Текст книги "Падая за тобой (СИ)"
Автор книги: Иман Кальби
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 28
Глава 28
Камила
– Ты опять сухая, Камила. И что нам с этим делать? – слышу его гадкий шипящий голос у себя над ухом. Повязка на глазах полностью закрывает обзор. Мне противно и неприятно, потому что я не знаю, что от него ожидать. Я чувствую себя беспомощной… Ничтожной… Зависимой… Униженной… Я потеряла счет времени, не понимая, сколько уже он в меня вколачивается, как долго заставляет стоять в этой унизительной позе у окна и терпеть его проклятый член в себе. Мне казалось, что это длилось бесконечно. Каждая гребанная секунда в его обществе, с ним во мне были нестерпимы… Вот он, мой ад…
– Но у меня есть верный способ сделать тебя влажной, любимая. Давай немного разнообразим нашу супружескую жизнь… Посмотри, кого я тебе привел…
Мое сердце пропускает несколько ударов. И не успевает меня озарить страшна догадка, как урод стаскивает повязку с моих глаз. Несколько секунд я моргаю, привыкая к освещению, а потом вижу перед собой на улице… Алмаза…
– Ну что, уже потекла? Ты ведь так на него все время течешь, блядь!
Первый порыв– вырваться… Я дергаюсь, но цепкие руки Арсена удерживают меня на месте, продолжая меня больно таранить.
– Двинешься, прикончу его, сука. И давай, изобрази подобие страсти, чтоб поверил, что тебе на пеня не посрать, – шипит он мне на ухо и вколачивается дальше. Я хочу плакать, хочу кричать, видя, как эти уроды насильно удерживают его впятером, заставляя смотреть на меня. А потом понимаю, что он уже даже не вырывается… Он смотрит на меня теперь не как на любимую, желанную женщину, которую надо спасти… Он смотрит на меня, как на мразь и суку… И в его взгляде осуждение, разочарование… равнодушие…ненависть… Это больно… Лучше бы Арсен убил меня… После смерти я бы получила избавление. А теперь мне всю жизнь жить с этой картиной перед глазами.
А я еще думала, что ужаснее быть не может. Наивная, глупая дура.
– А теперь слушай внимательно, Камила. Ты как хорошая девочка сейчас сама добровольно опустишься передо мной на колени и возьмешь мой член в рот. И будешь сосать его, хорошо будешь сосать. Так, чтобы я кончил как можно быстрее и ярче. Это в твоих же интересах, соска. Потому что все это время твоего красавчика будут хуярить по морде. И чем быстрее я получу оргазм, тем быстрее закончится его мордобой…
Тварь, тварь… Какая же он тварь… Я не выдерживаю, на глазах предательски проступают слезы… Но как только вижу, что один из мудаков заносит руку для первого удара по лицу Алмаза, делаю все то, что сказал мой проклятый муженек…
Я довела его до оргазма, задыхаясь и закашливаясь. Все это время Арсен грубо держал меня за волосы своей пятерней, со всей дури вколачивая себя в мое горло. От постоянных рвотных спазмов и сбивающегося дыхания я хрипела, непроизвольно пуская слюни, словно я бешеная собака. Он не дал мне отстраниться, даже когда кончал, сделал это намеренно мне в рот. Чтобы добить, чтобы унизить окончательно. Когда я все-таки смогла вырваться из его захвата, начав откашливаться и еле – еле подавляя рвотные позывы, небрежно похлопал меня по щеке, как хорошо принесшую мячик собачонку и ушел. А я долго не могла поднять глаза и посмотреть в сторону окна, всё сверлила одну точку на полу и чувствовала, как горят щеки, болит горло, саднит между ног, но самая сильная боль была не реальная, а моральная… Когда инстинктивно все-таки обернулась на окно, Алмаза и амбалов уже не было… Никого не было. Было только море, грозно гудящее в темноте, которому, конечно же, наплевать на меня и мой позор. Мою боль. Мою пустоту… за всю свою многовековую жизнь оно видело драмы и посерьезнее, чем эта…
Я сорвалась в свою комнату, на поворотах расшибая бока об углы, закрыла за собой дверь на ключ, открыла ящик с лекарствами и наглоталась первых попавшихся транквилизаторов… Я все сыпала и сыпала лекарства горстями себе на ладонь и глотала, запивая водой, давясь. Не знаю, сколько и что именно я выпила… Но надеялась, что это поможет, наконец, закончить этот нестерпимый и бессмысленный фарс под названием моя жизнь. Свернулась на полу калачиком, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Перед глазами стоял его взгляд… Ненависть… презрение… разочарование… А потом наступила черная пустота, куда я стремительно полетела со вздохом облегчения…
Глава 29
Глава 29
Алмаз
– Б…дь, Алмаз, это что за х. ня с тобой?! Тебя машина переехала? Что с лицом?!
