Текст книги "Путь к сердцу мужа"
Автор книги: Инна Карташевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Постепенно мысли переключились на тех, кто ждал ее дома, и внезапно она чуть не подпрыгнула на сидении. Она же забыла про подарки! Нельзя же приехать из-за границы без подарков. Слава богу, благодаря практичной Татьяне, у нее осталось достаточно евро. Можно будет все купить в дьюти-фри. Только бы скорее попасть в аэропорт и зарегистрироваться.
Пройдя регистрацию и таможенный контроль, Лиза бросилась в дьюти-фри и принялась там бушевать. Увидев подходящую вещь, она бросала ее в корзинку и чуть ли не бегом устремлялась дальше. Постепенно ей удалось приобрести все, что могло бы осчастливить всех ее немногочисленных друзей и родственников. Эльвире будут вручены ее любимые духи «Палома Пикассо», а через несколько месяцев красивый набор для новорожденного младенца мужского пола. Лешке она купила его неизменный «Хьюго Босс» и бутылку «Наполеона». Большие трудности вызвал список косметики и парфюмерии, который ей дала вместе деньгами Вероника Анатольевна. Всего Лиза найти не смогла, так как торопилась, но в порыве вдохновения заменила недостающую продукцию на ту, что ей понравилось самой. Вероника Анатольевна легко подается внушению, и ее не трудно будет убедить, что эти средства и новее, и эффективнее. Все оставшиеся деньги она решила потратить на свою тихую стеснительную маму, которая вечно экономила на себе, покупая для себя только дешевые вещи. Выбирая для нее красивые, нарядные вещи, Лиза уже заранее представляла, как она будет стесняться носить их, считая себя для них слишком старой. А ведь ей всего сорок пять лет. Вывезти бы ее в Италию, чтобы там она посмотрела на итальянок. Заграницей у женщин нет возраста, и это просто замечательно.
Завершив покупки выбором большой коробки конфет для офиса, Лиза успокоилась. У них на работе уже сложилась традиция: приезжающие с выставок обязательно привозили конфеты и угощали весь офис. Теперь, наконец, пришла и ее очередь.
В самолете Лиза стала обдумывать, что рассказать Эльвире, а о чем лучше умолчать. Ни в коем случае нельзя рассказывать, что они спали в одном номере. Эльвира убьет ее за то, что она не соблазнила Полонского. Но Лиза чувствовала, что она все сделала правильно. Соблазнить на одну ночь, невелика премудрость, а он ей нужен на всю жизнь. Про лестницу в отеле тоже лучше умолчать. В общем можно только рассказать, как он назвал ее хорошенькой, ну, и про музеи еще. И, конечно, она ни в коем случае не должна никому рассказывать о главном, об этом удивительном чувстве близости, которое едва-едва начало зарождаться между ними. Лиза впервые ощутила его, когда он стал в ресторане рассказывать ей о своей жизни, и потом, когда они прощались возле такси. Оно было еще такое слабое и хрупкое, что любое упоминание о нем вслух могло разрушить его. Даже мысли о нем должны были быть очень осторожными. И даже любящая и доброжелательная Эльвира могла неосторожным словом спугнуть его. Нет, об этом Лиза твердо решила молчать. Так впервые в жизни у нее появилась тайна от ее лучшей подруги.
* * *
– Все, что мне остается сделать, это полететь в Америку и пересадить эту чертову кошку на другое место, – в сердцах воскликнула Лиза, заходя в их кабинет и швыряя на стол пачку документов.
– Интересно, чем вам могла помешать эта американская кошка? – отозвался мужской голос с другого конца комнаты. Лиза подняла глаза и увидела, что рядом с Вероникой Анатольевной стоит Полонский. – Ой, извините, Дмитрий Сергеевич, здравствуйте, я вас не видела, – растерялась она.
– Так что же все-таки случилось?
– Я целый день пытаюсь послать Стефани документы по факсу, а у нее факс не работает. У нее, видите ли, кошка любит спать на факсе, и бумага не проходит. Это она нам в прошлый раз рассказала. А клиент ведь будет жаловаться, если не сможет вовремя забрать контейнер, потому что ему документы не послали.
