Текст книги "Игры в чужой песочнице"

Автор книги: Илья Шумей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

И тут Дэн закричал.

Игра третья

Проснувшись, Содос довольно долго лежал неподвижно, мысленно прокручивая события вчерашнего вечера. И, чем дольше он вспоминал, тем меньше ему хотелось шевелиться. Кому пришло в голову сравнивать человеческий мозг с компьютером? Здесь ненужную информацию нельзя просто так взять и удалить. Как бы ты ни сопротивлялся, кошмарные воспоминания о вчерашней гулянке тонкой струйкой, как в древней изощренной пытке, будут просачиваться наружу, капать на мозги и дополнительно отравлять и без того несладкое утро.

Смиренно принимая свою расплату за весело проведенное накануне время, Содос не двигался, не решаясь даже сглотнуть, поскольку опасался, что язык окажется на два размера больше, нежели обычно.

С улицы доносились крики и рычание моторов. Странно. Густав же говорил, что на первое патрулирование машины выйдут только сегодня вечером. И, кстати, который час? Может быть, уже вечер? Сколько же он проспал?

Крайне осторожно Содос выпростал из-под себя затекшую левую руку, по ощущениям более напоминавшую узловатую корягу, и посмотрел на часы. Хм, начало восьмого, до завтрака даже осталось немного времени. Отчего же такой шум? Местные жители не производили впечатление больших любителей встать пораньше, чтобы успеть немного поработать на свежую (ну, или…) голову.

Неожиданно в мозгу зашевелилась ужасная мысль, что с машинами или с оружием обнаружились какие-то проблемы, и сейчас ему, Содосу, устроят допрос с пристрастием. Он знал, что никаких проблем быть не могло, но зловредная мысль упорно отказывалась уходить. Левую руку нещадно заколола побежавшая по жилам кровь. Придется вставать.

Медленно, словно опасаясь расплескать содержимое своей черепной коробки, Содос сел на постели и прислушался к ощущениям. Могло быть и хуже. Все-таки, «Алкобор» – могучая вещь! Неудивительно, что он таких денег стоит. Кроме общего пессимистического настроя ничто не напоминало о вчерашней буйной вечеринке.

Отыскав под кроватью свои ботинки, он сунул в них ноги и проковылял в ванную. Вопреки опасениям, лицо в зеркале выглядело вполне пристойно, ничуть не напоминая опухшую физиономию любителя, пытавшегося перепить профессионалов.

Костюму повезло меньше. Использование его в качестве пижамы оставило на нем в буквальном смысле неизгладимый отпечаток.

Плеснув в лицо ржавой водой из-под крана, Содос вернулся в комнату. Он снял пиджак и, повесив его на спинку стула, подсоединил к нему блок питания. С тех пор, как однажды добрые люди, желая получить ответы на свои вопросы, погладили этот костюм прямо на нем, Содос крайне недолюбливал эту процедуру, но ничего другого не оставалось.

Нажав соответствующую кнопку на внутреннем пульте пиджака, он торопливо отошел в противоположный угол. Послышался тонкий свист высоковольтного преобразователя.

Бип. Бип. Бип. Бах!!!

В воздух поднялось густое сизое облако.

– Фу! Где же ты набрал столько грязи!? – недоуменно воскликнул Содос, отмахиваясь от пыли.

Сняв пиджак со стула, он для порядка встряхнул его и критически осмотрел. Тот выглядел идеально. Осталось только повторить этот фокус с брюками – и полный порядок.

Заперев за собой дверь, умытый и опрятный, Содос спустился в бар.

Если бы у него спросили, то он вряд ли смог бы сказать, что именно его насторожило. Кружки с недопитым пивом, чья-то брошенная на столе рваная шляпа, Бочар, виднеющийся на крыльце, вместо того, чтобы стоять за стойкой – все это вызывало в душе нехорошее предчувствие. Что-то было неладно.

Скрипнув входной дверью, Содос вышел на улицу. Хозяин гостиницы бросил на него рассеянный взгляд и снова отвернулся, что-то высматривая на убегающей в поля дороге.

– Доброе утро! – поздоровался Содос и, подождав немного, но, так и не дождавшись ответа, поинтересовался, – что-то случилось?

