Текст книги "Пять тонн мистериума (СИ)"
Автор книги: Илья Рясной
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Верно, – кивнул я.
Начальник участка со всей дури бахнул бронзовой печатью по бумаге, дал нам второй экземпляр и сказал:
– С этого момента ваши проблемы на наших плечах!..
* * *
Если наши проблемы и лежали на плечах стражников, то тяготили их не слишком сильно – то ли плечи были слишком могучими, то ли ноша всё больше неподвижно лежала на Земле. Из участка нам ежедневно присылали отчёты такой эталонной бравурности и пустоты, что я понял – ничего не делается вообще.
– Как говорится, нельзя складывать яйца в одну сумку, – ознакомившись с очередным таким опусом, наставительно изрёк Абдулкарим.
– В корзину, – поправил его я.
– Да хоть в нагрудный карман.
– И что говорит твой свод мудрости? – кивнул я на его любимый криминальный роман, лежащий на столе.
– Что нужно задействовать всех.
– Кого ещё?
– Братву, – с придыханием произнёс Абдулкарим сладкое слово…
Грубачей бандитосов оказалось найти почти так же просто, как и участок стражи. В сети и газетах были указаны адреса, номера контактных телефонов, а также перечень услуг с оговоркой «цены обсуждаются при личной встрече».
Со стражами у лихих ребят порой была конкуренция на одном поле. Иногда бандитосы начинали демпинговать, после чего спецподразделения общественного спокойствия проводили карательные акции в проблемных районах, анонсируя непримиримое наступление на гидру преступности и анархии. И бандитосы сдавали назад. Из-за этого недопонимания лиходеи вообще бросили публиковать ценники, опасаясь нервной реакции со стороны «верных защитников демократуры».
Приём населения и клиентов грубачи бандитосы вели в городской бане, где предавались, как и положено по статусу, пьянству и разврату. И мы отправились туда.
Города Мордории были построены все по одному стандарту ещё во времена тотального планирования. В большинстве населённых пунктов тогда выросли кольцевые серые, в двадцать пять этажей, с бойницами окон, без архитектурных излишеств, неприглядные строения. Их круглые дворы в основном занимали скверики, детские площадки. С пришествием Демократуры всем стало понятно, что тоталитарные правила безвозвратно устарели, и тогда в центре дворов очень выгодно вознеслись башни-небоскрёбы, торгово-развлекательные комплексы или стоянки для самовозок.
В предбаннике нас встретил коммерческий директор банды «Милые убийцы». Это был пузатый лысый мужчина, всё тело которого покрывали татуировки с текстами из официально утверждённого три года назад кодекса чести бандитосов и насильников, действовавшего на всей территории планеты и обязательной к исполнению всеми причастными специальными субъектами. Он долго толкал речи про священные законы общества истинных бандитосов, которые и есть в основе своей подлинная изначальная демократия, процветавшая уже тогда, когда и слова такого не знали. Падкого на эту мишуру Абдулкарима он привёл в восторженное состояние.
– А теперь к делу? – неожиданно посуровел бандитос. – Мы не стражники. Мы конкретные и крайне резкие люди! Что надо? Убить? Переломать ноги? Заставить лизать сапоги или забыть о кредитах? Оружие? Топоры? Палки для игры в кнудлики? Огнестрел? Последнее будет дороже, но более качественно и стильно!
– Найти кое-кого надо, братан, – хлопнул Абдулкарим бандитоса по мягкому жирному плечу. – Человек затаился. А он нам нужен.
– Найти, – лицо бандитоса при этом известии стало примерно таким же кислым, как и у начальника участка стражи в схожей ситуации.
– Именно так.
– Конечно, любой каприз. Желание клиента – закон. Но лучше всё же кому ноги переломать. Не нужно, а? – с трогательной наивной надеждой спросил бандитос.
– Исключено, – сурово отчеканил я.
В результате мы стали ежедневно получать сводки ещё и от грубачей бандитосов. Странно, что и от стражей, и от их конкурентов бумаги приходили одинаково бестолковые, в схожей стилистике и совершенно бесполезные.
