Текст книги "Ожившая головоломка"

Автор книги: Илья Подольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Не похоже, чтобы они на чем-нибудь держались, но сдвинуть их невозможно, – заверил меня Юрка. – А это что за белые круги, вроде бы их раньше не было? Что, они появились сами по себе?

– Нет, это я их маркером обвел, чтобы вести наблюдения, – объяснил ему я. – Понимаешь, в чем дело, видишь вот эти два камня в центре – сине-зеленый и красно-коричневый? Дотронься до них и скажи, какие они на ощупь.

Юрка протянул руку и осторожно дотронулся сначала до прозрачного сине-зеленого камня, который располагался в самом центре доски.

– Это гладкий и холодный, – ответил он.

Потом он стал ощупывать второй камень. Слегка дотронувшись до него, он тут же отдернул руку.

– Что, он тебя тоже обжег? – обрадовался я, не тому факту, конечно, что он его обжег, а тому, что мне это не приснилось.

– Да нет, он меня не обжег, – разочаровал меня Гислер. – Просто я почувствовал какое-то покалывание. Знаешь, такое ощущение, что от моего прикосновения он как будто ожил. А тебя он что, обжигал?

– Еще как, я подумал было, что мне показалось, – объяснил я ему. – Вот этот сине-зеленый камешек был холодным как лед, а когда я притронулся к этому красноватому, на секунду я почувствовал, что он как огнем пылает, и у меня даже сердце заколотилось как бешеное, а когда я коснулся его еще через пару секунд, то он был холодным, как и первый камень, и я успокоился.

– Очень любопытно, – задумчиво проговорил Юрка.

– Подожди, это еще не все, – предупредил я его и стал обшаривать стол в поисках отвертки. – Думаешь, я просто так их маркером обвел? Вчера я пытался их сдвинуть, но тщетно. Тогда я взял отвертку и хотел ею попробовать подковырнуть.

– А ты попрямее отвертки не нашел? – перебил меня Юрка, глядя на изогнутое орудие.

– Она и была прямая! – чуть не крича, сообщил я. – Видишь, камню хоть бы хны, а она согнулась в три погибели, по-твоему, это нормально?

Юрка сделал большие глаза и взял отвертку в руки, чтобы прикоснуться к этому чудесному артефакту.

– Наверное, это у тебя отвертка бракованная, – изрек он после тщательного осмотра. – Давай еще чем-нибудь попробуем.

– Нет уж, спасибо, – покачал я головой. – Так у нас ни одного инструмента не останется. Но что самое-то интересное – утром доска попалась мне на глаза и, провалиться мне на этом месте, если я вру, но вот этот сине-зеленый камень сдвинулся. Мне даже кажется, что и второй красный камень немного сместился, но на сто процентов я не уверен.

– Как же он мог сдвинуться сам по себе? – удивился Юрка. – Не может такого быть!

– Точно тебе говорю, что он передвинулся, – убеждал я его с пеной у рта. – Ты мне не веришь, что ли?

– Верю, верю, – пытался он меня успокоить. – Только как-то подозрительно все это. Никакой силой их не сдвинешь, а тут взял и сам переместился.

– Вот я и говорю, что странно это очень. А чтобы убедиться точно, я и обвел эти два камня белым маркером – теперь, если они сдвинутся, то это будет видно невооруженным глазом.

– Значит, эксперимент уже пошел? – уточнил Гислер. – Во всяком случае, пока, если я не ошибаюсь, они стоят там же, где и стояли.

– Пока да, – согласился я. – С этим я не спорю. Но, как говорится, поживем – увидим.

– Ну что, вещи-то будем в сарай перетаскивать или как? – спросил Гислер, меняя тему разговора.

– У тебя уже все переварилось? – спросил я для пущей уверенности.

– Все не все, но работать можно, – ответил он.

– Тогда пошли заниматься трудовыми подвигами, – предложил я.

Для начала мы зашли в бабкину комнату, чтобы воочию убедиться, что нам надо перетащить в сарай. Там стояли старый шкаф, неудобный стол, деревянная кровать, на которой я до этого спал, и еще по мелочи разная рухлядь неизвестного предназначения. В принципе вещей было не так уж много, но так всегда думаешь сперва, а как начнешь возиться – тут мало не покажется.

