Текст книги "Палитра и шпага (СИ)"

Автор книги: Илья Пенский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

"Соглашение. Почти как с дьяволом,-подумал Себастиан,-от его предложений не отказываются. А я вчера отказался. А сегодня согласился. Значит, в итоге всё же не отказался. Получается, что ты. любезный граф и натравил на меня своих верных идальго. И не сегодня ты с ними познакомился, а по крайней мере вчера. А сегодня ты показал им моё умение и теперь они знают мои сильные и слабые стороны. И вообще, не из твоего ли полка кавалеристы? И золото твоё они у меня отобрали вместе с моим серебром. Выходит, что взял ты у меня больше, чем дал. Но до свадьбы с Лусиндой твои идальго меня не тронут, иначе не выйдет по твоему, а ты этого не потерпишь. А я их трону и очень больно трону. После меня их только гробовщик трогать будет." Художник посмотрел на сидящих за одним из столов идальго. У тех были покрасневшие от вина лица и пьяные глаза. Челюсть дона Руфио пришла в полный порядок. Он рвал зубами мясо с костей и пережёвывал хрящи. Хороший у дона Карлоса лекарь, возможно лучший в Испании. У него же похоже всё лучшее.

Глава четвёртая

Себастиан подошёл к столу с идальго. Сытые и пьяные они довольно ухмылялись.

– Синьоры,-предложил художник,– я сегодня ночью хочу прогуляться за городом. Не составит ли мне кто-нибудь из вас компанию: подышим свежим воздухом, поговорим о жадных банкирах.

– Что вы синьор Санчес, за кого вы нас принимаете? Только воры и разбойники бродят за городом по ночам, а законопослушные горожане спят сном праведников и смотрят целомудренные сны. А мы как благородные дворяне просто обязаны подавать личный пример христианского поведения,– ответил дон Хенаро.

– Истину глаголишь, друг мой,– подтвердил дон Руфио,– идите один синьор Санчес, если вам не спится и вы ищите приключений.

– Хорошо,– Себастиан наступил ему на ногу, взял со стола его стакан и плюнул в вино,– но может быть, вы всё же передумаете? Пусть днём, лишь бы в моём обществе и без свидетелей.

Идальго молчали. Они переглядывались и смотрели на художника полными ненависти глазами.

– Благодарите Бога, что его сиятельство взял вас в свою свиту и вы нужны ему живым и здоровым. Но вечно так не будет,-процедил сквозь зубы дон Руфио.

– А вы до той поры будете покорно терпеть? Как любезно с вашей стороны. Что ж я буду пользоваться вашим терпением не зная жалости и сострадания к вашей гордости и самолюбию,-Себастиан откровенно издевался.

–Чёрт бы тебя побрал, мужлан, что тебе нужно?-прошипел идальго имени которого художник не знал.

– Я хочу получить назад свой кошелёк со всем что там было, до последней монеты, дворянчик.

Идальго уставились на графа, который сидел за своим столом и совсем на них не смотрел. Минуту они раздумывали, затем дон Хенаро положил на стол кошелёк Себастиана:

– Проверьте содержимое.

– Непременно.

К столу графа Себастиан возвратился очень довольным. Дон Карлос заметил перемену в его настроении и поинтересовался причиной.

– Помните, я говорил о своих дорожных неприятностях из-за которых лишился кошелька,-ответил художник,-так вот синьоры идальго, совершенно случайно, нашли его и вернули мне со всем содержимым.

– Какие великодушные и благородные синьоры,-согласился дон Карлос,– и ведь по ним заметно, что они совершенно небогаты, я бы даже назвал их бедными и содержимое вашего кошелька было бы для них большой удачей, но врождённая честность не позволила им присвоить ваши деньги. Я восхищён этими синьорами.

Вельможа посмотрел на идальго без всякого восхищения. Те виновато опустили глаза. Всё это не укрылось от Себастиана, но граф не обратил на него никакого внимания. Казалось, что ему совершенно безразличны выводы художника. Догадался художник или нет то что его "дорожная неприятность" не была случайной, какая разница.

Себастиан понял, что если он спросит командора, послал ли тот той ночью за ним идальго, то тот скажет ему правду. Вельможа слишком высокомерен, что-бы лгать безродному. Но Себастиан решил приберечь свои вопросы для более подходящего времени. Обострять отношения с графом сейчас не хотелось.