Через некоторое время мне и Абдулкариму стало ясно, как Божий день, что по нашим заказам никто ничего не делает.
– Ничего не понимаю, уважаемый Александр, – вздохнул Абдулкарим, глядя с балкона виллы на постепенно становившийся ему ненавистным город. – Почему они все такие безответственные?
– Так мы же дали аванс. Зачем им что-то делать?
– Но в случае успеха они получат в десять раз больше!
– А зачем? Это надо напрягаться, что-то предпринимать, работать. Пойми, они имитаторы. Они имитируют деятельность. И у них нет никаких мотивов для полезной работы. Того золота, что мы им оставили – хватит. Они все такие же такие же пустомели, как и бездельники из дипломатической службы и Ассамблеи.
– Презренное время. Презренные люди, – покачал головой Абдулкарим. – Никто нам не поможет. Нужно что-то предпринимать самим.
– Вот скажи, Абдулкарим. После наших приключений ты ещё в восторге от легендарных времён братвы, коррупционеров, мошенников?
– Ну зачем сравнивать? Тогда на Земле было благословенное время рыцарей кистеня и волыны, тогда людей сжигали шекспировские страсти, а характер закалялся страданиями, поражениями и победами. А здесь лишь жалкие подражатели. Мелкие и ничтожные.
– По-моему, они все одинаковые.
– Почтенный Александр. Незачем судить о предмете, в которым ты полный профан, – Абдулкарим поднял, как священное писание, книгу о банде Бешенного.
– Конечно, мой добрый друг. Конечно, – вздохнул я.
Мы с Абдулкаримом уже двадцать пять лет вместе на одном корабле дипломатической службы Великого Предиктора. И ещё лет пятьдесят нам с ним бороздить космос. А то и все сто с учётом прогресса биологический оптимизации, в результате чего продолжительность жизни, в том числе активной, растёт все быстрее. За годы учёбы и службы мы получили некоторые представления об определённых премудростях тайных войн, но больше умозрительные. Наше поле битвы – протоколы, торговля, разговоры, компромиссы. Наше оружие – межзвёздные договора и пакты. Наша сила – искусство искать и находить взаимовыгодные решения тупиковых вопросов. Здесь же мы вели странную жизнь то ли космических бродяг, то ли неудачливых разведчиков. И всё без толку. Хотя что-то мне подсказывало, что результаты у лучших суперагентов разведки Земли были бы не намного весомее. Ведь в мутной воде не только водятся рыбёшки. В мутной воде ты сам ничего не видишь.
Закатное красное солнце провалилось в тёмные волны залива, загорались разноцветные огоньки. Сверху вечером все видится приличным и даже красивым. Если не знать, что это место проклято.
– А может ну его? – устало произнёс Абдулкарим. – При выполнении задания возникли непреодолимые трудности. Пускай присылают сюда других специалистов.
– Мы и есть универсальные специалисты, – с ноткой отчаянья произнёс я. – Бросить никогда не поздно. Но ты готов пережить такое, что в первый раз вернёшься, не выполнив задания и не закупив ресурс, так необходимый нашей Земле?
– Лучше я здесь погибну, уважаемый Александр. Ты прав. Пути отсюда нам нет. Пока трюмы нашей каравеллы не наполнятся сокровищами. Но нужны ещё какие-то ходы.
– Нужны.
– Завтра у нас встреча. По разговору вполне серьёзные люди. Обещали двести килограмм мистериума. Просили прибыть с задатком.
– Просили – так прибудем.
Я опять был не уверен в успехе очередной нашей вылазки. Сколько их было, и всё заканчивались одинаково – ничем…
Встречу планировалось провести в пригороде Мордополиса за полями аэрации, на заброшенной свиноферме. Партнёры настоятельно просили нас соблюдать осторожность и секретность. Они звонили по переносному телефону и что есть мочи орали, чтобы мы проверили, нет ли за нами слежки, после чего подробно объясняли, как проехать на ферму. Если бы их телефон прослушивали посторонние, то из этих разговоров стало бы полностью понятно, где и во сколько встреча, кто на ней будет и в чём смысл сделки.
