Текст книги "Карибы Лайт (СИ)"

Автор книги: Инга Леровая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

– Можно шить. Панамки там, сарафаны, – я перелегла подальше от Сереги на всякий случай.

– Заживем! – подытожила тетя Маруся. – Мика, так ведь?

Частота упоминания моего имени била все рекорды. Никто просто загорать, то есть молча лежать на покрывале, не собирался, все жаждали общения. Я угукала и хмыкала, не вслушиваясь в бормотание о санатории, отдыхающих и пирогах. Сосредоточенно думала о своих планах, о необходимости ускорить некоторые процессы, о сильном снотворном в кармашке чемодана. Оставаться на ночь с Серегой один на один мне было неуютно.

Глава третья

Глава третья

Моего желания в одиночку наслаждаться волшебным закатом гости, естественно, не понимали. Наоборот, они старались изо всех сил меня от заката отвлечь. Рассказывали анекдоты и случаи из жизни, подливали вина и пели нестройным хором жалостливые песни про любовь. Я терпела, понимая, что главное развлечение сегодня это я. Не так много идиоток, жаждущих засесть в хижине без удобств даже на берегу моря, а я засела.

– Как на свежем воздухе хорошо спится, – игриво пропел Серега.

– Как младенцы будем спать, – поддакнула я, держа в уме прямой смысл фразы. Младенцы не снимают трусы друг с друга. Серега наверняка хотел иного наполнения ночи. Что ж, за чужие влажные мечты я не отвечаю.

– Пойдем мы тогда, – засобирались Шипиловы. – Давай стирку, Мика.

– Не успела еще запачкаться, – начала я, но вспомнила о снотворном. – Сейчас принесу. А то похватала без разбора, кое-что надо освежить.

– Неси.

Серега остался наводить ночной уют в своей хижине, а я отправилась провожать к воротам крепко выпившего дядю Колю и ворчащую на него тетю Марусю, не забыв кинуть в Серегин стакан таблетку. Этим снотворным я регулярно поила любимого Павла Евгеньевича, когда мне не хотелось постельных игр. Признаюсь, не хотелось практически всегда. Я успешно переводила свою любовничью роль в нейтральную, лекарство помогало.

Действовало снотворное быстро и самое главное, на утро голова была ясной. Кротов ни о чем не догадывался и считал, что как любовник он на недосягаемой высоте. К тому же, хороший сон благотворно действовал на его общее самочувствие и внешний вид. Кротов любил повторять, что отлично выглядит потому, что у него молодая любовница. В общем, это являлось правдой. Так что за атаку Сереги на мой организм я перестала переживать.

– Мика, дожди обещают, – заботливо сокрушалась тетя Маруся. – Ты не стесняйся, сразу к нам беги.

– Куда мне еще бежать, – поддакивала я, все еще думая об исчезнувшем парне. Появится ли он снова утром? Почему незнакомец не захотел переброситься со мной парой слов? – В деревне много отдыхающих? Из тех, что в первый раз приехали?

– Много. Толкутся на рынке целыми днями. Снимают и дома, и в палатках даже живут.

– В палатках? А вы мне в хижине запрещаете жить?

– Они ж толпой. Ты одна. И нам не чужая.

– Есть такие, которые… – я замялась. – Ну, скрываются, что ли. Избегают общения.

– Как ты?

– Как я.

– Мы не присматривались, Мика. Я спрошу у соседок.

– Аккуратно только.

– Предельно аккуратно, – заверила тетя Маруся, а дядя Коля согласно промычал.

К хижине я возвращалась вкругаля, надеясь сначала безопасно понаблюдать. Из Серегиной хижины доносился переливчатый храп и я успокоилась. Моя честь не пострадает и объяснять не придется, почему я не приветствую курортные романы. Я приветствовала, но с некоторыми оговорками. Не в этот раз, не в этой роли, и не с этим Серегой. И я ведь уже занята Кротовым.

Несколько цинично было вспоминать о Кротове, которого я пичкала снотворным. Но цинизм в таких делах необходим. Черныш убежал за хозяевами в деревню и я, наконец, обрела такое желанное одиночество. Села на крыльцо и долго смотрела на море. Пока можно было различить игру волн, я любовалась стихией. Мысли лениво перепархивали в сознании. Так птички снуют с ветки на ветку, если кто-то их беспокоит.