Себастиан сидел на стуле погружённый в свои мысли. Как вдруг входная дверь с шумом распахнулась и с улицы в зал, в окружении слуг, вошёл юный и статный кавалер. Юноше нравилось производить эффект своим появлением. Если дон Карлос появлялся в тишине и неожиданно, то этот с шумом и грохотом. Его свита галдела как птичья стая, не замечая никого кроме себя и своего синьора. Но их синьор сразу же заметил графа.

– А вот и Карлос, тысяча чертей, старый святоша, всё ещё считаешь меня богохульником, а себя добрым католиком!-заорал он,-как же я рад тебя видеть!

Дон Карлос скривился словно от зубной боли.

– Диего, чёрт бы тебя побрал, но кто же приходит в трактир пьяным, – граф сказал не повышая голоса, но юноша его услышал.

– Я прихожу в трактир пьяным. Потому что трезвый я не хожу по злачным местам.

– Это приличное заведение. Злачные места поищи где-нибудь в стороне.

– Я сам определяю степень злачности места и нахожу это место достаточно злачным, что бы здесь сегодня напиться и может быть даже подраться,– последние слова были обращены к залу и сопровождались грозным хватанием за шпагу.

– Диего, успокойся, ты мешаешь синьорите петь, а мне её слушать.

– Я здесь кому-то мешаю?

Лусинда прекратила пение из-за шума и собиралась было пойти на верх, но тут её заметил юный Диего.

– Синьорита постойте!-закричал он,– я не отпускаю вас!

И устремился к девушке:

– А вы премиленькая, чёрт побери. Удивляюсь, как в таком вонючем болоте расцвёл такой прекрасный цветок.

– Это не твой цветок, Диего,-твёрдо сказал граф,-я уже сорвал его и хочу сохранить для себя.

– А что на это скажет твоя законная супруга-моя сестра?

– Я поговорю с ней без твоего присутствия.

– А что ты скажешь мне, её брату? Я считаю оскорблением чести моей сестры и всей нашей семьи твоё увлечение другими особами, когда моя сестра осчастливила тебя браком.

– Скажу, что это не твоё дело. И ещё скажу, что счастья много не бывает,– дон Карлос оставался совершенно спокойным, – не буянь. Хочешь накликать городскую стражу и проснуться в тюрьме?

– Городская стража будет стоять передо мной на коленях и целовать сапоги. Со мною рота мушкетёров и рота пикинёров. Я иду на соединение с армией его величества. Надеюсь ты присоединишься к походу?

– Присоединюсь и как обычно с большими чем у тебя силами.

– С большими не значит, что с лучшими.

– Ты считаешь, что рота мушкетёров сильнее рейтарского полка, а рота пикинёров сильнее артиллерийской батареи? Не хотел бы я такого полководца для нашей армии.

– К чёрту всё! -Диего с чувством поцеловал в губы Лусинду,-утром я отправляюсь в поход, а ночь проведу в объятиях прекраснейшей из смертных. Завидуйте мне боги, ибо даже на вашем грешном Олимпе не сыщется второй такой красавицы. Завидуй мне Карлос, потому что не ты, а я буду тем счастливчиком, который разделит с ней ложе нынешней ночью.

– Я могу завидовать только твоим фантазиям, Диего,-рассмеялся дон Карлос,– ты хочешь обесчестить синьориту? Но я тебе этого не позволю. Как истинный аристократ я не позволю тебе надругаться над дочерью этого города. Тем более жених синьориты не позволит совершить тебе сей мерзостный грех.

– К чёрту жениха. Пусть гордится честью оказанной невесте. А если встанет у меня на дороге, то никогда не будет мужем.

– Он уже гордится честью, но он встанет у тебя на дороге,-ответил граф и обратился к Себастиану,– вставайте, синьор Санчес, защищайте невесту.

– Меня повесят, если я убью его.

– А вы не убивайте. Успокойте его, так как успокоили наших идальго. Можете даже челюсть сломать.

– Почему бы вам самому его не успокоить, ваше сиятельство?

– Потому что я не обучен вашим трюкам, синьор Санчес и наш с ним поединок окончится тяжёлой раной или увечьем. Мне не нужны ссоры в семье. Ну вперёд. С Богом.