Мы добрались до фермы, когда большой чёрный фургон наших деловых партнёров был уже на месте. Наши машины остановились друг против друга на посыпанной щебнем узкой просёлочной дороге на фоне длинного приземистого здания свинофермы с выбитыми дверями. Ну, прямо как в любимых Абдулкаримом бандитских романах.
И продолжение было точно таким же. Узнав, что мы привезли деньги, в ответ на требование показать товар наши визави неторопливо извлекли из своего фургона оружие различных калибров – там даже гранатомёт был.
Припомнив что-то из бессмертного произведения про Бешенного и его команду, Абдулкарим с вызовом растопырил пальцы – не зря вчера тренировался перед зеркалом, и осведомился:
– Вы ничего не попутали, черти? Вы на кого, сявки, наехали? Вам тут не фраера гнутые! Вам тут правильная братва! Да за такое пасть рвут! Вот так, почтенные граждане, я думаю.
Интересно, как лингвистический транслятор справлялся с таким необычным переводом? Хотя, похоже, справляется неплохо. На моего соратника залётные бандитосы посмотрели с глубоким уважением. Они даже не нашли, что возразить на такие весомые слова. Поэтому просто молчаливо принялись нас расстреливать.
План был туп до неприличия – расстрелять и забрать. Тупые планы обычно срабатывают безотказно. Но эти ребята кое-чего не учли.
Когда наши защитные блоки обнулили их огневую мощь, и мы спеленали врагов специальным средством «Паутина», Абдулкарим, которому всё это действо понравилось настолько, что к нему вернулся былой оптимизм, важно объявил:
– Лохи педальные! В асфальт закатаю, только уши торчать будут!
Он приосанился от своей значимости – хорошо ведь сказано.
Я, разглядывая пленников, вторил ему, хотя и был воспитан на других образцах литературы:
– Милостивые государи, не изволите ли вы объяснить причину своей дерзости, которая не оставляет нам возможности оставить её без последствий.
Из всех наших речей пленники поняли одно – им конец, и начали жалобно верещать о пощаде, голодных детях и тяжёлой судьбе, толкнувший на позорный промысел.
– Можете попытаться искупить вину, – снисходительно произнёс я, отскакивая от громадного толстого главного бандита, который всё хотел дотянуться губами до моего ботинка и расцеловать его, как первую любовь на сеновале. – Откуда вообще узнали о мистериуме?
– Не знали ничего. Он спросил, есть такой, – кивнул главарь на Абдулкарима. – Мы сказали, что есть. Он же по виду типичный страдалец. Ну мы, активники, и решили… Того. Этого… Ну, склад военный обворовали. Не пропадать же оружию. Вот и того…
– Если хотите жить, отвечайте, как найти мистериум. А заодно одного очень нужного нам человека, – произнёс я, прекрасно понимая, что разговор бесполезный и прикидывая, что делать с этими балбесами. – Поможете, живы останетесь.
– Дык к авторитетным бандитосам вам надо, – объявил главарь. – Ну тем, кто в банях принимает.
– Уже были, – вздохнул я.
Тут встрял похожий на орангутанга пленник.
– Туфта всё. Стражи и бандитосы искать не будут. Они не умеют.
– А кто умеет? – заинтересовался я
– Вольный выведыватель нужен.
– Кто?
– Который занимается частными расследованиями. Они только что-то и могут.
– И где найти такого?
– Я телефон знаю. Если живым лично меня оставишь, скажу.
– А их? – кивнул я на остальных налётчиков.
– А их можешь стрелять – не жалко!
После такого заявления потоком хлынули вопли, ругань, взаимные обвинения, угрозы. До драки не дошло, потому что пленники были опутаны нитями.
Когда скандал выдохся, «орангутанг» поведал, в каком баре и как найти вольного выведывателя Града Мудруса.
– От Порко Стукаса скажешь. Он меня уважает.