– Дэна и Пузана хайенны загрызли, – ответил Бочар монотонным голосом и, наконец, повернулся к нему, – так что утро не очень-то доброе.

Несколькими скупыми фразами бармен посвятил потрясенного Содоса в ночные события.

На рассвете в бар ввалился Куцый, окровавленный и полубезумный. После беглого осмотра выяснилось, что кровь эта – не его, а сам он только вывихнул правую ногу и получил несколько синяков и ссадин. Запинаясь и постоянно порываясь скатиться в истерику, он рассказал о том, что с ними приключилось. Ни жив, ни мертв, Куцый просидел под перевернувшимся джипом всю ночь. Когда начало светать, и хайенны убрались восвояси, он выбрался наружу и поковылял в поселок.

После его сбивчивого рассказа все, кто в тот момент присутствовал в баре, попрыгали по машинам и умчались на место событий. Кто-то сообщил Густаву, и мэр присоединился к спасательной команде. Несколько минут назад ребята позвонили и сказали, что едут обратно, и чтобы Бочар подготовил им что-нибудь выпить, да покрепче…

– Черт! Совсем забыл! – хлопнув себя по лбу, бармен нырнул в дверь. Послышалось звяканье бутылок.

От раздумий Содоса отвлек показавшийся над дорогой пыльный столб. Спасатели возвращались.

Скрипнув тормозами, в облаке пыли перед крыльцом остановился первый джип, за рулем которого сидел Серж. Из кузова высыпались фермеры с угрюмыми физиономиями. Натужно гудя мотором, подполз еще один, волокущий за собой покалеченную машину, на которой парни попали в ночную переделку.

Передок ее оказался здорово покорежен, и повисшая на проводах разбитая фара вызывала неприятные ассоциации с вывалившимся глазом. Крыша бесследно исчезла, только топорщились погнутые остатки рамы. Левая дверь погнулась и теперь свободно болталась, громко лязгая на каждой кочке. Замыкала процессию машина мэра.

На сидении рядом с водителем сидел Куцый без шляпы, весь в пыли и засохшей грязи. На его лице застыло отсутствующее выражение, глубоко запавшие остекленевшие глаза, не мигая, смотрели куда-то вдаль. Он никак не отреагировал, даже когда остальные фермеры почти на руках вытащили его из машины и поволокли в бар.

И все это происходило в каком-то жутковатом молчании.

Внезапно раздался пронзительный женский крик, и из дверей им навстречу выскочила Аня. Содос поначалу ее даже не узнал. Ее начисто лишенное косметики лицо походило на серо-зеленую маску с розовыми кругами заплаканных глаз. Следом за ней выбежал Бочар.

– Аня, стой!

– Где он! Я хочу его видеть!

– Эй, стой! Держите ее! – крикнул он вылезающим из машин фермерам.

Наперерез девушке метнулся сам Густав, обхватив свою племянницу за талию и подняв ее в воздух.

– Пусти меня, пусти! – Аня замолотила кулачками по крепко удерживающим ее рукам, – я хочу видеть!

– Нет! – отрезал мэр.

– Пусти!!!

– Аня, тебе не следует на это смотреть! – что-то в голосе Густава заставило ее перестать дергаться. Безвольно обмякнув, она громко заревела и позволила унести себя в дом.

Следом за ними в двери бара проследовали и все остальные.

Остался только Серж, который сидел, вцепившись в руль с такой силой, что даже сквозь слой грязи было видно, как побелели костяшки его пальцев. Медленно, словно через силу, он, наконец, разжал руки, пошатываясь, на негнущихся ногах выбрался из машины и буквально рухнул на ступеньки крыльца. Пытаясь достать свой портсигар, он только с третьего раза смог попасть в карман – так сильно его трясло. Когда Серж закуривал, зажигалку ему пришлось держать двумя руками.

Сунув руки в карманы, Содос обошел вокруг покалеченного джипа. Внешне все выглядело гораздо хуже, чем на самом деле. Пара дней работы молотком и домкратом – и машина будет как новенькая, только без одной фары. Он заглянул внутрь.

Здесь, на полу, в окружении выкатившихся из-под сиденья пустых гильз, лежала прикрытая брезентом бесформенная груда. На ткани кое-где проступили темные мокрые пятна и потеки. Содос двумя пальцами взялся за край брезента.

