теперь и сына у тебя больше нет!

– Не горячись, Денис, – отзывается он хмуро. – Не надо громких заявлений. Пожалеешь потом. Просто успокойся и подумай. Поговорим позже, когда угомонишь свои гормоны.

Моя ярость как-то резко проходит, смеясь холодной решимостью. Бестолку с ним говорить. Он никого, кроме себя, не слышит. Считает, что все сделал правильно. Использовал меня, как разменную монету, и рад. Не говоря больше ни слова, ухожу из офиса.

Мой путь лежит домой. Точнее, в то место, что я считал своим домом. Но больше нет. Прохожу мимо стоящей у крыльца спортивной тачки. Не судьба мне на ней покататься. У себя в комнате быстро скидываю в сумку документы, ноут, одежду и другие вещи. Оставляю на кровати ключи от новой машины, связку ключей от дома, все свои банковские карточки. И ухожу. Из такси звоню одному из друзей, уточняю, можно ли у него несколько дней перекантоваться. Знаю, что его родаки надолго умотали заграницу.

Я настроен серьезно и возвращаться домой не планирую. Поддерживать контакты с отцом тоже. И брать его деньги, о которых он мне так старательно втирал. Пусть сам пользуется тем, что выторговал шантажом. А у меня теперь своя жизнь. Нужно соображать, как ее устраивать. И первым делом искать работу.

Ничего, Диана смогла, и я смогу. Как только думаю о ней, сразу тоской сжимает сердце. Перед глазами опять ее мертвый взгляд. Сука! Ну что мне делать? Как убедить ее, что я не знал о планах отца? Меня теперь к ней на пушечный выстрел не подпустят. А после моего вранья она и сама не станет слушать жалкие оправдания. Хочется биться головой об стену от собственной тупости!

Глава 11. Диана

Неделю я сижу дома, выезжая только в колледж в сопровождении охранника отца. До сих пор неприятно вспоминать, как мама кричала на меня за то, что обманула ее. Как ни странно, отец, привезя меня в тот день домой, не поддакивал матери. Наоборот, сдерживал ее истерику. При нем она еще держалась. А как только он уехал, начала выпытывать, был ли у нас с Денисом секс.

Я ушла в свою комнату и легла на кровать, отвернувшись к стене. Так ничего не добившись, мама оставила меня в покое. Но пообещала ужесточить правила. Они с отцом попытались настоять, чтобы я бросила работу. Но через неделю в четырех стенах я взвыла и сообщила, что вернусь в кафе.

И дело вовсе не в скуке. Занятия я могу себе найти. Но мне нужно чем-то загрузить голову, чтобы не помнить о Денисе. Днем я запрещаю себе думать о нем. О нашей единственной близости, которая должна была стать самым лучшим моим воспоминанием. А стала худшим кошмаром. Каждую ночь я просыпаюсь с мокрыми от слез щеками и дикой тоской в душе.

Как ни стараюсь его забыть, ничего не получается. Дыра в груди растет, все вокруг кажется мрачным и бесцветным. Даже любимое рисование не спасает. Каждый раз, как беру в руки кисть или карандаш, на холсте оживают знакомые черты. И я ожесточенно рву очередной его портрет. Я уже призналась себе, что влюбилась. Глупо и безоглядно. В того, кого на самом деле не существовало. И теперь мне надо эту влюбленность пережить.

На работу в кафе меня все же отпускают, но опять с охранником. Все время моей смены он сидит за дальним столиком, пьет по пять чашек кофе в день и следит за посетителями. Хотя бы одна польза от этого есть. Теперь мы со сменщицей работаем спокойно. Любые конфликты сразу пресекаются на корню.

В один из вечеров я скучаю за стойкой и вдруг замечаю, как подобрался охранник. Он торопливо идет на улицу, загораживая вход в кофейню. Мое сердце начинает тарабанить в груди. Я уже понимаю, кого там увижу. Шумно дыша, наблюдаю, как мужчина, схватив за грудки, отпихивает Дениса от двери.

Мой бывший парень пытается прорваться. Наконец понимает, что это бесполезно. Но не уходит. Стоит за стеклянной витриной, широко расставив ноги и спрятав в карманах кулаки. И смотрит прямо на меня. Его брови мрачно сведены, челюсти крепко сжаты. В глазах бушует пламя.

