Текст книги "Испанские репортажи 1931-1939"

Автор книги: Илья Эренбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

На границе с Францией стоит бригада мобилизованных басков. Среди них почти нет фашистов. «Почему не уходите во Францию?» Ответы однообразны: «Они расстреляют отца» или «Они убьют жену».

Кто правит фашистской Испанией? Немцы, итальянцы и кучка политиканов старой монархической Испании: католическая СЕДА – друзья Хиля Роблеса, каталонская «Лига» Камбо, Мартинес Анидо, его приятель министр внутренних дел Серрано Суньер. Это – правительство помещиков, иезуитов и банкиров.

Рекете считают, что их надули. Они возмущены насильственным слиянием с фалангой. Наваррский капеллан Иларио Ябен в «Диарио де Наварра» упрекает фалангистов за безбожие. Фалангисты отвечают ему в «Эральдо де Арагон»: «Мы признаем религию, но без исповедей, без икон и без глупых попов». Рекете считают законным королем Испании дона Хавьера, а в Бургосе «англоманы» теперь поговаривают о возвращении на престол сына Альфонса XIII дона Хуана. Это, разумеется, весьма огорчает рекете, которые вот уже целый век дерутся, чтобы посадить на престол представителя династии [306] Бурбонов Пармских. 2 июля в Памплоне состоялось тайное совещание рекете «Ла хунта карлиста де герра». Было произнесено немало горьких речей: «Рекете несут самые большие жертвы. После Биельсы их сразу послали в Левант. Пора взять то, что принадлежит нам по праву». Генерал Франко, однако, не уступает. Недавно он сместил памплонского председателя «Объединенной фаланги» рекете Хуана Ортигоса. Муниципальный совет Памплоны в виде протеста подал в отставку.

Каждый день происходят столкновения между рекете и фалангистами. Я видал подпольные листовки, изданные так называемыми «старыми рубашками», то есть фалангистами первой формации. Они обвиняют генерала Франко в измене «священным принципам Отсутствующего» (так фалангисты называют расстрелянного основателя фаланги Антонио Примо де вивера{127}) Газета «Арриба Эспанья» в одном из последних номеров пишет: «Фаланга ждет, когда придет ее час, и этот час должен прийти скоро». Некоторым неохота ждать. Всем памятна речь генерала Ягуэ. Генерал-фалангист был арестован, потом выпущен на свободу; по слухам, он находится теперь под домашним арестом. Начальник штаба генерала Москардо полковник Гасапо взял сторону генерала Ягуэ. Генерал Москардо – друг рекете, и он уволил начальника своего штаба. Многие видные фалангисты сидят за решеткой: бунт в Сан-Кристобале не сего дня-завтра может повториться.

Конечно, до поры до времени раздоры в лагере фашистов носят характер семейных сцен: их останавливает страх перед республикой. Худой мир сможет стать доброй ссорой только в том случае, если фашистская армия потерпит крупное поражение или одержит крупную победу.

В горах Астурии, Галисии, Леона бродят небольшие отряды партизан. Для армии Франко они не представляют военной опасности: они плохо вооружены и разрозненны. Однако то, что они существуют, что население их кормит и предупреждает об опасности, показывает, насколько ненадежен фашистский тыл. Мигель Унамуно [307] накануне смерти сказал фашистам: «Вы можете победить, но не убедить». При помощи интервентов фашисты захватили две трети Испании, но, победив, они никого не убедили. В «недоброжелательности к установленному строю» можно действительно обвинить «90 процентов» испанского народа. Никогда, кажется, не было в Испании столь мало популярного правительства, и по сравнению с генералом Франко даже диктатор Примо де Ривера может быть назван народным любимцем. Гражданская война уступила место иностранному нашествию: речь идет не столько о политических воззрениях, сколько о национальном самолюбии. Если «3-й триумфальный год» не принесет генералу Франко решительной военной победы, он может оказаться последним годом эфемерного летосчисления.