В итоге налётчиков мы отпустили, безнадёжно призвав их вести честную жизнь. Ну не закатывать же их в действительности в асфальт, как сгоряча обещал Абдулкарим. Оружие конфисковали и утопили в пруду по дороге. А потом заявились на окраину Мордополиса в заштатный тесный бар «Поцелуй кряквы».
Там я поинтересовался у бармена, где Град Мудрус, и мне показали на здоровенного, лет сорока, мужчину, который лениво и мрачно цедил из высокого бокала сильноалкогольное молоко горного акатуса. На его лице была написана бездонная скука и благородная усталость.
Я подошёл и поинтересовался, не он ли тот самый знаменитый Град Мудрус.
– Да, – он равнодушно посмотрел на меня. – А ты кто будешь, гражданин?
– Я от Порко Стукаса, – значительно произнёс я.
И с удивлением отметил, что возникший в руке вольного выведывателя крупнокалиберный пистолет смотрит мне в грудь…
* * *
На лице Града Мудруса была написана такая дикая ярость, что мне даже стало как-то не по себе.
– Чучело господне, да сотворить мне добро врагу своему! – изрыгнул мой оппонент распространённое площадное ругательство. – Друг он твой, да? Мы с этим оборванцем не вовремя расстались. Не успел его поблагодарить. Так что ты сейчас за него ответишь, пухлявый гундосец!
Ну что делать? Я улыбнулся самой открытой и приветливой улыбкой из своего дипломатического арсенала и послал биоэнергетический импульс доброжелательности, спокойствия и конструктивизма. А потом произнёс как можно мягче:
– А можно сперва поговорить, а потом стрелять? Ведь пристрелить вы меня успеете всегда.
Я поднял пустые руки. Импульс мой дошёл до цели. Да и Град Мудрус, видимо, понял, что палить на глазах у целой толпы в человека, которого видишь первый раз в жизни, как-то неудобно. Он спрятал пистолет, плюхнулся на стул, отхлебнул глоток своего молока, занюхал рукавом и кивнул:
– Садись, трухлявец, друг трухлявца.
– Этот друг два часа назад пытался продырявить меня из гранатомёта.
– Не попал? – с интересом спросил выведыватель.
– Да как сказать… Под угрозой смерти он сказал, что вы один из немногих, кто может найти хоть что-то в этом хаосе.
– Это он прав. И я рано или поздно найду его самого, козлодана шерстистого! Зря ты его не убил.
– Я же дипломат, а не диверсант… Дипломат настоящий. Официальный посол Предиктора Земли Александр Александров, – представился я.
Полчаса мне пришлось объяснять, что я не разыгрываю. Потом я поведал, что нам нужно.
– В полицию и к грубачам бандитосам вы напрасно подались, – мазнул рукой вольный выведыватель. – Бандитосы только и умеют кости ломать. И стражники сейчас такими же стали – всех, кто умел искать, работать, расследовать давно выкинули со службы. На их местах маркетологи и костоломы, и у тех и других в головах абсолютная пустота.
– А куда делись нормальные?
– Куда? – мой собеседник усмехнулся. – Разрешите представиться. Бывший комиссар отдела расследования Центрального округа Большого Мордополиса, а ныне вольный выведыватель Град Мудрус.
– Даже так.
– Мы вымирающий вид. Ответственные люди. Таких больше не воспитывают. Таких ныне выживают и сживают со света, – затаённая боль слышалась в его словах. Как же я его понимал.
– Вы поможете нам?
– Попытаюсь. При определённом материальном стимулировании.
Я положил на стол пару слитков, которые предназначались бандитам, напавшим на нас, и небрежно произнёс:
– Задаток.
– Ну что же, – вольный выведыватель подбросил на ладони слиток. – Попробуем.
И мы стали получать отчёты с третьей стороны.
Справедливости ради надо заметить, что эти отчёты были совершенно другого рода. В них сразу было понятно, что человек занят делом, что он отрабатывает ходы и версии, и что есть малюсенький, микроскопический шанс, что эта его деятельность приведёт к успеху.
Через пять дней Град Мудрус позвонил мне на домашний видеофон и сообщил:
– Кое-что удалось найти по вашему мистериуму.
