Текст книги "Наше вам с кисточкой, босс (СИ)"
Автор книги: Илона Броницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11. Месть рыжей ведьмы
Что мне нравилось в работе с Давыдовым, так это его любовь к делу. К интерьеру комнаты для медитаций он относился почти так же трепетно, как я к картинам. Это вдохновляло. Настолько, что я на время забыла о всех своих проблемах. Погрузилась в рисование эскизов, пару раз осмелилась поспорить с начальством, но быстро сдалась. Была задавлена опытом и отправлена переносить наброски в папку проекта.
В свой новый кабинет, ага. Там я включила свой допотопный компьютер и стала разбираться с программами. Когда все стояли в очереди за технической подкованностью, я как раз получала художественный талант. Так что теперь не получалось понять, как задать размер макета. Что-то мигало, меню не открывалось, а я начала нервничать.
– Чтоб тебя! – особенно громко щёлкнула я мышкой и плотоядно посмотрела на девушку за соседним столом.
Более уродливая копия Зарецкой, кажется, уже давно не сводила с меня взгляда. Кусала губы и ехидно щурилась. Так интересно наблюдать за моими потугами? Ну-ну! Наслаждайся. Тут кроме тебя люди есть.
Неладное я стала подозревать, когда вторая дизайнерша отвернулась, а третья захихикала. Увеличила что-то на телефоне и засмеялась в голос.
Я потянулась к своему. Проверила почту, рабочее облако. Ни-че-го. Может, у меня паранойя разыгралась?
“Ты в курсе, что происходит?” – спросила у единственного, кто мог мне честно ответить.
Паша прочитал сообщение мгновенно и тут же ответил: “Не парься, всё решаемо. Пообедаем?”
Я была только рада сбежать из гадюшника, по ошибке названного дизайнерским отделом. Любопытство и обида подстегивали, а злость так и вовсе мой лучший мотиватор. Что там выдумали местные шутники? Мем про племянницу акционера? Анекдот про чучело в офисе крутой фирмы?
Комп я выключила, скетчбук убрала в сумку и поспешила к лифтам, где меня должен был ждать полиграфист.
Но вместо приятеля в коридоре я встретила свою потрясающе обаятельную, невероятно добрую начальницу. Попыталась сделать вид, что не заметила её, и пройти мимо…
– Куда? – окликнула она, стоило только поравняться. – Обеденный перерыв ещё не начался.
– Вы серьёзно? – я разблокировала экран и показала Марине время. – Две минуты до перерыва. Если это так важно, то вернусь я раньше на пять.
– Ты тут новенькая, – напомнила рыжая стерва. – Должна без перерывов и выходных пахать, чтобы заработать репутацию. Я предупреждала, что поблажек не будет. А ты решила, что покровитель поможет отлынивать от работы. Ты хоть что-то за сегодня успела?
– Можете спросить об этом у Сергея Геннадьевича, – предложила я. – Мы работаем над комнатой для медитаций вместе, поэтому мои успехи он может отслеживать лично.
– Это временно, – зашипела она. – Он проверяет, способна ли ты хоть на что-то. Комната для медитаций? Да мы на первом курсе проекты сложнее делали. Но с тебя спрос небольшой. Это хорошо. Я за время работы в “Арт-Строе” заметила одно важное качество Давыдова. Он ненавидит дилетантов. Так что долго ты тут не задержишься!
– Или он разглядел во мне потенциал и собирается вскоре вас заменить, – задумчиво протянула я, искренне наслаждаясь, как краснеет от злости лицо начальницы. И тональный крем не помог спрятать эмоции. – О, тринадцать ноль ноль. Извините, Марина Эдуардовна, я спешу на свой законный обеденный перерыв.
Паша ждал у лифтов на первом этаже. У меня глаз дёргался от глупого хихиканья в кабинке. Надо же было выдумать рыжей ведьме нечто настолько гадкое? Не краснеют размалёванные девицы из отдела продаж из-за мемов с обидными подписями. Ой, не краснеют!
– Выглядишь злобной, – скорчил гримасу полиграфист. – Не с той ноги встала?
– Показывай, – зашипела я. – Если я немедленно не узнаю, что происходит…
– Успокойся, – попросил он уже другим тоном. – Сейчас мы дойдём до кафе, я всё покажу и расскажу.
Мне не хотелось уступать. Руки дрожали, пальцы сводило судорогой от напряжения. Я чувствовала, что Зарецкая приготовила для меня нечто особенное. Как звали ту девушку, которую она выжила? Катя? Точно, Катька из бухгалтерии. А теперь моя очередь.