– Гусь прав, я думаю, тебе на это тоже лучше не смотреть, – неожиданно подал голос Серж.

Содос обернулся, но парень ничего не добавил. Немного помедлив, он пожал плечами и приподнял тряпку.

Довольно долго он молча смотрел на жуткий груз, потом снова накрыл его и, подойдя к Сержу, присел на ступеньки рядом с ним.

– А ты крепче, чем кажешься, – нервно усмехнулся Серж, – там, на полях, блевали все без исключения. Некоторые по два раза.

– Я просто еще не завтракал.

– Вообще-то мы тоже.

Содос прислонился спиной к перилам и положил руки на колени, чтобы скрыть дрожь. Несмотря на отсутствие внешних проявлений, ему все же было не по себе. Он вспомнил Пузана, который вчера вечером сидел рядом с ним, регулярно наполняя его, Содоса, стакан. Он вспомнил его голос, его прикосновения, вспомнил живого человека, превратившегося теперь в груду бесформенных окровавленных клочьев.

А Дэн? Это же тот самый тип, что, угрожая вызовом на дуэль, разнимал их с Аней, когда они с Содосом слились в довольно-таки непристойном танце. Вспомнился его громкий, немного дребезжащий голос, запах его промасленной куртки.

Видеть чьи-то останки, зная, кому они принадлежат, много тяжелее, нежели иметь дело с безымянными трупами.

Содос посмотрел на Сержа. Осыпающийся с дрожащей папиросы пепел панировочными сухарями облепил его пальцы, покрытые бурыми пятнами засохшей крови, но тот не обращал на это никакого внимания. Обычно такой веселый и словоохотливый, сейчас он был непохож на самого себя – бледный, угрюмый и молчаливый. Первое близкое знакомство со Смертью, да еще в столь неприглядном виде – испытание не из легких.

– Там метров на двадцать вокруг все кровью… забрызгано, – негромко заговорил Серж после продолжительного молчания, – эти твари продолжали рвать тела, даже когда те были уже давно мертвы. Они ничего не утащили, ничего не съели. Ни кусочка. Хайенны не едят… мясо…

Серж умолк, прижав ладонь ко рту и борясь с новым приступом тошноты. Сделав пару глубоких вдохов, он продолжил:

– Когда джип опрокинулся, Дэна придавило бортом так, что ноги остались под машиной, а все, что выше пояса – снаружи. Куцый слышал, как он кричал, слышал, как хрустели перегрызаемые кости, но ничего не мог сделать, – еще один столбик пепла скатился по трясущимся пальцам, – он говорит, что чувствовал под своей спиной его дергающиеся ноги и, одновременно, слышал, как удаляется его хрип. Дэн был еще жив, когда хайенны волокли его… его верхнюю половину по грядкам. О, Господи!

Сержа передернуло судорогой, и недокуренная папироса упала в песок. Он не стал ее поднимать и так и остался неподвижно сидеть, сгорбившись и бессильно уронив руки.

– Может тебе тоже стоит чего-нибудь выпить? – предложил Содос.

– Я уже, – мотнул головой Серж, – и так после вчерашнего паршиво, а тут еще все это.

Он достал из кармана фляжку без крышки и перевернул ее. Одинокая капля сорвалась с горлышка и темным комочком упала в пыль рядом с тлеющей папиросой.

– Крышку я где-то там посеял, – вздохнул Серж и отшвырнул бесполезную более флягу, – их джип вылетел на бахчу, и там теперь все вперемежку – разбитые арбузы, куски мяса, кровь… все красное. Жуть. Я, наверное, до донца жизни на арбузы даже смотреть не смогу.

– А раньше что-нибудь подобное случалось?

– Нет. Никогда. Один раз только, помнится, хайенна Лелика за руку укусила, когда он на нее в огурцах наткнулся.

– Сильно укусила?

– Пустяк! Даже не укусила, а, скорее, ущипнула. Он потом еще ходил и всем свой синяк показывал.

– Что же тогда такое случилось, что животные так осатанели?

– Понятия не имею.

– А что доктор Оллани говорит на сей счет?