Андай – Тарб, август 1938

Эбро

Эбро – Волга Испании. В стране, где мало рек, Эбро – настоящая полноводная река. Об Эбро издавна поют песни. Но никогда еще испанский народ так часто не поминал свою любимую реку, как теперь: Эбро стала смертью и славой.

Горы рыжие и розовые, на них серебристо-пепельные камни. Деревни без зелени, с домами цвета камня, уходящие вверх. Внизу быстрая ярко-желтая река.

Это было в ночь на 25 июля в два часа с четвертью: армия переправилась на вражеский берег. Застигнутые врасплох, фашисты открыли беспорядочный огонь. Лодка за лодкой причаливали к правому берегу. Переправа была нелегкой: быстрое течение, мало лодок. Одна бригада переправилась на семи лодках.

Правый берег был прекрасно укреплен. (Возле деревни Флис можно полюбоваться работой германских инженеров.) Проволочные заграждения опутывали берег. Республиканцы прорвались через проволоку, выбили фашистов из укреплений, с боем пошли брать высоты. Кое-где фашисты сразу сдавались; в других местах они оказывали сопротивление. Иногда они попадали впросак. Один боец крикнул фашистам: [308]

– Вы что здесь делаете?

– Мы в карауле.

– Идите вниз.

– Нельзя. Смены нет.

Боец рассмеялся.

– Теперь мы всех сменим. Понятно?

Надо было перебросить артиллерию. Работали паромы. Понтонеры начали наводить мосты. По какому мосту я проехал вчера? По двадцатому? По тридцатому? На следующий день, после того как республиканцы перешли реку, в два часа пополудни «хейнкели» начали бомбить мосты. Фашисты и по нынешний день не отказались от своей мечты – уничтожить переправы через Эбро. Вот привычное гудение, облака зениток, грохот. А по мосту идут грузовики со снарядами, с рыбой, с газетами. Понтонеры поют частушку:

Они их тысячу раз разрушат,

А мы их тысячу раз построим.

Мы – упрямые черти,

Мы – понтонеры Эбро.

Раненный осколком бомбы понтонер Сантьяго Альфонсо крикнул санитарам:

– Какая там к черту перевязка, когда надо делать мост!

«Хейнкели» прилетали по десяти, по двадцати раз в день. Один день был – двадцать шесть залетов. Тысячи и тысячи бомб. А по мосту идут бойцы, машины. Работают зенитки. В рыжих скалах динамит вырыл убежища для понтонеров.

Фашисты открыли шлюзы возле Тремпа, чтобы повысить воды Эбро. Четыре метра глубины, двести тридцать метров ширины. Быстрота течения – двенадцать метров в секунду. Водовороты. Но Эбро не остановила республиканцев.

Во время переправы в воду упали девять автоматических ружей. Один капитан решил спасти добро. Девять раз он нырял, а в том месте водоворот, но вытащил: ружья.

Республиканцы освободили одиннадцать сел. Все помнят первую сводку фашистов; успехи республиканской армии они объясняли содействием «марксистских элементов, оставшихся в деревнях». Я видел эти «марксистские элементы» – женщины, дети, старики. Фашисты захватили окраину Каталонии во время весеннего выступления. [309] Они старались подкупить население: привезли сахар, треску, табак. Однако крестьяне с радостными криками встретили республиканцев. Сахар сахаром, сердце сердцем. На стене одного дома я видел изображение Муссолини в каске среди стрел фаланги. Крестьянка, плача (ее дом распотрошила фашистская бомба), сказала мне, показав на республиканцев:

– Это – наши…

Она не знает «тринадцати пунктов Негрина»{128}. Она даже не знает, кто такой Муссолини, хотя фашисты нарисовали его портрет на соседнем доме. Она знает одно: республиканцы это – «наши».

В деревне Аско на дверях записка: «Товарищи! Охраняйте этот дом. Хозяин у шел в горы, потому что стреляют. Да здравствует республика!».

