Текст книги "Тёмные времена. Звон вечевого колокола"
Автор книги: Илья Куликов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Павша Ананьевич собирает рать против Ярослава
Вновь звонил вечевой колокол, и вновь спешили на вече все мужи Новгорода. Вече созвал посадник Павша Ананьевич.
– Новгородцы, – обратился старый посадник к простому люду, – на подходе рать великого князя Ярослава, а с ним множество других князей и людей с ними немерено. Лишь один князь – Василий Ярославович – поехал в Орду к великому царю и хану убеждать его не посылать на нас воинов, но чем кончится его поездка, пока неясно. Новгородцы! Настаёт тот день, когда мы должны единой стеной встать на защиту Святой Софии и Отца Городов Русских!
Новгородцы молча слушали своего посадника, так как каждый понимал, что кроется за его словами. Когда Павша Ананьевич закончил свою речь, то к народу обратился Ефим Ануфриевич.
– Новгородцы, я, как и говорил, возьму топор свой и пойду на защиту города нашего. И пусть я не обученный ратник, но я люблю вас, новгородцы, и с оружием в руках буду доказывать это!
– В тысяцкие Ефима! – заревел народ. – Хотим Ефима в тысяцкие!
– Нет, новгородцы, ратным премудростям я не обучен, а посему и тысяцким быть не могу! Не просите даже! А вот с топором в руках за землю новгородскую стоять буду!
– А кто поведёт нас, посадник?
– А я сам вас без тысяцкого поведу! Тысяцкий наш Ратибор, сказывают, сейчас супротив нас силу монгольскую ведёт.
– Любо, посадник-батюшка, любо! – вопил простой люд. – Веди нас на Ярослава!
– Но прежде всего город надо укрепить, а посему пусть все, кто в силах работать, будут своими сотнями возводить высокий тын с двух сторон города. Всё имущество снесём в центр города, а сами умрём за наш Новгород!
Народ ревел, хотя многие и представить не могли, насколько жалкими они будут супротив ратников великого князя.
– А ещё, новгородцы, позовём мы на помощь против Юрки Паскуды пригороды наши – Ладогу и Псков! Придёт к нам князь Довмонт со своими ратниками, и тогда мы ещё посмотрим, как великий князь запоёт.
Одно только упоминание имени Довмонта заставило и так разгорячённую и пьяную от отваги толпу реветь ещё громче.
– С нами Довмонт, с нами Ладога, что нам великий князь и Юрка Паскуда! Он и от этой сечи сбежит! – ревел простой народ. – Посылаем гонца в Псков немедля! Зовём Довмонта!
Павша Ананьевич приосанился, и в его неглупой голове промелькнула мысль, что, будь он лет на пятнадцать помладше, можно было бы и о княжеском достоинстве подумать. Но посадник понимал, что годы его уже немалые, и отогнал эту мысль.
Именитые люди Новгорода слушали, как проходило вече, и каждый завидовал хитроумному посаднику, который умудрялся, словно настоящий змей, всегда выходить из-под удара.
– А знаешь, что ему сказала ведьма Ядвига перед смертью? – спросил боярин Антон Васильевич Марткинич у боярина Варфоломея Ильича. – Она сказала, что он будет изгнан.
– Ага, – отозвался боярин Варфоломей Ильич, – а ещё она сказала, что мы все умрём! Вот этот старый дурак нас на смерть и ополчает! Знаешь, сколько у великого князя силы?
– И сколько?
– Двести тысяч. С ним только татар десять туменов, да литовцы со смоленскими полками, да суздальская рать и переславская, да ещё владимирские ратники. Приходит смерть наша, Антон Васильевич. Сбывается предсказание Ядвиги-литовки, а всё это потому, что надо было не мечом её протыкать, а на кол посадить. Лучше осиновый. И чтоб она сама в муках издохла. А Павша Ананьевич её мечом. Нормальный человек сразу издохнет, а ей дьявол силы дал всех нас проклясть!
– Да не может с ним быть двести тысяч. Я слышал, что только тринадцать тысяч и один тумен татар. Мы и больше собрать сможем!
– Не знаю, не знаю, боярин. Может, и не двести, конечно, но поверь мне, Новгород падёт!