– Фронт работ перед тобой, – обвел я рукой старую мебель, – теперь пошли в сарай.

Мы вышли из нашего огромного дома и стали обходить его, потому что сарай находился сзади него. Бабки по-прежнему нежились на солнышке и моментально встрепенулись, как только мы вышли из дома. Наверняка они нам уже все до одной косточки перемыли, а мы опять им на глаза попались. Они проводили нас заинтересованными взглядами. Теперь небось будут обсуждать, куда это мы за дом намылились.

Я открыл сарай и пригласил Юрку войти внутрь и осмотреть помещение. Оно оказалось довольно-таки большое. И хотя оно было где-то на треть завалено обломками старой мебели, места еще оставалось предостаточно. Солому я в прошлый раз еще разгреб, когда Уголь проявил свой талант крысолова. На полках, висевших высоко под потолком, состоявших из хороших крепких досок, тоже можно было разместить кучу всякого барахла. Ну это еще успеется, а сейчас достаточно будет перетащить старую рухлядь, чтобы не захламлять дом. Он, конечно, огромный, но это не повод превращать его в свалку.

– А это что за цепь? – спросил Юрка.

– Понятия не имею, для чего она была нужна. Сверху она была прикрыта горой соломы. Вот видишь, один конец приклепан к доскам, а на конце другого – большой железный крюк.

– Ух ты, ничего себе! – Гислер выглядел пораженным. – Что-то мне это напоминает, только вспомнить не могу.

– Обыкновенный крюк и все, – ответил я.

– А, вспомнил! – воскликнул Юрка. – Это, знаешь, на что похоже? Как будто здесь кого-то держали на цепи!

– С помощью крюка, что ли? Интересный способ, – скептически заметил я.

– Вообще-то крюк для этого дела не подходит, – согласился Гислер. – Вот если бы это был наручник, тогда все было бы понятно.

– Даже если предположить, что какая-то часть отвалилась, то все равно это получается очень большой наручник, – отозвался я с недоверием.

– Ну-ка, подойди сюда поближе, – потребовал Гислер.

Я подошел. Он явно что-то задумал, но мне и в голову не приходило, что именно. Знал бы – не подходил к этому ненормальному. Как только я приблизился к нему, он накинул этот крюк мне на шею и стал еще измерять что-то руками. Мои глаза расширились от изумления.

– Ты что, обалдел совсем?! – возмутился я. – Ты за кого меня принимаешь, я же тебе не собака.

– Да подожди ты орать, я следственный эксперимент провожу, – успокаивал меня Юрка. – Мне кажется, я понял, что это такое.

– Ну и что же? Говори, пока я тебе не врезал за твои выходки, – пригрозил я.

Но Юрка ничего объяснять не торопился. Он положил цепь с крюком на место и, не обращая на меня ни малейшего внимания, кинулся разгребать солому. Прошлый раз я разобрал где-то две трети. Что ему там понадобилось, я никак понять не мог, не иначе как он малость свихнулся. Вспомнив, что с душевнобольными надо обращаться осторожно, не злить их и ни на что не провоцировать, я как можно спокойнее обратился к своему другу.

– Юра, скажи, пожалуйста, что ты там ищешь, а? – спросил я.

– Лучше бы помог, что стоишь как истукан? – ответил Юрка, и мне показалось, что его глаза как-то странно блестят.

Решив, что с ненормальными людьми связываться себе дороже встанет, я повиновался – опустился на колени и стал помогать ему разгребать оставшуюся солому.

– Хоть намекни, что мы ищем-то? – попытался узнать я.

– Все подряд, если что-нибудь найдешь, сразу показывай мне, – ответил он.

Старательно перекладывая солому, вскоре я наткнулся на что-то неширокое и твердое. Оно наполовину было в земле, я не стал сразу докладывать об этом Юрке, а решил сначала выкопать эту штуку полностью. Через минуту на свет показался какой-то крючок, очень похожий на тот, что был на цепи.