Себастиан поднялся со стула:

– Синьор, вам придётся отпустить синьориту и поискать себе шлюху в другом месте. Город портовый и здесь их немало. Матросы не жалуются. И если вы хотели подраться, то я к вашим услугам.

– Да, чёрт побери. Я хочу подраться. Сначала подраться, потом по... Потом остальное.

Диего отпустил Лусинду, выхватил шпагу и встал в позицию. Безупречная стойка. Так называл её старый Алонзо, считалось, что в ней противник хорошо защищён и его трудно вывести из равновесия, но Себастиан знал по крайней мере четыре способа взлома этой позиции. Он не спеша извлёк шпагу и двинулся на встречу дону Диего. В зале наступила тишина. Посетители с интересом смотрели за поединком. Почти все были уверены в скорой победе дона Диего. Никто не предполагал, что художник сможет долго противостоять дворянину. Никто кроме графа и трёх идальго. Те считали, что у Себастиана есть шансы, дон Карлос считал их высокими, ведь Диего был пьян.

– Храбрый зайчик бросается на льва,-засмеялся дон Диего.

Львом он естественно посчитал себя. Он был юн, гораздо моложе Карлоса или Себастина, ему не было и двадцати. Но он был жесток, горяч, самоуверен, а сейчас ещё и пьян.

– Лев подавится,– художник скрестил шпагу с юнцом.

Диего желал вначале просто поиграть с противником, а потом красиво, на радость публике, заколоть, но быстро понял, что играют с ним. Спустя несколько минут Себастиану надоело. Во время очередного парирования, он левой рукою, одетой в толстую кожаную перчатку, схватил клинок дона Диего и тут же приставил остриё своей шпаги к горлу юного аристократа. Приставил и заставил того задрать голову в верх.

– Повыше голову, повыше. Побольше высокомерия,– приговаривал он,-вы ещё не обуздали свою похоть? По прежнему готовы умереть за низменную страсть к простолюдинке, погибнуть в кабацкой драке, вместо того чтоб сражаться в битве с врагами Испании и его католического величества.

– Браво синьор Санчес,-дон Карлос поднялся из-за стола,– вы победили одного из лучших фехтовальщиков королевского двора. Во всяком случае так считалось, до сего дня. Отпустите его. Стыдно Диего, стыдно. Ты глупый и похотливый забияка и хвастун. И ты совсем не умеешь драться.

– Сразись со мной и ты увидишь, что я умею.

– Благодарю, уже увидел. Не впечатлился. Предлагаешь мне убить брата своей жены. Я расскажу ей о твоём сегодняшнем позоре.

– Ты не посмеешь.

– Убеди меня.

– Убейте этого наглеца,-дон Диего шагнул за спины своих слуг и указал им на художника.

Себастиану стало нехорошо. Против него вышло восемь человек. Они смотрелись весьма грозно. Было видно, что все они солдаты и их руки привычны к шпагам. Дон Карлос сделал знак идальго и те нехотя встали из-за стола. Сам он встал рядом с Себастианом:

– Нас пятеро против вас девяти. Да мы вас как гусей порежем.

– Приступайте,-приказал слугам дон Диего.

Зазвенели шпаги. Себастиан и дон Карлос быстро проткнули четверых и те раненые отползли в сторону, один из людей дона Диего ранил дона Хенаро и атаковал двоих оставшихся идальго.

–О! Да нас уже четверо против пятерых. Поздравляю Диего, через минуту ты останешься один,-воскликнул дон Карлос,– превосходно синьор Санчес, шпагой вы владеете не хуже чем карандашом.

Он пронзил очередного соперника, Сабастиан проткнул своего, третьего они с графом проткнули вместе, двое идальго закололи храбреца атаковавшего их обоих. Дон Диего остался один. Он убрал шпагу в ножны, завернулся в плащ, надел шляпу и направился к выходу.

– Ты испортил мне вечер, Карлос, -сказал он не оборачиваясь.

– Извини, что не сумел угодить. В другой раз буду постараюсь,-ответил граф.

Себастиан смотрел на двух убитых и шестерых раненых, неизвестно сколько из них выживут. Дону Диего всего лишь испортили вечер и он не собирался одеваться в траур. К раненым подошёл графский лекарь. Он с благодарностью взглянул на дона Карлоса и Себастиана. Сегодня он хорошо заработает.

