Текст книги "Проклятие ледяной горы"

Автор книги: Илкка Ауэр

Соавторы: Аннти Джокинен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 17

Потребовалось целых два дня, чтобы Николас, Хесси и Сара добрались до могучего хребта Хавенселкя. Накануне ночью путники перешли реку, на берегу которой они заметили пару оставленных деревень. С краев крыш свисали огромные сосульки, и каждый дом был покрыт сверкающей ледяной коркой. Орудуя пером орла, Николас сумел забраться внутрь. И там все было точно так же: оставленные игрушки, посуда, аккуратно сложенная одежда в сундуках – все покрыто льдом. Обходя дома, Николас с любопытством осматривался, и по ходу дела как будто невзначай два перстня и красивая бронзовая подвеска перекочевали в его карман. А чего иного можно было ожидать от человека, выросшего среди воров?!

Нигде не было видно ни единой живой души: ни людей, ни собак, ни оленей, ни даже мышки-крохотульки. Путники не решились останавливаться на ночь в доме, да это было и невозможно. Хотя Николасу и удавалось открыть дверь с помощью орлиного пера, они тут же начинали замерзать. Так что Николасу, Саре и Хесси пришлось выкопать из-под снега несколько щепок, разжечь костерок и заночевать около него прямо под открытым небом.

Хребет Хавенселкя выглядел так, как будто по нему нанесли удар гигантским топором. От этого земля дала трещину, а та уже увеличилась до расщелины, в которой стены вздымались почти вертикально. На дне валялись огромные каменные быки, обросшие льдом, а стены были сплошь покрыты панцирем ледяных потоков.

Друзья стояли на дне расщелины, окруженные со всех сторон непроходимой усыпанной снегом чащей, тянувшейся наверх и в разные стороны.

– Как же отсюда попасть на другую сторону, в Похьелу? – размышлял Николас, поглядывая на небо. Снизу не было видно сполохов северного сияния, и только ветер сдувал снег со стен. Хесси присвистнул, задрав голову вверх.

– Придется идти через хребет, как ни крути, – сказал он. – Только Хавенселкя – это ж все равно что стена.

– Издалека он показался мне змеей. Думаю, надо пройти его насквозь, – ответил Николас и двинулся в путь.

В расщелине царила тишина, нарушаемая только стуком камней, сбрасываемых вниз на голову путникам жителями гор – так они пытались помешать непрошеным гостям. Несколько раз камни падали совсем близко в снег, но друзья не сдавались и продолжали двигаться вперед. Перебравшись через большой ледяной выступ, они увидели выбеленный ветрами и дождями череп гигантского существа размером больше двух домов, поставленных друг на друга. Из черепа торчали кости, некоторые из них были с добрую ель.

Николас первым забрался на гигантский череп, преграждающий дорогу, опустил сумку и начал осматриваться.

Расщелина шла в глубь хребта, переходя в пещеру внутри скелета. Николас никак не мог сообразить, что это могло быть за существо: скелет был таким длинным и высоким внутри, что в нем легко могли бы поместиться два корабля калевальцев со всеми мачтами и веслами. Николас подумал, что при жизни это существо должно было быть огромным зверем. Рядом зияла бесова чаша, дно которой терялось глубоко в скале.

И тут невезучесть опять настигла Николаса. Краем глаза он заметил пролетающую мимо тень и почувствовал зуд в руках. И прежде чем Николас что-либо осознал, его нога соскользнула, и он качнулся в сторону взбиравшейся наверх Сары. Девушка начала сползать в яму.

Не растерявшись, Николас вцепился в торчащую изо льда обледенелую кость и в последний момент ухватился рукой за Сару.

– Берегись! – воскликнула она, показывая ему за спину.

– Да не суетись уже, – ответил Николас, вздохнув с облегчением. – Я с этим справлюсь, ты просто держись за мою руку.