– Понятно, – кивнул головой ее босс и тут же снова повернулся к Веронике Анатольевне.
– Так пошлите ему цены и ФОБ и СИФ, потому что он все равно потом выберет СИФ.
– Да, я поняла, Дмитрий Сергеевич, я все сделаю.
– Благодарю вас.
Он спокойно повернулся и вышел из кабинета, даже не взглянув на Лизу.
Та бухнулась на свой стул и с досадой заколотила по клавиатуре компьютера. Прошла уже неделя с тех пор как они вернулись из Италии. И все это время она его почти не видела. В первый день после своего приезда он как всегда зашел поздороваться со всеми и вежливо спросил ее, как она долетела. И все. Больше он к ней не обращался и не заговаривал. А время шло, и та тоненькая ниточка, что связывала их в Италии, становилась все тоньше и тоньше. Еще несколько дней, и она исчезнет совсем. И что делать тогда? Все начинать с начала? А будет ли у нее еще такая возможность побыть с ним наедине? Вряд ли бог даст ей еще один шанс, а этот она безвозвратно упустила. И Лиза еще с большей злостью продолжила печатать.
– Эльвирочка, ну что вы так расстраиваетесь, – услышала она голос Вероники Анатольевны. – Возьмет он свой контейнер вовремя, а если не успеет, вам все равно нечего нервничать. Дмитрий Сергеевич еще никого не заставлял платить за простой контейнеров.
Господи, святая простота эта Вероника. Неужели она и вправду считает, что Лиза такая расстроенная из-за какого-то дурацкого контейнера? У нее вся жизнь пропадает, вот в чем дело, а на контейнеры ей наплевать. А Полонскому наплевать на нее. Она уже два раза общалась с ним вне конторы, все время как будто что-то начиналось, но потом опять ничего. Она напоминала себе муравья, который попал в стеклянный стакан и хочет оттуда выбраться. Он начинает ползти по стенке, но чуть-чуть проползет и соскальзывает вниз. Снова и снова начинает он свой путь, не понимая, что дело его безнадежное и до конца ему все равно не добраться. Вот так и у нее ничего не получается и даже глупо на что-то надеяться.
Но Лиза просто не знала, о чем сейчас думал ее босс. А он в этот момент решал тоже очень непростую задачу, в которой ей отводилась главная и очень ответственная роль. Его проблеме положил начало отец, который, выйдя на пенсию, решил сделать то, что он так долго откладывал, а именно – найти своих родственников. Родители его, конечно, уже умерли. Когда-то они поддерживали переписку с родней, но с их смертью адреса затерялись. Старший Полонский обратился в общество Красного Креста, и они, к его удивлению, действительно прислали ему адрес его троюродной сестры. Она жила под Москвой в небольшом городке. Он написал ей и сообщил, что его сын сейчас живет и работает в Москве, и дал его номер телефона. Из осторожности он не написал, что его сын миллионер и имеет завод на тысячу двести рабочих мест.
Тетка позвонила Дмитрию и очень настойчиво пригласила в гости. Полонский младший, ругая в душе отца, отнекивался, сколько было можно, но потом решил все-таки один раз съездить и покончить с этим навсегда. В тот раз его пригласили на день рождения его троюродного брата, которого он никогда в жизни не видел. Он поехал туда один, на скромной, взятой на своем заводе, машине, приготовившись отбыть положенные несколько часов и удрать при первой же возможности. Но случилось невероятное. Ему там так понравилось, что он остался до утра.
В свои двадцать восемь лет Дмитрий Полонский считал, что хорошо изучил человеческую натуру. Да, есть дружба, есть любовь, но в основе всего всегда лежит какая-то выгода, которую можно извлечь из этих отношений. Пусть это не всегда деньги, но какая-то польза, какой-то интерес всегда присутствует. Он, в общем-то, понимал своего отца, который на старости лет, имея достаточно денег, из сентиментальных соображений разыскал своих дальних родственников, чтобы им помочь. Он даже был готов оказать помощь, конечно, в разумных пределах и только на то, что действительно необходимо, например, на лечение, ремонт дома, учебу.