– Мы это искали? – спросил я, обращаясь к другу.

– Ура, значит, я был прав! – обрадовался Юрка и выхватил мою находку у меня из рук.

Гислер взял эту штуку и приложил к крюку на цепи. И оказалось, что это вторая половина какого-то большого ошейника. Без всякого сомнения, раньше это было единым целым.

– Ну и что это за ошейник? – поинтересовался я.

– На нем держали узника, а вместо наручников эту штуковину надевали ему на шею, он и сидел, как собачка на привязи – цепь-то вон какая длинная, можно ходить по всему сараю, а из плена не вырвешься, – объяснил Юрка, радуясь своей сообразительности.

– Пожалуй, ты прав, – согласился я после недолгих размышлений. – И кого же это тут держали в заложниках?

– Ну мало ли, – развел руками Юрка. – Может, твоя бабка ставила какие-нибудь эксперименты, она же колдунья была, ты сам говорил.

– Скажешь тоже, зачем ты зря на моих родственников наговариваешь, – разозлился я. – Что она тебе, в гестапо, что ли, работала?

И, словно поддерживая мой протест, вдруг раздался протяжный нечеловеческий вопль. Мы вздрогнули от неожиданности, а Юрка вообще еле на ногах устоял.

– Что это было?! – спросил он, испугавшись не на шутку.

Не дожидаясь моего ответа, с деревянной полки, которая находилась под самым потолком, спрыгнул наш бесстыжий Уголь и засиял своими желтыми глазами-прожекторами.

– Вот бесенок, – вздохнул Гислер. – Я уж подумал, что это твоя бабушка с того света возмущается.

– Зачем ей самой возмущаться, у нее защитник есть, – парировал я. – Так мы мебель сегодня будем перетаскивать или тебя животное напугало?

– Еще не нашелся на свете тот, кто меня напугает, – гордо произнес Юрка. – Пошли таскать твою мебель.

Уголь бросился за нами по пятам. Когда мы зашли в бабкину комнату, котяра уже дожидался нас, стоя на моей кровати и яростно размахивая хвостом.

Глава VII Двадцать девятый

Потихоньку, незаметно, мы перетащили всю рухлядь в сарай. Уголь следовал за нами повсюду – не лень ему было носиться туда-сюда. Он как будто наблюдал, чтобы мы чего-нибудь не сотворили. Уморенные и довольные, мы вернулись в дом.

– Боже, как я устал, – вздохнул я.

– И не говори, – согласился Юрка. – Как будто вагон угля разгрузил.

– Совсем забыл тебя спросить, – начал я. – Ты Журавлевой позвонил?

– Точно. Думаю, о чем же я хотел рассказать тебе, – ответил Юрка. – Ты меня сбил своим сараем.

– Ну и что? – поинтересовался я.

– Я ей сначала навешал всякой лапши на уши, что о ней по всей школе гремит слава известной гадалки и любительницы всякой разной магии, – рассказал Гислер. – Она, естественно, растаяла и стала отнекиваться, что она, мол, только учится всему понемногу, но кое-чего понимает.

– Дальше-то что? – не терпелось мне поскорее узнать результат.

– Потом я осторожно ей намекнул, что у моего нового друга, то есть у тебя, есть одна старинная любопытная вещица, связанная с гаданием или чем-то в этом духе, но мы никак не можем в этом разобраться и нам нужна ее помощь, – продолжил Юрка. – На такую наживку она клюнула моментально – она, по-моему, уже все существующие книги по магии и астрологии перечитала, тот факт, что есть еще что-то, чего она в глаза не видела, заинтересовал ее безумно.

– Слушай, а она не разнесет об этом по всей школе? – вдруг насторожился я.

– Нет, что ты меня за дурака держишь? – оскорбился Гислер. – Я ее предупредил, чтобы она никому ни-ни.

– А ты уверен, что на нее можно положиться? – засомневался я.

– Будь спокоен, она из гордости, что ей доверили какую-то тайну, будет молчать, как могила, – заверил меня Гислер.

– Хорошо, если так, – немного успокоился я. – Так когда же мы этим займемся?

