Текст книги "Горячее мороженое"

Автор книги: Ико Маран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава третья
День рождения дядюшки Крота

Чем светлее становилось, тем быстрее Сийм с Хоботком двигались. Затем пол словно бы на что-то наткнулся, и они кубарем покатились вперед.

Очнулись они в огромной комнате за огромным ящиком. Здесь очень вкусно пахло, но чем именно, они не могли понять.

Посреди комнаты стоял малюсенький столик. За ним сидел диковинный человек, высокий, как папа, в папином коричневом свитере. Но это был не папа, потому что на голове у него была черная шапочка, а вместо носа – мордочка крота.

Перед человеком полукругом стояли Солдатик, Радиоприемник и Роза – да-да, именно стояли, потому что теперь у них были и ноги, и руки, и лица.

И тут Приемник сказал:

– С днем рожденья поздравляем, счастья мы тебе желаем!

Сийм сразу догадался, что человек в черной шапочке был не кто иной, как дядюшка Крот. Но где же угощение? Где горячее мороженое?

Сийм даже слегка огорчился.

Дядюшка Крот сказал:

– Мои дорогие куклы, я растроган до глубины души. С самого утра вы меня ежечасно поздравляете…

– Так точно, уже в тринадцатый раз! – заявил Солдатик.

– Просто невероятно! – воскликнул дядюшка Крот. – Следовательно, я должен вручить вам уже тринадцатый подарок! Ну, выкладывай, чего тебе на этот раз хочется!

– Я хочу нашивку! – незамедлительно ответил Солдатик. Это желание он придумал уже заранее.

– Ты получишь две нашивки, – щедро пообещал дядюшка Крот, взял со стола резную палочку, взмахнул ею и пробормотал какие-то слова. Сийм не расслышал, какие именно.

Что-то сверкнуло, и на погонах у Солдатика появились две золотые нашивки. Солдатику, конечно, не пристало визжать от восторга – ведь он не маленький – но довольной улыбки он все-таки не смог сдержать.

Дядюшка Крот спросил, чего желает Роза. Роза покраснела и смущенно сказала:

– Я бы хотела пахнуть, как фиалка. Или жасмин, или сирень, или хотя бы как одуванчик. Я больше не в силах терпеть, когда всякий, кто меня нюхает, обязательно восклицает: «О! Эта Роза пахнет, как роза!

– Но что же тут плохого? – удивился дядюшка Крот.

– То, что это говорят всякой розе! – обиженно заявила Роза.

Дядюшка Крот снова взмахнул своей палочкой и что-то пробормотал. Опять что-то сверкнуло, и Роза тут же заплясала от радости и весело затараторила: – Я пахну, как петрушка! Я пахну, как петрушка!

Приемник попросил клочок ваты. Он стонал, ныл и умоляюще пищал:

– С утра до вечера, изо дня в день, год от года я слышу только себя! От этого заболят любые, даже самые нечувствительные уши. Клочок ваты! Клочок ваты!

Когда комочек ваты оказался у него в руках, он разорвал его пополам, засунул в уши и принялся петь: – Теперь не буду я страдать, коль вас придется развлекать.

Сейчас, когда уши Приемника были заткнуты, он орал еще громче, чем прежде. Дядюшка Крот схватился обеими руками за голову и подал Солдатику знак, что пора и честь знать. Солдатик скомандовал: – За мной, шагом – марш!

Роза тут же пристроилась за ним, а Приемник завопил:

– Ты, кажется, что-то сказал?

Солдатику пришлось за руку увести его.

Оставшись один, дядюшка Крот сказал сам себе:

– Я счастливое создание! Я безмерно счастливое создание! Три куклы тринадцать часов подряд поздравляют меня. Если умножить кукол на часы, то мы узнаем, сколько у меня куклочасов счастья. Десять на десять будет сто! Я умножаю всегда на десять, потому что на десять легче всего умножать. Это мое гениальное открытие… Да, поздравить-то меня куклы поздравили, а вот торт съесть не помогли. Хоть бы зашел сюда какой-нибудь ребенок!

Как только Хоботок услышал эти слова, он тут же выскочил из-за ящика и воскликнул:

– Мы здесь! Мы-то умеем торт есть!

Обрадованный дядюшка Крот встал из-за стола и, раскинув руки, пошел гостям навстречу. А сам приговаривал: – Здравствуй, Хоботок! Здравствуй, Сийм! Как славно, что вы вспомнили меня в мой день рождения!

– Да-а! – затрубил Хоботок в ответ. – Это очень славно! Однако ведь неприлично, придя на рождение, тут же начинать канючить: «Хочу торта!» Только невоспитанные дети так поступают.

– Вот именно. Это ты совершенно справедливо заметил, – сказал дядюшка Крот и пожал нежданным гостям руки.