Но, оказалось, что его родственники твердо стоят на ногах и никакая помощь от него им не требовалась. Их добротный двухэтажный дом не нуждался в ремонте, а сын их Игорь, ровесник Полонского, закончил институт еще пять лет назад. Лечиться им тоже было не от чего, и, наоборот, это они совершенно искренне беспокоились о нем, так как он живет один в чужом для него городе. Игорь, веселый и дружелюбный парень, познакомил его со своей женой и друзьями, съехавшимися на его день рождения. У Полонского тоже в университете были приятели. Но то были приятели и только, а это были друзья. Чувствовалось, что эти люди знают друг о друге почти все и привыкли понимать друг друга с полуслова. Здесь в ходу были остроумные шутки, веселые розыгрыши, смешные воспоминания из совместной институтской жизни. Конечно, эти люди тоже не были оторванными от реальной жизни идеалистами. Все они работали в хороших фирмах, получали приличную зарплату, обеспечивали свои семьи, но это не было самым главным в их жизни. Наверное, главным для них были их семьи, их дружба, возможность общаться, уверенность в друзьях. Полонский еще никогда не был в такой веселой и искренней компании. Конечно, его спросили, чем он занимается. Он неопределенно ответил, что делает пластмассу, одноразовую посуду, детские игрушки. Его еще спросили, как идет бизнес, и на этом успокоились. Под водочку, шашлыки и песни под гитару ночь прошла совсем незаметно, а утром, когда все стали прощаться, его очень искренне пригласили приехать еще и вообще бывать у них у всех запросто. Уехал он с каким-то смешанным чувством удовольствия и неловкости. Они дали ему свои адреса и телефоны, предложили в случае надобности обращаться к ним за помощью, а он их как будто бы обманул. Сразу он не сказал о размерах своего предприятия, а потом это уже неудобно было делать, да и не желательно, так как он уже понял, что новых русских в этой компании не жаловали. И вообще всех богатеньких считали ворами и аферистами. Рассуждали логически: откуда за такой короткий срок могли возникнуть такие капиталы. У Форда, например, все понятно. У него пра-пра-дедушка начал с велосипедной мастерской в старом сарае, и постепенно через несколько поколений его потомок стал владельцем заводов, производит и продает автомобили. Все ясно и с Биллом Гейтсом. Пусть даже на самом деле и не он создал «Windows», но он вовремя догадался купить эту программу, усовершенствовать и продать всему миру. И начинал он, кстати, тоже в сарае со старым, подаренным кем-то компьютером. А эти ведь ничего не производят, ничего не строят, а деньги у них сумасшедшие. Понятное дело, ворованные. На этом они обычно заканчивали рассуждения о богатых и переходили к анекдотам о новых русских. Полонский слушал их, смеялся вместе со всеми и тихо радовался в душе, что они ничего о нем не знают.
Когда его пригласили в следующий раз, он с удовольствием поехал. Встретили его уже как своего, пожурили, за то, что не приезжает сам, а ждет приглашения. Ведь летом они собираются у Игоря почти каждую неделю. Так заведено еще с институтских времен. Все привозят еду, выпивку, сами готовят, и сами убирают. А собираются у него, потому что у него удобно: большой дом, просторный двор, гостеприимные родители.
Конечно, приезжать каждую неделю Полонский не собирался, но время от времени было неплохо проводить там время. Правда неожиданно возникла проблема.
Все друзья Игоря были давно и прочно женаты и приезжали с женами, а он приезжал один. Ему объявили, чтобы он не стеснялся, а в следующий раз взял с собой свою девушку или невесту, кто там у него есть. И вот теперь, собираясь ехать, он не знал, что делать. В его возрасте уже полагалось быть женатым, или, по крайней мере, иметь подругу. Если он опять приедет один, это будет выглядеть подозрительно. Они могут подумать, что он импотент, или, не дай бог, голубой. И то и другое было в одинаковой мере неприятно. Но кого взять с собой? Диана явно для этой компании не подходила. Она прекрасно смотрелась в ночном клубе, в дорогом ресторане или в казино. Но представить себе Диану в простой футболке и шортах, чистящую картошку, или моющую посуду было просто невозможно. Кроме того, она выезжала в свет с исключительной целью демонстрировать свои бриллианты и наряды. И шуток она никаких не понимала, а разговоры могла вести только на очень специфические темы. Полонскому становилось плохо, когда он представлял себе, как она начнет рассказывать о том, как они отдыхали в Куршавеле или о том, что ему давно пора приобрести «Бентли».
