Текст книги "Шествие 945-го (СИ)"
Автор книги: Илья Старцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Невероятная тяжесть давила на меня своими весами. Пережить натуральное сжигание как будто в газовой камере это сильно. Мой последний и единственный глаз хотел закрыться, чтобы поспать хотя бы десять минут для того, чтобы привести свои мысли в небольшой порядок. Но веки не слушались, словно приклеенные к измученному лицу. Вокруг все плыло в багровом тумане, и я чувствовал, как последние капли сил покидают мое тело. Голова гудела, словно рой разъяренных пчел поселился внутри. Я пытался снова и снова собрать мысли в единую конструкцию, но в памяти зияла лишь черная дыра, полная боли и отчаяния.
Каждый вдох обжигал легкие, словно раскаленный уголь. Я ощущал привкус крови во рту и понимал, что ранен. Тяжело ранен. Интересно, сколько еще я смогу продержаться в этом аду? Миссия и пункты в ней оказались на удивлении выполненными. Видимо взрыв от орк задел не только меня, но своих воинов. Хах, дурак он недальновидный, использовать заклинание, которое может и своих убить это ещё одно подтверждение его идиотизма. Ничего не может в этом мире быть вечным. Так и сейчас, во внутренней чаще ничего не осталось. Ни прежней мотивации, которая мне и вправду считалась неисчерпаемой, ни каких-то негативных эмоций, ведь я выложился всего себя в битве. Пустота. Звенящая, всепоглощающая. Будто это сражение выкачало из меня все соки, оставив лишь оболочку, безжизненную и покорную. Странное ощущение, должен признать.
Раньше, когда у меня было подобное истощение, пусть и физическое, то после всего оставалось послевкусие триумфа, удовлетворение от выполненной работы. Сейчас – лишь отстраненное наблюдение за тем, как тускнеет внутренний свет. Возможно, это и есть пресловутая плата за самоотречение. За то, чтобы отдать все, без остатка. И теперь, когда нечего отдать, остается только ждать. Ждать, пока эта внутренняя пустота не заполнится чем-то новым, пока не проклюнутся ростки новых желаний, новых стремлений. Тишина была рядом мной, было настолько тихо, что появилось ощущение о том, что остановилось само время и можно было услышать стук собственного сердца. Этот ритм, монотонный и неумолимый, словно отсчитывал мгновения моего существования в этой внезапно обретенной пустоте. Он был единственным признаком жизни, единственным якорем, удерживающим меня от полного растворения в окружающей безмятежности.
Присев поближе к стене, которая к этому моменту уже смогла немного остыть, и я позволил себе закрыть глаза для небольшого сна. Мой сознание стало погружаться глубже в тишину, отделяться от мира. Воображение рисовало картины, рожденные этой оглушительной тишиной – бескрайние просторы, звездное небо, вечность, застывшую в хрустальной капле. Мне было одновременно хорошо и плохо. Кажется, я теперь спал как нормальный человек, постоянные осознанные сны, явно нехорошо влияю на психику и организм в целом.
И пока продолжался мой отдых, я продолжал выкачивать прану из кристалла обняв его всем телом как подушку. Высококачественная энергия, проникая внутрь, помогала залечить травмы внутри и снаружи. Вряд-ли теперь удастся так быстро восстановить руку, но самые мелкие травмы определённо залечаться, а большое отклонение праны тоже постепенно становилось слабее и слабее. До средней стадии тяжести наверно ещё далеко, а до полного восстановления и подавно. Процесс регенерации от энергии, был не очень приятным не только по ощущениям, но и визуально. Открыв на пару секунд глаза, я увидел, как с пальцев на руках сползала кожа, которая уже была сгоревшей и черной словно уголь. И точки были на руках, розового цвета. Наверняка это была новый и молодой слой кожи. Всё-таки мощная прана творит чудеса. Все работало более-менее как часы, восстановление праны преобладало над затратами, так как я отменил навык уплотнение. И голове снова зазвучал голос.