Крестьяне мало-помалу возвращаются в деревни. В деревне Миравет бойцы недавно устроили для крестьян праздник. Но немецкие бомбовозы не простили «марксистским элементам» простодушной радостной встречи со своими. Мора-де-Эбро, Аско, Фатарела – в каждой деревне десятки разрушенных домов. Среди развалин играют ребятишки; по улицам, загроможденным мусором и обломками мебели, осторожно ступают ослики. Они везут оливковое масло или хворост. Девушки весело беседуют с бойцами.

Бойцы армии Эбро знали, зачем в ясную июльскую ночь они форсировали реку: они не только возвратили республике десяток каталонских деревень – своим наступлением они защитили Валенсию. Фашисты, уже подступившие к окрестностям Сагунто, принуждены были остановиться. Когда показывались двадцать немецких бомбардировщиков, бойцы говорили: «Двадцатью бомбардировщиками меньше на Леванте».

Наступление республиканцев представляло угрозу коммуникациям фашистских частей, которые весной вышли к Средиземному морю. Кроме того, переход через Эбро поколебал престиж генерала Франко. Генерал Гарсиа Валиньо как-то заявил иностранным журналистам: «Красные, разрезанные на два куска, не смогут продержаться дольше двух недель». Это было в конце апреля, а [310] три месяца спустя «красные» нанесли тяжелый удар фашистам, освободили восемьсот квадратных километров территории и захватили около пяти тысяч пленных. Как мог снести генерал Франко такой афронт? Фашисты стали подтягивать новые дивизии. Они перебросили на фронт Эбро почти всю боевую авиацию, подвезли большое количество артиллерии, пулеметов, минометов и 4 августа перешли в контрнаступление.

Сегодня сорок второй день фашистских атак. Я гляжу с высоты на широкую долину: поля, виноградники, оливковые рощи, деревни, дороги – все это взято у фашистов и, несмотря на численное превосходство противника, не отдано назад. Генерал Гарсиа Валиньо, который командует одной из фашистских армий у Эбро, должен призадуматься, видя эту неприступную цепь высот.

С 4 по 16 августа фашисты атаковали высоты Сьерра-Пандолос. Эти горы покрыты низкими соснами. Некоторые высоты – 705, 698, 644 – по многу раз переходили из рук в руки. 11-я дивизия, недавно награжденная правительством республики, отбивала все атаки. Фашисты выпускали тысячи снарядов по высоте – воронка здесь переходит в другую. Двадцать залетов авиации в день. Можно сказать, что рельеф некоторых высот изменен. По интенсивности артиллерийского огня бои напоминали Верден или Сомму. На высоте 705 беспрерывно шли бои: атака, потом контратака. Захватив верхушку горы, фашисты взяли восемьдесят республиканцев в плен и расстреляли их на месте. Республиканцы видели это из своих окопов. С яростью они пошли в контратаку и взяли верхушку горы. Со стороны фашистов здесь сражалась лучшая часть – 4-я наваррская дивизия. Высоту 705 фашисты взяли, но дальше они не смогли пройти. Немецкая авиация стала скидывать зажигательные бомбы. Леса загорелись. Трудно в строках, которые я пишу наспех, на телеграфных бланках, рассказать о том, что пережили защитники Сьерры-Пандолос. Они не отступили.

17 августа фашисты переменили направление удара: они атаковали республиканские позиции вокруг Гаеты. Бои шли до 31 августа. 3 сентября фашисты еще раз перегруппировали свои части: они провели свое наступление на высоте возле Корберы. 14 сентября наступило затишье до новых атак.

На фронте Эбро сражаются все лучшие части фашистской армии: четвертая, первая и пятая наваррские дивизии, [311] тринадцатая и семьдесят четвертая дивизии, пятидесятая, семьдесят четвертая, восемьдесят вторая и сто пятьдесят вторая «смешанные дивизии» (в них входят марокканские части). О насыщенности артиллерией можно судить по тому, что на фронте в три километра фашисты сосредоточивают сто семьдесят орудий. Тридцать-сорок бомбардировщиков засыпают бомбами республиканские позиции. Штурмовая авиация непрерывно обстреливает республиканцев из пулеметов. Механизированная итальянская бригада пытается танками прорвать фронт; были атаки, в которых участвовало до шестидесяти итальянских танков.