– Я нарисую её портрет и сожгу на ритуальном костре, – пообещала я, сжимая кулаки. – Ведьма!
Если бы мы жили во времена средневековья, я бы стала первой женщиной-инквизитором. Лично сложила бы кострище у ног Марины и подожгла сухие дрова.
“Держи себя в руках, – цикнул внутренний голос. – Ты даже не знаешь, что произошло, и точно ли виновата начальница!”
И впрямь. Мало ли над чем смеётся пол-офиса?
Это я себе и внушала всю дорогу до облюбованного кафе. Пока шли к столику, мысленно считала до ста, чтобы успокоиться. Слишком выбило меня из колеи всеобщее внимание. Даже тут казалось, будто на меня со всех сторон смотрят, презрительно кривят губы и насмехаются.
Мы выбрали дальний угловой столик, что спрятаться за колонной. Я ёрзала на стуле и бросала на Павла обиженные взгляды. Он издевался. Тянул время, делая заказ и нарочито долго водил пальцем по меню, якобы сомневаясь, чего хочет. Я даже читать не стала, попросила то же, что закажет излишне весёлый приятель. Официант прилежно записал названные блюда и удалился.
– Ну?
– Я думал, художники более терпеливы, – хмыкнул Суворов и разблокировал экран своего новенького смартфона. – Предупреждаю: я сразу понял, что это фотошоп. Неплохой, но я бы сделал лучше.
Я кивнула автоматически и приняла телефон из его рук. Первая же фотография вогнала меня в ступор. Девушка в чёрном кружевном белье стояла на коленях. Руки заведены назад. Очень эротично, да. Горячо так. Но волновала меня не атмосфера фото, а лицо модели. Вернее даже так – моё лицо и тело модели.
Я смахнула изображение и застонала. Опять я. Привязанная к кому-то столбу. И ещё, ещё, ещё!
– К чёрту портрет, – решила я, – на костёр пойдёт сама Зарецкая.
Паша хмыкнул и вытащил из портфеля ноутбук. Защёлкал по клавиатуре, поглядывая на меня с искренним весельем. Нравилось смотреть на то, как я краснела, рассматривая порнографические снимки с собственным участием?
– Когда фотки слили во внутреннюю сеть, – начал он, – я понял, что миссия “выжить новенькую любой ценой” началась. Попросил помощи у Оксаны. Помнишь её?
Я кивнула. Симпатичная журналистка, с которой мне посчастливилось познакомиться в первый день.
“Редактор,” – поправила я себя.
– До скучных статей про интерьер она занималась всякими расследованиями, – Паша развернул компьютер экраном ко мне. – Остались полезные знакомства. И я попросил её вычислить, кто выложил фотографии. Зарецкая не боялась, что её раскроют. Даже следы не заметала. Так, историю браузера почистила и всё на этом.
Я внимательно смотрела на скопированные знакомым знакомой Павла данные и с трудом соотносила их со своим нежеланным приключением. Специально для меня в табличке выделили красным набор цифр, а ниже привели такие же номера, присвоенные сотрудникам. Номер Марины Эдуардовны совпал полностью.
– Поздравляю, – вздохнула я. – Ты использовал весь свой шпионский потенциал, чтобы доказать, что Земля круглая.
– Если бы она была круглая, австралийцы ходили бы вниз головой, – съехидничал он и тряхнул кудрявой шевелюрой. Эффектно так. Почти как в кино показывали. – Ты листай дальше.
Послушно спустилась к следующей странице и вчиталась в переписку “Мари” с неким “Алексом”. По мере чтения улыбка моя становилась шире, а сердце стучало быстрее.
– Пашка-а-а, – протянула я. – С меня бокал сливочного пива в “Трёх мётлах”.
Суворов понял отсылку к Гарри Поттеру и поиграл тёмными бровями.
– Я бы предпочёл что-нибудь покрепче, – подмигнул приятель. – Но на самом деле будет достаточно того, что ты поставишь нашу Долорес Амбридж на место.
До конца обеденного перерыва Паша довольно улыбался, поглаживая свой ноутбук, а я нетерпеливо ёрзала на стуле. Была готова немедленно броситься к начальнице, чтобы потребовать прекратить буллинг в отношении всех новичков. И чего она ко мне прицепилась? Из-за дяди? Или из-за нашего Мистера Идеала? Ох, ревность – ужасное чувство! Тем более, когда ревнуют ко мне, да ещё и без повода.