Орал, бегая вокруг меня Руслан, а я усмехнулся, сплевывая очередной сгусток крови.
– С лицом не знаю, с сердцем полный фарш…
Признался, как сопляк слабый… Но просто невозможно было терпеть эту боль. Реально, не чувствовал даже кровавое месиво на своем лице, которое увидел, поймав свое убогое отражение в зеркале… мдааа… Тот еще урод…
Руслан вздохнул.
– Говорил я тебе, дурак ты набитый… Он узнал? – тихо с придыханием спросил он.
– Узнал, – ответил глухо я.
– А она как?
– Она в полном поряде, Руслан. Все хорошо с ней…
Друг не стал больше ничего спрашивать. Молча достал из холодильника лед и начал что-то там химичить с моей рожей.
– А что с боем теперь? – спросил меня осторожно.
– Все по плану. Бой состоится. И я просто обязан его выиграть. Давай, скажи, чтоб меня заштопали меня малец что ли… Не хочу, чтоб обсуждали мою избитую до боя физиономию на весь мир… Могут даже гримом замазать немного, как телку… – усмехнулся криво, – сегодня разрешаю…
Меня всегда несказанно бесило, когда в ходе всяких публичных выходов надо было пройти унизительную процедуру подготовки лица– типа к камере, чтобы свет лучше падал – меня вечно норовили чем-то припудрить, что-то там подрисовать. Отталкивал этих п…ов от себя со всей силы. Не хватало мне этого… Я ж борец, а не телка. Не нравится моя рожа, пусть не смотрят… Вот, как в воду глядел…
– Ты как вообще себя чувствуешь? Драться сможешь?
– Смогу, Руслан, кулаки целы– главное…
Зал гудел, утопая в неистовстве разгоряченной толпы. Прожекторы совершали свое хаотичное блуждание по огромному мрачному пространству, появившемуся здесь, на земле, словно из преисподней. Страшное, пугающее зрелище для человека, который бы мог попасть сюда случайно, по ошибке. Но таких здесь не было. Здесь не было случайных людей, как не было и простых… Каждый здесь платил баснословное бабло – кто на ставках, кто просто за дорогие билеты, чтобы прийти за своей порцией адреналина и крови… Да-да, пусть мир и вступил в XXIвек со всем его пафосом про гуманизм, прогресс и цивилизованность, в людях так и продолжала жить эта неутолимая жажда насилия и боли… И каждый отрывался, как мог– кто на членах своей семьи, кто на животных, кто на опасных хобби, кто на вот таких вот шоу… Перенеси нас на пару тысяч лет назад– едва ли что-либо было по-другому. «Хлеба и зрелищ», – вот он, главный девиз человечества, что бы вам кто ни заливал. Не любви, не чести, не достоинству. Люди из века в век, из поколения в поколение поклонялись этим двух вещам– хлебу и зрелищам…
Я помню только первую часть боя. И это плохо… Это значит, с какого-то этапа я себя уже не контролировал. Только до сих пор чувствую, как в этой гребанной драке хотел не зубы сопернику выбить, а свою боль и ярость вытрясти… Хотелось рвать, крушить, уничтожать… Совсем папаха начала стрелять (прим. кавказский жаргонизм– «стал неадекватным»)…Судя по тому, как самозабвенно толпа выкрикивала мое имя, им понравилось то, что происходило на ринге. Рефери поднял мою руку, а я смотрел перед собой и видел только все еще застилающую глаза красную пелену. И хотя кулаки зудели, голова пульсировала с гулом, а под глазом саднила гематома, так как Малес-таки смог разок мне вмазать, ощущение того ужаса, в котором я жил последние несколько дней, не покидало… Видел только ее перед глазами. Ее красивое тело в его руках, у его ног… Теперь эта картина вечно будет жить у меня в мозгах… А хотелось вытрясти ее, выкинуть, как ненужный мусор.