Сколько мне ждать, пару дней или больше, чтобы интерес ко мне угас? Я хотела слиться с пейзажем, стать пальмой, которых полно на берегу. На пальмы охают вновь прибывшие, а потом всем становится наплевать, есть пальмы или нет. Тогда бы я начала осуществлять свой план. Я ждала долго, не роптала, а сейчас три дня помехи вызывали нешуточную досаду.

– Иди спать, Микаэла, – уговаривала я себя, жалея, что море украло мою бейсболку. А вот загорелый незнакомец сам отдал морю положенную дань. – От того, что ты пялишься на луну, земля не станет вращаться быстрее. В конце концов, намахни снотворного. Утром начнешь отдыхать. Ты ведь даже в море не окунулась, тот забег за купание не считается. Все решится, все будет так, как надо.

Я раз десять повторила, что все будет как надо. Словно приглашала в свидетели и соучастники море, ветер, пальмы. Даже Серега, сладко сопевший в соседней хижине, соучаствовал. Довольная, я поднялась и пошла в хижину. Дверь, на всякий случай, подперла стулом, потому что снотворного все-таки решила выпить. Двойную дозу. Надоело гонять суету по мозгам, лучше уснуть и смотреть горячие сны.

Кротов, бывало, сильно краснел, когда пытался мне напомнить, что мы с ним ночью якобы вытворяли. Я незаметно щипала себя за щеки, чтобы соответствовать. Так и узнала, что временами Кротову хочется, чтобы его укачивали как младенца в колыбели. Я стала его укачивать, не трудно же. В качестве соски выдавала свой палец, Грудь было бы совсем палевно.

И опять же, стыдно мне не было. Мужик обрел утешение, да я супер психолог. Если Кротов захочет, чтобы я его наказывала как строгая мамочка, так я запросто. И отшлепаю, и в угол поставлю, и на яйца подвешу хрень какую-нибудь. Будет меня в старости вспоминать. Кто ему еще такой сервис обеспечит? Картинка, как лысый Кротов в пижаме и ночном колпаке сидит кровати и тоскует об ушедшем, подняла настроение.

Надувной матрас я стащила на пол, кровать все-таки старая, шаталась и поскрипывала, а я забыла дяде Коле об этом доложить. Скажу завтра. Пусть смажет и подкрутит. И перестановку сделаю в комнате. На полу тоже хорошо будет дрыхнуть на таком матрасе. Я раскинулась звездой, представила, что покачиваюсь на волнах, что уплываю в счастливые края, где восстановлена справедливость.

Сон медленно меня обволакивал, и я в полудреме попросила подсознание показать мне что-нибудь нежно-возбуждающее. Красивого парня, с мощными плечами и загорелыми ягодицами. Чтобы утром с максимальным удовольствием я могла вспомнить эротический сон. Во сне ведь разрешено все, любые фантазии, лабиринты, полеты, союзы. Подсознание у меня послушное, сразу откликнулось.

Я очутилась в музейном зале, увешанном полотнами с голыми парнями, изображенными в разных позах. Как в гареме я придирчиво рассматривала гладиаторов, певцов, наездников, шутов и королей, сравнивала и выбирала, какую картину купить. Вертела как флюгер головой во все стороны, рискуя повредить шею, и гадала, кого предпочесть, гладиатора или короля. Откуда-то я знала, что картины живые.

На самом деле, я покупала не картину, а любовника на ночь. Парни с картин подмигивали мне, приманивали пальцем, поворачивались задницами и наклонялись, особо наглые демонстрировали свои мужские достоинства и бесстыдно подавались бедрами в мою сторону. Я растерялась, потому что никак не могла выбрать. Перед глазами мельтешили голые животы и ягодицы.

По невидимому сигналу персонажи одновременно покинули свои картины, выпрыгнув из рам, и начали меня окружать. Тянули ко мне руки, старались прикоснуться. Только тут я обнаружила, что все избранники имеют одно лицо. Темные, волнистые волосы, впалые щеки, чувственные губы и насмешливый взгляд. Я, оказывается, имела гарем из единственного красавчика. И по большому счету, мне другие были не нужны.