– Так, так. Я погляжу ты очень хорошо справился.
– Спасибо конечно за похвалу, но давай только без напутствий, мне сейчас не до них.
– Я и не собирался. Тебе необходимо отдохнуть. Ты отлично постарался, но не забывай, что стараться теперь придётся ещё сильнее.
— Да, да я понял тебя. Давай все разберём потом, когда я буду в более стабильном состояние.
– Я думаю, ты понял, что не обладаешь абсолютной силой, не зазнавайся и будет тебе счастье.
И теперь моя шизофрения снова умолкла.
Очнувшись, я через силу пытался встать. Мышцы невероятно сильно болели, но это это можно было исправить при использовании праны и теперь неприятные ощущения можно было терпеть и совершать медленные шаги. Меч я положил обратно в карту, и немного прихрамывая направился к выходу отсюда. Меня шатало из стороны в сторону. Если бы я сейчас был по среди улицы, то прохожие наверняка подумали, что я пьяный или переработавший. Голод пока, себя не проявлял, но меня мучала жажда так как из-за пережитого огненного вихря внутри пещеры было потрачено большое количество запасов воды, которые требовали восполнения. Ощущая пересохшее горло, я лихорадочно осматривал стены в поисках хоть какой-то влаги. Влажные пятна, потеки, даже скопления плесени – все это казалось желанным миражом. Увы, пока что пещера щедро одаривала лишь сухой пылью и раскаленным воздухом, напоминая о недавнем пожаре. В голове пульсировала мысль: "Вода, вода… любой ценой". Каждая мышца болела, но страх смерти от жажды заставлял двигаться дальше. Бросив красный кристалл, на опыте я прикасаюсь уже к синему. Мана стала конденсироваться у меня в руке в живительную влагу.
Эта жидкость будоражило моё сухое тело, которое так хотело воды. Я пил не спеша, чтобы лучше напиться и растянуть момент удовольствия, не смотря на внушительный запас. Каждая клетка тела, казалось, ликовала, впитывая влагу. Забыв обо всем и о усталости, я просто наслаждался моментом, чувствуя, как возвращается жизнь. Мир вокруг перестал быть размытым маревом. Я снова видел нормально, даже мелкие камешки под ногами обрели четкость. Дыхание стало ровнее, сердце билось спокойнее. Жидкость эта была не просто водой, она была спасением. Порыскав в сумке, я нашёл пустую флягу, которую сейчас можно было использовать. Вода стала стекать в неё и так пока она не заполнила её. Впереди была "дорога", долгая и трудная, но теперь у меня были силы, чтобы ее пройти. И все благодаря этой драгоценной влаге, что вернула меня к жизни. Я взглянул на флягу с благодарностью, понимая, что в этом суровом месте даже обычная вода может стать величайшим сокровищем. Мана также практически полностью восстановила весь свой резерв. И кроме всего остального, я был готов идти дальше.
Кристалл крови. 8321 единицы
Праны в этом кристалле было очень много, причём она была ещё и очень хорошего “качества”. Я бы мог предположить, что десять единиц энергии из этого кристалла могут ровняться тысяче из моего запаса. Проще сказать при одинаковом количестве, моя жизненная сила будет намного слабее чем эта. Это ещё сильнее ускоряло моё лечение, во всех плоскостях. И ещё раз прана меня спасает из рук смерти. Её лечебная сторона мой оберег от окружающих меня невзгод. А естественная смерть ко мне подберётся ещё не скоро. По моим подсчётам за пятьсот лет, можно очень многое сделать. Правда это как иногда бывает во всяких страшилках или рассуждениях на тему “Бессмертие – это благословение или проклятие”.