Медики погрузили на носилки Малеса. Парень получил свое. Не хер было соглашаться на нечестную игру… А Камила ведь правду тогда принесла на своем хвосте. Ублюдок и вправду намотал гипс на ручища и преднамеренно сделал перчатки жесткими, как два камня… Об этом, к моему несказанному удивлению, в преддверии боя сообщил мне еще и Аушеров, пришедший в раздевалку. Уж не знаю, что им двигало. Может, хотел вывести меня на лишние эмоции, зная, что я уже по-любому не откажусь от состязания… А может это его какие– то игры подковерные с Капиевым… Я не стал, как тёлка, раздувать скандал перед боем, не дал и Руслану. Молча вышел на ринг. Поймал глазами сидевшего в рингсайде Капиева и накаутировал парой ударов Малеса еще в первом раунде. Зал оторопел. С одной стороны, сокрушительная победа. С другой– где же шоу, где же мордобой, где же летящие во все стороны слюни и кровь… Все будет, господа, подождите.
После того, как рефери поднял мою руку и предложил мне сказать пару слов, я поблагодарил Малеса и предложил ему обмен перчатками, так сказать, дружеский жест солидарности и уважения, популярный в нашем деле. Тот оторопел и стушевался, но не смог отказаться. И так, на глазах у многомиллионной аудитории– в зале и тех, кто был по всему миру прикован к телевизору, я разоблачил его аферу публично. Наглядно продемонстрировал, что же было не так с его амуницией. Судьи впали в бешенство от его бесчестной игры, началась паника, крики, истерия. Но я снова взял слово и предложил свой вид решения проблемы. Сказал, что вне зависимости от результатов боя, несмотря на то, что уже выиграл, жду сатисфакции, потому что моей чести было нанесено оскорбление. Если Малес решил смухлевать с перчатками, значит, будем драться снова и теперь без них, как в самом начале зарождения бокса. Не было же тогда никаких перчаток… Да и в этом деле я был покрепче. Я ведь стал боксером только ради боя. Мой спорт-вольная борьба. Специфика смешанных боев без правил на подобного рода площадках в том, что каждый профессионал в своем виде может попробовать себя в новой технике. Я попробовал, и мне в целом понравилось, хотя все равно, считал именно борьбу спортом более древним и достойным, чем бокс… Малес позиционировал себя как универсал. Так вот, пусть покажет класс.
Нам дали фору в час, чтобы прийти в себя и подготовиться к новому состязанию. Ажиотаж был колоссальный. Прецедентов подобному еще не было– и теперь за боем следили чуть ли не со всех телевизоров в мире.
И вот, мы снова встретились на ринге. И я устроил ему пекло. Жаркое, страшное, кровавое. Именно такое, о каком мечтали все эти милые, благородные зрители в красивой чистенькой одежде. Я отрывался, наносил удар за ударом. Планомерно, грамотно, с выдержкой. Получал от того, как избивал дурака, истинное удовольствие. Потерял контроль. Надо было выпустить пар. Видел лицо Капиева, когда он понимал, что вторая за день победа тоже достается мне… А с ней– и его деньги… Проценты с продаж просмотров, рекламные компании… я сказочно богател с каждой секундой. Он смотрел на меня и знал, что я на его глазах становлюсь не просто уважаемым, но бедным спортсменишкой. Я становлюсь человеком с мировым именем. Звездой. Миллионером. И для всех этих людей я теперь герой, кумир, король… Только без королевы… Королева оказалась конченой продажной сукой… И мне сейчас искренне интересно, смотрела ли она бой и думала ли о том, что еще пару дней назад могла-таки рискнуть и пойти за мной. И получила бы теперь мои миллионы, мое сердце, мою любовь. А она выбрала остаться с ним. Потому что не верила в меня. Не верила в мою победу… Сука. Конченая сука у его ног с его членом во рту… И тут меня накрыло. Я прижал шавку Малеса и начал его уничтожать… Дальше ничего не помню…
Очнулся от своего коматоза только тогда, когда ведущий торжественно орал в микрофон о моей безоговорочной победе, разбрызгивая слюни, а зал был готов нести меня на руках, забыв о полуживом Малесе, которому потребовалась госпитализация после моей работы над его телом.
«Алмаз– новый герой современности! Герой, оправдавший свое имя с лихвой! Крепчайший из камней, чистейший и прекраснейший! Это твое время!»