– Эй, я все поняла, – крикнула я, и эхо многократно повторило мои слова. – Я выбрала тебя, король. Иди ко мне!

Зал исчез, я снова лежала в хижине, а парень с картины сидел на корточках рядом с матрасом. Кажется, он королевской масти, помнится были корона, мантия и трон на его картине. Может всего лишь принц? В моем личном гареме? Почему нет? Принц щекотно обвел пальцем мои губы по контуру и я замотала головой. А потом подвинулась, давая место избраннику. Матрас широкий, на нем приятно вдвоем качаться на волнах. Море унесло нас далеко-далеко.

Хижина сотрясалась, рискуя развалиться. С потолка на меня посыпался мелкий мусор. Я ошалело подскочила на матрасе. Догадалась, в чем дело, и обмякла. Опрокинулась на спину и с хрустом потянулась. Серега стучал в дверь своими кулачищами и орал благим матом. Мои сладкие планы понежиться, вспоминая сны, утром разбились о суровую реальность. Какое уж тут нежничанье, когда землетрясение отдыхает.

– Мика! Идем купаться! Море волшебное, – надрывался Серега. – Ты там живая? Тебя пауки не захватили? Хватит дрыхнуть! Мика!

– Живая, не ори! Сейчас я! Завтрак накрывай.

Вчера остатки еды стаскали в Серегину хижину. Я наивно понадеялась, что сытый Серега даст мне выспаться, но у него нашелся другой повод для домогательств – купание. Грязно ругаясь, я перевернулась на живот и сунула голову под подушку. Знала, что вставать придется, но хотя бы повредничать полчасика. Такое утро испортил, чучело. А какое утро? Я подскочила еще раз, сон улетучился.

Как собака ищейка я повела носом, оглядывая хижину. Воспоминания о жаркой ночи взбаламутили сознание. Я была одна и мне все приснилось? Или… Я опустила голову, трусики на мне были надеты, я их не стала снимать, как раз из-за Сереги. Оттянула резинку, видимых следов вчерашней страсти не наблюдалось. Я полезла за зеркальцем, чтобы осмотреть себя, моя спина, как и живот с грудью, ночью подверглись ласковой атаке. Осмотреться не вышло.

Ножка стула отвалилась и дверь распахнулась, я едва успела завернуться в одеяло. Довольный Серега стоял на пороге. На этот раз в белой майке, мне, очевидно, хотели продемонстрировать выигрышные бицепсы. Я не ценитель качков, природных тоже, но Серега об этом не знал. Гордо прошелся по комнате и раздернул занавески, впуская полуденное солнце.

– Уже день, ты все проспала, Мика.

– Что все? – начала я закипать.

– Рассвет, завтрак. Я беспокоюсь же за тебя, – незамысловато оправдал Серега свои захватнические действия.

– На будущее договоримся о главном, – с металлом в голосе сказала я, пресекая оправдания. – Запрещается вламываться к человеку и будить его. Запрещается! Категорически! Я в отпуске! Я год мечтала спать до обеда. Спать, а не просыпаться по требованию. Это ясно?

– Ясно, – опешил Серега. – А вдруг ты нуждалась в помощи. Не отвечала же на стук.

– Извинения принимаю в первый и последний раз. Никаких вторжений в будущем! Выйди, мне надо одеться. И дверь закрой. С той стороны.

– Ага, – дверь за собой Серега прикрыл аккуратно. Перед этим поднял стул и вкрутил на место ножку.

Молодец, конечно, что сразу чинит самим же сломанное, но так быстро я Серегу прощать не собиралась. Хотя… Я подумала про Альку. Ей бы сгодился участливый и сильный парень в хозяйстве.

Вообще-то требовать от парня выйти из помещения ради того, чтобы закутаться в одежду, это глупая роль, но я решила сразу все точки расставить и выражения не выбирала. Мою излишнюю взвинченность можно было объяснить очень просто. Ночь. Я провела ее одна или не одна? Посмеялась бы над подобным вопросом, если бы кто-то другой его задал. Над собой смеяться зачем. Я реально не понимала.