– Э-э-э! Ты лучше это имя сейчас даже не вспоминай, а то люди сгоряча могут с тобой что-нибудь нехорошее сделать, – Серж поднял голову и посмотрел на Содоса, не то сморщившись, не то криво усмехаясь, – если тебе так интересно, можешь спросить у нее сам.

– А где она сейчас?

– Там, – Серж махнул рукой в сторону полей, – хоронит невинно убиенных зверюшек.

– Даже так? – удивился Содос, – спасибо за информацию. Я, пожалуй, ее навещу.

Он поднялся на ноги.

– Сам-то что сейчас делать будешь?

– Нам завтра тоже ребят похоронить надо, – Серж горестно всплеснул руками, – надо все подготовить, а я теперь даже не знаю, где чей кусок!

Содос как раз отцеплял от своей колымаги зарядный кабель, когда доносящиеся из бара голоса вдруг взлетели на новую высоту. Послышался шум двигаемой и опрокидываемой мебели. Входная дверь с треском распахнулась, и на крыльцо вывалился Куцый.

Он едва стоял на ногах и чуть не споткнулся о сидящего на ступеньках Сержа. Описав затейливую траекторию, он привалился к ближайшему джипу, переводя дух и рыча что-то неразборчивое. На крыльцо высыпали остальные мужчины во главе с Густавом.

– Эй! Постой! Ты куда собрался? – окликнул он Куцого, но тот только вяло отмахнулся от мэра, забираясь на водительское сиденье.

Содос еле успел отскочить в сторону, когда, взревев мотором, тяжелый джип рванул с места, пролетев буквально в сантиметре от заднего бампера его машины. Фермеры с криками бросились к своим железным коням.

– Бочар! Беги к телефону и предупреди людей на полях! – крикнул Густав, заводя двигатель, – неизвестно, куда может там заехать этот псих!

Подняв в воздух пыльную тучу, машины умчались. На площади остался только озадаченно скребущий в затылке Серж.

– Ты поедешь, или как? – поинтересовался у него Содос, высунувшись из кабины, – здесь-то все равно делать пока нечего, а там, похоже, намечается что-то интересное.

Серж вздрогнул, будто проснувшись, и забрался в машину.

– Куда они поехали? – спросил у него Содос, выруливая на дорогу.

– Откуда я знаю? – парень пожал плечами, – езжай за пылью, так мы уж точно с ними не разминемся.

Далеко ехать не понадобилось. Управляемый Куцым джип, выехав на поля, сшиб забор и прямо по пашне помчался к зеленой стене леса. Преследователи остановились на дороге и наблюдали за разворачивающимися событиями отсюда, благо до первых деревьев оставалось не более сотни метров.

Остановив машину перед опутанной колючей проволокой изгородью, отделяющей поле от леса, Куцый неуклюже перевалился с водительского сиденья в кузов. Цепляясь за турель, он кое-как поднялся и сорвал чехол с пулемета. Со стороны дороги донеслись предупреждающие окрики.

– Я вам сейчас устрою! – рычал Куцый, повиснув на пулемете и пытаясь дернуть за затвор так, чтобы при этом не потерять равновесия, – вы у меня попляшете!

Взведенный затвор, наконец, громко лязгнул.

– Сдохните, суки! – заорал Куцый и нажал на гашетку. Раздался сухой щелчок.

– Он же его даже не зарядил! – пробормотал Содос, прикрывая рукой глаза от солнца.

– И слава Богу! – отозвался Серж, – только этого нам сейчас и не хватало.

Несколько фермеров с унылым видом побрели в сторону Куцого по пропаханным в огороде черным колеям. Тот еще пару раз дернул затвор с аналогичным результатом и задумался, глядя на пулемет. Потом не то присел, не то упал, и принялся рыться в лежащих в машине ящиках и коробках в поисках патронов.

– Да где же они, черт подери! – послышался его крик. Содержимое кузова полетело через борт, – куда вы их спрятали, сволочи!?

– Леха, уймись! – окликнул его один из подошедших, – не сходи с ума!

– Заткнись! – рявкнул Куцый, затравленно озираясь вокруг себя, – у меня с ними свои счеты! Не лезьте ко мне, я…

Он запнулся и вдруг, схватив из кузова какой-то предмет, с неожиданной для его состояния прытью вскочил на борт машины, перепрыгнул через ветровое стекло и, оттолкнувшись от капота, перелетел за колючую ограду. При приземлении он упал и покатился по земле, но тут же поднялся и, прихрамывая, побежал к деревьям. Он продолжал кричать что-то неразборчивое, зато теперь стало видно, что именно он прихватил с собой из машины.