Я вылавливал отдельные фразы, а сам только и мечтал о том, чтобы побыстрее заныкаться куда-нибудь в угол, напиться, наконец, отоспаться. Забыть обо всем этом. Накатила такая усталость, что сил не было… Не помню, как нам все-таки удалось скрыться от обезумевшей толпы и восторженных випов, резко возжелавших разом пожать мне руку, сбежать в раздевалки и через черный ход уехать на минивэне обратно в компаунд. Я отказался пока общаться с журналистами. Надо было привыкнуть к новому себе. Во всех смыслах этого слова…
Лежал в комнате и никак не мог заснуть, усталость не отпускала, как и напряжение, сковавшее изнутри каким-то панцирем, броней. В комнату постучал Руслан. Хотел послать его, но он был настырный.
– Алмаз, у нас проблемы, – сухо ответил он без расшаркиваний, – Малес умер в больнице, не приходя в себя…
Я молчал. Ничего не чувствовал. Пустота. Казалось, его слова доходят до меня с опозданием, или вообще не доходят…
– Сожалею, – скупо ответил я. Такое бывало. Это ужасно, но это правда жизни бойца. Мы подписываем до боя соглашение об отказе от претензий в случае летального исхода. Вот такой вот спорт.
– Проблема в том, Алмаз, что в соглашении ничего не значилось про вторую часть боя. Только про ту часть, в которой ты его накаутировал. А формально после первого боя он был живее всех живых… Получается, он умер в результате обычной драки, нанесенных тобой тяжких увечий. Нам нужен хороший адвокат, Алмаз.
Глава 30
Глава 30
Камила
Я потеряла счет времени. Не знала, какая сегодня дата, какой день недели. Да и зачем мне теперь было это знать… Моя жизнь теперь была ограничена стенами частной психиатрической клиники в ближайшем Подмосковье, куда меня, как сухо констатировал милый врач в очках средних лет, доставили и Дубая, как только мое состояние удалось стабилизировать после попытки самоубийства.
– Вас обнаружил муж. Если бы не Арсен Дибирович, наверное, спасти бы не удалось… Как написано в эпикризе, количество принятых Вами за раз препаратов и их фармакология неминуемо бы привели к летальному исходу, если бы не вовремя принятые меры…
Он говорил это мне, а я с силой комкала простынь, потому что одно упоминание этого змея вызывало ни с чем не сравнимое чувство отвращения и ненависти…
– Все будет хорошо, Камила. Здесь Вам помогут. Здесь Вы в безопасности… Я никогда не буду давить на Вас в принятии решения, но знайте, Арсен Дибирович каждый день справляется о Вашем состоянии, отправляет свежий букет цветов и только и ждет Вашего разрешения на встречу…
Я не отвечала. Вообще не говорила с ними. Не потому, что внезапно онемела. Потому что не хотела говорить. Ни с этими капиевскими прихвостнями, ни с кем бы то ни было еще… мне нечего было сказать этому миру… Меня вообще быть тут больше не должно было. Я всё. Я кончилась… полная апатия, полное равнодушие. Сил хватало только, чтобы встать и выкинуть в мусорку очередной капиевский веник, который купленная им с потрохами, как и весь другой персонал, медсестра с приторной улыбкой и пожеланиями чудесного дня заносила мне в комнату каждое утро.
Клиника больше походила на красивый загородный отель. За нами неустанно следили камеры, но в то же время, тюремного надзирательства не было, чтобы создать пациентам видимость свободы передвижения. Я много проводила времени в библиотеке, а она была здесь просто замечательная, гуляла на природе. Благо, что погода была сказочной. Не знаю, еще поздняя весна или началось уже лето. Но зелень, щебетание птиц, нежный шепот листвы и танцы колосящейся на ветру травы, на который, казалось, можно смотреть вечно – те немногие радости, которые все еще грели мне душу в этом мире…