– Что именно? – внутри у меня ёкнуло.
– Поиском и разработкой месторождений занимался научный центр «Чудо-Кристалл».
– А сейчас?
– Я не нашёл сведений о его расформировании. Мне разузнать, что там творится?
– Спасибо, мы заглянем туда сами, – я уже был на ногах, а Абдулкарим, слышавший разговор, активизировал повседневный уличный костюм – наночастицы приняли форму лёгкого белого плаща. На его лицо возвращался румянец, сильно поблёкший в последнее время.
Я опасался, что мы вытянем опять пустышку. Но именно с этого мгновения события понеслись вперёд галопом.
– Продиктуйте адрес, – попросил я…
Уважаемое научное заведение располагалось рядом с черепичным городом и получало одно время щедрое финансирование. Что с ним сейчас творится – нам предстояло выяснить.
Радостный блеск в глазах Абдулкарима поблёк, когда мы добрались до цели. Научный центр занимал девятиэтажную помпезную башню пятидесятилетней давности со следами былых имперских украшений. Гордые барельефы крестьян, рабочих и купцов сбили ещё в период унификации, а во время Демократуры здание просто перестали красить. Но все равно в нем была какая-то монументальность и серьёзность былых героических времён.
На этом положительные впечатления и хорошие новости заканчивались. Потому что вывеска научного центра "Чудо Кристалл" осталась, но по местной традиции была маленькая и невзрачная по сравнению с рекламами учреждений, расположившихся в здании.
Обнищавший научный центр, забывший, как выглядит государственное финансирование, сдавал свои площади всем, готовым платить. Большую часть служебных кабинетов занимало общежитие Лиги мигрирующих рукодельников – то есть иногородних жителей, подавшихся в столицу за лучшей долей и готовых трудиться на любых работах почти забесплатно. Их официально провозглашённой стратегической задачей было дешевизной перебить труд роботов на автоматизированных предприятиях, и у них всё чаще это получалось. Там где был архив научного центра, теперь располагался подпольный цех кустарной сборки кардиостимуляторов и прочего медицинского оборудования. Работала эта техника через раз, но пользовалась спросом из-за фантастической дешевизны, по причине которой с особым удовольствием её закупали государственные медицинские учреждения, поскольку больные мёрли как мухи, тем самым постепенно сводя к нулю расходы на них.
В вычислительном концентраторе научного центра, откуда с приходом Демократуры стащили всю аппаратуру, теперь располагалось организация с табличкой «Юридическое бюро Лукавый Динозавр. Растопчем и обманем в суде любого за ваши деньги».
Мы обошли всё здание. Никто из его обитателей не мог внятно сказать, осталось ли здесь что-то от научного учреждения кроме счёта, на который переводят деньги за аренду.
Выяснилось ещё, что правит центром бестолковый и никчёмный сын бывшего руководителя. Он закончил школу маляров и купил два диплома, поэтому о мистериуме он вряд ли что знает, а его папаша исчез ещё в первый год свободовластия – растворился, будто не было вовсе его.
Мы вышли из здания Центра и устало приютились на лавочке из оружейной стали – такие понаделали, когда было объявлено всеобщее разоружение, а старые деревянные лавки растащили. Был такой период в короткой истории Демократуры, длившийся около двух лет и скромно названный эрой митингов. Ну, эра не эра, а скамейки на дрова для так называемых костров единения и на древки для знамён и плакатов растащили. Да и деревья проредили ещё до того, как последние скверы пали в борьбе с автомобильными стоянками.
Оружейная сталь неприятно холодила, так что мне пришлось изменить тепловой режим костюма.
– Ну, это хоть какая-то зацепка, – без особой надежды вещал я. – Найдём уволившихся сотрудников Центра. Они нам откопают мистериум.
– Я не верю, что мы когда-нибудь улетим отсюда, – вздохнул печально Абдулкарим. – Наши косточки истлеют на этой проклятой планете. И над нашими могилами будет проходить какое-нибудь голосование.