Первые секунды не могу отвести от него глаз. Его взгляд держит, не отпуская. Жадно рассматриваю его. Осознаю, как соскучилась. Не смотря ни на что. Ни на сосущую боль в груди, ни на звенящую тоску в сердце. Даже такого: мрачного, напряженного, злого – я все равно люблю. Только простить его не могу. Даю себе еще минуту насмотреться, а потом отворачиваюсь. Ухожу в подсобку, прячась от требовательного взгляда.

Зачем он пришел? Хотел поговорить? Его телефон я сразу заблокировала. Не хочу с ним общаться. Не хочу его видеть. Не хочу вспоминать. Пусть просто оставит меня в покое! Когда снова выхожу в зал, охранник уже на месте, а за окнами никого нет.

Вопреки всему ощущаю не облегчение, а горькое разочарование. Слезы наворачиваются на глаза, и я не в силах их контролировать. Сбегаю в туалет и рыдаю, зажимая рот рукой. Хочется выть от боли. Я не знала, что любовь бывает такой. Что от нее не летаешь, а корчишься в агонии. Как бабочка с оторванными крыльями.

Вся эта история имеет еще одно непредвиденное последствие. Мои отношения с отцом заметно улучшаются. Трудно ненавидеть человека, который так переживал о тебе, искал всю ночь и отдал часть бизнеса ради твоего спасения. Я ждала, что он будет меня ругать, обвинять, стыдить за глупую доверчивость. Но ничего такого не происходит.

Отец не вспоминает о том, с чем ему пришлось расстаться из-за меня. И все также пытается наладить отношения. Зовет вместе пообедать и теперь уже часто приходит к нам домой. Мама больше не закрывает перед ним двери. Видимо, ее тоже впечатлило его поведение в ту ночь.

Мы постепенно восполняем все, чего были лишены столько лет. Я наконец осознаю, что значит иметь настоящего отца. Который любит тебя и заботиться. Защищает и оберегает. Какие-то вещи мы наверняка упустили безвозвратно. Но мне больше не хочется воевать и ненавидеть.

Я все глубже впускаю его в свою жизнь. Рассказываю о своих увлечениях, рисовании, мечтах. Только одну тему мы никогда не обсуждаем – Дениса и все, что с ним связано. Это имя в наших разговорах не звучит. Мне хочется узнать, как много папе пришлось переписать на старшего Нестерова. Но я боюсь затрагивать эту тему.

В один из дней отец забирает меня вечером из кофейни и везет ужинать в ресторан. Просит сообщить маме, чтобы она не переживала. Пока мы едим, рассказывает о моем брате, который сейчас работает заграницей. Обещает обязательно нас познакомить. Говорит, что уже рассказал сыну обо мне, и тот выразил желание встретиться. А потом отец вдруг произносит:

– Дочь, в субботу состоится большой прием. Мне надо на нем присутствовать. Я прошу тебя пойти со мной.

– Меня? – переспрашиваю удивленно. – Зачем? Не представляю, как там себя вести. Да и не хочу, если честно.

– Дин, я прошу тебя. Ты моя дочь и такая же наследница, как Славка. Не собираюсь тебя скрывать. Тем более, кому надо, легко все узнают, – добавляет мрачно.

– Разве ты не пойдешь с женой? – уточняю, хмурясь. Обычно мы не говорим о его жене. Из-за нее папа с мамой не смогли быть вместе. Хотя допускаю, что мне просто хочется так думать. Эта тема все еще сложна. Время давно ушло, уже ничего не исправить. Мама ведь тоже знала, что вступает в связь с женатым мужчиной.

– Нет. Лида как раз гостит у сына, – отвечает отец. – Ну что, составишь мне компанию?

– Даже не знаю. Там же нужен соотвествующий дресс-код?

– Достаточно обычного вечернего платья. Есть у тебя такое?

– Нет, – качаю головой.

– Ну вот, будет повод обновить карточку, что я тебе дал. Она безлимитная. Ни в чем себе не отказывай.