Великий князь подходит к Новгороду
Рать великого князя, конечно же, не насчитывала двухсот тысяч. В ней едва ли было больше десяти тысяч, но и эта сила была немалой. От тысяцкого Ратибора сначала пришла весть о том, что великий царь и хан дал ему десять тысяч всадников, но после этой пришла и другая, в которой Ратибор сообщал, что рать вернулась обратно и он проследовал вместе с ней к великому царю и хану, чтобы постараться ещё раз убедить послать её на Новгород. Получалось, что даже если хан и пришлёт своих ратников, то это будет не раньше весны.
Великий князь Ярослав подошёл с ратью к Городищу. На встречу с ним вышли новгородцы. Все, от мала до велика, взялись за оружие.
– Князь, – обратился Ярослав Ярославович к своему племяннику Дмитрию Александровичу, – думаешь, есть ли у нас силы снести новгородцев?
– Думаю, дядя, что если и надо когда атаковать, то сейчас.
– А может, испугаются и сдадутся? Мне кажется, что новгородцы всех кого можно вооружили.
– Вот именно. А вскоре к ним ещё и помощь от пригородов придёт. Если они соединят свои силы, то как бы и вовсе нас не разбили.
Ярослав Ярославович задумался. Во-первых, очень сильно не хотелось ему лить кровь новгородцев, а во-вторых, видел великий князь, что смоленские ратники не хотят в бой идти и великий князь Глеб Ростиславович, хоть и привёл свою рать, битвы тоже не желает. Смоленский великий князь и вовсе может начать переговоры с Новгородом, и тогда владимирская рать будет разбита.
– Ну чего, дядя, поведём рать на новгородцев? Если ударим дружно, то сегодня мы уже будем пировать в Новгороде!
– А если проиграем, то навсегда потеряем этот город. Перестанет он быть Русью. Без монгольских ратников потери будут велики. Княжич Василий с тобой?
– Да, великий князь. Он брат мой и командует моими ратниками. Я в своём праве.
– Да не ругаю я тебя за это, Дима, просто будь осторожен, ведь монголы могут не только на него свой гнев обратить, но и на тебя с младшими братьями. Битвы не будет, отводим рать к Русе.
Князь Дмитрий сильно расстроился от этого решения. Если когда и можно было одержать вверх над новгородцами, так это сейчас. Больше такого момента, по его мнению, не подвернётся. Смалодушничал великий князь, вот и не желает рать на сечу вести.
Впрочем, спорить князь Дмитрий не стал и возвратился к своим людям. Княжич Василий подошёл к брату и начал расспрашивать его:
– Ну чего, Дим, что говорит великий князь? Будет ли сеча и где наше место?
– А не будет, Вася, сечи. Отходим к Русе. Смалодушничал великий князь. Говорит, что людей ему жалко. Просто, может, и зря мы все его боимся. Дядя, видно, давно забыл, с какой стороны за меч берутся. Ладно, поведём рать к Русе. Я в глубине души надеялся, что великий князь тебя, Вася, там наместником посадит. Да чую, не пировать нам в Новгороде.
Между тем великий князь Ярослав Ярославович распорядился выступать к Русе и занять её. Великий князь подозвал к себе своего друга боярина Андрея Вратиславовича.
– Андрюш, – обратился великий князь к своему ближнику, – поедешь в Новгород и обратишься к боярам и посаднику. Скажешь, что я прощаю им все обиды, которые они мне нанесли, и все князья земель русских будут мне в этом порукой, а они пусть вернутся под мою руку.
– Великий князь, думаю, в Новгороде воспримут это как слабость! Раз уж пришли мы сюда с оружием в руках, то настаёт время битвы!
– Да не одолеем мы новгородцев без татарской силы, и не придёт она к нам, боярин. Делай, что я приказал. Езжай в Новгород. Не сразу, а часов через пять.
Новгородская рать и боярин Андрей Вратиславович
Рать новгородцев ликовала. Воинство великого князя вместо того, чтобы готовиться к штурму, отступило. Павша Ананьевич перекрестился, едва он понял, что великий князь отходит. До тех пор, пока не подошёл к Новгороду князь псковский Довмонт, никто и поверить в то, что новгородцы выстоят, не смог бы.