10 сентября фашисты вели наступление на высоту 544. Ее защищала одна рота, которая входит в 3-ю дивизию. Несколько раз бомбардировщики засыпали высоту бомбами. Потом фашисты открыли ураганный огонь. Казалось, на высоте не осталось ни одного живого человека. Два батальона фашистов из восемьдесят четвертой дивизии спокойно пошли занимать мертвую высоту 544. Когда они находились на расстоянии ста метров от макушки, республиканцы открыли пулеметный и ружейный огонь. Два фашистских батальона были уничтожены. Ночью к республиканцам перешел десяток солдат из восемьдесят четвертой дивизии. Они рассказывают, что их дивизия потеряла в боях у Эбро восемь тысяч человек ранеными и убитыми. Так высоту 544 отстояла одна рота.

Бойцы спрашивают:

– Как с чехословаками? Неужели Европа не отстоит?

Я молчу. Если бы Европа обладала мужеством и стойкостью защитников высоты 544, я знал бы, что ответить.

20 августа близ Фатарелы пятьдесят итальянских танков прошли в глубь республиканских расположений. Артиллерия республиканцев тотчас открыла огонь. Четыре танка были подбиты, остальные повернули назад. Все бойцы оставались на позициях.

На высоте возле Гаеты фашисты вели наступление компактными массами, иногда по шести атак в день. Если республиканцы после налета штурмовой авиации очищали высоту, как только авиация уходила, они отвоевывали утерянные позиции. Саперы приходят ночью в окопы и дивятся: как могла здесь удержаться пехота? Пыль… Ничего не осталось от окопов, от мешков с землей – воронки, а в них люди, и эти люди держатся. [312]

На спокойных участках небольшие отряды республиканцев с ручными гранатами ночью идут в разведку. Они возвращаются домой с пулеметами и винтовками, перебив фашистов.

На одной высоте снаряды фашистов убили командира и роту солдат. Остался боец 3-й дивизии Хосе Фонсере с восемью товарищами. Он принял командование и отстоял высоту.

3-я дивизия – прекрасная дивизия. Вот уже пятьдесят пять дней, как она в бою – от первых лодочек на Эбро до высот Корберы. Комиссар дивизии Карлос Гарсиа, раненный, остался в строю. Когда его хотели представить к награде, он возмутился:

– Ни в коем случае! Или представьте к награде всех бойцов – они это заслужили больше меня.

Капитана 3-й дивизии Франсиско Санчеса окружили фашисты. Он застрелил командира фашистского батальона. Франсиско Санчес погиб в этом бою, но фашисты дальше не прошли.

Капитан Анхель Осарин был убит, когда он пытался спасти два республиканских танка, подбитых вражеской авиацией.

Итальянцы были убеждены в том, что их тактика беспроигрышна: они ставили на превосходство вооружения и на численный перевес. После маневров в Абруццких горах итальянская печать писала о новых специфических приемах «итальянской войны». Вряд ли было что-нибудь новое в итальянском плане: большое количество авиации, концентрированный артиллерийский огонь, массовые атаки на коротком участке. Однако итальянцы уверяли, что они нашли верный способ быстрого завершения войны. Абруццкие теории получили проверку у Эбро. 8 сентября в газете «Пополо д'Италиа» Луиджи Барзини писал: «Фронт красных у Эбро нельзя прорвать, так как укрепления следуют за укреплениями и фронт идет в глубину».

Между тем днем, когда республиканцы заняли оспариваемые высоты, и первыми массированными атаками фашистов прошло не более трех суток. Неужели республиканцы за три дня воздвигли линию Мажино? Очевидно, объяснения фашистских неудач надо искать в другом. Итальянские разговоры о быстром завершении войны, может быть, и напугали французских стратегов из «Кафе де Коммерс». Они не напугали бойца Хосе [313] Фонсере, который с восемью товарищами отстоял высоту.