Это оказалась большая темно-зеленая канистра.

Доковыляв до кустов, Куцый остановился и, поставив канистру на траву, рывком открыл ее. После чего взял ее обеими руками и, широко размахнувшись, плеснул бензин на деревья.

– Леха, прекрати! – закричал кто-то. Подбежавшие к джипу фермеры в нерешительности топтались перед забором, не решаясь повторить его лихой прыжок с капота.

Куцый же, тем временем, скакал вдоль кромки леса, размахивая стремительно опустошающейся канистрой и выплескивая ее содержимое на траву, кусты и, частично, на себя. Когда бензин закончился, он отбросил канистру и достал из кармана куртки зажигалку.

– Что он делает?! – воскликнул Густав, – остановите же его кто-нибудь!

Несмотря на расстояние, всем был прекрасно виден маленький желтый язычок пламени, вспыхнувший у Куцого в кулаке.

– Сдохните, суки! – выкрикнул он снова и бросил зажигалку в кусты.

Взвившаяся стена огня охватила подлесок, скользя по траве и перепрыгивая с дерева на дерево. Лес буквально взорвался звериными криками и визгом. Даже здесь, у дороги, от поднявшегося шума чуть не закладывало уши. В листве замелькали серые тени, торопящиеся как можно скорее убраться отсюда. Некоторые из хайенн в панике даже выбегали на поле и пробегали по нему несколько десятков метров, прежде чем нырнуть обратно под защиту деревьев. Они двигались столь стремительно, что Содос, как ни пытался, так и не смог ничего толком разглядеть, но, тем не менее, даже на таком расстоянии почувствовал отзвуки тех ощущений, о которых Серж рассказывал ему позавчера. Образы мечущихся зверей словно процарапывали болезненные следы в сетчатке его глаз, вызывая сильное желание крепко зажмуриться. По счастью, все хайенны быстро скрылись под покровом леса.

А на фоне огня, под аккомпанемент животной какофонии, Куцый исполнял какой-то дикий огнепоклоннический танец, прыгая, кружась и размахивая руками.

Длилось это, впрочем, недолго. Бензин довольно быстро сгорел, оставив после себя чуть дымящиеся ветви с пожухшими листьями.

– Гори, мразь! – завопил Куцый, подскочив к кустам и пиная их ногами, – гори же!

Видимо, он наткнулся на тлеющий уголек, потому как его штаны, которые он успел забрызгать бензином, вдруг ярко вспыхнули. Люди вокруг громко закричали. Кто-то из тех, кто находился около джипа, наконец, сообразил, что делать. Машина взвыла мотором и, повалив забор, подлетела к прыгающему и орущему Куцому в пылающих брюках.

Высыпавшиеся из кузова фермеры повалили его на землю и быстро сбили куртками огонь.

– М-да, представление закончилось, – хмыкнул Содос, наблюдая за тем, как безвольно обмякшего Куцого, который в этот момент напоминал оставленную без присмотра марионетку, загружают в машину. Судя по всему, он даже не успел обжечься, но сумма переживаний, накопившихся за последние часы, буквально раздавила его. Зрелище получилось тягостное.

– Ты со мной поедешь, или как? – поинтересовался Содос у Сержа.

– А ты сейчас куда?

– Все туда же, хочу повидать нашего доктора.

– Да ты псих! – затряс головой тот, – я – пас. Мне на сегодня развлечений уже хватит.

– Тогда скажи, куда ехать.

– Прямо по дороге, никуда не сворачивая. Километра два где-то, – Серж выбрался из машины, – и будь осторожен! Гусь назначил меня твоим экскурсоводом, а не похоронным агентом.

– А в чем дело?

– В самой мисс Оллани, – Серж захлопнул дверцу.

Выбравшись за околицу, Содос покатил по узкой полоске укатанной земли, слева от которой изумрудной зеленью буквально светился цветущий сад, а направо, за жиденькой гребенкой высаженных вдоль дороги деревьев, насколько хватало глаз, убегали бесконечные песчаные волны. Порывы ветра, менявшего направление с каждым поворотом колеи, поочередно наполняли салон то сухой пылью, то фруктовыми ароматами.