Между тем на площади перед научным центром начало происходить некое действо. Взбудораженная толпа с транспарантами оцепила стоящий на высоком пьедестале старый бронзовый памятник рыцаря в доспехах. Подъехал подъёмный кран, бойкие ребята накинули на шею рыцарю стальной трос. Кран завыл электромоторами. Стрела поднялась. И памятник заболтался в воздухе, как повешенный грешник.
– Ну что это такое? – заворчал Абдулкарим. – Ну как так можно?
– Сейчас посмотрим, – я вынул из кармана переносной коммуникатор, пролистнул новости и объявил:
– Вчера прошло два судьбоносных референдума. О сносе на севере столицы, то есть здесь, памятника Падлюку Завиратосу третьему как палачу и узурпатору. И второй – об установке памятника на востоке столице ему же как основателю централизованной государственности. Оба победили.
– Как такое может быть, почтенный Александр? – удивился Абдулкарим.
– Элементарно. Один памятник демонтируется, списываются расходы на снос. Но реально он не уничижается, а просто переносится на новое место, и в свою очередь списываются деньги на его создание и установку.
– А причём здесь референдум?
– А это тебе не старые времена. Всё решает народ! И народ доволен. Те, кто почитает императора – установкой памятника. И те, кто ненавидит – сносом.
– Сумасшедшие. Жалкие сумасшедшие! – Абдулкарим дёрнул свою клочковатую бороду. – Мы здесь погибнем. Горе мне, горе.
– Смотри, – прервал я его и кивнул на хорошо одетого молодого человека, пружинящей походкой отделившегося от ликующей толпы и направившегося к статусной самовозке. Он бодро размахивал статусным чемоданчиком.
– И кто сей незнакомый мне муж? – спросил Абдулкарим.
– Жракус Вольф – второй киберкудесник Статуса. Фактически заместитель Бура Котеуса – так разыскиваемого нами кибермастера.
– Думаешь, уважаемый Александр, он в чём-то поможет нам?
– Ещё как думаю. Поднимайся, пошли быстрее!
Мы подскочили к молодому человеку, когда он распахивал дверь своей машины. Я взял его под локоть:
– Жракус Вольф, какими судьбами?
Киберкудесник затравленно посмотрел на меня, узнал, ужаснулся и включил дурака:
– Вы ошиблись, гражданин!
– Да? Кликнуть народ и сообщить, что найден верный слуга Статуса? Что тогда будет?
– Ничего хорошего, – киберкудесник распахнул дверцу, приглашая нас в салон: – Садитесь. Обговорим.
– С удовольствием.
Узнав, что мы без какого-либо успеха пытаемся узнать, как рухнул Статус, он сообщил:
– Это вирус был.
– Какой вирус? – подался я вперёд.
– Проник в корень системы и сожрал её.
– Обойдя столько степеней защиты?
– Мы тоже считали, что это невозможно. Но это произошло.
– Как?
– Его запустил тот, кто имел доступ к корневой основе системы. Таких было четверо. Я в их числе. Но я не при чём. Я не такой идиот, чтобы забавляться подобными делами.
– А где кибермастер?
– Котеус? После краха системы он остался не у дел. Так же как и мы все. И пропал очень быстро. Наверное, где-то как-то выживает.
– А как ты выживаешь? – я выразительно обвёл взором отделанный кожей дорогой салон машины
– Нашёл себя по мелочам. Вон, создал программу для учёта выручки солидарной бригады по сбору пустых бутылок. До этого такую же программу делал для шайки анонимных мошенников – им хотелось, чтобы машина считала, кому сколько полагается. При этом каждый пытался меня перекупить, чтобы доля в его пользу была. Так что денег хватает. Хотя зачем они мне?
– Что, хаос давит? – сочувственно спросил я. – Так трудно жить в развитой Демократуре?
– Да разве это жизнь? – махнул рукой киберкудесник.
Я чувствовал, что он что-то не договаривает.
– Вот наши координаты, – я протянул парню бумажку с номером телефона и адресом. – Пусть Котеус в ближайшее время выйдет на связь. Он нам нужен. И мы ему тоже. Это понятно?