Это таблетки виноваты? Они навеяли офигенные эротические видения? Настолько правдоподобные, что я потерялась в ощущениях. Тот парень, он ведь не мог оказаться рядом? Хижину я заперла. Не мог. И на моем теле нет видимых следов. И на простыне нет следов. Так не может быть, я же максимум удовольствия получила. Пару раз точно. Сначала от нахальных рук и требовательных губ ночного гостя, а потом я отдалась ему.

Так легко отдалась, словно не впервые это происходило. Ни на миг не задумалась. Желание было бешеным. Отдаться и кайфовать. Подготовка у меня была на высоком уровне. Я не могла перед Кротовым однажды оказаться неготовой, если мы, по его мнению, занимались любовью почти каждую ночь. Поэтому я держала себя в полной боевой готовности. Привыкла, для меня это стало как утром умыться.

Сладкой клубничкой Кротов меня заслуженно называл, я использовала именно этот запах смазки и презервативов. Смайлики ему слала, сердечко и клубничку. Кротов мне подарил золотую ягодку на цепочке, я таскала ее всегда с собой, уверяя, что сняла вот только на минутку, проверить замок, якобы опасалась, что потеряю дорогой подарок.

Может швырнуть ягодку в море? Откупиться? Тогда и отпуск пойдет как надо. Убирая матрас на кровать и перетряхивая белье, я все еще искала любые следы, использованные презервативы. Их не было. Мне просто приснилось, что меня целовали и ласкали так, что я дышала как загнанная лошадь и стонала во весь голос, или это было на самом деле.

Сколько еще раз я спрошу себя было или не было? Я идиотка. Надо принять волевое решение. Не было ничего, только сон. И сожаления бесполезны. Можно вечером опять таблеток заглотить. Кротов недаром так краснел, наверняка ему тоже снилось нечто подобное. Но я же помнила физические ощущения. Помнила. Как надо мной нависал этот парень, как он мял мои ягодицы и хрипло шептал, что я сладкая девочка.

Я вздрогнула даже, словно услышала этот шепот наяву. Если бы не Серега, я залегла бы в кровать. Чтобы вызвать из памяти волнующие моменты и заново их пережить. Щекотное прикосновение к губам, теплая ладонь скользит между бедрами… Пусть это только мечты, я согласна. Давно я так телесно не радовалась. Да что там давно. Никто меня так не ублажал. Жаль, что из-за таблеток я не смогла проснуться.

– Мика, – Серега стукнул в окно. – Ты опять уснула?

– Уснешь тут с тобой, – я вышла босиком на берег, потягиваясь и разминая мышцы.

– Вино будешь? – подскочил Серега со стаканом.

– С утра?

– На полдник.

– Давай.

Я крутанулась на месте, оглядывая пальмовые заросли. Помахала рукой морю и солнцу. Но мои мысли не желали обрабатывать то, что видели мои глаза. Мысли возвращались к ночной загадке. Это был тот самый парень, которого я видела утром? Судя по гладкости кожи, ладони помнили эту гладкость, это был он. И волосы. Волнистые, мягкие.

– Чтобы желания исполнялись! – Серега поднял свой стакан. – Есть у тебя желания, Мика?

– Сколько угодно.

– А тайные есть? Чтобы никто-никто не знал. Чтобы ты сама даже боялась о них думать.

– Ты сколько стаканов уже выпил?

– Парочку выпил. А что мне было делать? Ты дрыхла как сурок.

– Парочку? По-моему, гораздо больше. Если вдруг чужие тайные желания тебя заинтересовали.

– Просто ты загадочная девушка, Мика. Красивая, воздушная, вежливая, а начинка стальная у тебя. Двойное дно.

– Если я рявкнула, по делу, заметь, рявкнула, это не значит, что я с двойным дном.

– Значит, – упирался Серега. – Я бы на твоем месте…

– Ну, началось, – я расхохоталась. – Ты на моем месте поселился в санатории и клеил бы девиц на танцевальных вечерах. Затаскивал бы их в койку, а утром обижался, что они тебя за завтраком не узнают.

– Нет, – Серега покраснел, видимо, я попала в точку. – Я жениться не хочу.

– Правильно. С женами одна морока. А если гулящая попадется, так еще и обидно. Чем тот урод лучше?

– Почему ты одна приехала?

– Надоели все, – тут я душой не покривила.

– Кто все? Парни?

– Все это все. Девки, парни, тетки, мужики. Все. Друзья, враги, коллеги и соседи.