Да ее просто засмеют здесь, и его вместе с ней. Но она, скорее всего, этого даже не поймет, а вот как он будет себя чувствовать. Пригласить какую-нибудь случайную знакомую и попросить ее выдать себя за его девушку, было бы совсем глупо. И все чаще его мысли обращались к Эльвире. Вот она была бы там как раз кстати. Она и хорошенькая, и умная, и милая. Ее бы там приняли как свою. И к тому же ей вполне можно объяснить ситуацию, и она уж точно никому в офисе ничего не расскажет. Это уже проверено. Сколько у них было приключений, но на работе никто об этом не знает.
Вспомнив все ловушки, в которые они попадали, Полонский невольно засмеялся и, наконец, решился. Все равно другого выхода у него не было. Он нажал кнопку селектора и как можно более деловым тоном попросил Марину пригласить к нему Эльвиру Викторовну.
– Да, пусть она возьмет с собой тетрадь с записями о клиентах, которые она делала на выставке, – на всякий случай прибавил он для конспирации.
Лиза, между прочим, из-за своих переживаний совсем забыла о том, что должна была давным-давно передать эту тетрадь и все визитные карточки клиентов Рите. Чертыхнувшись, она схватила все привезенные материалы и помчалась в кабинет к начальству, заранее предчувствуя неприятности.
– Я как раз сегодня собиралась заняться этими записями. Понимаете, у Вероники Анатольевны накопилось много работы, она ведь одна не успевала. Я хотела сначала закончить все свое, а потом уже посидеть с Маргаритой, и все ей объяснить, – прямо с порога начала оправдываться она.
– Ну, хорошо, хорошо, садитесь, – рассеянно сказал ей Полонский, думая о том, как начать разговор.
– Я вот даже начала здесь все приводить в порядок, вот посмотрите, – она сунула ему под нос толстую тетрадь, – вот несколько визитных карточек я уже подклеила…
– Да оставьте вы эту несчастную тетрадь в покое, – не выдержал он. – Я вас что спрашиваю о ней?
– А тогда что? – удивилась Лиза. – Вы же сказали захватить ее с собой.
– Ну, сказал, должен же я был что-то сказать, – вздохнув, сказал он. – На самом деле, мне нужно, чтобы вы сделали мне одолжение.
– Конечно, я с удовольствием, – растеряно сказала Лиза. – А что нужно сделать?
– Я вам сейчас все объясню. Это одолжение очень частного характера и опять-таки сугубо конфиденциальное. Просто я прошу именно вас об этом, так как знаю, что могу на вас положиться и вы сохраните все в секрете.
– Да, конечно, – с готовностью подтвердила Лиза. – Я вас слушаю.
Полонский еще немного поколебался, но выхода не было, и он начал рассказывать.
– Понимаете, у меня здесь нашлись родственники. Их сын, мой троюродный брат, пригласил меня на завтра в гости. У него собираются друзья, хорошие люди, к тому же веселые, остроумные, но… как бы это сказать, они люди простые, без всяких фокусов, без всяких потуг на светскость и все такое. Нет, они все люди интеллигентные, с высшим образованием, но у них все по-простому, они из себя не строят высшее общество, но зато у них в компании весело и с ними очень приятно общаться. Пока вам все понятно?
Лиза старательно закивала головой, показывая, что ей все совершенно понятно.
– Ну, хорошо, – он перевел дух и продолжил. – Я несколько раз был у них и каждый раз приезжал один. Поэтому создалась неловкая ситуация. Понимаете, они все женаты, приезжают туда с женами. В моем возрасте, в общем-то, тоже полагается быть женатым. Но так уж получилось, что жены у меня пока нет, но приехать опять одному мне неудобно. Э… у них могут возникнуть всякие нежелательные мысли и все такое. У меня, конечно, есть э… ну, назовем это близкая знакомая, но она для этой компании совершенно не подходит.
– Да, там нужен кто-нибудь попроще, – не подумав, ляпнула Лиза.
– Интересно, а откуда вы это знаете? – удивился он. – Вы разве видели ее?