От князя псковского утром прискакал гонец, который поведал посаднику, что едва князь Довмонт получил от него известие, то сразу стал собирать рать. Вместе с несколькими тысячами ратников он выступил и спешит к Новгороду, но прибудет не раньше чем через день. И это только конница, а пехота ещё позже.
К городу приближался всадник. Это был боярин Андрей Вратиславович. Увидев его, новгородцы позвали посадника.
– Православные, – обратился к новгородцам боярин Андрей Вратиславович, – великий князь Ярослав Ярославович не хочет лить кровь людей православных на радость недругам, а посему отводит рать свою к Русе, а вам передаёт следующие слова.
Павша Ананьевич затаив дыхание стал слушать, что передаст великий князь. Он немало приобрёл от распри с великим князем и теперь надеялся приобрести ещё.
– Великий князь Ярослав Ярославович говорит, что забывает все обиды, которые вы нанесли ему, а порукой словам своим призывает быть всех князей, которые вместе с ратями своими пришли к нему на помощь.
Народ засвистел и закричал разные непристойные слова.
– Струсил великий князь! Без монголов он своими силами супротив Новгорода ничтожен!
Павша Ананьевич дал простому люду накричаться, а после поднял руку, и все умолкли.
– Боярин! Ответим тебе только через несколько дней, а пока заезжай к нам. Мы соберём вече, как только люди с пригородов наших подойдут, и будем думать о словах твоего князя.
Андрей Вратиславович понимал, что новгородцы просто тянут время и ждут, когда к ним прибудет на помощь князь Довмонт Псковский и ладожская рать. Ох, зря великий князь Ярослав не повёл людей сразу на битву. Теперь боевой пыл новгородского люда возрос многократно.
– Давай в гости к нам заходи, боярин, не бойся, мы посланников не убиваем! Мы не басурмане, а православные! А обиды не князь забыть должен, а мы, простые новгородцы!
– А я вас и не боюсь, – ответил новгородцам боярин Андрей Вратиславович и смело направил своего коня прямо к ним, – мне главное, чтобы кровь русская не полилась!
– А ты люб нам, боярин, – отвечал один из новгородцев, – мы тоже православную кровь лить не хотим.
Павша Ананьевич и другие именитые люди Новгорода собрались в тереме у посадника и стали держать совет.
– Итак, именитые люди Новгорода, – приосанившись, начал Павша Ананьевич, – стоит нам с вами подумать, принимать ли и на каких условиях мир с великим князем.
Бояре загалдели, но Павша Ананьевич не спешил и дал всем вволю поспорить. Лишь когда споры стали стихать, он обратился к ним вновь:
– Хлеба у нас надолго не хватит, но и рать Ярослава есть хочет. Мы-то дома сидим, а вот его люди под стенами нашими. Есть ещё один момент, который прошу вас всех учесть. Князь Василий обещал вступиться за нас перед Ордой, но не думаю, что его рука будет сильно легче Ярославовой. Думаю, за услугу свою он захочет пойти супротив наших вольностей.
– Так что же, ты предлагаешь мир с Ярославом Ярославичем не заключать? – спросил боярин Антон Васильевич Марткинич.
– А разве для того мы его, бояре, выгоняли из Новгорода, чтобы, едва он с ратью под стены к нам пришёл, сразу склониться перед ним? Или забыл, как его наместник тебя без вины с собственного двора прогнал и живота лишить намеревался?
– Помню, посадник, только боюсь, простых людей не удержим мы в повиновении.
– А вот сейчас к нам князь Довмонт на помощь придёт с ратью, вот тогда мы и ответ великому князю дадим. Спросим совета у храброго сына земли новгородской, Довмонта Псковского.
От этих слов у всех бояр на лицах появилась улыбка. Ещё не так давно Довмонта помнили как литовца, которому и верить-то стоит с опаской. Но спорить с посадником никто не стал, предпочитая, чтобы в случае чего вся ответственность за дела эти была на нём.
Прибытие Довмонта в Новгород
Князь Довмонт прибыл в Псков вместе с конной ратью и сразу направился к посаднику. Павша Ананьевич вышел встречать удатого псковского князя на крыльцо своего терема.