Глава пятая

За ужином собрались в покоях графа. Себастиан, Лусинда и конечно же сам дон Карлос. Блюда как всегда были превосходны и художник подумывал о том, что быть приближённым его сиятельства в общем-то хорошо. Никогда прежде его так вкусно не кормили. Он всегда ел простую пищу, а сейчас подавали настоящие произведения кулинарного искусства. А ведь граф питался так каждый день и ему прислуживали лакеи. Подливали вино, разрезали мясо, в рот только не клали. Дон Карлос изящно делал это сам. Он всё делал изящно. Казалось каждое его движение было плодом напряжённого ума искусного хореографа. Санчес понимал, что ему никогда не достичь подобной грации, да и не нужно. Он же не гранд и ему не блистать на приёмах в посольствах или при дворе. Себастиану было непривычно, что он не может ничего положить в тарелку. Лакеи предупредительно и проворно делали это за него. Они угадывали все его желания. Вышколены как надо, подумал он.

– Мне понравилось, как вы меня сегодня защитили, синьор Санчес,-сказала Лусинда.

– К услугам вашим,-ответил ей Себастиан.

– Вы не растерялись, когда назвались моим женихом. Очень удачная шутка.

– Эта шутка его сиятельства. Я здесь не при чём. Я бы не осмелился, но дон Карлос умеет убеждать.

– И в чём же он вас убедил?

– В том что у него всегда найдутся помощники, которые убедительно докажут, что как его сиятельство решил, так тому и быть. Хотите себе другого жениха? Попросите об этом графа.

– Вам чем-то не нравится синьор Санчес, моя дорогая?– спросил дон Карлос.

– Мне нравитесь вы.

– Я вас прекрасно понимаю. Сам от себя в восхищении, влюблён без памяти. Но я не собираюсь с вами расставаться. Я просто хочу выдать вас замуж.

– Выдать замуж и не расставаться?

– Совершенно верно. Я буду другом и покровителем вашей семьи. Синьор Санчес не будет мешать нашей любви. Он умный человек. Вы ведь умный человек, синьор Санчес, не так ли?

– Разумеется, ваше сиятельство. Чем больше разговариваю с вами, тем умнее становлюсь. Никогда прежде не был таким умным.

– Приятно слышать,– улыбнулся граф и вытер рот салфеткой,– Я стараюсь окружать себя умными и преданными людьми. То что мы встретились большая удача для нас обоих.

– Думаете мой отец благословит этот брак?– поинтересовалась Лусинда.

– Он будет мне благодарен, за то что я возьму на себя все заботы о вашем будущем и о вашем приданном. Он же деловой человек.

– А мои чувства вас не интересуют?

– Ваши чувства предмет моего постоянного интереса. Я их очень ценю и дорожу ими.

– Не беспокойтесь синьорита. Супружеские обязанности я оставляю его сиятельству. Я не разделю с вами постель, я слишком хорош для вас,-заявил Себастиан.

– Восхищаюсь вашим высокомерием и полностью его разделяю,-улыбнулся граф,– согласен, что бы все мужчины считали себя слишком хорошими для синьориты и я бы один был ею очарован. Никто бы тогда не мешал нашему счастью.

– А ваша жена?– спросила Лусинда.

– А жена не будет мешать. Наш брак– союз двух семей, о чувствах нас никто не спрашивал. Я должен продлить род и соблюдать приличия. С продлением рода пока не получается, графиня до сих не в положении, а приличия я соблюдаю. У меня нет любовниц при дворе и поэтому я считаюсь верным мужем.

– Верным? А как же я?

– На дочь трактирщика никто бы и внимания не обратил, не будь вы так красивы. Поэтому я и хочу выдать вас за муж за синьора Санчеса и поселить в Мадриде. Тогда у меня будет постоянная причина навещать вас. Синьор Санчес превосходный художник, а у меня большое желание заказать ему несколько своих портретов. Я буду часто и подолгу оставаться у вас в доме, якобы позировать для портретов, а синьор Санчес будет не спеша их писать. В год по одному портрету. И если кто-то и когда-то увидит меня возле вашего дома, то я всегда смогу объяснить причину своего визита. Я даже смогу брать вас в морские путешествия. Кто запретит мне брать с собой художника, а художнику супругу. Так что я думаю о ваших чувствах и о нашем счастье.