– Врешь ты все. Я видел, как ты оглядывалась.

– Как?

– Как будто искала кого-то.

– Я проверяла, нет ли кого постороннего. Говорила же, хочу одна побыть, спать до упора и молчать.

– Ты на что намекаешь? – пьяненько спросил Серега. – На меня?

– А ты еще кого-то здесь видел?

– Ни одной живой души не было.

– Надеюсь, так и останется.

– А лопата тебе зачем? Дядя Коля сокрушался, что лопату забыл.

– У дяди Коли и спроси. Он собирался какую-то сигнальную систему мне построить.

– Спрошу, – глаза у Сереги начали закрываться. Наверно, вчерашний стакан не помыл. – Подремлю-ка я в тенечке.

– Суперская идея, – я выплеснула свое вино под пальму. – Спи, Серега. Я искупаюсь. Дядя Коля придет, пообедаем.

– Далеко не заплывай.

– Естественно, я плаваю как топор.

Глава четвертая

Глава четвертая

Море! Мое любимое море! Неужели я, наконец-то, вольна в своих желаниях? Алька права, любая маска прирастает и требует соблюдать неписаные законы притворства. Если бы это было не так, то вчера я не договаривалась бы сама с собой о ликвидации сомнений и страхов. Не кричала бы как идиотка, что я свободна. По-настоящему свободному человеку незачем самоутверждаться при свидетелях.

Море радостно кинулось мне навстречу, хлестнуло волной и попыталось стащить с меня нижнюю часть купальника. Пришлось потуже завязать веревочки. Пока на берегу Серега, выход моего голого тела из моря отменялся. Очарую его своими прелестями, на весь отпуск не избавлюсь от утомительного гостя. Плавала я хорошо, мне хотелось, наконец, поздороваться и слиться с морем. И заплатить дань Кротовским подарком.

Ныряла, плавала и качалась на волнах я очень долго, втайне надеясь, что из глубин всплывет вчерашний загорелый парень. Не свезло. Я разозлилась. Вчера этот нахал меня взбесил тем, что явился без приглашения, сегодня взбесил прямо противоположным. Эмоции разгулялись. Я списала это на общую усталость. Кротов оказался не так уж не прав. У милой крошки завод кончился.

Когда я вышла на берег, дядя Коля и тетя Маруся уже топтались у моей хижины и мастерили сигнальную систему. Заключалась система в мачте, прибитой к пальме. Если вдруг у меня случится бедствие, то я должна буду поднять красный флаг. Флаг у дяди Коли сохранился с советских времен. Алого цвета и с гербом. Для меня не пожалели реликвию, я только головой покачала.

Демонстрация системы прошла торжественно. Только барабанного боя и пронзительного пения горна не хватило. Флаг взметнулся в небеса и все захлопали в ладоши от непонятного восторга. Подача бедственного сигнала больше напоминала утреннюю линейку в пионерском лагере, чем угрозу жизни. В лагере я не была, не застала те времена, но представление по детским фильмам имела.

– Дядь Коль, может флаг попроще взять? Пиратский, например.

– Мика, ты не понимаешь, подозрения же возникнут. Пиратский сразу понятно, что к чему. А красный флаг, он для поднятия духа.

– Поняла, признаю недогадливость, – козырнула я, сомневаясь, что система мне понадобится.

Если придут злые люди, то наваляют сразу, не успеешь к мачте метнуться. А уж на помощь из деревни, тем более, глупо надеяться. Флаг могут заметить и через час. К глобальным неприятностям я, в общем и целом, была готова. Действовала как в мультике, они же ждут, мои неприятности, вот я и пришла. К частностям подготовиться невозможно, застигнут врасплох. Зато они самый лучший тренинг, опыт тех самых ошибок трудных.

– Мика, – кокетливо позвал Серега, щуря глаза и демонстрируя бицепс. – Проводишь нас?

– Провожу. Обещала фотографии с отдыха слать подруге. Заодно и отправлю.

– Что ж подруга с тобой-то не поехала?

– Она кандидатскую диссертацию защищает. Потом приедет и мне поможет с диссером, – спряталась я за хрупкую Алькину спину.

– Чересчур умная женщина для семьи не годится, – буркнул Серега и кинулся, не глядя запихивать свои вещи в пакет.