Английские и французские специалисты определяют сопротивление республиканцев на фронте Эбро как «победу пехоты над авиацией». Мне и это объяснение кажется спорным: в некоторых боях три фашиста сражались против одного республиканца – пехоты у генерала Франко достаточно. Вернее назвать битву у Эбро победой человека над машиной, ибо к машинам мы можем отнести не только бомбовозы, немецкие орудия и минометы, но и фашистскую пехоту. Я разговаривал с пленными – это либо полудикие марокканцы, либо испанские крестьяне, которые не знают, почему их погнали под огонь. Если можно говорить о торжестве человеческого начала в столь бесчеловечном деле, как война, то оно – здесь, у Эбро, – торжество сознания над грубой автоматической силой. Смерть не остановила бойцов республики, когда они переходили Эбро. Смерть не заставила их отойти назад – под бомбами среди горящих лесов, измученных огнем штурмовой авиации, они оказались душевно сильнее фашистов, и поэтому они победили.

Вот несколько бойцов армии Эбро. Мигель Тагуэнья. Еще по-детски припухшее лицо: ему двадцать пять лет. Он кончил накануне войны университет, занимался оптикой, готовил диссертацию. Когда фашисты подняли мятеж, он взял винтовку и пошел сражаться в сьерру. Теперь он командует корпусом.

Боец Анхель Сапика. Ему пятьдесят два года. Он жил спокойно в Париже. Пошел на фронт добровольцем. Усмехаясь, он говорит:

– Смерть – это феномен, случай: умирают, как рождаются. Главное, прожить достойно, не презирая себя.

Боец Пабло Диас говорит о том же другими словами – он никогда не был в Париже. Это арагонский крестьянин.

– А мы их гранатами… Ты что думаешь! Убьют, так убьют. Но под ними жить я не согласен.

Такие люди побеждают «хейнкели», танки и наваррские дивизии. Они побеждают потому, что они – люди.

Сражение не закончено. Враг сосредоточивает новые резервы. Он перекинул на Эбро итальянский корпус, заново пополненный. Вероятно, в ближайшие дни фашисты снова попытаются вернуть потерянную ими в июле территорию. Республиканские части укрепляются, готовятся [314] к новым битвам. Какие это прекрасные части! Среди бойцов много ветеранов, героев Мадрида, Брунете, Теруэля. Много и молодых, для этих Эбро – первый страх и первая победа. Все они хорошо обучены. Подготовка к наступлению была тщательной. Два месяца бойцов учили переправе через реку. Пленные и перебежчики говорят о меткости республиканских стрелков – республиканцы не расходуют зря патронов.

В эти смутные дни на Эбро дышишь легко. Еще горячо южное солнце. Пользуясь передышкой, бойцы моются – сейчас подвезли цистерны. Для Европы завтрашний день зависит от непонятной и загадочной силы, от любезности Чемберлена, от нелюбезности Гитлера, от рока. Для этих людей завтрашний день ясен. Они смеются, поют песни, греются на солнце – выпал тихий день, – они веселы, потому что между позором и борьбой они давно выбрали борьбу.

сентябрь 1938

Смерть одного мифа

В Нюрнберге Гитлер говорил: «Немцы, вы вправе ныне поднять голову». Услышав гудение, я поднял голову: восемь германских самолетов в 99-й раз бомбили Барселону.

Италия и Германия давно решили завоевать Испанию с воздуха: это представлялось наиболее быстрым, экономным и дипломатичным. Итальянская пехота появилась в Испании в конце декабря 1936 года, а уже в августе 1936 года, то есть в первые недели войны, один из итальянских бомбовозов сделал вынужденную посадку в Алжире и тем самым оповестил мир о переброске на фронты Испании итальянской авиации. Вслед за тем в сентябре 1936 года я увидал над деревушкой Арагона первые германские бомбардировщики. С тех пор прошло два года. Члены «Комитета по невмешательству» успели несколько постареть. А Испания все еще не завоевана.