Я беру время подумать. Но потом все же соглашаюсь. Посещаю торговый центр и выбираю себе платье. И даже записываюсь в салон, чтобы мне уложили волосы и нанесли легкий макияж.

С удивлением рассматриваю себя в зеркале. Макияж вроде бы незаметен, но делает меня взрослее. А мою внешность еще выразительнее. Визажист сама восхищается результатом, добавляя мне уверенности. И платье, которое казалось чересчур взрослым, теперь подходит идеально.

Забирая меня из салона, отец не скупится на комплименты, чем поднимает настроение. Вот только сохраняется оно недолго. Примерно через полчаса после нашего появления в большом помещении, заставленном столами с выпивкой и закуской, ощущаю на себе настойчивый взгляд. Поворачиваюсь и в нескольких шагах от себя вижу Дениса.

Глава 12. Дэн

Я все еще живу у друга. На самом деле у меня есть деньги. Не отцовские, мои собственные. Их оставил мне дед. Я уже могу ими распоряжаться. Сумма приличная, хватит на год безбедной жизни. Но что потом?

Подумав, решаю их не тратить, а вложить. В дело, которым собираюсь заняться. Все это в проекте. А пока мне нужно зарабатывать хотя бы на еду. Беру на сайте фриланса заказы на монтаж видео. Вспоминаю, что ко мне несколько раз обращались известные бренды за рекламой. Хотели, чтобы я носил их вещи и показывал в соцсетях. Раньше меня это не интересовало. А теперь все в кассу.

Бесконечная суета отнимает кучу времени. Работа, учеба, быт, который мы с другом делим пополам. Разработка будущего проекта. Но я бы на все забил, если бы мне удалось прорваться к Диане. Она не ответила на десятки моих звонков и сообщений. В колледж ее отвозит охранник. Он же караулит у дома и кафе.

До сих пор мне трудно поверить, что она – дочь Карельского. Нет в ней никакой гламурности и снобизма. Девчонки из нашего класса, у которых отцы попроще, смотрят на окружающих свысока. А моя девушка другая. Естественная и простая в общении. Не зациклена на брендах и шмотках. Хотя с таким отцом могла бы многое себе позволить.

Я упрямо называю Дину своей. Хотя это уже не так. Меня дико ломает. Я скучаю по ней, каждую ночь вижу во сне, думаю постоянно. И часами разглядываю свой портрет. Она ведь думала обо мне, когда его писала. У меня фантомные боли. Мне необходимо снова ощутить ее в объятиях. Вдохнуть аромат ее кожи так глубоко, чтобы закружилась голова. Чтобы пропитаться им.

Я как наркоман без дозы. Меня поманили несбыточным, дали попробовать и сразу отобрали. И назад не повернуть. Не вытравить из души то, что прочно в ней поселилось. Ни одна девчонка из тех, что продолжают вешаться на меня, не вызывает и грамма из этой бури чувств, что ощущаю к Диане. Мне не нужен больше пресный суррогат. Как гребаный романтик я мечтаю о настоящем.

За все время моих безумных попыток я лишь раз смог увидеть Дину издалека. А мне нужно с ней заговорить, попытаться вымолить прощение. Но я не могу придумать, как это осуществить. Валяюсь на кровати, глядя в потолок и предаваясь мрачным мыслям. В комнату заходит Пашка и кидает рядом со мной какие-то открытки.

– Прикинь, родокам доставил курьер. Приглашения на прием. Даже не удосужились выяснить, что люди в отъезде. Кстати, они не именные. Может, сами сходим? Халявная выпивка и жратва, братан!

Равнодушно разглядываю приглашения. Какой, нафиг, прием? Мне сейчас вообще не до него. Неожиданно мелькает мысль. А ведь наши отцы вращаются в одной тусовке. Возможно, Карельский тоже там будет. А если очень повезет, то и Диана. Но мысль сразу улетучивается. Не ходит моя девушка на такие мероприятия. Не могу представить ее там, где столько фальши и наносной позолоты. Снова отворачиваюсь к потолку. Пашка качает головой.