Сийм собирался уже извиниться, что пришел без подарка, потому, мол, что попал сюда случайно, но Хоботок опередил его. Он заявил: – Дядюшка Крот, а где же твой торт?

Неужели вы не знаете? – удивился дядюшка Крот Сами же все время за ним прятались! Я даже подумал что вы потому и не вылезаете, что потихоньку выковыриваете из него изюм и орехи.

Только тут друзья сообразили, что огромный ящик на самом деле был огромным тортом. Теперь-то понятно, отчего у них так приятно щекотало в носу.

Сийм с уважением разглядывал торт. А Хоботок не поверил своим глазам и потому растерянно сказал: – Это вовсе не торт, это просто какая-то громадина.

– Сейчас попробуем, сейчас попробуем, – сказал дядюшка Крот и взмахнул рукой, словно ловил муху. У него в руке тотчас появился большой нож, очень похожий на меч, и он принялся разрезать торт на куски.

Сийма совсем не поразило, что торт такой огромный. Он удивился только, почему торт не круглый.

– Дядюшка Крот, а почему у вас торт прямоугольный? – спросил он.

– Когда я был маленький, – объяснил ему дядюшка Крот, – мама всегда дарила мне ко дню рождения хорошенький кругленький тортик. Но я был ужасный шалун, каждый раз опрокидывал стол, и торт укатывался прочь.

– Куда же?

– Из прихожей на лестницу, с лестницы во двор, со двора на улицу. На улице он заворачивал за угол и исчезал. Просто немыслимо, куда он средь бела дня мог исчезать. Но однажды случилась беда: рассеянная черная кошка не успела убрать свой хвост из-под катящегося торта и, хотя сама была виновата, подняла такой визг, что три звездочки скатились с неба, причем одна из них упала прямо маме в тарелку с супом. Тут уж у мамы лопнуло терпение, и она сказала: «Больше не будет ни одного маленького круглого торта!» С тех пор она и печет… громадины.

Рассказывая эту историю, дядюшка Крот успел отрезать три больших куска торта, поймать в воздухе три пестрых, в горошек, чашки и такой же чайник и поставить все это на стол. Затем он спросил, что гости будут пить.

Хоботок попросил морса, Сийм какао. Дядюшка Крот налил каждому, что тот хотел, а себе – все из того же чайника – черного кофе.

Заметив удивление Сийма, он объяснил:

– В этом чайнике двадцать семь напитков. Тебя интересует, почему все они в одном сосуде? Но подумай сам, как на этом маленьком столике смогли бы уместиться двадцать семь чайников! Вот я и сделал второе в своей жизни гениальное открытие – налил все напитки в один чайник. Представляешь, до чего это просто и удобно.

– Но… но как же они там не перемешиваются!

– Очень просто. Каждый раз, когда я наливаю новый напиток, я выливаю из-под него остальные.

Сийм смущенно улыбнулся – он не понял, шутит дядюшка Крот или говорит серьезно. Хоботок, усердно уплетавший торт, заметил, что Сийм улыбается, и на всякий случай сказал: – Ну и…

– Это еще что, – продолжал дядюшка Крот, – а вот была потеха, когда Мати-Засыпайка однажды попытался один съесть весь мой торт.

– Расскажи, как! – попросил Хоботок.

– Это совсем короткая, однако очень забавная история: Мати-Засыпайка лопал да лопал торт, а сам становился все больше и прямоугольное – ведь торт-то прямоугольный! Три дня лопал и вот, когда осталась только одна крошечка и одна изюминка, он – значит Мати-Засыпайка – взял да и лопнул!

Дядюшка Крот от души расхохотался. Тут уж и дети не смогли удержаться от смеха.

– Хи-хи-хи! – заливался Хоботок… и угодил хоботком прямо в свой кусок торта.

Увидев измазанный кремом хобот Хоботка, Сийм замахал руками… и опрокинул на себя какао.

– Хи-хи-хи! – смеялся Хоботок.

– Хо-хо-хо! Ха-ха-ха!! Только посмотрите на кислую мордашку Сийма! Ох, я больше не могу, – захохотал дядюшка Крот и застучал по столу. Стучал, стучал, пока не угодил кулаком прямо в свой кусок торта. Торт полетел ему в лицо и залепил кремом правый глаз.

У дядюшки Крота вытянулось лицо. Он вытер платком глаз и испуганно огляделся, как набедокуривший ребенок, который боится получить от родителей нагоняй.

«Теперь уж конец веселью», – подумал Сийм. Но не тут-то было. Дядюшка Крот вдруг вскочил ногами на кресло и принялся прыгать.

– Вспомнил! Вспомнил! Ведь папы и мамы сегодня нет дома! Они ушли в гости и вернутся не так-то скоро. Мы можем шалить сколько влезет! Ребята, что будем делать? Давайте драться подушками!