Я никогда не присутствовал на заседаниях лондонского комитета, и для меня работа фашистской авиации в Испании не спорная проблема, но повседневная докука. Я хочу теперь рассказать о силах и о деятельности этой авиации. [315]

В первый год войны немцы слали самолеты морем. В Севилье, в Паленсии, в Бургосе имелись сборочные базы. Теперь германские самолеты направляются в Испанию летом через Италию, а иногда и через Францию (конечно, пока что над Парижем они не задерживаются).

Германский воздушный флот в Испании называется «легион Кондор». Трудно сказать, почему понадобился этот псевдоним – из уважения к лондонскому комитету или из любви к романтике. Штаб немецкой авиации находится в Саламанке. Командует воздушным флотом генерал Фейдт. Эскадрильи разбиты на три группы под командой майоров Геншельса, Гернета и Менерта.

В настоящее время в Испании – 135-140 немецких самолетов. В последних боях на фронте Эбро германская авиация была представлена 25 истребителями «мессершмитт», 25-30 бомбардировщиками «Хейнкель-111», 12-15 «Дорнье». На Майорке, где сосредоточена итальянская авиация, имеется также германская база: там находится эскадрилья «Хейнкель-59». Устаревшие «юнкерсы» служат для тыловой связи: иногда они бомбят незащищенные города.

На германских самолетах летают исключительно немцы: весь технический персонал, включая охрану аэродрома, – немцы.

Порой удается увидеть совместную работу «союзников», когда «мессершмитты» прикрывают итальянские бомбовозы; но обычно итальянцы и немцы действуют на различных участках. Итальянцы облюбовали побережье: они бомбят города Каталонии и Леванта. Впрочем, монополии на это они не получили: 16 сентября Барселону бомбили пятнадцать немецких двухмоторных бомбовозов.

Итальянский воздушный флот в Испании количественно сильнее, качественно слабее немецкого. Встречаясь с республиканскими истребителями, которые народ зовет «москас» («мухи»), итальянские истребители «Фиат-32» обычно терпят поражение. Достаточно сказать, что в течение трех последних месяцев республиканцы сбили 69 «фиатов». Есть у итальянцев новая модель «Фиат-50», но первый из «Фиатов-50» в первый же день был сбит республиканским истребителем. На Майорке находятся шесть эскадрилий итальянских бомбардировщиков «савойя». Всего в Испании действуют около 260-270 итальянских самолетов. Командует итальянской авиацией генерал [316] Барнаскони. Его заместитель – полковник Кастильени. Отдельные группы носят поэтические наименования: «Кукарача», «Железные ноги», «Герои Бастоса».

Несмотря на угрозу мировой войны, две фашистские державы продолжают доставлять в Испанию новые самолеты.

На итальянских самолетах летают только итальянцы. Если на земле действия Италии и Германии можно назвать интервенцией, в воздухе мыслимо только одно определение: «захват». Правда, итальянцы попробовали было посадить на десяток старых самолетов испанских фашистов. Эта «национальная авиация» показалась в Эстремадуре, где война еще носит полукустарный характер, но республиканцы сразу сбили несколько самолетов, взяли в плен испанцев летчиков, и на этом деятельность «национальной авиации» закончилась.

О народонаселении воздуха фашистской Испании легко составить представление, заглянув в тот дом Барселоны, где содержатся пленные летчики: двадцать немцев, человек пятьдесят итальянцев, два португальца и один испанец.

Я не раз описывал германских и итальянских летчиков, с которыми мне приходилось беседовать. В человеческом плане – это люди дефективные: невежды, фанатики или автоматы. Однако не следует думать, что фашистские державы послали в Испанию «брак», с технической стороны эти люди – цвет фашистской авиации. Весной республиканцы взяли в плен немецкого пилота, прославившегося своими перелетами в Южной Америке. Да и все пленные прошли по нескольку школ, великолепно обучены, хорошо маневрируют.

«Мессершмитты», «хейнкели», монопланы «Фиат-50» – лучшие из серийных самолетов Италии и Германии. Таким образом, мы имеем здесь кровавые маневры той воздушной войны, которая, по замыслу Берлина и Рима, должна покорить Европу.