Хоть натурально бессмертным вряд ли кто-то мог быть, но старение даже я начинаю потихоньку игнорировать. Я больше склоняюсь к мысли по середине этого вопроса. Без возможности умереть, открывается большое количество возможностей. Безусловно, бремя вечной жизни, сопряженное с бесконечным наблюдением за увяданием всего, что любишь, выглядит ужасающе. Но и перспектива стремительного, закономерного конца заставляет цепляться за каждый миг. Поэтому я выбираю золотую середину. Долголетие, позволяющее накопить опыт, знания, развить таланты и вложить их в будущее, но с возможностью выбора, с правом на достойный уход, когда приходит осознание исчерпанности. Возможность остановиться, когда видел достаточно, когда миссия завершена, когда боль становится невыносимой. Эта опция делает долголетие не проклятием, а невероятным даром. Даром познания, созидания и любви, ограниченным лишь собственным желанием. Я вижу это как путь, полный открытий, но не как бесконечную петлю. Путь, который можно завершить по своей воле, оставив после себя след, а не изможденную тень. И, наверное, это и есть то самое благословение – возможность выбора, возможность жить долго и счастливо, но не вечно.
Видимо, от полученных ударов по башке у меня в голове активизировало некоторые извилины моего мозга, что и выливается в такой поток философии. Честно, признаться мне такое нравится. От поляны не осталось ничего того, что я о ней запомнил сначала.От травы осталось только большое количество пепла, который вместе с дымом уносился в далёкое небо всё таким-же ветерком. Такое мне не нравилось так как это обязательно привлечёт чьё-то внимание, и не факт, пришедший будет доброжелателен ко мне. Особенно когда он проверит моё "логово", то обязательно захочет забрать всё, что сможет. Ну а пункт о полном сохранении сокровищ в каком-то смысле будет провален, хоть и выполнение миссии мне засчитали. Уходить куда-то сейчас возможно и имело смысл, и я даже мог это сделать так как запрета нету, но подорвёт доверие Эльфа ко мне. А такого не мне не надо, ведь ещё не получен навык, который должен быть моей наградой за выполненную миссию.
Уже в привычной позе я сидел возле входа и снова погружался в пучину размышлений.
Рождённый в северной части своей родной страны, мне всегда нравилась зима и её особая атмосфера. Падавший снег меня завораживал и, кажется, я мог часами смотреть на то, как он падает. По мере взросления, это восхищение не угасло, а лишь трансформировалось. Зимние пейзажи, покрытые толстым слоем снега, стали для меня источником вдохновения. Я помню, как в детстве, просыпаясь утром, бежал к окну, чтобы увидеть, как преобразился мир за ночь. Всё вокруг становилось белым и чистым, словно холст, готовый принять новые краски.
Позже, я начал замечать красоту не только в общих видах, но и в деталях: в инее, покрывающем ветви деревьев, в причудливых узорах на окнах, в тишине, которую приносит с собой снегопад. Эта тишина, казалось, очищала мысли и позволяла услышать самого себя.
Зима стала для меня не просто временем года, а состоянием души. В ней я нахожу покой, умиротворение и возможность перезагрузиться. И даже сейчас, когда уже давно на севере я давно не был, внутри меня всегда оставалось чувство, которое с нетерпением ждало первого снега, чтобы вновь окунуться в эту волшебную атмосферу.
С детства у меня была ещё необычная устойчивость к морозу. Даже в —15 градусов по Цельсию я мог спокойно почти на учёбу или куда ещё в обычной кофте, надетой поверх джемпера и джинсах и просто не чувствовать эту температуру и даже не заболеть. Возможно, тут сказались мои гены так как я родился в том же городе, где и мой отец.