Я старалась не думать о произошедшем в Дубае, старалась не думать об Алмазе, но не получалось. То и дело мысли возвращались к нему. К нашему прошлому, давнему и не очень. К воспоминанию его теплого сильного тела, жаркого дыхания, нежных, но настырных объятий. В масштабах жизни эти картинки в моей голове, может быть, за исключением каких-то дремучих и хаотичных обрывков минут, проведенных с отцом– то немногое счастливое, что у меня было… Ничто и никто больше не приносил мне никаких эмоций, которые бы могли сравниться с эмоциями в отношении Алмаза… Мой медвежонок… Как же я его любила… И хотя я знала, что устроенное Капиевым нам с ним в отместку шоу разбило его сердце, я была рада, что до этого он успел победить, что теперь он получил все то, что так давно заслуживал… Славу, признание, статус, деньги… Теперь перед ним должен расступиться весь мир…
Я сидела в холле клиники вместе с другими пациентами. Здесь не было буйных или слишком уж странных. Преимущественно такие, как я– либо суицидники, либо бывшие наркоманы, либо с тяжелыми формами депрессии… И все очень богатые, конечно же… На заднем плане играл телевизор с каким-то нелепым фильмом, а я читала Чехова… Что-то заставило меня поднять глаза на экран в тот момент, когда один из пациентов подошел к телевизору и переключил канал на Спортивный, и мое сердце больно кольнуло. Потому что там шла передача про Алмаза… он ведь теперь, наверное, настоящая знаменитость там, в реальном мире… Хотела было отвести глаза, но не смогла… Кадр сменялся кадром. Его отец, мать… Скромные, смущенные от свалившегося внимания, сильно постаревшие с тех пор, как их видела я… Их милый домик во Флориде… Кадры из нашего родового села и… отрывки боя… Не сразу поняла, что меня смутило… Возможно, его лицо… Какое-то оно было вспухшее, неестественное, словно не его… Я даже отложила книгу. Подошла поближе к экрану– это гримм? Не могла понять, что же с Алмазом было не так… А потом услышала то, во что сначала не поверила… Решила, что ошиблась… Автор программы говорил о том, что бой был 20 марта… Но как, если я наглоталась таблеток 19 марта– об этом написано в моей медицинской карте… Это означало, что в этот же день с утра я была у Алмаза, в этот же день Арсен устроил показательное выступление со мной в главной роли у окна… Вот только Капиев, пришедший за мной в номер отеля спустя несколько дней моего прозябания там, сообщил мне, что бой на тот момент уже состоялся… То есть это означало, что Алмаза избивали, заставляя смотреть на нас с Арсеном, накануне его боя….
К горлу подступил ком, я подорвалась к уборной, но не добежала. Меня вывернуло прямо на дорогой персидский ковер этого особняка– психушки чеширского кота… Попыталась встать, но голова кружилась, я снова упала на пол. Подбежали медсестры, что-то начали щебетать вокруг, но их голоса долетали до меня уже через накрывающую дымкой темноту сознания…
***
Я проснулась в своей палате, когда за окном уже вечерело. Теперь я определяла время суток вот по таким признакам. Интереса смотреть на часы не было… Плохо помнила, что произошло в последние минуты перед тем, как я провалилась в небытие… Помнила только добивающее меня открытие, от которого сердце так сильно сжималось, словно его засовывали в вакуум и сдавливали…
Я не сразу увидела, что в комнате кто-то есть. Машинально перевела глаза на отфиксированную боковым зрением темную тень на кресле напротив и дернулась. Люцифер в человеческом обличии был передо мной. Капиев все-таки не стал ждать моего «да»… Наверное, понимал, что никогда не услышит…
– Привет, Камила. Как ты? – голос сухой. Как всегда.
Я молчала. Мне нечего было сказать этому человеку. И приветов я ему не желала. Я желала одного-чтобы он сдох… Раньше желала, чтобы попросту испарился из моей жизни. А теперь так ненавидела, что желала смерти…
– Я знаю, что ты не в восторге от того, что я пришел к тебе, но… ты ведь моя жена, а я твой муж… Все еще… И так будет всегда, Камила… Мне кажется, ты уже поняла, что не стоит питать…
– Я все поняла, Арсен, – оборвала его, зная, что он скажет дальше, – ты все еще мой муж, а я твой жена… Одно только изменилось… У меня прибавилось больше поводов для ненависти к тебе…
Отвернулась к окну. Пусто на душе. Сил нет с ним говорить. И он молчит. Сидим так довольно долго в накрывающей комнату покровом вечера густеющей темноте.
– Хорошо, ненавидь… Ненависть лучше твоего равнодушия… – прервал молчание сиплым голосом.