Разумеется, итальянская база на Майорке, превосходно оборудованные германские аэродромы в районе Пиренеев, наконец, испытания некоторых новых моделей самолетов преследуют цели более далекие, нежели уничтожение испанской независимости. Однако для осуществления этих целей Германии и Италии необходимо прежде всего завоевать Испанию. Отдавая должное качеству некоторых фашистских самолетов, техническому образованию [317] фашистских летчиков, мы вправе теперь задуматься над достигнутыми результатами.

Фашисты считают, что уничтожение открытых городов является необходимой предпосылкой завоевания страны. На первый взгляд, фашисты достигли значительных успехов. Мы видим развалины в центре больших городов – Мадрида, Барселоны, Валенсии. Варварски изуродованы высокие ценности прошлого от Паласио-дель-Инфантадо в Гвадалахаре до барселонского собора. Искалечены десятки городов – Таррагона, Фигерас, Лерида, Картахена, Альбасете, Реус, Хаен, Аликанте, Алкала, Фальсет, Альмерия. Некоторые города уничтожены – Герника, Пособланко, Нулес, Тортоса. Убиты тысячи и тысячи людей (я говорю, понятно, не о бойцах, но о гражданском населении).

16 сентября 15 германских бомбовозов бомбили Барселону. Бомба попала на рыбный рынок и перебила сотню женщин. Это самая что ни на есть стандартная бомбардировка.

Я не буду сейчас рассказывать о тех страшных сценах, которые видел не раз, но ограничусь некоторыми сухими цифрами.

30 октября 1936 года – немцы бомбят Мадрид. 425 жертв.

12 января 1937 года – итальянцы и немцы бомбят Малагу. 410 жертв.

Апрель 1937 года – фашисты четыре раза бомбят Дуранго. 1270 жертв.

26 апреля 1937 года – Герника. 2545 жертв.

Октябрь 1937 года – Кангас-де-Онис. 612 жертв.

Ноябрь 1937 года – немцы дважды бомбят Лериду. 615 жертв.

Январь 1938 года – фашисты двадцать один раз бомбят Барселону.

19 января 1938 года – 198 жертв.

30 января – 153 жертвы.

17 марта 1938 года – в течение суток фашисты одиннадцать раз бомбят Барселону. 2113 жертв.

4 марта 1938 года – Альканис. 408 жертв.

8 марта 1938 года – Пуэбло-де-Ихар. 267 жертв.

25 мая 1938 года – итальянцы трижды бомбят Аликанте. 328 жертв.

31 мая 1938 года – Гранольерс. 506 жертв.

Я перечислил только некоторые, наиболее «удачные» [318] для фашистов даты. С начала войны фашистская авиация 1108 раз бомбила мирные города Испании. За последние шесть месяцев итальянцы и немцы 624 раза бомбили открытые города: чтобы увеличить число жертв, они сплошь да рядом скидывают осколочные бомбы.

В международном комитете помощи испанским детям имеются сведения о 9000 детей, убитых или изуродованных «хейнкелями» и «савойями». Труднее приводить эти цифры: статистика здесь граничит с безумием.

Я сказал, что, уничтожая Испанию с воздуха, фашисты, на первый взгляд, добились серьезных успехов. Однако если сопоставить цели, которые они преследовали, с достигнутыми результатами, придется признать, что фашисты потерпели поражение. Конечно, среди фашистских летчиков имеются садисты, которым нравится убивать женщин и детей. Я сам видел трех-четырех. Однако посылая самолеты в Испанию, Гитлер и Муссолини думали не об удовлетворении болезненных потребностей некоторых из своих соплеменников, но о захвате страны. Уничтожение открытых городов они рассматривали как стратегический маневр: они хотели терроризировать испанский народ и тем самым заставить его капитулировать. Но испанский народ не Чемберлен: на угрозы он отвечает не мольбой о пощаде, но еще большей волей к сопротивлению. 1108 воздушных нападений на города принесли Испании не только развалины и могилы: они породили в испанском народе ненависть, твердость; в немалой степени они способствовали перерождению этой мирной и беззаботной страны. Я решусь сказать, что дух армии Эбро родился среди дымящихся развалин, из-под которых вытаскивали трупы детей.