– Понятно, – угрюмо произнёс киберкудесник. – Если увижу. Или найду. А так….
– Мы друг друга поняли. И не зли нас, Жракус Вольф. Иначе…
Что иначе – я и сам не знал. Но на собеседника мои слова произвели должное впечатление. Он судорожно вздохнул. И кивнул…
* * *
Некоторое время ничего не происходило. Получивший вознаграждение за первую информацию – вообще за первый толковый результат, который мы видели на этой планете, вольный выведыватель принялся трудиться с удвоенным энтузиазмом.
Когда он лично приехал на нашу виллу с отчётом, то был трезв, сосредоточен и готов осчастливить нас очередными успешными изысканиями. Для начала он выдал, что попутно с решением наших задач раскрыл заговор.
– Какой заговор? – удивился я.
– У нас появился Союз ответственных, – Град Мудрус бесцеремонно залез в буфет красного дерева, где безошибочно нашёл бар, но горячительного брать не стал, ограничившись кислым соком курилы зеленоствольной. – И так просто это не кончится.
– Это что значит?
– То, что полная безответственность и нежелание думать о завтрашнем дне доминируют в нашем мире – это очевидно. И вот собирается группа недовольных интеллектуалов, к тому же имеющих своё понимание сути происходящего. Чем это может закончиться? Только серьёзными потрясениями.
– Несомненно, – согласился я.
– Мне кажется, что эти люди могут быть полезны и нам. И в настоящих делах. И в перспективе, – Град Мудрус явно намекал на долгосрочное сотрудничество.
– Мы не имеем право по статусу общаться с подпольными оппозиционными структурами, – заметил я.
– Охотно верю. Только мне кажется, именно к этой организации имеют притяжение все приличные специалисты. И именно в ней можно найти информацию о мистериуме. Возможно, и ваш кибермастер обитает где-то там, если не является центральной фигурой… Ну так как? Работаем? У меня же нет дипломатического статуса.
– Работайте, – дал я разрешение, и вольный выведыватель получил на оперативные расходы ещё пару золотых слитков.
Мы снова ждали у моря погоды. А жизнь в Мордории текла в своём буйном естестве. Событие недели – рванул очередной химический комбинат, после чего партия экологического будущего "Родные дерева", которая, возможно, сама и взорвала комбинат, с новой силой принялась агитировать за уничтожение всех автоматизированных заводов и фабрик. В общем, назад, к природе, берегите лес, боритесь за увеличение поголовья морских котиков, и ещё неплохо бы убить всех человеков и спасти все деревья. «Деревянщики» инициировали уже тридцать шестой референдум и клялись вскоре пойти в решительный бой. Народ был в целом за них, хотя и не задавался вопросом, что будет есть и во что одеваться, а также как обслуживать мегаполисы, если реализовать все эти предложения. Мне довелось увидеть одну такую планету, где объединительной идеей стала борьба за спасение исчезающих плотоядных баранов, а также иных редких видов. В итоге туземцы угробили сельское хозяйство и промышленность, и оголодавшее население ринулась жрать этих самых баранов, которых надолго не хватило. Потом, наверное, стали жрать и экологов-активистов, но я уже этого не видел.
По телевизору показывали митинг экологов перед башней Ассамблеи. Им руководил тот самый народный трибун с двухкилограммовыми золотыми ходиками на руке, который предложил принять у нас верительные грамоты. Надо отметить, орал он хоть и бестолково, но громко.
– Ни одной силы не осталось, способной смотреть в будущее, – горестно вздохнул Абдулкарим. – Что с ними произошло?
– А ведь и правда, – согласился я. – Удивительно, но тут нет никаких тайных и явных структур, которые цементируют общественное тело. Нет тайных обществ, нет олигархов, мечтающих поработить и ограбить всех и вся. Есть единая энергия народовластия и свободы. Фактически, энергия хаоса. Этот феномен ждёт своих исследователей.
«Долой заводы-автоматы. Долой фермы-автоматы. Даёшь свободного человека на чистых просторах» – надрывался многоголосый митинг перед Ассамблеей.