– Вы очень умны и предусмотрительны,-сказала Лусинда.

– Положение обязывает,– отвечал граф,– мне нельзя быть глупым и недальновидным. Иначе долго не проживёшь, да и скучно жить иначе. Что ж, я насытился и буду ждать вас в спальной, любимая. А вы синьор Санчес можете выбрать себе любую свободную постель в трактире, об оплате не беспокойтесь, ведь вы в моей свите.

Дон Карлос встал из-за стола и вышел из комнаты.

–Приятной вам ночи синьорита,-сказал Себастиан с иронией в голосе, когда они остались за столом вдвоём.

– Можете не сомневаться, она будет приятной. Мои ночи приятнее ваших,-ответила Лусинда.

– Желаю, чтоб они были такими всегда. А теперь позвольте откланяться,– художник встал из-за стола,– его сиятельство выбрал для вас превосходного мужа, вы будете рожать бастардов.

– Лучше бастарды от него, чем законные дети от вас.

– Я тоже так думаю. Благослови вас бог и святая церковь.

– Бог уже благословил, послав мне Карлоса, а церковь за его деньги будет благословлять постоянно.

Себастиан вышел в коридор, там на полу лежали раненые. Художника встретили злобные взгляды.

– Смотритесь как побитые собаки. Себя вините. Не мы на вас, а вы на нас напали,-сказал Себастиан.

– Нам приказали,-ответил один из раненых.

– Я знаю.

Надо, что бы больше не было таких приказов. А как это сделать? Убить Диего. И ни его одного похоже. Чем ближе к графу тем больше схваток. Они знакомы меньше двух дней, а работать шпагой приходится больше чем карандашом. У графа, что каждый день приключение или же это лишь начало очередного из них? Положение Себастиану не нравилось. Он не понимал за что рискует жизнью. За то что бы граф спал с Лусиндой, Себастиан должен сражаться с его соперниками? Идите к чёрту, ваше сиятельство. У вас есть рейтарский полк, пусть он за вас и воюет, а Себастиан нанимался художником, а не солдатом. Он согласился быть женихом синьориты, но не её телохранителем. Она уже не интересовала его даже как модель. Он был полон негодования. А что его держит здесь? Идальго осталось только двое здоровых, а с двумя он как-нибудь справится, так что пусть седлают своих андалузских жеребцов и мчатся в погоню. Спасибо за ужин ваше сиятельство, но он сполна отработал его.

Себастиан вывел мула из конюшни и двинулся к выходу со двора.

– Куда вы, синьор Санчес?-окликнули его.

Художник обернулся. У входа в трактир стояли двое идальго.

–На ночную прогулку за городом. Хотите составить мне компанию или как добрые христиане будете смотреть целомудренные сны?

– Позвольте вам напомнить, синьор художник, что вы теперь в свите его сиятельства и вам не позволительно отлучаться без его согласия,-сказал идальго имени которого Себастиан не знал.

– Передайте его сиятельству, что я увольняюсь. И, что я раздумал жениться.

– Вас наняли и вы не можете уволиться без согласия графа.

– Что значит не могу? Я свободный человек и я нанялся, а не продался.

– Вы приняли его покровительство, взяли его деньги, кормились за его счёт и за его столом. Вы заключили с ним соглашение о браке с донной Лусиндой. Вы продались.

– Я ничего не подписывал.

– Его сиятельство не крючкотвор-нотариус, а благородный гранд. Для него слово весомей, чем пергамент с печатью. Соглашение может быть расторгнуто лишь по обоюдному согласию, а граф такого согласия не давал.

– Деньги я получил за рисунки, ужин я заработал сражаясь за интересы его сиятельства, а что касается женитьбы на синьорите, то я её не соблазнял и ничего ей не должен. Граф найдёт ей другого мужа,– Себастиан извлёк шпагу и пошёл навстречу идальго.

Те оставались совершенно невозмутимыми и за шпаги не хватались.

– Хотите напасть на нас синьор Санчес?– спросил дон Руфио,-вас повесят.

– Хотите удержать меня? Я убью вас.