Но в противовес этому я также очень сильно люблю тепло. Оно как своего рода соль, способно натурально усилить ощущения от событий. Когда солнце греет кожу, даже самая простая прогулка превращается в маленькое приключение, а вкус еды становится богаче и насыщеннее. Воспоминания о лете, проведенном у моря, всегда наполнены яркими красками и беззаботным смехом.Тепло дарит чувство уюта и безопасности. Это как объятия родного человека, согревающие душу в самые трудные моменты. Оно способно растопить лед отчуждения и наладить контакт между людьми. Вечерние посиделки у костра, когда потрескивают дрова и лица освещены мягким пламенем, создают атмосферу доверия и близости. А также моя из-за любви к теплу, я часто спокойной спал, пусть сны и были осознанными. Но эту проблема в какой-то мере решалась тем, что я старался практически не вмешиваться в естественный процесс сновидения.
А уже эта сторона была от моей мамы, которая выросла на югах моей Родины. Она как-то раз отправилась в путешествие, в котором и встретила моего папу. Для меня их история всегда будет ценным сокровищем, про которое так не хочется забывать. События, происходящие вокруг, всё дальше отдаляли меня от дома, Земли, друзей, родных. Но я пообещал самому себе, что вернусь до нового года, ради обещанной встречи. Сейчас мне так не хватает всей той цивилизации которой сейчас нету со мной ряду. Хочется снова, увидеть знакомые очертания своей комнаты, взять свой кассетный плеер и включить в нем сборник песен моего любимого певца. Очень редко современная музыка могла мне понравиться, исключения, разумеется, были, но придуманные и исполненные в конце 20 века были мне роднее. В них было нечто родное, их бит идеально подходил под мое настроение.
И дело тут не в ностальгии, хотя и она, безусловно, играет свою роль. Скорее, в каком-то особом ощущении свободы, которое музыка тех лет дарила. В ней не было той искусственности, что порой сквозит в современных треках. Она была более искренней, более настоящей. Возможно, это связано с тем, что в конце 20 века музыкальная индустрия еще не была настолько коммерциализирована и подчинена строгим правилам. Артисты могли экспериментировать, рисковать, создавать что-то принципиально новое, не боясь потерять аудиторию или спонсоров. Но это не означает, что и более современные треки мне никогда не нравились.
Как пример, мне в своё время очень нравились песни из альбомов Леди Гаги, а моим фаворитом вообще была музыка название которой если переводить дословно, то получится "Иуда". В ней про религию практически ничего не говорится как про явление, но в основном поётся о том, как героиня покорно поклоняется этому самому Иуде. А ещё в клипе у певицы был просто потрясающий макияж и костюмы. Ещё в когда мне было лет 7 или 8 то в гостях у друзей родителей я пытался её сыграть на гитаре, просто потому что я тогда познавал мир, а в целом именно играть на музыкальных инструментах мне никогда не хотелось. Пепел был сейчас словно снег, он попадал мне на руку, а я ничего не чувствовал. Мне ещё вспомнился любимый стиль картинок.
Это фотографии уличных осветительных столбов в зимнее время, а в особенности ночью. Они обладают какой-то завораживающей магией. Этот приглушенный свет, пробивающийся сквозь пелену снега, создает ощущение уюта и спокойствия, даже если вокруг бушует непогода. Каждый такой кадр – это маленькая история, застывший момент зимней тишины. Я старался удержать в потоке мыслей этот образ. Улица, усыпанная снегом, и теплый свет фонаря, создающий вокруг него ореол уюта. И ни души вокруг. Только я и безмолвный свидетель – уличный фонарь. Особенно привлекают те фотографии, где видны хлопья снега, кружащиеся в его лучах. Они кажутся сотнями маленьких огоньков, танцующих в ночи. А еще люблю, когда на столбах и проводах висят шапки снега – это добавляет снимку объема и живописности. Такие фотографии напоминают мне о детстве, о зимних прогулках с родителями, о предвкушении праздника. В них есть что-то ностальгическое, вызывающее теплые воспоминания и легкую грусть по ушедшему времени. Наверное, поэтому я так часто к ним возвращаюсь, ищу новые ракурсы и интерпретации этого простого, но такого прекрасного сюжета. Иногда мне кажется, что в этих снимках запечатлена сама душа зимы. Хрупкая, тихая, но невероятно сильная. Зима, как и жизнь, может быть суровой, но в ней всегда есть место для красоты и тепла. И фотографии с фонарями, освещающими снегопад, как нельзя лучше это иллюстрируют.