“А без повода ли?” – мелькнула и пропала мысль.
Думать о Давыдове каждую секунду не хотелось. Он и так не выходил у меня из головы. На страницах скетчбука красовалась породистая морда лица Сергея Геннадьевича.
– Счёт, – пожалуйста, – попросил Суворов и ровно через десять минут уже провожал меня до нового кабинета. Операция возмездие вот-вот должна была начаться. Я с трудом дождалась, когда с обеда вернётся Зарецкая.
Рыжая красотка прошла мимо моего стола, бросив презрительный взгляд, и поправила идеальную причёску. Как гордо она дефилировала, покачивая бёдрами – загляденье!
– Марина Эдуардовна, а можно задать пару вопросов? – привлекла я её внимание. – Очень нужен ваш профессиональный взгляд!
Она прищурилась, но кивнула:
– С какой ерундой вы на этот раз не можете справиться, Василевская? Надеюсь, ваша непонятливость скоро закончится. Иначе смысла нет платить такому работнику.
Я пропустила укол мимо ушей. Будем считать его последним оскорблением Зарецкой в мой адрес.
Закуток со стеклянными стенами в углу кабинета архитекторов был небольшим, но уютным. Марина за день устроила здесь всё по своему вкусу, не прибегая к ремонту. Мне подумалось, что дизайнером рыжая стерва была хорошим. Характер бы ей помягче – и цены не было б такому специалисту.
Я прикрыла за собой дверь и ещё раз мысленно прокрутила будущий диалог. Почему-то не приходило в голову ничего умнее, чем: “Отвали от меня или хуже будет!” Но время угроз давно прошло, я держала в руках маленькую бомбу.
– Ну что, какие у тебя вопросы? – устало вздохнула начальница. – Побыстрее, пожалуйста, я не могу весь день ждать, пока ты решить признаться в своей некомпетентности.
Я закатила глаза и передала Зарецкой флешку с фотографиями, найденными на просторах сети знакомым хакером Паши.
– Всё тут, – ответила, наблюдая, как слегка ошарашенная Марина запускает браузер и открывает единственную папку на флешке.
Несколько минут ушло на то, чтобы осознать – это правда. В глазах начальницы отразился испуг, через секунду он сменился злостью. Она слишком сильно сжала в руках карандаш и сломала его.
Да, месть сладка.
Хакер достал из каких-то архивов школьные фото Зарецкой. Откопал форум университета и даже сайт знакомств, где она регистрировалась семь лет назад. И да, Марина на тех снимкам и Марина сейчас – два разных человека.
– Я погуглила, – начала я, – сколько операций понадобилось, чтобы сделать из гадкого утёнка прекрасного лебедя, и была в шоке. Ринопластика, септопластика, малярпластика, хейлопластика, маммопластика… Боже, да их минимум десяток было.
– Двенадцать, – холодно поправила меня начальница. – Откуда фотографии?
– Важно лишь, что они настоящие, – назидательно подняла я палец. – В отличие от тех, что слили вы. Садо-мазо? Серьёзно? Ничего оригинальнее не придумали?
– И? – она изогнула бровь. – Сделаешь то же самое?
– Да, – я сжала кулаки. – Без колебаний, ибо симметричный ответ – наше всё. Однако нам ещё долго работать вместе, поэтому скрипя зубами, я соглашусь на сделку. Вы немедленно удалите снимки и объявите всем, что кто-то неудачно пошутил. А я уберу эту флешку так далеко, что никто о ней не вспомнит.
– Интересное предложение, – хмыкнула Марина, – Было бы, окажись твои фотки хотя бы вполовину так же пикантны, как мои. Шантажировать тут нечем. Ну страшненькая школьница, ну не самая привлекательная студентка. Дальше что? Чего я должна испугаться?
– Это вы мне скажите, – продолжила я давить. Не ожидала, что Зарецкая будет упираться. – Если всё так безобидно, то зачем вы удалили фотографии из общего доступа, сменили страницы в социальных сетях и даже взяли девичью фамилию матери? Вы очень не хотели, чтобы кто-то видел вс прежней. Стесняетесь дюжины своих операций? Нет? Прекрасно. Тогда я отправляю одно сообщение и фотографии попадают в сеть. Наслаждайтесь общественной реакцией.