Он настолько разошелся, что не заметил, как в комнату вошла Мышка. Она изумленно остановилась в дверях и, не в силах вымолвить ни слова, беспомощно развела руками.

– Война подушками, слышите! – кричал дядюшка Крот, и, схватив круглую диванную подушку, запустил ею в Сийма.

Сийм наклонился, подушка перелетела через него и угодила прямо в мышкину мордочку.

Тут, в свою очередь, оторопел дядюшка Крот. Засунув пальцы в рот и грызя ногти, он жалобно протянул: – Будет нам теперь на орехи!

Но тут же взял себя в руки и, поманив за собой гостей, спрятался за тортом.

Когда Мышка более или менее оправилась от испуга, в комнате уже никого не было.

– Где вы? Сейчас же выходите! – крикнула она.

Из-за торта донесся жалобный голос дядюшки Крота:

– Нас нигде нет! Мы исчезли!

Мышка нетерпеливо топнула лапкой и воскликнула:

– Стыдно, стыдно, дядюшка Крот! Такой большой и такой глупый!

– Мышка! – позвал дядюшка Крот таким жалким голосом, что мышкин гнев поостыл и она спросила участливо: – В чем дело, дядюшка Крот? Уж не случилась ли с тобой беда?

– Да-а, – плаксиво сказал дядюшка Крот. – Мой стыд упал и пропал. И глупость моя тоже упала и пропала, но совсем в другом месте. И я теперь не знаю, где что искать.

Мышка, поняв, что дядюшка Крот ее дурачит, опять рассердилась и строго сказала:

– Погоди, погоди, уж я до тебя доберусь! Тогда и поговорим о твоих проделках как следует!

И она направилась к торту.

Дядюшка Крот нахмурил было брови, но тут же нашел выход из положения.

– Хи-хи-хи! – с притворной беззаботностью засмеялся он. – Тебе меня не найти, потому что я затерялся среди пропавших вещей!

Мышка опять поверила ему и пошла к противоположной стенке. Только сейчас Сийм заметил, что там была дверь, собственно, даже не дверь, а какой-то непонятный круглый лаз. Над ним корявыми буквами было написано:

ПРОПАВШИЕ ВЕЩИ

В этот лаз Мышка и юркнула.

Глава четвертая
День рождения продолжается

Дядюшка Крот подал знак, что можно смело вылезать из укрытия.

– Что мы теперь будем делать? – хмуро спросил Сийм. Ему было немножко жаль Мышку и немножко стыдно за дядюшку Крота.

– Что мы теперь будем делать? – передразнил его дядюшка Крот. – Разумеется, раздавать подарки!

«Вот оно, начинается», – подумал Сийм и смущенно сказал:

– Дядюшка Крот, но у нас нет подарков…

Не успел он договорить, как дядюшка Крот воскликнул:

– Сейчас вы их получите!

– Ты сделаешь нам подарки? – спросил Хоботок.

– А что тут удивительного? – спросил дядюшка Крот. – Уж не считаешь ли ты, что один должен иметь все, а другие ничего?

Не поняв, кто этот один – Сийм, дядюшка Крот или он сам, – Хоботок решил лучше промолчать.

Дядюшка Крот продолжал:

– Куда же это годится: поздравления дядюшке Кроту, подарки – дядюшке Кроту, а остальным ничегошеньки. Мой принцип – за добро платить добром. С вашей стороны – поздравления, с моей – подарки. Хоботок, говори смело, что бы ты хотел получить к моему дню рождения!

– Я хотел бы получить огромную плитку шоколада, – ответил Хоботок и начертил в воздухе четырехугольник такой большой, насколько хватило хобота.

– Нет, лучше такой, как этот стол! И «Аленку» впридачу!

Дядюшка Крот взял волшебную палочку, взмахнул ею и забормотал. На этот раз Сийм разобрал слова*.

– Салем-салем-симпа-румп, пусть исполнится желанье Хоботка, пумп!

И тотчас на столе появились сложенные стопкой три плитки шоколада: нижная величиной точь-в-точь как стол, средняя значительно меньше, а третья – «Аленка». Ее Хоботок немедля подцепил хоботом.

Дядюшка Крот обратился к Сийму:

– Теперь твоя очередь. Но прежде чем сказать, чего тебе хочется, хорошенько подумай.

Сийму нечего было думать. Он ведь ни на секунду не забывал, зачем явился сюда. И все же он сделал вид, что раздумывает, и только когда, по его мнению, прошло достаточно времени, произнес, с трудом сдерживая волнение: – Мне, пожалуйста, горячего мороженого.

Дядюшка Крот притворился, что не расслышал, кивнул и сказал:

– Горячего варенья, не так ли? Сейчас, сейчас.