– Приветствую тебя, князь Довмонт Псковский! Рад, что псковичи верны своему слову и пришли на помощь Новгороду.
– Я сразу приехал, как и положено. Со мной восемь сотен всадников. Пехота прибудет через несколько дней.
– Заходи, князь, в тепло, я совет бояр соберу. Будем решать, как нам с ратью великого князя быть, ведь сил у нас теперь достаточно, а вот хлеба не так много.
В этот раз на зов посадника бояре собрались очень быстро. Именитые люди Новгорода внимательно смотрели на князя Довмонта. Некоторые видели его на поле под Раковором, некоторые только слышали о нём.
– Именитые люди Новгорода и князь Пскова, великий князь Ярослав Ярославович отвёл свою рать к Русе и ждёт, когда у нас выйдут припасы, чтобы простой народ, изнемогая от лишений, сам к нему потянулся. В этом случае всех нас ждёт участь едва ли завидная. Великий князь не простит нам, что мы его изгнали, а что самое ужасное, вернёт обратно Юрку Паскуду.
– Да, этого труса в Новгороде и духу быть не должно, – поддержал посадника князь Довмонт. – Под Новгородом целая рать ливонцев со всем награбленным в земли свои воротилась, а он ещё и радовался. А что, если нам самим на князя пойти? Я, пока ехал сюда, подумал, что едва ли рать их едина.
Павша Ананьевич, конечно, понимал, что Довмонт куда лучше разбирается в ратном деле, но усиливать литовского изгнанника он не собирался.
– Нет, князь, вести рать новгородскую – моя доля. Меня вече выбрало, я и ответ держать буду, но советы твои для меня ценны. Так ты считаешь, что настало время самим пойти к Русе?
– А если останемся, то вскоре голод заставит нас склонить головы перед великим князем. Это, хотим мы этого или нет, но произойдёт, если мы на поле брани не докажем своей славы.
Тебе, Довмонт, просто такие решения принимать, подумал посадник, и речи подобные говорить просто, так как ты, хоть и верность свою Пскову доказал, русским от этого не стал. Тебе не надо сокрушаться о том, что польются реки крови православной.
– На поле боя много православных людей головы свои сложат, – с горечью в голосе сказал Павша Ананьевич, – но лучше уж пусть в бою они умрут, нежели голодной смертью на радость Юрке Паскуде. Поведём свою рать на великого князя! Зовите его боярина, ответ ему дадим.
Спустя несколько часов привели боярина Андрея Вратиславовича, который все эти несколько дней, что ждали новгородцы князя Довмонта, провёл в одной из комнаток терема посадника.
– Передай своему великому князю слова Новгорода. Князь, – начал свою речь посадник, – ты объявил себя врагом Святой Софии! Оставь нас в покое, или умрём за своё отечество! Не имеем князя, но с нами Бог, Правда и Святая София, а тебя не хотим!
– Понял ответ ваш, бояре. Одно скажу, что кровь русская польётся, коли не договоримся мы. На радость поганым наша свара междоусобная.
– Поганых на Русь великий князь сам привести хотел и натравить на простой люд, как травят псов на зверей диких! Нет правды у Ярослава, а только желание править самовластно, а не как в грамоте с ним мы договаривались! Он и наместник его сами нарушили все наши договорённости! – важно, выделяя каждой слово, произнёс Павша Ананьевич. – Иди, боярин, к своему князю и передай наши слова!
– Прощайте, новгородцы, – с нескрываемой грустью сказал Андрей Вратиславович, – коли кого на поле брани встречу, не взыщите, но помните, что болит моё сердце о Русской земле!
– Наше сердце тоже кровью обливается от мысли о междоусобице, боярин, но, видно, такова воля Господа!
Митрополит Кирилл спешит в Русу
Сани, запряжённые двумя лошадками, скользили по последнему снегу. За санями скакало восемь всадников. Сидящий на санях старец беспокойно поглядывал на небо. Вечерело. Едва ли он беспокоился о ночлеге. Митрополит Киевский и Всея Руси Кирилл спешил к Новгороду, чтобы остановить кровопролитие, которое могло начаться в любой момент. Он прибыл в Тверь всего на полторы недели позже, чем великий князь Ярослав Ярославович увёл рать под Новгород.