Зарецкая молчала. Щёлкала мышкой, рассматривала себя в прошлом и кусала губы. Она думала, стоит ли борьба со мной разоблачения её тайны. Вдруг мы с Пашей ошиблись, и Марина не настолько дорожила репутацией красавицы? Если подумать, то это достойно уважения. Её не устраивала внешность, но вместо бесконечной жалости к себе, моя начальница выбрала другой путь. Много работала, чтобы изменить своё лицо и тело. Я представить не могла, сколько денег ушло на пластические операции.
– Я удалю снимки и сделаю замечание шутнику, – решила Марина. – Скажу, что садо-мазо вечеринка фальшивая. И потребую прекратить любые комментарии на эту тему. Ты довольна?
И ни слова о том, чтобы извиниться. Показать, как хакер поймал её за руку или не нагнетать? Мало ли как сильно Марина психанёт, а моя цель была – разойтись миром.
– Довольна. Я действительно не хочу воевать с вами, но если придётся, буду защищаться. Мне нужна эта работа.
Зарецкая вытащила флешку и бросила её в урну. Плевать, копии у Паши остались.
– Проваливай, – приказала она мне.
Глава 12. …и ещё одна.
Давыдову понравилось работать вдвоём. Они с Алиной хорошо дополняли друг друга. Она заканчивала за него фразы, поддерживала безумные идеи и была совершенно свободна в творчестве. Эскиз будущего дизайн-проекта уже радовал.
– Я сам помедитировал бы в такой комнате, – пробормотал под нос Сергей и усмехнулся.
Настроение стабильно держалось на высокой отметке. Отчёты по рекламе радовали, макеты для клиентов удовлетворяли, бухгалтерия не крутила мозги. Что ещё нужно для счастья?
“Второй совместный вечер” – подсказал внутренний голос и заставил задуматься.
Посиделки в кафе даже по сугубо деловому поводу рано или поздно к чему-то приведут. Хотел ли он отношений? Всегда ведь избегал служебных романов, а это целая племянница Меркулова. Взбредёт дяде в голову чушь, что директор Арт-строя таким образом карьеру делает, наговорит Алине невесть что, она придёт к нему в кабинет и пощёчин надаёт. Незаслуженных вообще ничем. Давыдов уже на вершине карьерной лестницы, куда ему дальше двигаться? В кресло Меркулова? Нет, спасибо. Когда крупный холдинг поглощал маленькое архитектурно бюро Сергея, переговорщики предлагали ему долю в бизнесе, но он предпочёл остаться у руля. Променял крошечный пакет акций на возможность и дальше заниматься любимым делом. Эх, почему они не встретились при других обстоятельствах?
Давыдов вздохнул и потянулся к телефону. Верхней строчкой в списке чатов моргало сообщение от Суворова.
“Сергей Геннадьевич, разговор есть приватный. Вы не заняты? Зайду?”
“Давай”, – отправил он ответ и стало как-то не по себе.
Неужели Паша накопал что-то неприятное на Алину? Прошло немного времени, она расслабилась и выдала себя? Нет, не может быть. Суворов, скорее всего, отпроситься с работы хочет на пару дней по причине, традиционно называемой “семейными обстоятельствами”, вот и секретничает.
– Заходи, – громко пригласил полиграфиста Давыдов, услышав стук в дверь.
Паша сверкал улыбкой, злорадством за версту несло. Точно что-то накопал. В животе сразу же похолодело, затошнило, как перед экзаменом.
– Да здравствуют русские хакеры, – шёпотом возликовал Суворов и показал сжатый кулак. – Они не только Трампа могут президентом сделать, но и до нашего бытового уровня согласны опуститься. Иногда. Если их очень хорошо попросить.
– Не томи, – попросил Давыдов, – в нашем родном Арт-строе завёлся американский шпион?
– Хуже, – Паша положил на стол стопку распечатанных листов. – Крыса. Рыжая такая, длинноногая, эффектная и очень жадная. Ворует госпожа Зарецкая. Сметы по проектам завышает, откаты имеет. Переписка есть с неким Григорием, где упоминаются цифры и объекты. Полюбопытствуйте, Сергей Геннадьевич.
“Ворует и не делится”, – ехидно прокомментировал внутренний голос.
Давыдов вчитался в переписку. И чем дальше листал, тем паршивее становилось на душе. Если это вскроется и дойдёт до акционеров, то они ни за что не поверят, будто директор Арт-Строя не при делах.
– Бухгалтерских документов нет, – сухо сказал Сергей. – Один пустой трёп.
– Ну не настолько же она дура, – Паша пожал плечами. – Я уверен, что везде, где надо, подчищено. Она даже это удалила, но хакер из кэша браузера достал.
– Молодец какой, – поджал губы Давыдов.