Тут послышалось, как что-то шершаво соскользнуло с верхушки черепа, потом упало в бесову чашу и исчезло в темноте. Сара добралась до верха, и Николас выпустил ее руку из своей. Из глубины послышались удары, потом что-то стукнуло и стихло. Николас поднял Хесси.

– Ты так и не понял, что я пыталась тебе сказать, – фыркнула на него Сара, упершись руками в боки.

– Ты же билась, как рыба в сетке, и что же я должен был понять? – ответил Николас ворчливо. – Нам нужно пройти через эту пещеру, и тогда мы окажемся на месте.

– Точно, только вот знаешь что… – недовольно просипела Сара в ответ, стряхивая снег с одежды.

Николас посмотрел на нее.

– Погляди вниз, – сказала Сара, загадочно улыбаясь, – все ли на месте?

Николас увидел, как Хесси с жалким видом вытягивает мордочку в сторону бесовой чаши.

– Красный колпачок Хесси?

– Сумка, – бросила Сара.

Николас выругался: сумка с едой исчезла.

– Так на обратном пути можно и изголодаться!

По-прежнему недовольная Сара соскользнула вниз в снег и молчаливо направилась в сторону входа в пещеру.

В ярости Николас выругался и пнул лед ногой. Ледышки разлетелись в стороны, и часть их исчезла в глубине ямы. Он проклинал свою невезучесть.

– Вот досада, с этим ничего не поделать, – пробормотал тихо Хесси, взбираясь на спину Николасу. – Пойдем уже!

Тяжело вздохнув, Николас спустился со скалы, где Сара поджидала приятелей около входа в пещеру, и все трое вошли внутрь.

Это было мрачное место. Со сходящихся где-то наверху костей свисали гигантские сосульки, ледяной ветер продувал скелет насквозь, играя на костях, словно на чудовищной флейте. Когда друзья наконец вышли с другой стороны, все оказалось совершенно иным, нежели они предполагали.

Глава 18

Николас был поражен и разглядывал покрытые тяжеленными комьями снега сосны, верхушки которых касались неба. Уже начало смеркаться, на небе появились яркие сполохи северного сияния, и вскоре они разрослись до огненной бури, зажженной хвостом огненной лисицы Похьелы, высекающей искры из ледяных сугробов.

– Не стоит тут оставаться, – сказала Сара и добавила: – Если огненная лиса заденет нас хвостом во сне, то мы превратимся в северное сияние и больше никогда не сможем вернуться с неба на землю.

– Тьфу, нечистый, этого я совсем не хотел бы! – испуганно вскрикнул Хесси и зарылся глубже в складки мехового капюшона Николаса.

Они углубились в непроходимый лес и провели еще одну ночь у костра, на этот раз уже голодными. Всю ночь кругом слышался вой волков и шепот, похожий на колыхание воздуха, поднятого взмахом лисьего хвоста.

Прежде чем Николас уснул, он вдруг почувствовал, что он дома. Нет, ему раньше никогда не доводилось бывать в этих местах Похьелы, но здесь все так сильно напоминало о родных краях, хотя и было холоднее и суровее!

Он проснулся, почувствовав щипок за ухо. Это был крикса. Он наконец-то нашел его. Щипнув, крикса сразу исчез – так же быстро, как и появился. У Николаса зудели руки и кружилась голова, словно кто-то прошелся по его душе тяжкими ступнями. Он закатал рукав и чуть не закричал от ужаса: на его коже перекрещивались темные линии, как если бы его жилы дрожали, а кровь стала темной, как болотная вода. Линии шли к одной точке – на запястье, где соединялись в четкую фигуру. Она сильно смахивала на медведя, как его частенько рисовали охотники на скалах в знак уважения к духу медоволапого. Николас смотрел на фигуру до тех пор, пока солнце не осветило ее и она не исчезла. Что это было – дух-двойник? Он решил никому не рассказывать, затем опустил рукав и разбудил остальных.