Когда дорога взбежала на очередную дюну, Содос увидел уже знакомый автомобильчик без крыши и с оторванной дверцей. В этом месте сузившаяся полоса яблоневого сада сменялась капустными грядками, посреди которых виднелась фигура в бесформенном балахоне с лопатой в руках.

Поставив свою машину сразу за машиной мисс Оллани, Содос выбрался из кабины и, не спеша, побрел в ее сторону. При его приближении Мария выпрямилась и взяла лопату наперевес, как дубинку. Она стояла на краю ею же выкопанной ямы. Поле вокруг представляло собой месиво из раскрошенной капусты и валяющихся то тут, то там окровавленных серых тел. Содоса вновь затрясло, и его ноги сами собой попытались развернуться и броситься назад, но он стиснул зубы и, сосредоточив внимание на нахмурившейся девушке, подошел поближе.

– Здравствуйте, мисс Оллани, – поздоровался он, останавливаясь от нее на некотором расстоянии.

– Я же Вам сказала, держаться от меня подальше! – она угрожающе качнула лопатой, – чего Вам от меня нужно?

Ее гневный тон никак не вязался со следами слез на запыленных щеках, да и в ее позе сквозила скорее не угроза, а желание защититься.

– Я всего-навсего пытаюсь разобраться в ситуации, – развел руками Содос, – хочу понять, что происходит.

– А Вы что, сами не видите? – Мария раздраженно воткнула лопату в землю, – если у Вас проблемы со зрением, то Вам нужен окулист, а не я.

– Я все вижу, но я не все понимаю.

– Ха! «Не все»! Да Вы вообще ни черта не понимаете!

– Тем более. Объясните мне.

– Что Вам объяснить!? Ради чего!? Разве Смерть не является обязательным спутником Вашего товара?

– Да, бывает, но только не смерть моих клиентов.

– О! Уже не открещиваетесь? Прогресс налицо!

– Хотелось бы и от Вас получить больше откровенности, мисс Оллани. Как-никак, а вчера погибли люди. Ваши знакомые.

– Ой! – девушка широко распахнула глаза и театральным жестом зажала рот перепачканной в земле ладонью, – какой ужас! Можете побить меня камнями, но я почему-то не испытываю по данному поводу особого сожаления. Увы!

– Хм, я передам Ваши слова… им, – Содос мотнул головой в сторону поселка.

– Ради Бога! Я не думаю, что это будет для них откровением и сколь либо повредит нашим «теплым» отношениям, – Мария резким движением выдернула лопату и приготовилась копать дальше, – еще угрозы будут?

– Угрозы? Нет, у меня только вопросы. Это как раз Вы вчера грозили мне и всему человечеству Казнями Египетскими, в связи с чем у меня напрашиваются вполне естественные подозрения. Почему случилось то, что случилось? Серж сказал мне, что раньше ничего подобного не происходило. Хайенны никогда не осмеливались в открытую нападать на Человека. Что изменилось? В чем причина? Какую роль здесь сыграли Вы? И не забывайте, вчера у нашей с Вами милой беседы имелись свидетели.

– С ума сойти! Вы подозреваете меня!?

– Пока других подозреваемых нет.

– Не я дала оружие в руки этим несчастным, не я нажимала на курок…

– Люди и раньше убивали хайенн, которые всегда спасались бегством, не предпринимая попыток защититься, – голос Содоса стал жестче, – что Вы с ними сделали?

– Нет, Вы все-таки ни черта не видите, – Мария отвернулась и склонилась над одним из серых безжизненных комочков, – оставьте меня. Навестите лучше окулиста.

– Почему хайенны, которые, как Вы сами же утверждаете, являются едва ли не самыми безобидными созданиями на свете, которые всегда улепетывали со всех ног, только завидев людей, почему они безжалостно разорвали в клочья двух вооруженных мужчин!? Как Вы это объясняете!?

– Идите к черту!