Порой я ловлю себя на мысли, что пытаюсь разгадать секрет этих кадров. Что делает их такими притягательными? Возможно, это игра света и тени, или ощущение замершего времени. А может, просто искренность и подлинность момента, пойманного в объектив. Каждая деталь имеет значение: заснеженная ветка, одинокий след на тропинке, светящееся окно вдали. Все это создает неповторимую атмосферу, заставляющую забыть о повседневных заботах и погрузиться в мир грез и фантазий. Именно поэтому я никогда не устану от таких фотографий, в них всегда найдется что-то новое, что-то, что тронет душу и согреет сердце. И, наверное, самое главное – эти кадры напоминают о том, что красота есть повсюду, даже в самой простой зимней ночи. Нужно лишь уметь ее видеть и ценить.
Но также хотелось вскоре снова почувствовать лето. Ходить на одинокое поле из ромашек, стоящее рядом с домой и просто валяться на нём. А когда солнце уже будет в зените, то я всегда с деревенскими друзьями любил ходить на речку через полянку на которой каким-то чудом росли только одни одуванчики. Их пушистые головки, словно маленькие солнца, щекотали наши лица, когда мы бежали наперегонки, стараясь первыми окунуться в прохладные воды реки. Вода казалась тогда кристально чистой, а дно усыпано гладкими камнями, которые мы с удовольствием собирали, чтобы потом кидать их в воду, наблюдая за тем, как они подпрыгивают, оставляя за собой круги на воде. И когда старшие разрешали, то мы любили прямо так и ночевать. После купания, мы разводили костер на берегу, жарили хлеб на палочках и рассказывали друг другу различные истории, глядя на звезды, усыпанные на темном небе. Запах дыма, смешанный с ароматом полевых цветов, навсегда остался в моей памяти как запах настоящего лета.
Иногда нам казалось, что звезды подмигивают нам, слушая наши выдумки о леших и русалках, обитающих в близлежащем лесу. Особенно запомнилась история про старую мельницу на краю болота, где, по слухам, бродил призрак мельника, ищущего свою потерянную дочь. Мы боялись, но одновременно нас манила неизведанность, и мы клялись друг другу когда-нибудь туда сходить.
Однажды, мы даже решили проверить, правдивы ли легенды. Вооружившись фонариками и палками, мы тайком выбрались из палаток посреди ночи. Страх сковывал движения, каждый шорох казался зловещим. До мельницы мы, конечно, не дошли, испугавшись собственных теней и громкого уханья совы.
Вернувшись в лагерь, мы поклялись никому не рассказывать о нашей ночной вылазке, но ощущение приключения и страха, пережитого вместе, сблизило нас еще сильнее. Тот запах дыма, те звезды и те страшные истории навсегда остались символом беззаботного и волшебного лета.
И из этого прекрасного чувства ностальгии меня вывел голос эльфа, который, как и я был заляпан в крови и шёл он в мою сторону.
P.s Поздравляю своих читателей с 23 Февраля
Глава 19
Внутренняя идиллия, что наполняла меня изнутри в течении последних тридцати минут, на глазах исчезла. Подходящий ко мне Эльф, был величественным, но фоне меня. Его одежда выглядела знатной, видимо он представитель из какого-то богатого эльфийского клана, или был приближенным кого-то бога, который может давать ему щедрые подарки. Прямо как у меня с Керифом. Шёл он тоже не спеша, попутно разглядывая все, что произошло на этой поляне. А потом он стал смотреть ровно на меня.
Изумрудные глаза внимательно сканировали меня сверху донизу, словно я был редким экспонатом в музее. В его взгляде читалось любопытство, но и какая-то едва уловимая брезгливость. Он остановился в нескольких шагах, сохраняя дистанцию, как если бы боялся запачкаться, просто находясь рядом со мной.