Между тем вольный выведыватель стал периодически наведываться к нам, подробно отчитываться о каждом шаге и требовать новые финансовые вливания. Он зациклился на этом тайном обществе интеллектуалов и проводил различные комбинации, дабы не просто выйти на них, а чтобы они сами возжелали этой встречи. Так он скидывал разным людям информацию, что имеются влиятельные фигуры, готовые поддержать реальные начинания финансовым и организационным ресурсом. В этой сфере и были его основные траты. Этими шагами он прежде всего доказывал, что не имеет никакого отношения к разведке и силовым структурам, поскольку те ни в жисть не потратили бы ни одного медного шмыглика – они всё больше забирали в последнее время.
– Вам не кажется, что мы зря тратим время? – спрашивал я вольного выведывателя.
– Я чувствую запах успеха, – уверенно возражал он. – А мой нюх пока меня не подводил.
В справедливости его похвальбы я вскоре убедился.
Однажды произошло то, что мы так ждали. Мой переносной телефон зазвенел, как мне показалось, особенно требовательно.
– Вы интересовались Союзом прогностиков? – прогундосил в трубке тонкий голос.
– Мы, мы, – воскликнул я. – Бур Котеус, кончай притворяться. Я знаю, что это ты.
– Даже так?
– Я знаю, что твой киберкудесник Жракус Вольф передал тебе наш телефон. И что ты заинтересован узнать, с какой целью загадочные меценаты разбрасываются золотыми слитками.
– Интересно, интересно, – промямлил кибермастер.
– И что ты хочешь с нами встретиться, потому что нуждаешься в помощи.
– Ну…
– И мы нуждаемся в твоей помощи. Взаимопомощь и сотрудничество – это удел высокоорганизованных людей. А их осталось не так много. Так что встречаемся, Бур Котеус. Думаю, тебе есть, что нам рассказать.
* * *
Обычная квартира в доме-кольце. Достаточно уютная, вся заваленная разной аппаратурой, весьма продвинутой для этого мира. Там мы и встретились с экстремистом.
За пять лет Бур Котеус осунулся, революционный пыл его угас, и он в депрессии взирал на тот мир, который был создан его стараниями.
– Зачем вирус запустил? – спросил я у него, устроившись на продавленном диванчике и облокотившись о разобранный системный блок. – Ты хотя бы пробовал подумать, что будет потом?
– Думал, что главное – смести систему, – угрюмо произнёс Бур Котеус. – А дальше всё только лучше будет. Светлое будущее, свободное волеизъявление, обрушение надуманных барьеров социального детерминизма.
– Да ты вообще слабо думаешь.
– Я увлекаюсь. Есть грех.
– Это не грех. Это катастрофа… Все эти твои идеи демократии как идеальной самоорганизующейся системы…
– Это не мои, а твои идеи, – огрызнулся кибермастер. – Кто смущал ими моё неокрепшее сознание?
– Кто же мог подумать, что ты возьмёшь их на вооружение.
– Ну почему так всегда бывает, – покачал головой Бур Котеус. – Расчёт верен, обстоятельства идеальные. Всё просчитано с использованием машины Статуса. Она хорошо прогнозировала социальные процессы.
– Машина может только считать. Прогнозируем и программируем мы, люди.
– Вот и напрограммировали, – Бур Котеус взял литровую деревянную чашку и отхлебнул напиток, по вкусу напоминающий чай с рыбьим жиром, от которого мы с Абдулкаримом отказались.
– Ты сам написал вирус? – спросил я.
– А кто же ещё, – с оттенком былой гордости и самодовольства произнёс кибермастер.
– И ты единственный, кто мог запустить его в корневые базы. Правильно?
– Очевидно же, – буркнул Бур Котеус.
– Ну и что ты добился своей революцией? Хаос, экономический кризис. Победа низменных начал. Развал привычной среды обитания. И всё для того, чтобы прийти к тому же, с чего начинали – к жёсткой генетической и социальной детерминации. Только уже без тормозов Статуса. А перспективы…