Митрополит Кирилл был в Киевской епархии, которая, разрушенная монголами много лет назад, требовала восстановления. Старец понимал, что давно уже настало время перенести духовную столицу Руси во Владимир, и намеревался сделать это. Митрополит Кирилл не жил в Киеве, а расположился в Брянске между Киевом и Владимиром, чтобы было легче управлять церковными делами.
Если бы он знал, что великий князь Ярослав Ярославович и новгородцы, поссорившись, взялись за оружие, то едва ли поехал бы по делам церковным в Южную Русь. Теперь старец очень боялся, что не успеет остановить кровопролитие.
– Игнатий, – обратился митрополит Кирилл к своему посошнику, который управлял лошадьми, – пусти лошадок побыстрей, не дай Господь опоздаем!
– Владыко, кони устали! Надо бы дать им отдых!
– Спешить надо, Игнатий, кони с Божьей помощью ещё продержатся, давай поспешай.
– Владыко, всё равно темнеет. Надо на ночь останавливаться.
– Нет, Игнатий, надо спешить, коней поменяем в деревне и дальше поскачем.
– Владыко, вторую ночь без сна едем! Нельзя так, вы себя совсем не жалеете! Люди совсем устали!
В маленькой деревушке, которая была на пути митрополита Кирилла, простой люд, когда узнал, что сам митрополит Киевский и Всея Руси едет, тут же стал выходить на улицу и кланяться. Митрополит Кирилл распорядился заменить лошадей. Селяне тут же поспешили к митрополиту, прося его благословения и молитв.
– Скажите, православные, давно ли тут проходила рать великого князя Ярослава Ярославовича?
– Дней пять назад, владыко, – отвечал бородатый селянин, который, судя по внешнему виду и уважению, которое ему оказывали прочие жители, был старостой.
– А есть у тебя кони, чтобы дать их мне взамен моих?
– Поменяем, владыко, только как же вы даже на ночь не остановитесь и богослужение не проведёте?
– На обратном пути проведу, а сейчас я должен спешить к великому князю.
– В ночи легко с пути сбиться, владыко, места у нас здесь дикие!
– О том и речь, – сказал митрополит Кирилл, а затем обратился к простому люду. – Православные, я спешу к Новгороду, и мне нужен человек, который и в ночи в родных землях не заплутает!
– Я, владыко, хорошо дорогу знаю, – сказал один из селян, – ни днём, ни ночью не заплутаю, да кое-где ещё и путь скоротаем.
– Как тебя звать, добрый человек?
– Твердиславом, а в православии Илларион.
– Раб Божий Илларион, садись и правь коней моих, а ты, Игнатий, останься здесь. На обратном пути заберу тебя!
– Владыко, да не променяете же вы меня на какого-то безграмотного селянина! Я ведь с детства Господу служу, а он в миру и в грехах разных жизнь свою провёл.
Митрополит Кирилл посмотрел на своего посошника. Юноша пришёл к нему служить очень давно, но в основном мысли его были не о Господе, а о положении, которое он надеялся занять. Он был из богатой семьи. Этот парень видел в служении Господу только укрепление своих амбиций. Митрополит Кирилл сильно скорбел об этом, понимал, что такой человек не должен получить власть в Церкви Христовой, но и отогнать от себя боялся.
– Поехали, Илларион!
– Владыко, – обратился к митрополиту староста, – может, хоть откушаете с нами?
– На обратном пути разделю с вами трапезу, если Господня воля будет. Поехали, Илларион! А вы, ратные люди, оставайтесь здесь и отдохните. Коли будет воля Господа, то вы меня ни от татей, ни от кого ещё не спасёте!
– Да какие тати на владыку позарятся, – проворчал посошник Игнатий, – едем в санях, в которые приличный купец даже не сядет. Посмотришь на владыку и подумаешь, что монах едет, а не князь Церкви.
Ратники, которые ехали с владыкой, тоже порядком устали и были рады остановиться на ночлег. Митрополит Кирилл нередко говорил им остаться, а сам ехал дальше без них.