– Да, один раз, – вынуждена была сознаться Лиза, проклиная себя за несдержанность.
– Странно, – удивился он. – Где же это было?
– Неважно, – быстро сказала Лиза. – Вы выходили с ней из машины, а я случайно стояла там недалеко.
– Почему же я вас не заметил? – подозрительно глядя на нее, спросил он.
– Ну, возможно, потому что вы не сводили с нее глаз, – потупив глаза, невинным голосом ответила она.
– Да? – с недоверием сказал он. – Ну, хорошо, пусть будет так.
И не выдержав, с любопытством спросил:
– Ну и как вам она понравилась?
– Ну, как вам сказать. Как витрина для драгоценностей она смотрится великолепно.
– Как вы сказали? Витрина для драгоценностей? – изумился Полонский.
И вдруг он невольно представил лебединую шею Дианы, украшенную обязательным роскошным колье и длинные тонкие пальцы с непременными бриллиантами.
– Ну, некоторая доля правды в этом, конечно, есть, – вынужден был согласиться он. Но потом не выдержал и засмеялся. – Ну, это надо же такое придумать, витрина для драгоценностей. Знаете, Эльвира Викторовна, вы мне напомнили то, что написано в Коране о женщинах. Вы читали когда-нибудь Коран?
– Нет, бог миловал. А что там написано? – с любопытством спросила Лиза.
– Там написано: «И лучшая из них, тоже змея».
– Ну, некоторая доля истины в этом, конечно, есть, – вынуждена была согласиться с ним в свою очередь Лиза. – Но я поняла, что вам нужно. Вы хотите, чтобы с вами поехала я, так как я все-таки не лебедь белая, а дочь народа и буду там к месту.
– Точно, – подтвердил он. – Хотя, надо сказать, я тоже не из графского рода.
– Ну, хорошо, я согласна. Когда нужно ехать?
– Завтра утром. Они обычно собираются в субботу, чтобы в воскресенье было время выспаться и отдохнуть.
– Отлично, но у меня по ходу дела возникли вопросы.
– Пожалуйста, спрашивайте.
– Предполагается, что мы с вами там будем выдавать себя за довольно близких людей. Так вот, до какой степени фамильярности мы можем дойти?
– А что вы, собственно говоря, имеете в виду? – растерялся он.
– Ну, мы ведь с вами обращаемся друг к другу по имени отчеству, а это, скорее всего, покажется им странным. Так как мне вас называть?
– Гм, ну что ж делать. Я думаю, вам придется называть меня по имени.
– А как вас называет мама?
– Дима, конечно, как же еще. А вас как называют дома?
– Эля.
– Вот и хорошо. Значит, обойдемся именами: Дима и Эля. «Милым» можете меня не называть.
– Хорошо. Тогда и вы можете не обращаться ко мне «любовь моя».
– Как? – поперхнулся он. – «Любовь моя». Да, вам, как я погляжу, палец в рот не клади.
– Когда завтра встречаемся? – все также деловито спросила она.
– Я заеду за вами в девять часов.
– Тогда вам нужно записать мой адрес.
– Да я же знаю, где вы живете. Я же один раз уже заезжал за вами. Вы что не помните?
Ох, и в самом деле, вспомнила Лиза. Он же заезжал за мной к Эльвире. Хорошо, что он напомнил. Придется теперь ночевать у Эльвиры.
– Ну, как будто все. Я буду ждать вас ровно в девять.
– Да, уж сделайте одолжение, пожалуйста, не опаздывайте.
– Ни в коем случае.
Еще не хватало опоздать, чтобы он заявился к Эльвире домой и наткнулся на Лешку, подумала Лиза и пошла к себе в кабинет обдумывать, что ей нужно до завтра сделать. Вообще-то, она не знала, радоваться ей или оскорбляться. С одной стороны, она завтра будет целый день с ним. С другой стороны, он пригласил ее просто как заместительницу, потому что его цаца слишком шикарна для такой простой компании. А вот она, Лиза, простая как хозяйственное мыло и будет там в самый раз.
Ну, хорошо, будем принимать жизнь такой, какая она есть. И, в конце концов, шанс есть шанс, неважно из каких соображений он предоставляется. Ее задача обратить его на пользу себе.