– Ну серьезно, Дэн! Ты не в себе. Я тебя вообще не узнаю. С отцом поцапался, я понимаю. Но ты теперь монахом заделался? В общем, как хочешь, а я смотаюсь. Одно приглашение оставлю, вдруг передумаешь. Я там цыпочек нафоткаю и буду слать, чтобы ты видел, от чего отказываешься.

Пашка уезжает, а я мрачно усмехаюсь. Никто из моих друзей не знает, что со мной произошло. Никому я про Диану не рассказывал. И почему поругался с отцом, тоже. Решаю не тратить время и заняться делом. Но только углубляюсь в проект, как на телефон начинают сыпаться фотографии.

Пашка делает то, что обещал. Без интереса пролистываю снимки. А потом вздрагиваю и нервно всматриваюсь в экран. Вскакиваю и начинаю спешно собираться. Уже через полчаса я на на месте. Осматриваю огромный зал и почти сразу замечаю Диану.

Это точно она. И будто совсем другая. В идеально облегающем соблазнительную фигуру платье, с высокой прической и локонами у лица кажется взрослее и еще прекраснее. Не могу оторвать от нее глаз. Не могу насмотреться.

Но рядом с моей девушкой ее отец. Тот, кто обозвал меня ублюдком и требовал не приближаться к ней. Разговаривать у него под носом не получится. Придется выжидать. Только спрятаться я не успеваю. Диана оборачивается, и наши взгляды встречаются.

Смотрю прямо в ее глаза. Безумно красивые и все еще полные разочарования. Нет в них того огня, что раньше согревал. Я сам его потушил. И сам же теперь корчусь в агонии.

Показываю ей взглядом, как мне плохо без нее. Пусть видит все. Сжирающую меня вину и жгучую потребность. Все, что мучает дни и ночи напролет. Оглушающий поток чувств, который я даже не пытаюсь скрывать. Упрямо сжав губы, Диана отворачивается. Но я успеваю перехватить то, что она так поспешно спрятала. Такую же тоску и боль, что у меня.

Дальше я теряюсь среди гостей и жду возможности застать Дину одну. Она почти не отходит от отца. А он знакомит ее со всеми. У меня уже зубы от злости скрипят, когда вижу взгляды, что бросают на нее эти типы. Будто глазами лапают. Еле удерживаюсь от потребности загородить ее от них.

Понимаю по лицу Дины, что ей тоже это надоело. А потом замечаю, как она двигается в сторону дамской комнаты. Залетаю туда первым, благо, других женщин там нет. А как только моя девушка заходит, запираю дверь.

Диана вздрагивает, но ничего не говорит. Просто смотрит на меня. А я на нее. Сжав кулаки и сцепив челюсти. До судорог в пальцах хочется ее обнять. Вжать в свое тело. Мышцы выкручивает от желания. Но пока рано. Нельзя давать волю рукам. Но и не касаться не могу.

Делаю шаг вперед и прислоняюсь щекой к ее щеке. Такой нежной, мягкой и теплой. Чуть потираюсь щетиной. Вдыхаю ее аромат, от которого кружится голова. Сердце стучит так, что кажется вот-вот прорвет грудную клетку. Мозги полностью расплавило. И все, на что меня хватает, прохрипеть:

– Подыхаю без тебя! Прости меня, урода такого…

Да только ответить ей не дают. Дверь в туалет с грохотом распахивается, слишком хлипкий здесь замок. И Диану от меня оттесняет ее отец.

– Я тебя предупреждал, щенок? – цедит с ненавистью. Она у него явно не остыла. – Какого черта ты не оставишь мою дочь в покое? Вам с папашей мало того куска, что уже вырвали?

– Да не нужно мне ничего! – взрываюсь я. – Всего лишь поговорить. Почему вы решаете за нее? Пусть скажет сама, если не хочет.

– Ну что, дочь? – неожиданно отступает Карельский и переводит взгляд на Дину. – Будешь с ним общаться?

– Поговори со мной, пожалуйста. Мне хреново без тебя… – прошу, глядя в совсем не равнодушные глаза.

– Я не знаю тебя, – качает моя девушка головой. – Ты не мой Дэн. Кто-то другой. Он никогда бы так со мной не поступил. А с тобой нам не о чем говорить, – разворачивается и уходит. Презрительно усмехнувшись, ее отец идет за ней.