На этот выпад я отвечать не стала. Не предмет для спора. Мне вот никакой мужик для семьи не годится. Даже рукастый Серега. Выросла я почти одна, без семьи, под опекунством тети-пьяницы. Смутно помнила отца и мать. Верила, что они были самыми лучшими на свете, только вот оставили меня одну. Пришлось царапаться и кусаться, чтобы хотя бы всплыть на поверхность со дна.

– Давай понесу, – миролюбиво предложила я, протягивая руку за Серегиным пакетом, чтобы ему легче дяди Колин рюкзак было тащить. Ничем не рисковала. Знала, что Серега пакет не отдаст. Характер у подобных парней предсказуемый.

– Себя неси, красотка.

– Как знаешь, – я взяла сумку у тети Маруси. – На рынок сходим? Хочу сама выбрать себе вкусненького.

– Да у нас же все есть, Мика! Зачем покупать?

– Поглазеть все равно надо.

В деревне я, специально для Сереги, приговаривала всякие глупости, отправляя Альке фотки моря, деревни и Черныша. По всему было видно, что из списка потенциальных невест меня вычеркнули. С легким сердцем я распрощалась с Шипиловыми и отправилась гулять по рынку и местным достопримечательностям. Побывала у большого камня желаний и поглазела на деревянные скульптуры зверей.

С чувством выполненного долга я возвращалась в свою берлогу. Кому надо, те должны были меня засечь. И скоро проявятся. Или я ошиблась в своих прогнозах. Тогда буду просто доживать месяц без приключений. С эротическими воспоминаниями. Стоило сказать Кротову спасибо, и его жене тоже. Без вмешательства Людмилы в наши с Кротовым игрища, я бы не скоро здесь оказалась.

Остановившись посреди дороги, где еще имелась связь, я послала кучку разбитых сердечек Кротову. Все-таки он сейчас обретался во враждебно настроенном ко мне окружении, напомнить о звезде сердца не помешает. Ответные признания прилетят когда-нибудь потом. Увижу их в следующий поход в деревню. За спиной послышались шаги, если бы я не стояла, а шла, а бы их не услышала.

Сорвавшись с места на бег, я оторвалась от преследователей, но все-таки не успела домчать до ворот, забор лишь замаячил, как меня догнали. Преследователи, их было двое, бегали не хуже меня. Мне пришлось обернуться. Врагов положено встречать лицом к лицу. Злорадно ухмыляясь, бородатые парни в одинаковых зеленых шортах начали теснить меня к забору. Их намерения добротой не отличались, но я сомневалась, что реальный вред они решатся мне причинить.

– Какая красивая птичка, – растягивая гласные, произнес тот, кто был повыше ростом. Ничем другим парни не отличались. – Беленькая зайка.

– А давай мы ее испачкаем, – откровенно глумясь, откликнулся второй. – Станет серенькой зайкой.

– Иди ко мне, зайка. Я тебя поглажу.

– Я лучше тут постою.

– Чем откупаться будешь, сизая голубка?

О моем отпуске знали немногие. И на фирме далеко не все догадывались об истинном характере моих отношений с Кротовым, в филиалах думали, что я дочь его друга. Поэтому такие мне премии и отпуска. Слухи про дочь я сама успешно распространяла. Увидев меня в первый раз, выводы ни о чем не сделаешь. Серега вон два дня на меня потратил и не стрельнуло у него в голове, какая у меня цель.

Эти двое бородачей знали, заранее знали, что я здесь не просто так, и тогда круг их заказчиков резко сужался. Нужно ведь еще найти меня в этом глухом местечке. А нашли быстро. В сухом остатке всего трое. Людмила Кротова. Она легко могла узнать, куда я уехала. Андрей Ситников, вернее, тот, кто его нанял. Мы встретились в аэропорту. И кто-то еще, темная лошадка, которая всегда есть.

Я бы даже приветствовала появление лошадки, но вряд ли мне так с ходу повезло. Людмиле понадобилось бы больше времени, чтобы найти исполнителей. Остается хозяин Андрея. Кто им мог быть, я понятия не имела. Любой персонаж, от конкурента Кротовской фирмы, бизнес дело серьезное, до какого-нибудь придурка, кому я нечаянно перешла дорогу.