– Мы не будем вас удерживать. Мы разъяснили вам ваше положение при его сиятельстве, выводы делайте сами. Вас будут искать как беглого преступника и всё равно доставят к графу. Вы не знаете всех его возможностей.

– Он что дьявол?

– Нет конечно же, но не знаю, что хуже: обмануть графа или обмануть дьявола.

Себастиан задумался. Что ж он пожалуй останется. Граф поинтересовался умён ли художник. Себастиан, сказал, что умён. Теперь он сам проверит это. Граф играет по своим правилам, художник придумает свои. А графу их не сообщит. Ждите сюрпризов ваше сиятельство. Скучно не будет.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Дон Диего проснулся утром в скверном расположении духа в своём шатре за городом. Он вышел на воздух. Вокруг расположились палатки его солдат. Отовсюду слышался звонкий женский смех и грубый солдатский хохот. Мушкетёры и пикинёры пригласили вдов и маркитанток в свой лагерь и предавались с ними безудержному веселью, пьянству и разврату.

– Тьфу ты,– сплюнул себе под ноги Диего и позвал денщика,– Мендес! Где ты, чёртов сын?

– Я добрый католик, ваше сиятельство, – Мендес появился словно из ниоткуда,– я здесь, чего изволите?

– Кто были те прохвосты, что вчера отправились со мной в город?

– Ваши мушкетёры, ваше сиятельство?

– Я это знаю, чёрт тебя побери, но они совершенно не умеют сражаться.

– Но ведь вы приказали отобрать вам тех кто повеселее? Вы же отправились в трактир, а не на войну.

– Вообще-то все мы отправились на войну, если ты забыл, а в трактир зашли выпить по-дороге. Ты предлагаешь мне командовать такими неумехами.

– Солдат набирали ваши лейтенанты, ваше сиятельство. Они же и занимаются их обучением. А вчера вы отправились в город развлекаться и с вами пошли самые шумные и весёлые. Балагуры, а не суровые воины.

– Значит есть и суровые воины?

– Конечно же есть, ваше сиятельство. Как не быть. Ветераны, что служили не один год в вашей роте. Я бы не рискнул сразиться ни с одним из них.

–Отлично. Они-то сейчас и нужны. Мне надо человек двадцать и таких, что бы со шпагой обращались как швея с иголкой.

– Хотите заняться вышиванием, ваше сиятельство?

– Ещё как. Давай, зови их сюда. Я хочу лично убедиться насколько они хороши.

Через полчаса у его палатки собралось двадцать человек с угрюмыми и хитрыми рожами. Одного взгляда на них было достаточно, что бы понять, что с такими лучше не связываться. Среди них выделялся один: длинноусый, с мутными голубыми глазами, кривым носом и смешной причёской. Его волосы были коротко острижены на затылке и по бокам, а на верху росли густой копной.

– Это кто? Иностранец?-спросил Диего у Мендеса.

– Так точно, ваше сиятельство. Иностранец, поляк,-отвечал Мендес,– Испанцев уже не хватает. Надо колонии заселять, да и воюем мы много.

– Поляк. Хм. Он хоть католик?

– Католик, говорит, что учился у братьев-иезуитов.

– Вот оно как. Образованный значит.

– По латыни говорит без запинки.

– Это хорошо. А сражается как?

– О-о-о!-с восхищением протянул Мендес,-я видел как в одной деревне, он погнался за убегающей курицей. Догнал и на бегу, с одного удара, отрубил ей голову.

– И по-твоему это говорит об умении сражаться?– удивился дон Диего.

– Да я не знаю никого, кто бы смог это сделать. А срез получился ровным и красивым.

– Никого кто бы смог отрубить курице голову?

– На бегу и с одного удара убегающей курице. Никого.

– Я всё же хочу проверить его умение сражаться.

– Не нужно ваше сиятельство. Поверьте на слово. Это же поляк.

– Что с того что поляк. Разве поляки лучше испанцев?

– Не лучше. Но они другие. Они варвары, как турки. И сражаются так же. Их проще расстреливать, чем рубиться с ними.

– Я всё же проверю его умение.

– У него не умение. У него искусство. Проверьте его в деле, ваше сиятельство. Целее будете. Вам здесь это каждый подтвердит.