Лес становился все гуще, и к вечеру они вышли к такому дремучему сосняку, что солнце едва пробивалось сквозь верхушки деревьев, рисуя тонкие нити в клубящейся в воздухе снежной пыли. Света было мало, но это не мешало тянуться вверх молодой поросли и траве, которые теперь были под снегом. Отовсюду слышалось непонятное призрачное поскрипывание.

Сара первая заметила среди деревьев высокую худую фигуру, которая в то же мгновение исчезла из виду. Троица переглянулась.

– Нечисть! Разве здесь кто-то может жить? – прошептал Хесси на ухо Николасу, всматриваясь в стену деревьев в той стороне, куда исчезла странная фигура.

– Не думаю, – ответил тот. – Только мне кажется, что нам стоило бы разузнать, кто это был.

– Ничего другого и не остается, – шепнула Сара, озабоченно осматриваясь, – вы только поглядите на эти деревья! В них есть что-то странное.

Сосны стояли вокруг подобно стене, и казалось невозможным сойти в сторону с тропы, по которой только что ушла увиденная ими фигура.

– Только что деревья выглядели иначе – или нет? – произнес Николас удивленно, постучав по обледеневшему стволу ближайшей сосны. И тут же вскрикнул от неожиданности: бестелесная рука высунулась из-под коры, прикоснулась к его рукавице и исчезла, подобно завитку дыма на ветру.

– Мне от этого места как-то зябко, – сказал Хесси, глядя на руку Николаса. Он скорчился, сморщил мордочку и начал дергать себя за усы. – Может, вернемся и пойдем в другом направлении?

– Неплохая идея, – ответил Николас и оглянулся, – только, кажется, это уже невозможно.

Деревья за ними закрыли собой узкую тропинку, по которой друзья только что прошли. Можно было двигаться лишь вперед – туда, куда исчезла странная фигура.

Вдруг послышался звук, заставивший всех вздрогнуть. Он доносился издалека, но слышался отчетливо и начал ритмично повторяться. Николас почувствовал опасность.

– Я знаю, что это за звук, – сказала Сара, и ее голос задрожал. – Ты ведь тоже знаешь, Николас, разве нет?

– Ни малейшего понятия, что это за скрип. – Николас попытался было убедить ее, но сам отлично понимал, что именно такой звук издавали крылья железного орла – скрежет.

– Это железный орел, чудовище, с которым когда-то бились калевальцы, – сказала Сара, посмотрев Николасу прямо в глаза. Ее взгляд говорил о том, что она почувствовала ложь в его словах. Вскоре звук затих.

В полном молчании они продвигались все глубже и глубже в лес по тропе, с которой невозможно было ни сойти, ни повернуть назад.

Вдруг они остановились. Вместе с ними остановилась и фигура, шедшая впереди, а спустя мгновение она уже стояла прямо перед ними.

До сих пор она подобно тени то и дело только появлялась из-за сосен, а друзья двигались за ней, хотя в общем-то ничего другого им и не оставалось. Чем больше темнело, тем ближе они оказывались к неизвестному существу, в конце концов они чуть было не врезались в него. Вблизи оно казалось больше похоже на переломленную сосну, нежели на человека: это была женщина ростом с согнутую корабельную мачту, она поджидала их на тропе, освещенная бледной луной.

С ее плеч свисала накидка из коры и болотного мха, из которого в разные стороны торчала молодая поросль деревьев. Женщина повернулась – и Николас инстинктивно вздрогнул.

Ее узкое, изборожденное морщинами лицо было обрамлено белесыми мшистыми волосами, и казалось, что кожа натянута на деревянный обруч. На голове был череп медведя, надвинутый на лоб. У нее было изможденное тело старой женщины, мутные невидящие глаза и пальцы, похожие на узловатые ветки карликовой ели. Когда женщина повернула в сторону Николаса свое злобное лицо и открыла рот, ему показалось, что ее голос доносится скорее из черепа медведя.