– Я никуда не уйду, пока не получу от Вас ответа! – Содос уже почти кричал, – можете мне не верить, но я не хочу, чтобы началась крупномасштабная война! Чтобы предотвратить ее, нужна информация. А у нас есть очень тревожный прецедент, причин которого мне пока никто внятно разъяснить не смог. Остались только Вы, мисс Оллани. И в Ваших интересах объяснить мне, что случилось!

Мария выпрямилась и развернулась, протягивая Содосу на вытянутых руках окровавленное пушистое тельце. Ее губы дрожали, в глазах стояли слезы.

– А что бы сделали Вы!? – буквально выплюнула она, – Вы, Homo Sapiens, Человек Разумный? Вы, обремененный понятиями о морали, нравственности, о милосердии? Вы, придумавшие такие слова, как доброта, любовь, жалость? Что сделали бы Вы с тем, кто на Ваших глазах убивал бы Ваших собственных детей!?

Мария упала на колени, зарывшись лицом в серый мех, не в силах более сдерживать рыданий. Ее плечи вздрагивали.

«Детей!»

Внезапное озарение в один миг расставило все по местам. Содос вдруг вспомнил, как однажды набрасывались на него чайки, когда он, прогуливаясь по пляжу, сам того не зная, приблизился к их гнездовью. Маленькие птицы, забыв о своем страхе, пронзительно крича пикировали ему на голову, норовя клюнуть или оцарапать. Родительский инстинкт – страшная вещь.

Как поступил бы в подобной ситуации он? Вряд ли у кого-либо нашелся бы готовый ответ на заданный вопрос. Одно Содос знал точно – остановить его не смогло бы ничто на свете. А потому он, не говоря ни слова, расстегнул пиджак и, стащив его, повесил на ближайший столбик. После чего взял лопату и вонзил ее в землю.

– Ч-что Вы делаете? – удивилась девушка, подняв на него взгляд покрасневших глаз.

– Я не могу изменить того, что уже сделано, – ответил Содос, – но я могу попытаться хоть как-то помочь Вам справиться с последствиями.

– Не нужно мне от Вас никакой помощи!

– Зря Вы так, мисс Оллани, – укоризненно покачал он головой, и, не обращая внимания на ее вялые протесты, принялся расширять яму так, чтобы она смогла вместить все жертвы, – глупо отвергать помощь единственного человека, пусть он и не ангел, который хоть как-то пытается Вас понять.

Мария молча стояла и, насупившись, наблюдала за тем, как Содос орудует лопатой.

– Спасибо, – всхлипнув, прошептала она, наконец, и опустила в могилу первый трупик, – только очень глубоко не копайте, ладно?

Своим скорбным трудом они занимались почти до самого вечера.

Содос копал ямки, а Мария складывала в них мертвых животных. Он так и не смог заставить себя притронуться к их телам. Куда там, его начинали одолевать приступы тошноты, даже когда он смотрел на то, как прикасается к ним она. Хотя, по сравнению со вчерашним днем, острота ощущений несколько притупилась. Девушка же, в отличие от него, казалось, вообще не испытывает никаких проблем. Запас слез у нее закончился, и она сосредоточилась на работе, двигаясь как автомат.

По ходу дела она объяснила, что Куцый, Дэн и Пузан наткнулись на «детский сад», вышедший на ночную кормежку. Когда они открыли стрельбу по малышам, взрослые хайенны, защищая своих детенышей, в дикой ярости набросились на незадачливых охотников и, невзирая на собственные потери, догнали и растерзали их.

На месте кровавой бойни Содос и Мария похоронили восемь малышей и три взрослых особи. Потом, вернувшись на дорогу, они двинулись по ней дальше, собирая по пути жуткие плоды ночной охоты. Содос выкопал еще шесть могил.

Примерно через километр они вышли к месту финального акта драмы. Серж не привирал – песок здесь и вправду буквально пропитался кровью, которая уже давно засохла и превратилась в темные слипшиеся комья, разбросанные в пыли. То тут, то там валялись обрывки одежды. На этом месте хайенны настигли Пузана.

Чуть дальше, топорщащиеся щепками остатки забора отмечали место, где джип вылетел с дороги и перевернулся. Отсюда, от дороги, каша из разбитых арбузов действительно выглядела жутковато. На взрытой черной земле ярко блестели высыпавшиеся из опрокинувшейся машины стреляные гильзы.