На фронте фашистская авиация достигла несколько больших результатов, однако и они не были решающими. В течение долгого времени республиканская армия, сколоченная наспех, молодая, не обладавшая опытными кадрами, была подвержена психозу «авиафобии». В начале войны дружинники убегали, завидев над собой несколько «юнкерсов». Еще весной этого года в Арагоне многие части республиканской армии, необстрелянные и недостаточно дисциплинированные, очищали позиции после ряда воздушных бомбардировок. Между тем авиация оказалась куда менее смертоносной, нежели другие виды оружия. Обычно по количеству жертв она идет на последнем месте после пулеметов, после мортир, после артиллерии. [319] Страх перед всесилием авиации был мифом, и потребовалось долгое время, прежде нежели этот миф перестал жить в сознании республиканских бойцов.

Республиканская армия училась на своих ошибках. Майское наступление республиканцев в районе Балагера оказалось безуспешным, несмотря на исключительную активность республиканской авиации и на интенсивный артиллерийский огонь. Республиканцы не продвинулись вперед: неприятель встретил их пулеметным огнем. Это было неудачей республиканцев и в то же время плодотворным уроком: бойцы поняли, что численное превосходство авиации еще не предрешает исхода боя и что господство в воздухе не означает господства на земле.

Миф о всесильной авиации умер окончательно на фронте Эбро. В начале операции фашистская авиация пренебрегла республиканской пехотой: фашисты пытались уничтожить мосты. Это, конечно, замедлило переброску артиллерии, но все же республиканцы дошли до ближайших окрестностей Гандесы. Тогда фашисты решили обратить в пыль республиканские позиции на высотах Пандельс и Кабальс. Вряд ли история знала столь энергичные бомбардировки с воздуха. Однако республиканцы удерживали захваченную в июле территорию, а число жертв в их рядах от авиационных бомб относительно невелико.

Количественно куда более слабая республиканская авиация все же в сильной степени мешает «хейнкелям» и «савойям». В течение трех последних месяцев республиканские истребители сбили 98 вражеских самолетов: 69 «фиатов», 18 «мессершмиттов» и 11 бомбовозов. Мужество испанских летчиков достойно изумления. Много раз мы присутствовали при боях, когда республиканские самолеты атаковали противника, вдвое более многочисленного. Конечно, немцы маневрируют не хуже республиканцев, но мужество не преподается в военных академиях: вопреки представлению большинства людей оно и не является прирожденным. Дело не в тех качествах, которые фея кладет в колыбель младенцу, дело – во внутренней дисциплине, в сознании, в совокупности чувств. Каждому ясно, что летчик-захватчик, уроженец Штеттина или Милана, летая над испанскими городами, не испытывает того, что испытывает испанец. Любовь к родине, любовь к свободе вдохновляет и бойцов Эбро, и республиканских летчиков. Я напомню о восемнадцатилетнем [320] летчике, который недавно сбил шестнадцатый фашистский самолет. Он говорит, улыбаясь:

– Зачем они летают над нашей землей?

Это – ненависть и страсть всей Испании.

Противовоздушная оборона в Испании растет, крепнет. Переправы через Эбро отстояли зенитчики. Бывали дни, когда зенитная артиллерия на фронте Эбро расходовала в сутки до ста сорока тонн боеприпасов: это свидетельствует об интенсивности ее работы.

Авиация помогла фашистам захватить отрезанный от остальной республиканской территории плохо вооруженный и дезорганизованный север. Авиация не раз способствовала счастливым дебютам фашистских операций. Она позволила фашистской пехоте пройти от Уэски до Лериды, от Кинто до Тортосы. Но как только республиканская пехота преодолевала панику, кончалась магическая сила «хейнкелей» и «савой». Самолеты не помогли фашистам взять Тортосу или перейти узкую речку Сегре. Самолеты фашистов не помешали республиканцам форсировать Эбро. Они не вернули фашистам потерянной территории на правом берегу этой реки.