Дел у нее действительно было невпроворот. Во-первых, позвонить Эльвире и предупредить, что она ночует у них. Во-вторых, придумать сказку для мамы, и, наконец, собрать все, что ей нужно взять с собой.
Дождавшись, когда Полонский позвал Веронику Анатольевну в свой кабинет работать, Лиза позвонила Эльвире и сказала, что придет к ней ночевать, так как утром она едет с Полонским на дачу.
– Да ты что, – пришла в восторг подруга. – Так вы уже до такого дошли?
– Можешь сильно не радоваться, – мрачно предупредила ее Лиза. – Это совсем не то, что ты думаешь.
– А что же это? – удивилась Эльвира.
– Приду – расскажу, – таинственно сказала Лиза и положила трубку. Потом она позвонила маме и совсем другим бодрым голосом рассказала ей, что одна женщина с ее работы купила дачу и завтра приглашает всех приехать туда. Мама сразу заохала, заволновалась, но Лиза быстро пресекла все вопросы, пообещав сообщить подробности дома.
Еле дождавшись конца рабочего дня, она побежала домой собираться. Предстояло еще принять очень ответственные решения: что надеть, что взять с собой, как подкраситься и как себя вести.
Дома вкусно пахло пирожками.
– Лизочка, я решила тебе пирожков с собой напечь. Неудобно ведь приехать с пустыми руками, – встретила ее мама.
– Ладно. Я, кстати, и Эльвире с Лешкой тоже часть оставлю. Я, между прочим, забыла тебе сказать, что я у них ночую.
– Почему вдруг?
– Да просто люди, которые за мной заедут, живут недалеко от нее. Не могу же я заставить их ехать через весь город сюда.
– А, ну тогда конечно, – согласилась мама. – Только если так, то ты побыстрее кушай, собирайся и поезжай к Эльвире, пока не темно.
Лизу и подгонять не надо было. Она вихрем помчалась в кухню, мгновенно проглотила обед и собрала вещи. Мама положила в пакет полную коробку пирожков.
– Тяжело тебе будет нести, наверное, но зато завтра сможешь угостить всех, – сказала она на прощанье.
Нагруженная пирожками, Лиза побежала к метро, горя желанием поскорее увидеть подругу и посоветоваться с ней.
Леша, открывший ей дверь, радостно приветствовал ее на пороге.
– О, Лиза, – закричал он. – Заходи, заходи. Давно уже я тебя не видел.
– А я вам пирожков принесла, Леша, – поспешила подлизаться к нему Лиза.
– Да ладно, мы тебе и без пирожков всегда рады, – добродушно сказал Леша.
– Но с пирожками все-таки больше, – съехидничала появившаяся на пороге Эльвира. – Заходи. Есть хочешь? Мы, правда, уже пообедали, но тебе тоже оставили.
– Я дома ела, – отмахнулась Лиза. – Ты же знаешь, что моя мама без обеда меня не отпустила бы. Берите лучше пирожки, угощайтесь.
– Пирожки – это дело хорошее, – задумчиво сказал Леша, снимая крышку с коробки и с удовольствием разглядывая гостинцы, – но я хотел сначала с тобой поговорить, Елизавета.
– Не называй ее Елизаветой, ты же знаешь, она не любит это имя.
– Но она же Лиза.
– Мое полное имя не Елизавета, а Элиза, – обиженно сказала Лиза. – Можешь посмотреть в моем паспорте. Но о чем ты хотел со мной поговорить?
– О даче. К кому ты едешь на дачу? Ты этих людей хорошо знаешь?
У здоровенного грубоватого на вид Леши на самом деле было доброе сердце и нежная душа. На Лизу он давно уже смотрел, как на Эльвирину сестру и, так как у нее не было ни отца, ни старшего брата, считал своим долгом опекать ее.
– Ох, – облегченно вздохнула Лиза, – ты меня напугал прямо. Ну конечно, я их хорошо знаю. Это женщина с моей работы. Они с мужем купили дачу и пригласили всех к себе, вроде как на новоселье, – уже привычно соврала она.
– Ну, ладно тебе, Леша, – не выдержала Эльвира. – Ты тут побеседуй с пирожками, а мы пойдем, посекретничаем. У нас есть кое-какие женские дела.