Наверняка он чувствовал низкое качество воздуха в этой области так как в нем было просто немыслимое количество пепла, который образовался от сгоревшей травы.
Мой глаз щипало, а в горле першило, словно я проглотил горсть наждачной бумаги. Мои попытался откашляться, привели только усилению неприятных ощущений. Запах гари был вездесущим, проникал в каждую пору кожи, въедался в одежду.
Удивительно, что сюда ещё никто из посторонних не пришёл, а ведь могли и тогда бы мне точно не поздоровилось.
– А ты молодец, все-таки смог выполнить задание. Отделался всего лишь глазом и рукой, и не допустил кражу моих сокровищ. Похвально, похвально. Ты заслужил награды.
– Да, спасибо вам большое за мою свободу действий. – думаю, если показывать ему свою покорность, то можно выкачать из него еще больше ресурсов для себя.
– Но несмотря на то, что ты стал, сильнее получив сродство с мечом, ты все ещё слаб. На достижение каких-то результатов потребуется слишком много времени, но тебе повезло. Ты сможешь стать, сильнее будучи моей лабораторной крысой. Хахахахаха! – его обычная речь сменилась на маниакальный смех.
Кажется ему только мысли о моих страданиях приносят ему удовольствие во всех смыслах этого слова. Я ничего поделать не мог, между нами, ещё очень долгое время будет огромная пропасть в силе.
Я искал в глазах хоть искру сострадания, милосердия, но находил лишь холодную, расчетливую пустоту. Он, казалось, наслаждался моей беспомощностью, упивался своей властью. И это причиняло боль, гораздо сильнее физической. Боль унижения, осознания своей ничтожности перед лицом этой непреодолимой силы.
Внутренняя пустота даже затронула моё желание и цель о возвращении домой, и в этот момент я ждал в голове я сам себе задал вопрос. А смогу ли вообще за месяц все успеть сделать и снова встретиться с Землёй? Отвечать на него я сейчас не хочу, желания просто нету. Наши взгляды сошлись. На лице Эльфа разошлась улыбка, она была настолько широкой, что могло показаться будто она вот-вот дойдёт до кончиков его больших ушей. Меня она не пугала, в ней просто чувствовалось его безумие, и сила которой может меня просто раздавить и не заметить.
Глаза его, прикрытые дымкой загадочности, сейчас горели нездоровым огнем. Он словно предвкушал что-то, что было мне недоступно для понимания. Это было сродни тому, как хищник наблюдает за своей жертвой, играя с ней перед неизбежным концом.
И это вызывало внутри моей души очень едкое чувство отвращения. Мне было противно, что такой слащавый “мальчик” будет делать со мной всякие отвратительные вещи. Какие опыты он мне приготовил остаётся только гадать, ведь учёные с богатой фантазией могут совершить много дел, от полезных и до вредных. Первое конечно может вытекать из второго, но моя уверенность во всём была расшатанной после битвы с орком, и гарантий нет, что после опытов я не превращаюсь в овоща который из самостоятельных движений сможет только мычать.
– Ты у меня лично убедишься, что магия превосходит жалкие технологии, особенно те, которые присутствуют в твоём жалком и отсталом мире. – его слова хоть были мне дико неприятны, но выражаться сейчас не имело смысл.
Одним ловким движением, таким будто я совсем не имею вес, Эльф схватил меня за руку и как игрушку вновь потащил внутрь пещеры, словно игрушку или лопнувший шарик. Кристалл с такой необходимой мне энергией остался там, на входе. А солнечные лучи постепенно стали пропадать из моего зрения, пока вид полностью не сменился на каменно-черные стены, большая часть из которых, кажется, не выглядели, как куски породы, а застывшая лава. Воздух здесь стал уже с нормальной пропорцией всех химических элементов, что входили в его состав. Так что за здоровье, можно относительно не волноваться. И вот, я оказался стал прикован металлическими цепями к нечту, что было похоже на операционный стол.