История пахла большими проблемами. По уму нужно было вызвать Зарецкую, положить перед ней распечатки писем и спросить, что она думает по этому поводу. Какие оправдания может найти? Ей зарплаты вместе с бонусами не хватало или острых ощущений захотелось?
Бред. Марина – прекрасный специалист, зачем она так испачкалась?
– Хорошо, – Сергей сгрёб бумаги и убрал в ящик стола. – Спасибо, что поставил в известность. Я ценю честность, ты знаешь. – Полиграфист кивнул и встал со стула. – Если увидишь и узнаешь что-нибудь новое по Марине, тоже неси. Не хочу сгоряча выводы делать. Проверить всё нужно.
– Понимаю, – ответил Паша и тихо ушёл.
А Давыдов открыл телефон, пока не зная, чей контакт ему нужен. Кто поможет найти доказательства нечестности Зарецкой?
"В субботу, – написала я смс Анюте. – Только ты, я и целая тонна мороженого!”
За что я её любила, так это за умение не задавать лишних вопросов. Как шутили наши общие друзья, Аня – тот человек, кому можно позвонить ночью и признаться в убийстве, а она лишь спросит, сколько лопат брать и куда ехать.
“Замётано!” – ответила подруга.
Я улыбнулась и начала собираться домой. Давыдов посмотрел фронт проделанных за сегодня работ и разрешил не задерживаться. Марина Эдуардовна тоже не возражала. Ей пришлось отчитывать сотрудников за плохое поведение, так что после разноса “шутнику” она заперлась в своём закутке и больше оттуда не выходила. Тяжело начальнице давалось признание поражения. Она отвыкла получать отпор, а я не успела привыкнуть его давать. Что бы делала без Паши? Плакала, заперевшись в туалете?
“Нарисовала карикатуру, – возразила сама себе. – А потом придумала бы что-нибудь покруче”.
Хотелось верить, что я сама могла справиться. Но пришлось бы убить на противостояние с Зарецкой кучу времени, сил и нервов. Оно мне надо? Нет, не надо. Так что Суворов со своим тузом в рукаве пришёлся весьма кстати.
Секрет Марины Эдуардовной сделал её уязвимой. Если бы Паша нашёл школьные фотографии моей начальницы не для меня, а для Катьки из бухгалтерии… Не факт, что она стала бы торговаться. Могла бы развязать войну. Использовала компромат по прямому назначению и наблюдала, как разрушается жизнь обидчицы. Это натолкнуло меня на мысль, которую мама твердила с детства: "Всё тайное становится явным".
Я потянулась к телефону и набрала номер дяди Антона. Он ответил почти сразу. Голос звучал устало, но мужчина бодрился.
– Отвезите меня домой, пожалуйста, – попросила я. – По дороге заедем за маминым любимым тирамису. Приходить мириться с пустыми руками после стольких лет – дурной тон.
Он ответил не сразу. Справлялся с эмоциями или думал, удачная ли идея посетила мою голову. Сомневался.
– Она не станет меня слушать, – хрипло возразил дядя Тоша. – Я могу целый вагон тортов принести. Дарья слишком упëртая.
– Я тоже, – напомнила ему. – Послушайте. Я не уверена, что вы сможете найти врача. Кто рискнëт репутацией и вопреки здравому смыслу возьмётся за наш случай? А если и найдёте безумца, то нет никаких гарантий, что вылечить маму получится. Так стоит ли терять время, которое вы можете провести вместе?
– Я знаю одну кондитерскую, – ответил дядя. – Надеюсь, сладкое сделает твою маму дружелюбнее.
– Не надейтесь, – честно предупредила я и улыбнулась.
Маму смертельная болезнь не сделала мягче, так что торт с этой задачей точно не справится.
До дома ехали молча. Дядя Тоша нервничал, а я пыталась продумать, как заставить маму хотя бы выслушать его. Её упрямство не знало границ и пределов, особенно если дело касалось старых обид.
– Приехали, – выдохнул один из богатейших людей нашей страны, испуганно оглядываясь на наш старенький подъезд. Опять кто-то наклеил объявления. – Может, в другой раз?
– Другого раза может и не быть, – честно ответила ему я и дернула ручку двери.
Бросила взгляд на наше окно, свет горел. Хорошо, мама ещё не ложилась. Чувствовала себя сносно, а значит, мы могли рассчитывать на разговор. Лифт работал с перебоями, поэтому мы пошли пешком. Дядя вздыхал тяжело, но не жаловался. Кажется, предстоящее общение с сестрой всерьёз его напрягло.