Твердислав стеганул коней вожжами, и лошади поскакали галопом.
– Ну, владыко, теперь молитесь Господу, чтобы мы не разбились и кони ноги не сломали!
Перед сечей
Рать новгородцев выступила следом за боярином Андреем Вратиславовичем. Многотысячное, пусть и плохо снаряжённое, войско двинулось к Русе. Великокняжеская рать встала на одной стороне реки, а новгородцы на другой. Лёд был некрепким, и в обоих станах вожди собрались на совет. В новгородском стане князь Довмонт говорил, что надо атаковать с ходу, так как лёд ещё достаточно крепко стоит, а вот если ждать, то можно и дождаться, когда он уже не выдержит ратников.
– Нет, – твердил Павша Ананьевич, который верил, что великий князь сам двинет свою рать на него, – лёд не так крепок, и я не буду рисковать своими людьми. Пусть великий князь ведёт своих людей по тонкому льду, а мы встретим его.
В стане Ярослава Ярославовича также вспыхнул яростный спор между князьями. Смоленский великий князь не хотел вести свою рать на другой берег, а вот князь Дмитрий и суздальский княжич Михаил Андреевич, наоборот, настаивали на том, что если самим ударить, то новгородцы дрогнут и побегут.
Княжич Святослав, сын великого князя, поддерживал своего друга Михаила Андреевича.
Князь Юрий Андреевич, которого новгородцы прозвали Паскудой, постоянно находился в хмельном угаре, и вести с ним какие-либо дела было невозможно. Зато князь Юрий отлично проявил себя, задерживая подводы с продовольствием, которые шли в Новгород. Великий князь Ярослав думал, что князю Юрию едва ли удастся справиться с этой обязанностью, но вышло иначе. Князь чуть ли не сам вылавливал купцов и карал их лютой смертью, забирая их имущество.
Великий князь Ярослав решил всё же повести своих ратников в бой и покончить с Новгородом. Ранним утром его люди построились в боевой порядок и готовились наступать, надеясь, что лёд выдержит. Новгородцы, увидев, что великий князь строит своё воинство для битвы, тоже выстроились для боя.
– Новгородцы, – обратился посадник Павша Ананьевич к своим согражданам, – с нами Правда, Бог и Святая София, за нами Новгород, дома наши и храмы. Великий князь хочет истребить наш город и поэтому ведёт свою рать! Не дрогните и бейтесь с честью!
– Ратники! – кричал своим людям великий князь Ярослав так громко, что на другом берегу его тоже было слышно. – Новгородцы вечно помышляют о том, как заставить русских князей рататься и соперничать за него, угрожая чуть что перейти под власть латинян. Они не хотят быть частью Руси, а лишь хотят сохранить свою вольницу! Ратники, бейтесь с ними, словно они не русские, а враги, и одержите над ними верх! С нами Господь! За Русь Святую!
В это время с обеих сторон реки увидели, как какой-то отважный человек ведёт сани, запряжённые двумя конями, прямо по центру реки. Несмотря на то что под ногами у коней под небольшим слоем снега находится лёд, возница только и нахлёстывал лошадок.
– Ратники, – обнажив меч, закричал Ярослав, – за Русь! Сокрушим врага!
Его воины ответили ему радостными криками, хотя князь и понимал, что большинство из них не желает этой битвы. На другой стороне так же ревели новгородцы. Между тем сани остановились прямо посреди двух ратей, и из них вышел простой старик. Все увидели на нем монашескую одежду. Старец повернулся сначала к ратникам великого князя и благословил их. Люди узнали митрополита и тут же стали падать на колени и снимать шлемы, а затем митрополит повернулся к новгородцам и благословил и их.
Новгородцы также опустились на колени и стали снимать шапки и шлемы.
– Православные, – громко и чётко произнёс митрополит Кирилл, – именем Церкви Господней приказываю вам остановиться. Воины, вложите мечи в ножны свои. Не проливайте крови православной! Кому дорога Русь и вера святая наша, пусть отойдёт от реки на десять шагов и с оружием в руках не подходит более! Именем Господа!
Ратники с обеих сторон тут же повернулись и поспешно отошли от реки. Их примеру последовали и князья, и воеводы, и посадник.