– Знаем мы ваши женские дела. Вы там не очень увлекайтесь, а то они вас не доведут до добра, – добродушно проворчал ее муж.
– Каким же это образом? – полюбопытствовала Лиза.
– Так откуда ж я знаю? – пожал плечами Леша.
– Ой, да он просто так болтает. Пошли.
И Эльвира в нетерпении увлекла подругу в комнату. Лиза торопливо рассказала ей всю историю. К ее удивлению, Эльвира совсем не стала возмущаться тем, что Полонский пригласил Лизу всего лишь как заместительницу своей красавицы, а наоборот сказала, что все идет хорошо.
– Во-первых, раз он пригласил именно тебя, значит, ты ему все-таки нравишься. Ты думаешь, у него больше нет знакомых девушек?
И знаешь, это даже лучше, что ты продвигаешься постепенно. Так надежнее. То, что быстро приходит, быстро и уходит. А самое главное, у тебя сейчас опять появился шанс, и ты должна его полностью использовать. Ой, кстати, ты же говорила, что ему в Италии понравились пирожки твоей мамы. Тебе нужно взять их с собой. А мы такие дуры оставили их Лешке. Пошли скорей в кухню.
Эльвира влетела в кухню как вихрь, Лиза еле успела за ней.
– Лешка, – с порога закричала она, – ты все пирожки съел?
– Ты что? – возмутился ее муж, – серьезно думаешь, что я удав? Я всего пару штук осилил.
– Вот и слава богу, – успокоилась Эльвира. – Больше не ешь. Эти пирожки Лиза возьмет с собой. Ей надо угостить там, ну, в общем, всех.
– Всех или кого-то одного? – прозорливо спросил Леша.
– Это без разницы. Лиза, забирай пирожки, я их поставлю в холодильник, а завтра разогрею в микроволновке, будут как новенькие.
– Эльвира, что ты болтаешь? Леша, не слушай ее. Эти пирожки я привезла вам.
– Интересно, кому это нам? Мне вообще теперь нельзя есть тесто. Я только буду смотреть на них и мучаться.
– Да, ей нельзя, – подтвердил Леша, с сочувствием глядя на жену.
– Почему нельзя? Что с тобой случилось? – испугалась Лиза.
– Да ничего не случилось. Врачи сказали, чтобы я поменьше ела, потому что у меня и так ребенок очень крупный. В папочку, видите ли, своего пошел.
– Ну, да, конечно, в папочку, – расплылся в улыбке довольный Леша. – А в кого ему еще идти?
– Конечно, ты радуешься, а мне его ведь нужно как-то родить, – вздохнула Эльвира. – Знаете, как я боюсь.
– Эльвирочка, – попыталась утешить подругу Лиза, – но ведь ты же будешь рожать в хорошем роддоме, платном. Там врачи очень внимательные, и медицина на высоком уровне. Вот увидишь, все пройдет очень быстро.
– Кто его знает, – еще печальнее сказала Эльвира. – Все говорят, первые роды трудные. Знаешь, как бы я хотела? Чтоб, как только я переступлю порог больницы, меня бы сразу заморозили и усыпили. А разбудят пусть потом, когда все кончится. Но ведь так не бывает, – совсем пригорюнилась Эльвира. Леша только тихо вздыхал, чуть не плача от жалости к жене.
– Слушайте, вы уже придумали ему имя? – нарочито весело спросила Лиза, чтобы отвлечь подругу от грустных мыслей.
– Да вот Лешка придумал назвать его Федором. Он хочет, чтобы у его сына было чисто русское имя, – немного оживилась Эльвира. – А мне не нравится.
– А чем плохо? – возмутился Леша. – Федор Алексеевич Федоров, чувствуете, как мощно звучит?
– Ну да, как будто из позапрошлого века, – фыркнула Эльвира.
– А в школе как его называть будут? Федя? Что в этом хорошего?
– Да, знаешь, Леша, – примирительно сказала Лиза, стараясь не обидеть ни одного, ни другого. – Федор, конечно, хорошо звучит, но вот Федя… не очень.
– Ну, а как тогда его назвать? Федор все-таки не так часто встречается.