Вокруг царил запах застывшей крови, медикаментов и прочей медицинской фигни. Походу в других мирах нету аналога нашей земной “Клятвы Гиппократа”. В мою руку не глубоко воткнулось, что-то острое. И из-за очень чувствительных мышц я чувствовал, как какое-то вещество проникает внутрь моего кровотока. И из-за все ещё высокой скорости крови, эта штука все больше и больше распространялась по моему телу. И так не самое легкое веко на глазу стало ещё тяжелее. Оно медленно, но верно закрывалось, оставляя меня одного в кромешной тьме. И ощущений осталось только какое-то чувство тепла и безмятежности. Продержавшись в таком состоянии ещё пару секунд, мой мозг окончательно выключился и отправился на заслуженный отдых.
***
Наконец-то этот человек вырубился. Это не только даст возможность прочитать все его оставшиеся воспоминания, но и позволить практически полностью модифицировать его тело с помощью натуральных вещей. Замершая сталь хрупка, мы должны адаптироваться ко всему, что попадётся нам на пути. Именно поэтому, у себя в сумке было множество органов сильных существ из человеческой линии, чтобы им было проще прижиться в новом теле. Я помощью магии кристалл белого цвета, что был над оперируемым стал ярко светиться, давая мне прекрасное освещение и оставляя минимальный шанс на ошибку.
Луч света от единственной “лампы” выхватывал из темноты бледное лицо пациента, безмятежно лежащего на операционном столе. На нем уже мерцали едва заметные знаки, нанесенные нейрочернилами – карта будущего изменения, симфония перерождения.
Сейчас стоял выбор, с какой части тела можно начать первой? Глаза и сердце поменять на более качественные не сложно, но они будут самую большую нагрузку из-за их силы, но её можно запечатать до того момента как их можно будет использовать на полную мощность без серьёзных последствий для организма. Можно поменять все кости на более крепкие и пропитанные мистической энергией. Их заменить будет гораздо сложнее из-за большего объёма работы, но при этом кости приживутся как родные. А пересаживание не системным способом источника энергии и его каналов, ещё не подвергалось какому-то тщательному анализу. А так рисковать своей игрушкой я не буду.
Ладно, начнём пока с пересадки сердца и скелета для создания устойчивой опоры для дальнейших испытаний, а там глянем, что будет. А также стоит в будущем дать этому мужчине ещё парочку уровней, для повышения интуиции, а затем и получения бонусов при упоре в предел характеристик.
Это не просто операция, это танец жизни и смерти, где мастерство хирурга сливается с замыслом архитектора.
Первый разрез, как и все остальные был совершен с ювелирной точностью. С помощью небольшого магического артефакта, я мог постоянно лечить подопытного, и гарантировать его жизнь на протяжении всего времени пока он без сознания.
С каждым движением скальпеля открывалась новая, неизведанная грань его внутреннего мира. Сейчас я был словно исследователь, прокладывающий путь в неизведанное. Моей целью было не просто добраться до нужного органа, а понять, как все устроено внутри, как взаимодействуют ткани, как течет жизненная сила. Эльфы, как и все остальные прямоходящие существа, имели большое количество сходств в строении органов и скелета. Но даже зная этот факт, наблюдения за всеми внутренними процессами приносит удовольствие.
Во время работы внутри головы роились вопросы, на которые я должен был найти ответы. Какие тайны скрыты в этом теле? Какие знания оно может мне дать? И почему оно имеет такое необычайное сродство с праной? Я знал, что каждый разрез, каждое прикосновение приближают меня к разгадке.
***
–Шшш. – прошипел я, когда моргнул и яркий свет резко ударил мне, в глаз, который к нему ещё не привык.