– Хорошо, сегодня же и проверю. Как его имя?

– Войцех Замухрыжко.

– Чёрт! Мне это ни то что не запомнить, мне такое даже не выговорить.

– Называйте его просто поляком ваше сиятельство. Он у нас один такой.

– Синьоры,– обратился Диего к солдатам,– мы отправляемся в город. В трактир "Золотой лев". Мы будем пить и веселиться и накажем всякого, кто попытается нам помешать. Мушкетёры де Ривейро– лучшие воины Испании. Неверящие и сомневающиеся пусть убедятся на собственной шкуре, что это чистая правда.

К нему подвели коня. Дон Диего легко запрыгнул в седло и не спеша тронулся к городу. Двадцать мушкетёров строем последовали за ним.

Себастиан лежал на кровати и ждал когда его позовут к завтраку. Было уже позднее утро, время двигалось к полудню, однако не звали. Очевидно идальго рассказали графу о дерзком поведении художника и граф решил поставить строптивца на место. Мелочно как-то. Себастиан встал, оделся и вышел в общий зал. Посетителей не было, но пищу на кухне готовили. Оттуда доносился аромат. Художник сел за стол и крикнул:

– Хозяин! Вино и мясо!

Из кухни появился хозяин. Взглянул на Себастиана и скрылся за дверью. Вскоре пришла служанка. Она вытерла влажной тряпкой и без того чистый стол и быстро удалилась на кухню. "Чаевые зарабатывает,-подумал художник,– придётся дать, но немного. Я же не граф, что бы дублоны разбрасывать."

Дверь в трактир с шумом распахнулась и в зал зашла толпа военных. Среди них Себастиан увидел дона Диего. Его спутники смотрелись гораздо серьёзнее вчерашних. Похоже юноша извлёк уроки и сделал выводы. Надо быть осторожнее и не задираться с пришедшими,-решил художник.

– Хозяин!– во всю глотку заорал Диего,– всё лучшее и самое вкусное моим мушкетёрам. Да побыстрее, если не хочешь что бы тебя поторопили пинками и оплеухами.

Мушкетёры расселись за столами. С кухни послышалась возня с котлами и посудой.

– И музыку нам! Пусть вчерашняя девка споёт! Хватит ей спать!-продолжал орать Диего,– И пусть хорошо поёт! Старается!

С верху, по ступенькам спускался дон Карлос и двое идальго.

– Диего,-произнёс граф с укором,– снова ты. Опять шумишь, опять пьяный.

– На этот раз совершенно трезвый. Где девка? Хотим послушать её песенки.

– Синьорита сегодня отдыхает,-ответил дон Карлос,-вчерашний день был очень утомителен. Да ещё ты своими манерами расстроил ей нервы.

– Отдыхает! День был утомителен! Как же! Ты её утомил, жеребчик неутомимый! Небось скакал на ней до утра?

– Диего, ты меня оскорбляешь?-граф сделал вид, что очень удивлён.

– Да, я тебя оскорбляю, Карлос. Тащи сюда свою девку и пусть она споёт для нас. Тащи! Кому говорю? Или пошлю за ней своих солдат.

– А сам боишься?– усмехнулся командор,-вчера её жених неплохо тебя проучил. И он ещё здесь. Хочешь повтора?

Граф посмотрел на Себастиана. Диего тоже устремил свой взгляд на художника:

– А вот и жених,-обрадовался он.

– Не обращайте на меня внимания, дон Диего,-сказал Себастиан,– я хорошо обдумал ваши вчерашние слова и решил не вставать у вас на дороге. Я не имею ничего против того, что бы синьорита спела для вас. Я сам с удовольствием послушаю её пение. У неё голос ангела. И ещё я согласен признать своими детьми ваших с ней бастардов.

– Слышал?-обратился Диего к Карлосу,– Признает своими детьми наших бастардов. Пожалуй я сохраню ему жизнь.

– Благодарю вас, дон Диего. Сохранив мне жизнь вы сохраните её и паре своих бойцов.

– Не дерзи, жених. Сохранение жизни моих бойцов это их забота. Они должны уметь сражаться и выживать. Ну что Карлос, зови певичку.

– Никогда,– ответил граф и нервно сжал губы,– Попробуй возьми нас.