– Кстати, сколько сейчас времени? – спросил Юрка, сделав бешеные глаза.

Я, не поворачиваясь, показал рукой на часы, висевшие на стене. Они также достались нам от бабки Клавдии – это были часы с боем, мне сразу представлялось, что я нахожусь в каком-то старинном английском замке.

Юрка взглянул на часы и стал отчаянно махать руками.

– Вставай скорее, надо бежать, у нас осталось всего пять минут, иначе все пропало! – закричал Гислер и потащил меня за руку.

– Куда бежать? – не понял я, к тому же усталость после нашего трудового подвига уже начинала сказываться.

– Как это куда? За Евой, конечно, куда же еще? – объяснил мне Юрка. – Я договорился, что мы за ней зайдем. Шевелись!

Мы пулей вылетели из дома, чем очень напугали соседских бабушек. Они – уму непостижимо – все еще сидели на лавочке и сплетничали.

– Далеко бежать-то? – спросил я, немного запыхавшись.

– Не очень, – ответил Юрка. – Вот сейчас за угол завернем и там уже рукой подать.

Каким образом, не знаю, но ровно в назначенный час мы уже были возле квартиры, где проживала русоволосая Ева.

– А зачем мы, собственно, так торопились? – спросил я, слегка отдышавшись.

– Ты Журавлеву не знаешь, – ответил Гислер. – Если бы мы опоздали, неизвестно еще, стала бы она с нами разговаривать, подумала бы, что мы ее разыгрываем.

– Ну тогда звони, не тяни, – предложил я.

Дверь нам открыла сама Ева. Мне сразу бросилось в глаза, что она уже была одета – на ней были джинсы и голубая кофточка с короткими рукавами. Понятно, что она нас ждала. Это хорошо, значит, Юрка заинтриговал ее не на шутку.

– Привет, Юра! Привет, Антон! – вежливо поздоровалась она. – Я уже готова, только куртку накину, а то вечером холодновато будет.

– Давай, поторопись только, – с важным видом заметил Гислер, словно сами мы не были на грани опоздания.

Ева, уже одетая в куртку, очень быстро вернулась. Она захлопнула дверь, повернулась к нам и очаровательно улыбнулась, обнажая ряд ровных белоснежных зубов.

Когда и Журавлева поздоровалась с нашими незабвенными бабушками, те переглянулись.

– Николай Борисович дома? – полюбопытствовали они.

– Дома, – ответил я, задрав кверху голову и увидев свет в его комнате. – Позвать его?

– Нет, не надо, – энергично замахали бабульки руками. – Мы просто так спросили.

Скажут, весь день копались где-то, а теперь девчонку в гости привели. Я нарочно предложил отца позвать, чтобы они своими любопытными носами не лезли, куда их не просят.

– А что, твой отец дома? – вдруг остановилась Ева.

– У него срочная работа, он еще с утра заперся в своей комнате и пыхтит там над своими бумажками, – объяснил я. – Да ты не беспокойся, он у меня мировой парень, и всегда любит, когда у нас в доме гости. Правда, сейчас не тот случай, он ничего не видит и не слышит, кроме своих переводов.

Мы зашли внутрь, и Ева первым делом восхитилась размерами нашего дома.

– Вот это домина! – произнесла впечатленная Журавлева. – Сколько же вас тут человек живет?

– Сейчас двое – я и мой отец, – ответил я. – Пардон, забыл, еще наш кот Уголь.

Словно услышав свое имя, котяра тут же вышел нас встречать своей грациозной походкой.

– А вот и Уголь собственной персоной, – представил я кота гостье.

– Не многовато ли места для двоих? – спросила одноклассница. – Прошу прощения, для троих.

– Да нет, нормально, – заверил я ее. – А раньше-то вообще Клавдия Никитична, моя двоюродная бабка, одна жила, и ничего.

– Я слышала про нее что-то вроде того, что она колдуньей была, – сказала Ева. – Это правда?

– Может быть, я сам не знаю толком, – пожал я плечами. – Вот посмотришь, что мы нашли, и сама скажешь, кто она была.