Поворачиваю, наконец, голову в его сторону. Совсем темно. И легче от этого стало. Так хоть не вижу его глаза…
– Арсен, я вот все эти годы смотрела на тебя и думала… Есть ли в тебе что-то от нормального, достойного мужика… И вот вроде бы даже видела раньше многое. Вроде бы даже пыталась забыть то, что ты сделал тогда, в первый раз… Попытаться если не полюбить, то хотя бы подружиться с тобой как с человеком… Смотрела на то, как эти бабы вокруг тебя бегают, беснуются… Думала, ну ведь точно не только ради денег… Как Карина тебя боготворит… А сейчас вот смотрю… И понимаю, что все это фальшь, что ты просто пыль в глаза пускаешь… Шкуру сбрасываешь, как змея… Что там, внутри, у тебя гниль одна… Что прикрываешься приличными поступками… А сам– подлый урод… Ты, сука, сознательно наврал мне про победу Алмаза, когда заставил идти к нему и врать, что не люблю… Ты приказал своим ублюдкам избивать его, заставил смотреть на устроенную тобой порнуху, зная, сто завтра человеку драться… Ты просто мразь, Арсен. И нет тебе оправдания… Аушеров и тот тебя лучше…
– Аушеров бы тебя уничтожил за то, что ты изменила… – ответил так же сипло, резко, прошипел, как змей, – а я даже это тебе спустил с рук… Вы оба легко отделались… И твоего щенка я миллионером сделал, а не инвалидом… потому что обещал тебе…
– Спустил с рук… – усмехнулась горько… – давай честно… Раз и навсегда скажу тебе… И ты послушай… Не вру я… И не драматизирую… Я ненавижу тебя, Арсен. Ненавижу… Так сильно, что прямо дух захватывает от такой ненависти. И не буду я с тобой больше жить… Хоть убивай меня, хоть насилуй, хоть запугивай, всё. Конец. Мы никогда не будем больше вместе. Формально можешь еще хоть сто штампов мне в паспорт запиндюрить. Но ты меня не заставишь больше прикоснуться к тебе. И я тебе не дам меня касаться. Всё. И меня не напугает ничего из того, чем ты можешь мне угрожать… Не отпустишь, опять наложу на себя руки… Буду пытаться себя убить столько, сколько смогу… Авось хоть раз да выгорит…
Он молчит, но я чувствую его ярость… Съел? Пришел тут из себя переговорщика строить? Думал, опять мне скажет три-четыре фразы философские с наигранным выражением раскаяния в глазах, как тогда, когда поимел в первый раз, а я молча приму и сожру, как телка на заклании… Сложно манипулировать человеком, которому нечего терять… А мне было нечего… Меня ничего не держало здесь, в этом мире.
– Ты не уйдешь к нему, Камила. Этого не будет, – прорычал.
А я гомерически смеюсь, просто давясь от своего смеха…
– К нему, Арсен? Да я для него уже мертва! Ты сделал все, чтобы уничтожить его любовь ко мне! Молодец! Ты думаешь, я смогу в глаза ему посмотреть после того, что ты устроил?! Мне стыдно будет! Я грязная, понимаешь?! От рук твоих грязная, от члена твоего… Но ты знаешь, я тебе даже благодарна, потому что он действительно достоин лучшего, не меня… Прав был его отец… Но это ничего не меняет для тебя! Я не буду с тобой…
Молчит, тяжело дыша. Не вижу в темноте его глаз, но точно знаю– в бешестве…
– Годами буду держать тебя в психушке. Таблетками пичкать… В овоща превратишься… А я буду приезжать, время от времени потрахивать твое тело… – снова злобно шипит, запугать меня пытается…
А я снова усмехаюсь. В этом есть даже какая-то свобода. Вот так смело принимать любые угрозы… Потому что мне реально плевать… Овощем– это хороший вариант… Овощи ничего не чувствуют..
– Но перед этим, Камила, ты мне родишь… А как родишь, заберу ребенка…
– Кого я рожу, Арсен?! Что ты несешь?! Мы бесплодны! Даже высшие силы видят, что мы с тобой гнилая пара! – кричу ему в лицо, потому что это уже просто последняя капля театра абсурда, который он передо мной разыгрывает…
– Мы с тобой– да… Я действительно не могу иметь детей… Свинкой в детстве переболел… только тебе не говорил, чтоб не расстраивать… А вот щенок, с которым ты так резво спаривалась… – молчит, типа слова подбирает, а я ошарашенно приподнимаюсь на кровати, не до конца понимая его слов, – Но для меня это ничего не меняет… Этот ребенок станет моим! Он будет носить мою фамилию. Мое имя… Он будет воспитан мной…
Даже сквозь темноту я разглядела блеск в его глазах… Какой-то поганый триумф, а у меня постепенно закоченело все тело… От ужаса, неверия…
– Ты беременна, Камила… Третий месяц… Хочешь увидеть своего малыша, быть ему матерью, засунешь весь тот бред, который только что несла мне, себе глубоко в задницу и сегодня же поедешь со мной к нам домой. Выносишь ребенка, родишь мне здорового сына и я больше никогда не услышу о том, что ты мне больше не жена… Мы будем, сука, образцово-показательной семьей… Или твоего ребенка воспитает другая, а ты так и сгниешь здесь заживо…