– Когда наступит утро, ты пройдешь через ворота и продолжишь путь, пока не придешь к скале на берегу реки. Там найдешь усадьбу Пяйвёля. В доме сидят мужчины, на шее одного из них висит клык медведя. Он мне нужен. Принесешь мне его – проведу туда, куда хочешь. Слышишь меня, Николас Похьела? Ну а если тебя постигнет неудача, твои друзья останутся здесь в лесу на веки вечные, – произнесла женщина голосом, звучавшим такой глубокой злобой, что сердце Николаса перехватило от боли.

– Послушайте, уважаемая… как вас там называют? А как же… – начал было Николас.

Но женщина уже не слушала, она отвернулась и пошла прочь.

Он бросился ей вслед, но она исчезла в темноте, и Николас увидел, что на ее месте стоит сосна толще крупного мужчины.

Он вздохнул и разразился проклятиями.

– Старуха просто прошла сквозь сосну. Что за чертовщина! Неужто я должен вот так вот взять и начать помогать всем и вся? Помоги тому, помоги сему… а мне-то что с того? Клык медведя? Да пропади оно все пропадом!

– Вот лосиная башка! А ну погоди-ка… что там старуха сказала? Что кому-то придется остаться здесь на веки вечные? Так ведь это же невозможно долго, разве не так? – возмутился вдруг Хесси, слезая со спины Николаса.

– Это и ВПРЯМЬ долго, – пробурчал Николас и посмотрел исподлобья на Сару. – На самом-то деле это твоя вина, Сара. Чего ради, спрашивается, я должен ползать по лесам и долам и попадать в передряги одна другой хуже? Да не собираюсь я тащить этой старухе никаких медвежьих зубов!

– Я думаю, что ты должен добыть ей этот клык, – вздохнула Сара. Она опустила сумку на снег и подошла к ним.

– С чего бы это? – прорычал в ответ Николас. – Что мне помешает ударить железным пером по этим деревьям и спалить весь лес дотла?

– Старуха. Она – праматерь всех сосен и покровительница медведей Хонгатар. Она не позволит тебе, и на твоем месте я бы даже не пыталась воспрепятствовать ей, – ответила Сара. – Мы сейчас в таких местах, где все немного не так, и если мы не будем смотреть, куда ступаем, то можем попасть в беду. В большую беду.

– В большую беду, но насколько в большую? В бо́льшую, чем пасть скрипящего на все лады железного орла, или бо́льшую, чем рабство Калматар?!

Сара положила ладонь на руку Николасу и заглянула ему в глаза:

– Ты просто должен поверить в то, что все это стоит всех трудностей.

Прикосновение Сары смутило Николаса.

Глава 19

На восходе Николас стоял на небольшой поляне, по краям которой росли величественные сосны и ели. Их стволы казались медведями, но особенно напоминали хозяина леса Отсо ворота. Их столбы были созданы из переплетенных толстых веток, а их мелкие отростки толщиной с палец перекрещивались так замысловато, что издалека казались искусными фигурами медведей, вырезанными мастером из цельного ствола.

Да и сами створки ворот как будто родились из переплетенных между собой веток, в толще которых висели бронзовые пластины, части доспехов и, к ужасу Николаса, древние кости и черепа людей.

Проснувшись утром, Николас и Хесси тщетно искали Сару – от нее не осталось ни следа. Они накричались до хрипа, но нашли только ворота в центре стены из деревьев крепче самой крепкой каменной кладки.

– Я слышу запах Сары, словно она все еще здесь, – сказал Хесси, поведя носом по воздуху. – У нас, человекоежей, очень тонкое чутье.

– Так-то оно так, только ее все равно не видать нигде, – ответил Николас опустошенно.

– Тьфу, лешак раздери! Это, что ли, те, кто остался здесь на веки вечные? – спросил Хесси, показывая дрожащим пальцем на едва различимые черепа.