Я пригласил их в мою комнату, Уголь неотступно следовал за нами. Мы все расселись. У Евы на лице прочитывалось томительное ожидание.

– Прежде, чем мы тебе все расскажем и покажем, – таинственно начал я, – ты должна поклясться, что ни одна живая душа об этом не узнает.

После этих моих слов мы с Юркой так серьезно на нее посмотрели, что ей больше ничего не оставалось делать, как клясться нам всеми святыми, что ни за что на свете никто, во всяком случае от нее, ничего не узнает. На что она намекала, интересно, делая акцент, что именно от нее никто не узнает. Она хотела сказать, что мы сами, что ли, всем расскажем?

Мы с Юркой переглянулись, как бы советуясь, стоит ей доверять или нет. По его глазам я понял, что все будет нормально. Тогда я достал ту толстенную книженцию, что мы нашли в потайной комнате, и положил перед носом Евы.

– Вот, взгляни, – предложил я ей.

Журавлева с большим интересом взяла в руки книгу, открыла первую страницу и провела рукой по ее поверхности.

– Слушайте, да ведь это пергамент! – воскликнула она. – Это старинная книжка, тогда еще книги не печатали, а каждую буквочку вручную вырисовывали – специальные мастера были.

– Это мы и без тебя поняли, – разочарованно сказал я и тут же почувствовал, как Гислер своей огромной лапой наступил мне на мою маленькую по сравнению с ним ногу. Я чуть было не завопил от боли, но он закрыл мне ладонью рот и, показывая на меня, покрутил пальцем у виска.

– Ева, мы на минутку выйдем, мне надо кое-что сказать своему товарищу, – быстро проговорил Гислер и вытащил меня из моей же комнаты.

– Ты соображаешь, что ты делаешь?! – заорал на меня Юрка.

– Что? Что я делаю-то? – я совершенно не понял, из-за чего он поднял такой шум.

– Если ты и дальше будешь так грубо с ней разговаривать, то она скоро сбежит от нас, – втолковывал мне Юрка.

– Что я такого сказал-то? – хлопал я невинными глазами.

«Это мы и без тебя поняли», – сымитировал он абсолютно точно мою интонацию. – Так она разговаривать вообще не будет.

– Извини, у меня вырвалось, – оправдывался я как мог. – Просто все это мы и без нее знали.

– Больше ничего мы и не знаем, а она, может, что путное скажет, только ты смотри, следи, что говоришь, – предупредил меня Гислер. – Не обижайся, я же хочу как лучше.

– Да все нормально, я действительно лопухнулся, – признал я свою вину.

Мы вернулись в комнату, Журавлева с головой погрузилась в изучение древнего фолианта. Юрка и я молча сели рядом с ней.

– Мы с Антоном пришли к выводу, что это латынь, – произнес Юрка.

– Да, похоже на то, – согласилась Ева. – А вы не пытались что-нибудь перевести?

– Пытались, – обрадовался я, что мне удалось вставить слово. – У меня у отца куча всяких словарей, и латинский тоже имеется.

– Ну-ка, тащи его сюда, – потребовала Журавлева.

– Да вот он лежит, его никто назад не относил, – сообщил я и подал ей тоненькую потрепанную книжечку.

Ева разглядывала титульную страницу с картинками и задумалась о чем-то.

– Это, безо всякого сомнения, то, что сейчас называют кругом знаков Зодиака, раньше, правда, они назывались немного по-другому, – изрекла она. – И животные не все были такие, как сейчас. Но принцип остался приблизительно тот же.

– Значит, эта книга по гаданию, что ли? – поинтересовался Юрка.

– Посмотрим, что там дальше, но скорее всего, что да, – с уверенностью знатока заявила Ева.

Она перевернула лист и открыла первую страницу, где начинался текст.

– Эту страницу мы с Антоном перевели с божьей помощью, – вступил в беседу Гислер.

– И что у вас получилось, интересно? – серьезно спросила Ева.

– Мы где-то записали на бумажке, – заявил я. – Вспомнить бы еще, где именно.