Это было похоже на пробуждение ещё с тех времен, когда мне надо было на учёбу просыпаться. Хочется просто продолжить спать и плевать на всё остальное. Но головная боль, которую я мог описать только подавлением мозгов, не давала мне окончательно вернуться в пучину сна. Время потеряло всякий смысл, превратившись в тягучую, неприятную субстанцию.
Со всеми силами я всё же смог открыть веко, хоть это и было мучительно, но все также единственный глаз быстро привык к свету.
Резкий запах лекарств ударил в нос, заставляя поморщиться. Воспоминания о Эльфе и операции всплыли в памяти, как кошмарный сон. Но это был не сон, это реальность. Мозг, словно компьютер, пытался перезагрузиться после сбоя. От этого у меня закрадывались вопросы. Что он со мной сделал? Что-же он такого решил вот мне изменить? И куча аналогичных вопрос заплетала в мой разум. На груди, руке, ногах, я видел едва заметные шрамы, длиной во всю конечность и там, где заканчивались рёбра. Я попытался пошевелиться, но тело отозвалось лишь слабой дрожью. Каждая мышца протестовала, словно её долго мучили.
Мне сейчас казалось, что управление над телом и вовсе потеряно. Я как обычно хотел поднять руку, чтобы проверить, что со моим лицом, но рука не отозвалась. Словно мертвый груз она лежала рядом к туловищу, уже даже не прикованной. Но при этом у меня также спокойно получалось контролируемо моргать и поворачивать шеей. Что-то очень сильное било меня прямо изнутри. Я чувствовал, что теперь со мной, что-то не так. Энергосистема праны была в порядке, энергия двигалась слишком легко. Все этом слишком подозрительно, зачем Совэку делать меня сильнее можно сказать практически за бесплатно. Удивительная щедрость от встречаемых мною личностей, которым вложения в меня кажется выгодной затеей.
Даже не смотря на мою природную устойчивость к морозам, мне сейчас было холодно. Кожа покрылась мурашками. И когда у меня медленно получалось двинуть рукой. Просто для уверенности в реальности своей жизни, я прислонил руку к области на шее чуть ниже зоны, которая переходила в плечи, но при этом была немного выше тимуса.
Пульс есть, но не смотря на моё состояние покоя сердце билось слишком часто и сильно. И казалось, что оно сейчас просто сломает мои ребра или просто взорвётся от такой нагрузки.
Теперь вместо холода моя кожа стала отогреваться из-за какой-то невероятно высокой температуры, которая исходила изнутри. Пульс снова участился, а теперь на мне стали появляться капли пота, которые стали скатываться по вискам. А в качестве дополнения ещё и кровь из носа стала течь, хотя за всю жизнь до этого у меня такого никогда не было.
В голове зашумело, словно кто-то включил старый, потрескивающий радиоприемник на полную громкость. Изображения перед глазами начали мерцать, теряя четкость, как будто я смотрел на мир сквозь запотевшее стекло. Я попытался сфокусироваться на чем-то одном, зацепиться взглядом за знакомую деталь, но безуспешно. Все вокруг плыло и искажалось, словно отражаясь в кривом зеркале.
Инстинктивно я схватился за голову, пытаясь хоть как-то унять нарастающую пульсирующую боль, сдавливающую виски. В ушах звенело, дыхание стало прерывистым и поверхностным. Кажется, я задыхался. Ощущение, будто меня заживо сжигают изнутри, становилось невыносимым.
Не смотря на более-менее “нормальное” состояние, мне теперь снова захотелось спать.
Вспоминая две строки из одной песни, моя мотивация росла, давая силы сопротивляться.Я всеми силами держался за ту нить, что удерживала меня в сознании. Голова кипела изнутри словно большой котёл. Невозможно было сказать сколько времени я провел в отключке.
Не смотря на мои кряхтения. Вокруг царила густая, липкая тишина, нарушаемая лишь приглушенным звоном в ушах.