– У меня есть боец и я хочу испытать его!– воскликнул дон Диего,-вы трое спуститесь в зал и сразитесь с ним. Если вы его победите, то девка твоя. Я забуду о ней и о нашей ссоре и ничего не скажу сестре о твоих амурах. О том что ты плодишь бастардов вместо законных наследников. Но если победит он, то девка моя. И ты не мешаешь моим амурам. Я попрошу моего бойца не убивать тебя. Спускайтесь.

Идальго посмотрели на графа, тот утвердительно кивнул . Втроём они спустились в зал.

– Поляк,– обратился Диего к Замухрыжко,-если победишь их, то я запомню твоё имя и научусь его выговаривать. Граф должен жить. Пусть не такой красивый и здоровый, но должен жить. А здоровье и жизнь тех двоих меня не волнует. Если нужно убей их.

Замухрыжко молча кивнул и вышел вперёд. Он не спеша извлёк эспадрон. Идальго встали по краям, граф в центре. Они обнажили шпаги. "Ну да, – подумал Себастиан,– попробуйте свой треугольник. Вдруг поляк и правда чего-то стоит."

Замухрыжко оказался очень ловким бойцом. Он скакал как дресированый пёс, не только парировал удары, но и отпрыгивал от них. В то же время быстро наносил свои. Меньше чем за минуту оба идальго упали на пол, из их разрубленных шей фонтанами била кровь. Поляк разрубил им артерии. Граф же представлял серьёзную опасность, но Замухрыжко сражался хоть и осторожно, но уверенно. Поляк знал азиатские приёмы сабельного боя, неизвестные графу, а так как графу они были не знакомы, то он не знал и защиты от них. Дону Карлосу приходилось больше полагаться на инстинкты и ловкость чем на умение. От шпаги графа, Замухрыжко отпрыгивал. Но вот командор получил первую рану. Поляк рубанул его по правому плечу. Рука сразу же потеряла подвижность. Граф зажал рану левой ладонью и продолжал сражаться. Всем стало понятно: он проиграет. Замухрыжко рубил его по правому плечу и по предплечью. Его удары достигали цели и вот дон Карлос выронил шпагу не в силах держать её.

– Ты можешь драться левой,– засмеялся Диего,-если тебе мало одной искалеченной руки. С твоими лакеями вообще без рук жить можно и радоваться жизни.

– Довольно,– сказал граф,– ты победил. Оставь меня.

– Оставляю с удовольствием. Я поспешу на верх, к твоей красавице, которая теперь моя красавица. А ты слушай крики нашей страсти.

– Я буду слушать,– мрачно сказал граф.

Диего рассмеялся и заспешил в верх по ступеням.

– Синьорита!-кричал он,-приготовтесь к встрече с судьбой. Я удостаиваю вас чести стать моей покорной рабой. Вы исполните все мои порочные желания, а я о-о-очень порочен. Ха-ха. Не вздумайте проявлять строптивость. У меня есть хлыст и вы с ним непременно познакомитесь, если мне что-то не понравится.

Дон Карлос посмотрел на Себастиана. Во взгляде была боль. Лекарь осматривал руку графа.

– Вы предали меня, синьор художник,– сказал командор.

– Я вам не присягал.

– Я считал вас своим другом, а вы меня предали.

– Я не ваш друг, ваше сиятельство. Идальго мне хорошо объяснили моё положение при вашей особе. Я бы не назвал это дружбой. Вы просто садитесь на людей и едите куда вам надо. Я могу милостиво и высокомерно назвать своего мула Сатрапа своим другом, но поверит ли мул. Ведь я на нём еду, а не он на мне.

– Я оказал вам честь.

– Вы мне не позволили от неё отказаться. Ах, да, от ваших предложений не отказываются. Но мне всё же удалось.

– Не спешите с выводами. Вы были моим гостем.

– Вы забыли пригласить гостя к завтраку.

– Сегодня нам с синьоритой завтрак подали в постель. Вот почему вас не позвали.

– А вы говорили : мы почти семья и нам надо привыкать быть вместе,– усмехнулся Себастиан.

– Я приглашал вас за свой стол, а не в свою постель. Не изображайте из себя идиота.

– Ваш шурин присвоил себе вашу постель, вашу даму и сейчас похоже доедает ваш завтрак.