Я вскочил и стал рыться на столе, потом в ящиках, и вскоре мои усилия были вознаграждены – я нашел клочок бумажки, где мы записали переведенную фразу.

– Вот, – сказал я и протянул ей перевод.

– Небесные светила и твердь земная едины, и судьбы всех людей в движеньи звезд возможно прочитать, – прочитала вслух Ева. – Классный перевод.

– Мы старались, – смущенно сказал Юрка.

Мы перевернули вторую страницу и попытались прочитать следующий текст. Но все слова мы не смогли перевести, а только отдельные словосочетания, поэтому получалась какая-то абракадабра. Общий смысл был понятен – что-то про судьбу и про звезды. Поэтому мы бросили заниматься этим гиблым делом, и Юрка шепнул мне на ухо: «Мол, ну ее, эту книгу, давай ей лучше головоломку покажем!» Я закивал в знак согласия.

Журавлева все пыталась сложить разрозненные слова в единое, гармоничное по смыслу предложение, когда мы выдернули у нее из рук книгу.

– Вы что делаете?! – чуть не задохнулась она от возмущения.

– Евочка, у нас есть кое-что поинтереснее, брось ты эту дурацкую книгу, с ней и так все понятно, – наверняка по ней гадала Клавдия Никитична, Антонова бабка, – произнес Юрка.

– Ты лучше взгляни вот на это, – прибавил я и достал из укромного места нашу загадочную доску.

Ева сразу же потеряла интерес к фолианту и стала рассматривать таинственный предмет.

– Какая классная штука! – воскликнула она. – А что это такое?

– Вот за этим мы тебя и позвали, – сказал Юрка. – Мы сами пока не знаем, может быть, это гадательная доска, что-нибудь типа костей, как ты считаешь?

– Постойте-ка, – задумалась Ева. – Мне кажется, я видела что-то подобное, когда шарила по Интернету в поисках старинных гаданий. Я не уверена на сто процентов, но вроде бы похоже.

– И как же на ней гадать? Ты помнишь? – поинтересовался я.

– Вот это я плохо помню, – честно призналась Ева.

– А ты подумай хорошенько, – попросил Юрка.

Журавлева подняла глаза к потолку и стала мучительно вспоминать. Так продолжалось минут десять. Мы ни о чем не разговаривали, только ждали, когда на нее снизойдет озарение. Наконец она кое-что выдала.

– Антон, я смотрю, у тебя тоже компьютер есть, – произнесла она. – А в Интернет у тебя выход есть, а то бы мы сейчас посмотрели тот сайт, в котором я бродила?

– Увы, Евочка, ты, наверное, не заметила, что у нас нет телефона, в отличие от вас с Юркой, счастливчиков, – с грустью ответил я.

– Жаль, а то бы сейчас мигом посмотрели и все, – огорчилась Журавлева. – Ну ничего, сейчас попробуем поэкспериментировать.

– Пожалуйста, пожалуйста, – согласился я.

– Все карты, как говорится, тебе в руки, – добавил Гислер.

Ева крепко схватила доску и сильно-пресильно тряхнула. А что толку – никаких изменений. Она перевернула ее другой стороной и еще раз тряхнула. Снова – тот же результат. Ева поправила рукой челку и стала поворачивать доску то одной стороной, то другой. Уж не знаю, что она надеялась там обнаружить. Мы не мешали, а только молча за ней наблюдали.

– А они не двигаются? – спросила она после своего предварительного исследования.

– Ты про камни? – уточнил я.

– Да, – ответила Ева. – Странно, что они так крепко держатся.

– На это мы обратили внимание, – сообщил Юрка. – Но самое интересное, знаешь, что?

– Что? – спросила она.

– Мы неоднократно пробовали их сдвинуть, но они намертво стоят, я даже отвертку сломал, пытаясь расшатать хоть один камешек, хотя вроде бы они не прикреплены ничем, – поведал я ей о моих попытках. – Но тем не менее они двигаются, я это точно знаю.

– Как же это может быть? – удивилась девчонка.

– Не знаю, может быть, это какое-нибудь научное изобретение, – высказал я собственное предположение.