– Добрый вечер, – я мило улыбнулась. – Чьи будете, птички? Или вы зайки? Серенькие?

– Кто? – парни даже не сразу въехали, как я их назвала. – Ты не оборзела?

– Нет, что вы. Мы ведь просто знакомимся.

– Пару синяков нам простят, так? – тот, что меньше ростом, поплевал на сжатый кулак и покосился на приятеля. – Эта дешевка нас еще равнять с собой будет.

– Равнять? – хмыкнула я. – Я себя с пылью не равняю.

– Ты покойница, – заорали хором бородачи, шагнув ко мне. И тотчас взвыли. Любой взвоет, если по хребту смачно хлестнут кнутом.

Помощи я не ожидала, удивилась. Смотрела только на бороды парней, не заметила, что появился еще один участник. Напал резко, без предупреждения. Да и способ расправы мой защитник выбрал оригинальный. Щелкнув еще пару раз кнутом, он обратил в бегство бородатых заек. Понеслись быстрее ветра. Я выдала свою лучшую улыбку. И с облегчением выдохнула. Не потому, что избежала расправы. А потому, что нашелся мой ночной призрак.

Загорелый красавчик в белой футболке стоял передо мной, неторопливо наматывая на локоть кнут. Кнут был особенный, с узелками разной величины по всей длине. Впрочем, в этом парне все было особенное. Может, конечно, только для меня. Влюбленные все видят не просто в розовом, в преувеличенно прекрасном виде. Я не врала себе, влюбилась по уши. Неожиданно и совершенно некстати.

– Спасибо за помощь. Одна я бы с ними не справилась, – я постаралась вложить максимум признательности в свои слова. – Наваляли бы мне капитально, красоту неземную испортили.

– Я, наверно, зря вмешался. Ты ведь на это и напрашивалась? А мне чужой красоты жалко стало.

– На что на это?

– Здесь будем разговаривать? На дороге? Лучше места нет?

– Есть чудесное место. Приглашаю в гости. В наличии вино домашнее. Закуска тоже имеется. Закатом полюбуемся.

– Всю жизнь мечтал.

– Буду рада осуществить твою мечту. Я Микаэла, а ты? – несколько церемонно я себя вела, привычка быть милой, воспитанной крошкой брала свое. Меня наградили насмешливым взглядом.

– Вадим, – протянул руку хозяин кнута. Свернутый в кольцо кнут он уже пристегнул к боковому карману джинсов специальной шлейкой с кнопкой.

– Очень приятно.

– Очень-очень? – заржал Вадим. Всерьез он меня точно не воспринимал, но я не обиделась. Основания относиться ко мне как к недотепе и неженке у него были. Да и вблизи я разглядела, что Вадим меня явно старше. Ему около тридцати. И он, как и все, решил, что мне едва за двадцать.

– Ты где остановился, Вадим? В деревне? Поблизости санаториев нет.

– У тебя и остановился, Микаэльф, – хмыкнул Вадим. Мое имя он произнес с протяжной последней буквой. И судя по всему, собирался дразнить меня эльфом.

– Вот как? Почему я не заметила?

– Разве не заметила? А как стонала, – продолжил вышучивать меня Вадим.

Поведение Вадима меня несколько обескураживало, как будто у него имелись старые претензии. Хотя, откуда им взяться? Раньше мы не встречались. Такого парня я бы не пропустила. В то, что Вадим был моим тайным поклонником и вдруг вышел из тени, не верилось. Его замашки говорили о другом, он привык шокировать. Эпатажный парень. Кнут, выброшенные в море бусы, ровный загар без белых пятен.

– Не все сны запоминаются, – миролюбиво пожала я плечами. Пусть Вадим не выпендривается и не думает, что произвел на меня неизгладимое впечатление. Произвел, конечно, только я в этом не собиралась признаваться. – Матрас у меня один.

– Вроде нам тесно на нем не было.

Я искоса взглянула на Вадима, но он смотрел на ворота. Молча ждал, пока я открою сложный замок и впущу его. Мы дошли до хижины и уселись на крыльцо плечом к плечу. Я прикидывала, как ловчее спросить о целях Вадима на этом берегу. Могло так быть, что его привлекла, как меня, тишина и отсутствие цивилизации. Но тогда он бы не стал проникать тайком на территорию и без затей укладываться на мой матрас.