– Не знаю, Хесси, ничего не знаю, – ответил Николас и коснулся ворот. Створки скрипнули и отворились, открыв купающуюся в солнечном свете снежную равнину, через которую вилась тропинка. Соблазн выйти за ворота был велик, но почему-то Николас сомневался. Неожиданно Хесси толкнул Николаса сзади, и тот влетел в ворота.

– Чего тут ждать впустую, блудник ты лесной! Чтоб тебя черт побрал! – проорал Хесси вслед Николасу и согнулся пополам от смеха, пока Николас не поднял его за грудки.

– Больше никогда так не поступай… НИКОГДА, – проворчал Николас. – Неужто не помнишь, что произошло прошлой ночью?

– Успокойся! Помню, очень хорошо помню, – взмолился, сипло застрекотав, Хесси. – Именно поэтому нам нужно двигаться. Забыл, что ли: у тебя дело не сделано. Мы-то выбрались из сосняка, а Сара осталась… Понимаешь? И если ты не принесешь этот медвежий клык, то Сара одним прекрасным днем обнаружит себя на этих воротах. И что-то мне говорит о том, что тебе не очень этого хотелось бы.

То тут, то там на снегу попадались огромные следы волков, но ни одного зверя не было видно. Вдали возвышалась крутая гора. Тропа повела их вниз по склону, и Николасу с Хесси потребовался целый день пути, прежде чем они, совершенно ослабев от голода, добрались до замерзшей реки. И тогда до них издалека донеслись голоса и звуки музыки.

– Вон там, смотри! – прохрипел Хесси, указывая направо.

В лучах заходящего солнца виднелась фигура здоровенного мужа, чья голова была украшена оленьим черепом с развесистыми рогами. Он шел по снегу, волоча за собой санки с нагруженными на них тремя бочками пива. На каждой из них сидело по ездовой собаке с блестящими глазами и высунутыми языками.

Вскоре он скрылся в лесу со всей поклажей, и похоже было, что он пошел на голоса.

– Ну, идем за ним? – спросил Николас.

– А какого лешего нам тут дожидаться! – бурно отреагировал Хесси.

Они последовали за ушедшим и в конце концов пришли к выстроенному из валунов мосту через широкую реку. На другой стороне виднелась каменная стена высотой Николасу по грудь, а на ней – ограда, на которой висели черепа оленей, лосей и медведей. Из-за ограды доносилась бойкая песня. В воздухе витал запах смолы, дыма и жареного мяса, от которого у Николаса и Хесси потекли слюнки.

– Смелому и горох хлебать, – сказал Николас и бесстрашно распахнул ворота.

– А несмелому и щей не видать! – добавил Хесси.

У дверей усадьбы Пяйвёля Хесси спрыгнул со спины Николаса и первым прошмыгнул внутрь.

В избе была лишь одна большая горница, освещенная факелами да подвешенными к потолку подсвечниками. Между ними висели замысловатые украшения из соломы – химмели. Крышу подпирали столбы в виде фигур медведей, на стенах были развешаны шкуры животных и оленьи рога. По полу сновали мыши.

Пол был засыпан соломой, и здоровенные всклоченные собаки размером с волка рыскали взад и вперед: пробегая мимо Николаса, одна такая псина чуть было не повалила его.

За огромными столами сидели калевальцы ростом с двух Николасов, кто-то расположился по углам и на полу. Мужи пили пиво и квас из кружек размером с ведро.

Посреди был разожжен очаг, дым от которого поднимался вверх и выходил из окошка под крышей, но горница все равно была затянута дымом, смешанным с запахом пота и горечью пива. В воздухе витал аппетитный аромат жаркого – на закопченном вертеле крутилась туша цельного оленя.

Николас почувствовал себя малышом рядом с этими великанами. А тут еще вдруг пара мужей решила побороться друг с другом – для них рядом с огнем мгновенно расчистили место.