Замок щёлкнул, дверь открылась. Я пропустила гостя вперёд и приготовилась к бою. Дома пахло курицей, запечённой в духовке.
– Мам, я дома, – крикнула из прихожей и потянула носом аппетитный запах.
– Мой руки и за стол! – скомандовала она. – Ужин как раз готов.
Я кивнула дяде на дверь в ванную, а сама пошла к маме. Она нарезала салат и даже напевала под нос какую-то песенку.
– А у нас гости, – попробовала зайти издалека я, доставая из шкафчика дополнительную тарелку.
– Анечка?
– Нет, – я качнула головой и поставила на стол третий стакан. – С Аней мы на выходных договорились встретиться.
– А кто тогда? – она обернулась, взмахнув ножом. – Тот молодой человек, с которым ты вчера ужинала?
Я закатила глаза.
– Нет. И не нужно так на меня смотреть! Это был деловой ужин. И всё.
– Тогда я сдаюсь, – мама добавила в салат масла и посмотрела на дверной проём. Улыбка померкла в одно мгновение. – Антон.
– Даша, – кивнул он и спрятал руки за спину. – У вас уютно.
– В прошлый раз ты говорил иначе, – она поджала губы. – Зачем пришёл?
Я выдвинула для мамы стул. Знала, что от волнения накатит слабость.
– Он приехал извиниться.
– Поздно, – отрезала самая упёртая женщина в мире. – Мне неинтересны его извинения. Выход найдёшь? У нас вроде не дворец, заблудиться трудно.
– Мам, так нельзя, – я вздохнула. – Дядя Антон раскаялся, изменился и хочет наладить с тобой отношения.
– Люди не меняются, – она отвернулась.
Разговор с порога зашёл в тупик. Да, много лет назад, когда мама пришла к брату просить деньги на жизнь. На еду, на учебники и портфель для меня к школе, на коммуналку, в конце концов, он презрительно оглядел её простенькое платье и посоветовал найти работу. “Знаешь, почему ты бедная, Дарья? Потому что ленивая. Привыкла сидеть на шее у мужиков, вот и не научилась жить своими мозгами. От меня ты не рубля не получишь, уходи”.
Я представляла, как хорошо она запомнила его слова. Как горели они сейчас в сердце. Но мы же семья. Дядя был на всё готов ради моей матери, искренне переживал. Так зачем его отталкивать?
– Дарья, – он практически шептал, но в тишине кухни его голос звучал удивительно громко и отчётливо. – Я – моральный урод. Хочешь, разбей мне рожу или огрей стулом по хребту, как в детстве, но не молчи. Пожалуйста.
Он хотел ещё что-то добавить. Открывал и закрывал рот, но больше не выдохнул ни одного слова. Больно было даже мне.
– Тогда хотела, – вполголоса ответила мама. – Рожу тебе расцарапать, вазы твои антикварные разбить. А сейчас… Иди с миром. Если тебе нужно моё прощение, чтобы дальше спокойно жить, я тебя прощаю. Можешь возвращаться в свою дорогую машину и в свой уютный мир…
– Где нельзя купить за деньги самого главного, – перебил её дядя. – Тёплых объятий нашей матери по утрам. Твоего заливистого смеха, раскиданных игрушек. Мне понадобилось полжизни, чтобы это понять. Не туда я шёл, Дарья. Считал, что ещё успею. Вот сейчас проект закончу, бизнес запущу и о семье подумать можно. Дом построить, где меня ждут. Построил. Не ждут. Денег хотят и связей. Я ж не от хорошей жизни тогда на тебя набросился. Разочаровался в людях, никого видеть не хотел. Жил и то ли мстил кому-то, то ли снова что-то доказывал. Устал. Прости, вы с Алиной самое дорогое, что у меня есть. Ты можешь не верить, но я должен сказать. Прости. Я люблю тебя, сестра.
Мама молчала, разглядывая пушистые помпончики на домашних тапочках. Уверенность в том, что брат – эгоистичная сволочь, дала трещину. Но признать многолетнюю обиду бессмысленной было слишком тяжело.
– Останешься на ужин? – спросила она.
Он подошёл к ней и обнял. Молча, порывисто, до слёз, брызнувших из моих глаз. Я минуту не видела их, только слышала тихий шорох, с каким дядя гладил маму по спине.
– Алечка, – судорожно вздохнула она. – Достань, пожалуйста, курицу из духовки и третью тарелку. Я чай поставлю.