– А может, все-таки это простая гадательная доска, а мы выдумываем что-то, – сказала Ева. – Давайте кто-нибудь из нас задумает какой-нибудь вопрос и будет пристально смотреть на доску, ожидая ответа.

– Ну давай попробуем, – согласились мы с Юркой. – Только ты сама вопрос задавай.

– Хорошо. Так, вопрос я задумала, – произнесла одноклассница и уставилась на доску.

– Что-то ничего я не вижу, – скептически заметил Гислер.

– Может, надо подождать какое-то время, – остановила его Журавлева.

– Хорошо, подождем, – смирился Юрка.

Ева смотрела в упор на доску еще несколько минут. Потом она схватила меня за руку и спросила:

– Антон, мне показалось, или вон тот камень чуть-чуть передвинулся?

– Какой? – спросил я и уставился во все глаза на головоломку.

– Вон тот, светло-голубой и немного прозрачный, – объяснила Ева и показала пальцем на среднего размера камень. По форме его скорее всего можно было назвать овальным.

– Точно сказать не могу, – задумчиво протянул я. – Может, передвинулся, а может, и нет.

– Да у вас уже глюки пошли, – махнул на нас рукой Гислер.

И тут, как будто специально для того, чтобы опровергнуть его неверие, тот самый голубоватый камень прямо на глазах начал темнеть и в мгновение ока стал фиолетовым.

– Ты видел? Видел?! – закричала Ева, схватила меня за руку и стала ее трясти изо всех сил.

– Ты мне руку оторвешь! – завопил я и отцепил ее пальцы. – Я видел – он изменил цвет прямо на наших глазах!

– Я тоже видел, – признал Гислер и поднял руки вверх, показывая, что он сдается нам на милость. – Ну и что это означает, ты ведь, кажется, задавала какой-то вопрос?

– Да бог его знает, что это значит, – задумалась Ева. – Может быть, если темнеет, то это означает «нет», а если светлеет, то «да». Хотя на мой вопрос ни тот, ни другой ответ не подходит.

– Ну и чего мы добились? – поинтересовался Юрка.

– А сколько всего этих камней, вы пересчитывали? – проигнорировав Гислера, Ева обратилась ко мне.

– Двадцать восемь, – ответил я. На память вроде бы у меня жалоб не было.

– Пять, шесть, семь… – стала считать она, собираясь, очевидно, проверить мой результат. – Двадцать семь, двадцать восемь… двадцать девять!

– Что? Двадцать восемь, а не двадцать девять, ты неправильно посчитала, дай-ка мне, – стал возмущаться я. Не хватало, чтобы кто-то сомневался в моих способностях.

Я три раза пересчитал все камни. Не знаю, что произошло, но сейчас их на самом деле стало двадцать девять. Но я готов руку отдать на отсечение, что утром их было на один меньше.

– Утром их было двадцать восемь, – сказал я наконец. – В этом я уверен, у меня даже где-то записано. А, вот на этом же листке, видишь, в углу – двадцать восемь. Я их только сегодня утром пересчитывал.

– Значит, появился еще один? – Ева была совершенно ошарашена.

– Выходит, что так, – заявил я. Вот эти два центральных камня я обвел, чтобы проследить, двигаются они или нет. И мне кажется, что появился как раз вот этот голубой, вернее, теперь фиолетовый камень. Надо его тоже обвести на всякий случай.

Сказав это, я немедленно обвел и третий камень тем же белым маркером. Для порядка. Совершенно непонятно, откуда он мог взяться. Надо бы проследить хотя бы за этими тремя – по виду они покрупнее остальных. И еще надо записать где-нибудь, какого они цвета, подумал я. Описать настолько точно, насколько это возможно. И проверять каждый день, что произошло.

– Мне пора домой, – сказала Ева. – Я посмотрю в Интернете тот сайт про гадания, может, найду что-то полезное, тогда и обсудим.

– Хорошо, – согласились мы. – Только не вздумай никому об этом говорить, помни, что ты обещала!

– Могли бы и не напоминать, – немного обиженным тоном произнесла Журавлева. – Пока, завтра в школе поговорим!