– Рассказывай, – Вадим меня опередил, задал вопрос первым. – Что и как?

– Когда я родилась, дома никого не было. На столе лежала записка “молоко в холодильнике”, – озвучила я старую юмореску, желая перевести нашу беседу в игривый формат.

– С виду ты невинный эльф…

– Почему только с виду? Я и внутри невинный эльф.

– Твой папик наверняка так и думает.

– А ты так не думаешь? – язвительно спросила я.

– Нет, не думаю.

– И какие имеются основания для такого вывода? Глаз-алмаз не считается.

– Мне основания не нужны.

– Не успели познакомиться, уже ссоримся.

– Если ты переживаешь за секс, то не волнуйся, он случится. При любом завершении разговора.

– Не буду волноваться, – я манерно смахнула челку со лба. – Слово не воробей, я тебя за язык не тянула.

– Так зачем ты наводила на себя тех парней?

– Наводила?

– Ты добивалась, чтобы тебя заметили, и добилась.

– Ты исчез, я хотела на ночь снять кого-нибудь. Не ожидала, что понравлюсь сразу двоим да еще таким мохнорылым.

– Надо признать, что правдоподобное вранье твоя сильная сторона.

– Откровенность за откровенность. Что ты делаешь в этой глуши? На мировых курортах цены тебе не будет.

– Захотел узнать милого эльфа поближе, – Вадим обнял меня за плечи, потерся носом о щеку. Губами прихватил кожу на шее. Второй рукой сжал мое голое колено и двинул руку вверх по бедру. Я возбудилась мгновенно, внизу живота потяжелело. – Сладкая кошечка, так ловко обманывала своего папика. Я впечатлился.

– Ммм, – я раздвинула колени, давая лучший доступ руке Вадима, закинула руки ему на шею и прильнула к губам. Предпочла не услышать слов о папике.

Мы с Кротовым никогда не записывали наши ночные забавы. Ни мне, ни ему это было не нужно. Зачем записи, если любовник рядом, только руку протяни. Ну и оба отлично понимали, что, как ни старайся скрыть, а записи могут попасть в чужие руки. Несколько ночей в неделю я проводила у Кротова в доме, остальные – в своей квартире. Как правило, воскресенье-понедельник.

Про мои шуточки с Кротовым в постели знала только я. И вдруг Вадим оказался в курсе. За один день такую информацию не соберешь, а наличие длительной слежки я бы, скорей всего, заметила. Хотя, Алька несколько раз упоминала, что беспокоится обо мне. Ей как раз чудилось, что я в опасности. Она Андрея подозревала. Мог Ситников сдать меня Вадиму? Вероятность была ненулевой.

Правда, я все больше склонялась к версии, что это Ситников сдал меня бородачам. Как бы то ни было, в данную минуту я не хотела разборок и выяснений. Сразу ведь поняла, что Вадим здесь не случайно. Приехал ко мне, отлично. Пусть пользуется мной на полную катушку, сладкая кошечка к его услугам. Опасность, что Кротову станет известно о моей измене, существовала. Но в то, что это Кротов наладил Вадима присматривать за мной, я не верила.

Кротов считал себя пределом совершенства и я ему исправно в уши дула, что так и есть. А совершенству не изменяют, ему верно служат. Я не планировала измену, но Вадим не оставил мне выбора. Выстроил соблазнение по всем правилам. Таинственное появление, потом таинственное исчезновение, сногсшибательный секс и вишенка на торте – спасение принцессы от врагов. В моем случае, эльфа.

– С ума меня свела, – недовольно буркнул Вадим, чуть отстраняясь от меня и поправляя член. – Осторожнее надо быть со сладкими кошечками.

Я полулежала на ступеньках крыльца, про закат мы даже не вспомнили. Вадим подсунул руку мне под шею, другой – хозяйничал под сарафаном. Мы целовались как озабоченные юнцы и мне все безумно нравилось. Так беспечно я никогда себя не чувствовала рядом с другим человеком. Отдавала отчет, что Вадим мог наврать мне от первого до последнего слова и… плевать мне было. Вранье я переживу, его уход – нет.