– А вот есть такое хорошее древнее русское имя Глеб, – подумав, предложила Лиза. – Глеб, чем плохо?
– Глеб Алексеевич Федоров, – нараспев произнесла Эльвира.
– Нет, не звучит, – подумав, с сожалением решила она.
А вот Глеб Дмитриевич Полонский, вдруг промелькнуло в голове у Лизы, звучит чудесно. Действительно, пусть не называют так, лучше я сохраню это имя для себя. Только бы оно понадобилось.
– А как насчет Дмитрия? Тоже хорошее чисто русское имя и звучит хорошо. Дмитрий Алексеевич Федоров.
– Да, неплохо, – оценила Эльвира. – Леша, ты как?
– По-вашему, это имя не часто встречается? Да знаете, сколько этих Дмитриев?
Знаем, подумала Лиза, но среди них, между прочим, есть очень даже замечательные экземпляры.
– Ну, так что, что их много, зато звучит очень неплохо, – поддержала подругу Эльвира. – Чисто русское, старинное и в то же время современное имя. И звать его можно Димой, это лучше, чем Федя. Дмитрий Федоров. Мне нравится.
– Ну, нравится, так пусть будет Дмитрием, – уступил не привыкший спорить с женой Леша. – Мне главное, чтобы сын был уже, наконец, а то каждый день прихожу домой, думаю, что там уже сын бегает…
– А там всего лишь я сижу с животом, голодная и злая, – вздохнула Эльвира. – Господи, как пирожки вкусно пахнут.
– Ну, возьми один, – сжалился над ней Леша. – Один пирожок ребенку не помешает.
– Ну, спасибочки, – радостно воскликнула Эльвира и, схватив самый большой пирожок, тут же откусила от него огромный кусок.
– Э, ты ешь осторожно, а то еще подавишься. И жуй хорошо, чтобы и сыну моему досталось, – предупредил ее заботливый муж.
– Я думаю, если твой сын пошел в тебя, то он уж своего не упустит, – успокоила его жена.
– Ну, хорошо, ребята, поели, теперь можно и поспать, – объявил Леша, когда с пирожком было покончено, – тебе когда завтра вставать, Лиза?
– Ну, часов в восемь, я думаю. За мной в девять заедут.
– А, ну так бери будильник, потому что я вряд ли так рано проснусь, а о жене моей и говорить нечего.
– Вот еще, – озабоченно отозвалась Эльвира. – Конечно, я встану. Мне нужно будет пирожки разогреть и вообще помочь Лизе собраться. У нее завтра очень ответственный день.
– Да, понятно, понятно, – понимающе сказал Леша. – Я что, я ничего. Я Лизе только счастья желаю, просто в наше время нужно быть осторожным. Ладно, я пошел, рабочему человеку отдохнуть надо.
Леша завалился спать, а подруги еще долго сидели на кухне, тихонько обсуждая свои проблемы. Наконец, Эльвира спохватилась, что если Лиза не выспится, то завтра будет плохо выглядеть, и они, тоже отправились спать.
Возможно, Эльвира и уснула, но к впечатлительной Лизе сон совсем не шел. Когда же ей, наконец, удалось уснуть, то, как всегда, начались кошмары. Она то безнадежно опаздывала выйти к Полонскому и он уезжал без нее, то она выходила из собственного дома, забыв, что он ждет ее возле Эльвиры, то он вообще за ней не приезжал. Самый ужасный сон приснился ей под утро. Она вышла к нему вовремя, но подойдя к машине заметила, что она босиком и в ночной рубашке. К тому же рубашка оказалась грязной и порванной. Еще никогда в жизни ей не было так стыдно, и даже проснувшись, она еще долго не могла прийти в себя.
Ну, почему люди все воспринимают легко и просто, а я вечно переживаю и мучаюсь, думала бедная Лиза, проклиная свою впечатлительность.
Пришло время вставать. К Лизиному удивлению, Эльвира действительно встала вместе с ней. Она самолично разогрела и уложила пирожки в Лизину сумку, а также проследила, чтобы Лиза удачно наложила легкий макияж. Затем, критически оглядев подругу, она одобрительно кивнула, поцеловала ее и, пожелав удачи, выпустила из дому.