Мы с Юркой поиграли немного на компьютере в автогонки, так просто, чтобы формы не терять, и он тоже помчался домой. Завтра все-таки в школу, а некоторым еще предстоит экзамены сдавать. Это мне повезло, что я из-за переезда все досрочно сдал. А у остальных все еще впереди. Завтра по расписанию была моя любимая физика, поэтому я решил заглянуть в учебник, чтобы вспомнить, что мы в последний раз проходили. Оказалось, мы решали задачки по формулам, которые стали известны после разбора новой темы. Интересно, здесь эту тему уже проходили, а то у меня есть шанс блеснуть своими знаниями.

Потом я вспомнил, что Ева собиралась полазить в Интернете, и почувствовал огромное желание пообщаться со своими друзьями, которых я нашел с помощью всемирной паутины. Ну нет у нас пока телефона, что же теперь вешаться, что ли? Может, скоро поставят, для отца ведь телефон совсем нелишним будет.

Кстати, об отце. Уже вечер на дворе, а он все еще не спускался. Я знаю, что нужно сделать. Приготовлю сейчас ему ужин и заставлю спуститься поесть. Пусть только попробует отказаться. Мозги же ведь на голодный желудок совершенно не работают, я это точно знаю. А он утром перекусил и все.

Решив так, я немедленно взялся за дело. Почистил картошку и поставил варить, потом вынул из холодильника рыбу, порезал ее на кусочки, обвалял в муке и положил на сковородку жарить. Естественно, на запах вышел Уголек. Когда я взял лопатку, чтобы перевернуть рыбку на другой бок, и снял крышку, то наш питомец не стал дожидаться милости от природы, а точнее, от меня, запрыгнул чуть ли не на плиту и стал совать свой нос прямо в сковородку. Я обалдел от такой наглости, спустил его на пол и сурово погрозил пальчиком.

– Так нехорошо себя вести, Уголь, – воспитывал я его. – Хочешь есть, сиди и жди возле своей миски, когда тебе дадут. А то так недолго и на сковородке поджариться.

Кот в ответ внимательно посмотрел на меня, подошел к своей миске и один раз мяукнул.

– Какой ты у меня сообразительный, – обрадовался я такому послушанию и наградил его сочным куском.

Приготовив картофельное пюре и дожарив всю рыбу, я пошел за отцом. Он все так же сидел среди кипы книг и бумаг. Только теперь одна ручка была у него в руке, а другая за ухом. Видимо, совсем заработался.

– Папа, ужин стынет, – громко сказал я. По-моему, от неожиданности он даже вздрогнул.

– А, сынок, иду, – откликнулся он. – На самом деле пора уж сделать перерыв, у меня даже в животе бурчит. И надо заметить, что это не самое приятное ощущение.

Я не ожидал, что он сдастся без боя, и был немного разочарован. Тут такая речь была заготовлена, такие аргументы…

Отец с удовольствием все съел и даже добавки попросил, что на него совсем не похоже. Я намял полкастрюли пюре, так что с этим проблем не было. Потом он отправился трудиться дальше, а я вымыл тарелки и пошел спать. Понедельник все-таки завтра, день тяжелый, надо бы хорошенько выспаться.

Я так и собирался сделать, но чуть не плюхнулся со всего размаха на головоломку. Она оставалась лежать на моей кровати, а я и не заметил. Выругавшись вслух, я схватил доску и хотел убрать ее куда-нибудь подальше, пока не покалечился. Мимолетно мой взгляд попал на те три камня, что были обведены. Фиолетовый камень, который появился только сегодня, сдвинулся, насколько я мог судить, в сторону двух других на целый сантиметр! Вот это да! Жалко, рассказать прямо сейчас некому, скорей бы наступило завтра. Я осторожно положил головоломку на стол, возле компьютера, и лег в кровать.

Уже засыпая, я почувствовал, как меня придавило что-то тяжелое. Хотелось сбросить этот невыносимый груз, но мои веки уже отяжелели, и лень было сделать усилие. Все, на что у меня хватило сил, так это перевернуться на бок. Мне сразу стало легко, и я провалился в сон.