– Все. На сегодня с меня хватит, – Мария махнула рукой и, развернувшись, побрела обратно.

– Ого! – воскликнул Содос, посмотрев на часы, – мы прозевали обед!

– Вы еще можете думать о еде!? Мне сейчас кусок в горло не полезет. Да и видеть эти ненавистные рожи не имею ни малейшего желания.

– Вы как хотите, а я что-нибудь пожевал бы. Я же так и не позавтракал.

– Так за чем дело стало? – девушка обвела вокруг рукой, – все, что пожелаете…

– Действительно, – хмыкнул Содос и, подпрыгнув, сорвал с ветки спелое яблоко, – хотите?

– Нет, спасибо.

– Дело Ваше, – он пожал плечами и с хрустом запустил в яблоко зубы.

Чуть погодя он сорвал еще одно, и не этот раз Мария не стала отказываться. Оставшуюся дорогу до машин они шли молча, задумчиво жуя свой импровизированный полдник.

Закинув лопату на заднее сиденье, девушка плюхнулась за руль.

– Куда Вы сейчас? – полюбопытствовал Содос, натягивая пиджак.

– Мне надо Бочару лопату вернуть, – ответила Мария, заводя мотор, – так что я – в поселок.

– Значит, нам по пути!

– А тут все равно всего одна дорога, – грязно-зеленая машина без дверцы стронулась с места и, слегка поскуливая, поползла в гору.

– Все дороги ведут в Рим, – пробормотал Содос себе под нос и покатил следом.

Остановив машину за баром, Мария развернулась на сиденье и помахала ему рукой, чтобы он подъехал к ней.

– Знаете, я совершенно не хочу идти внутрь, – объяснила она ему, – понимаете, там эти…

– Ненавистные рожи? – подсказал Содос.

– Ну да. А если я пойду туда вот с этим, – Мария протянула ему лопату, – может случиться еще одно кровопролитие.

– Я понимаю.

– Не сочтите за труд, передайте ее Бочару вместе с моей благодарностью.

– Нет проблем.

– И… – девушка замялась, – я даже не знаю, как бы это лучше сделать…

– Что именно?

– Я еще хотела… вот только я всегда расплачиваюсь «Дакти», и у меня с собой нет денег…

– Что Вам купить? – положил Содос конец словесной артподготовке.

– Вот что. Вы скажите Бочару, что это для меня, пусть запишет в долг. А если не согласится – тогда и не надо, хорошо?

– Так что же Вам нужно?

– «Оранжевый рассвет». Одну бутылку.

– А что это такое?

– Хорошая вещь! Хотя и немного термоядерная.

– Да тут у вас, похоже, других напитков и не бывает. Разве что сок какой-нибудь, – Содос поежился, вспоминая вчерашний вечер, – я всего пару стаканчиков выпил и все – дрова.

– Это Вы с непривычки, – махнула рукой Мария, – бывает.

– Что значит, с непривычки? Вроде бы не впервой.

– У Бочара все напитки на «Зеленом золоте» настояны, а оно отличается не только ярким вкусом, но и ударным воздействием. Если силы не рассчитать, то крышу в момент сносит, – она отвернулась, глядя на зарывающееся в пески солнце, – и это как раз то, чего мне сейчас не хватает.

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать, – Содос вошел в дом.

В подсобных помещениях и на кухне все выглядело как обычно, но, выйдя в зал, он сразу почувствовал некое, если так можно выразиться, угрюмое оживление. Бутылок и кружек на столах стояло непривычно мало. Постепенно приходившие в себя люди о чем-то вполголоса переговаривались, в окне виднелась широкая спина Густава, разговаривающего по телефону, старательно помогая себе свободной рукой.

Становилось понятно, что, несмотря на первое поражение в новом витке противостояния Человека и хайенн, сдаваться никто не собирался.

– Вот, – Содос протянул Бочару лопату, – это вроде бы Ваше.

– Да, спасибо, – поставив ее за дверью, бармен придвинулся к Содосу поближе, – как она?

– Неважно, – покачал головой тот, – пытается загнать свои переживания вглубь, но у нее это плохо получается. Возможно, это и к лучшему.

– Я боюсь, как бы чего не вышло, – Бочара явно что-то заботило, – Маша – девушка вспыльчивая, может и сорваться.