– Слушай, здесь будет сложновато, – шепнул Хесси. – Я лучше выщипал бы волоски из хвоста лешего, чем попытался бы что-нибудь стащить у этих.

– Не волнуйся ты, смотри по сторонам и ищи мужа с медвежьим клыком на шее, а я пойду возьму нам чего-нибудь поесть.

Николай шагнул к калевальцу, стоящему за вертелом.

– Здоровья вашему дому, добрый господин! – поздоровался Николас, потом кашлянул и повторил приветствие, потому как всклоченный здоровяк не услышал его. Казалось, что голова его была набита соломой. Наконец он озадаченно взглянул на Николаса и прорычал:

– Проваливай отсюда, Пяйвёля тебе не люлька для молокососов! У нас молока не подают!

– Я бы хотел купить поесть, – ответил Николас, одновременно скользя взглядом по сидящим и присматриваясь к украшениям на их шеях.

– Поесть? И чем ты собирался платить, щенок?

– Да есть у меня чем заплатить, – сказал Николас и полез в карман за бронзовым перстнем, который украл в брошенной деревне на реке. Немного помешкав, он показал его – перстень сверкнул кусочком янтаря – и сунул в огромную потную руку калевальца.

– Здесь эти побрякушки не в ходу, парень, – рассмеялся тот, но запихал перстень куда-то в глубь штанов. – Поди-ка поборись с кем-нибудь, тогда получишь еды – или проваливай подобру-поздорову!

Именно такого ответа Николас и опасался больше всего: эти мужи особо на жалкие перстни не заглядывались.

– Ясно, – вздохнул Николас. Он медленно обошел избу. Несколько раз так и хотелось схватить с чьей-нибудь тарелки остаток мяса, но, к счастью, ему удавалось вовремя одуматься и отогнать от себя эту глупую идею.

Да и брошенные сидящими на пол куски мяса не стоило хватать – псы были тут как тут, они скалились на Николаса, словно догадываясь о его намерениях. Сделай он это – и псы тут же разорвали бы его на куски.

Вдруг Николас почувствовал щипок в ухе и увидел рядом с собой Хесси, спрятавшегося за пивной бочкой.

– Погляди-ка, нечистый подери, вон на того со шрамами – шепнул тот, указывая на одного из сидящих за столом. – У этого волосатого на шее висит штука, которая когда-то была в пасти у самого Отсо.

Хесси показывал на волосатого мужа с обнаженной грудью, украшенной странными рисунками змей. Его борода доставала до пояса, а усы торчали в разные стороны, словно ветки. На шее у него на шнурке висел большой блестящий зуб, который не мог быть не чем иным, как тем самым, о каком говорила хозяйка леса Хонгатар.

Николас смерил мужа взглядом с головы до пят и повел плечами:

– А теперь, Хесси, у меня вопрос: насколько сильно мы голодны?

– У меня живот сводит с голодухи, так что я скоро начну грызть свои иголки, если не добуду жратвы.

– То есть если я просто сдерну с него клык, то нам этого не хватит? – спросил Николас.

– Если ты утратишь смелость, то даже сам Хийси не сможет меня заставить сделать тебя героем, каким ты был раньше…

– Уж не сомневаюсь! – гаркнул Николас и подошел, разминая шею, к калевальцу. – Эй, крутышка, пойдем сразу бороться, или мне сначала подать тебе молочка напиться? – схамил ему Николас с равнодушным выражением лица.

Калевалец чуть обернулся, потом поднялся, ухватил Николаса за шкирку, да и швырнул его на пол. Хесси покатился колючим шаром в угол. Почуяв драку, сидевшие за столами оживились и начали колотить кулаками по столу. Николас повертел головой, потом бросился вперед и укусил противника в щиколотку. Когда мощная ручища ухватила его за ногу и подняла вверх, Николасу ничего не оставалось, как сожалеть о том, в какую передрягу можно попасть из-за красивой девчонки.