И поднял было палочку.

– Нет, нет! – закричал Сийм и даже замахал руками.

– Я сказал – горячего мороженого!

Дядюшка Крот растерянно поморщился, беспокойно поежился, но взял себя в руки и сказал:

Что ж, горячего мороженого – так горячего мороженого. Ты ужа большой мальчик, сам знаешь, чего желаешь.

Взмах волшебной палочкой, бормотание – и на столе очутился стаканчик с мороженым.

Глаза Сийма сияли. Он уже протянул руку… как вдруг откуда-то издалека донеслось угрожающее рычание. Дядюшка Крот одной рукой обхватил за плечи Сийма, другой Хоботка и, подталкивая их к торту, испуганно зашептал: – Скорее в укрытие, детки! Это, несомненно, Злой Волк. Ои пронюхал, что у меня сегодня день рождения, и намерен отведать горячего мороженого. Ну, погоди, я тебя проучу!

Он спрятал Сийма с Хоботком за тортом, а сам скользнул в дальний угол. Там было темно, потому что свет туда не доходил.

В комнату крадучись вошел Злой Волк. Он зорко огляделся по сторонам, задрал морду, принюхался, для чего-то прищурил правый глаз и ехидно спросил: – Есть здесь кто-нибудь?

– Нет! – отозвался из-за торта перепуганный Хоботок. Злой Волк повернул морду туда, откуда раздался голос, и облизнулся.

Но тут из темного угла донесся голос дядюшки Крота: – Хоботок шутит, мы здесь!

Злой Волк удивился и спросил:

– Кто ЭТО – «МЫ»?

– Сийм, Хоботок и я, дядюшка Крот! – послышалось из темного угла.

– Я никого не вижу! – озадаченно сказал Злой Волк. – Где вы?

– Мы все трое сидим за столом и уплетаем торт!

– Злой Волк уставился на стол, протер глаза, опять поглядел на стол и жалобно сказал:

– Я никого не вижу. Наверно, я ослеп, ох, я, несчастный Злой Волк, ну как мне теперь разделаться с Сиймом и Хоботком?

– Тебе ничего не остается, как поискать свои глаза, – посоветовал из темного угла дядюшка Крот.

– Уж не знаю, где?

– Где ж еще, как не среди пропавших вещей.

– А я не знаю, где пропавшие вещи.

– Идем, я тебя провожу, – предложил дядюшка Крот.

– Ступай на голос.

Злой Волк нехотя заковылял в темный угол. Сийм уже не различал ничего, кроме двух смутных фигур, ощупью пробиравшихся к лазу, в котором недавно скрылась Мышка.

Первая фигура, судя по голосу, – дядюшка Крот – время от времени повторяла:

– Иди, иди!

Вторая, по-видимому, Злой Волк, уныло бормотала:

– Каких только бед не бывает на свете*, ослепнешь и не заметишь, когда это произошло.

Фигуры добрались до лаза.

Тут первая вежливо сказала:

– Пожалуйста, проходи вперед.

Вторая вежливо возразила:

– О, нет, проходи ты, ведь сегодня день твоего рождения.

– Но ведь ты все-таки гость.

– Потому и прошу, проходи первым. Я здесь не дома.

– Вот дверь.

Значит, у лаза есть дверь, Сийм просто не заметил ее.

– Не пойму, в какую сторону эта дверь открывается, – пробормотала вторая фигура.

– Сейчас отворю, – отозвалась первая и почтительно распахнула дверь. Вторая мгновенно схватила первую за шиворот, втолкнула в лаз, захлопнула дверь, заперла на засов и насмешливо воскликнула.

– Не рой другому яму, сам в нее попадешь. Ты, приятель, разве не слышал такой поговорки?

А затем второй – теперь стало ясно видно, что это Злой Волк, – медленными, тяжелыми шагами стал приближаться к столу. Он то и дело облизывался и приговаривал: – Наконец-то, наконец-то я отведаю горячего мороженного. С детства о нем мечтал, но ни папа, ни мама мне его ни разу не купили. Вечно они находили причину оставить меня без сладкого: то я чавкал за едой, то говорил глупости… Ой, ой, ой, до чего же оно аппетитное!

Злой Волк остановился у стола, вытянул шею, высунул язык и уже собрался лизнуть мороженое, как его вспугнули звонкие голоса.

Сийм и Хоботок, тихо и робко следившие из-за торта за происходящим, презрев страх и опасность, наперегонки бросились к столу.

– Не смей! Не смей! Это для Сийма! – кричал Хоботок.

– Moe!Moe! – кричал Сийм.

Злой Волк испугался воплей, хотел было схватить стаканчик с мороженым в пасть и удрать, но со страху… проглотил его целиком! Проглотил стаканчик целиком, схватился обеими лапами за живот, вытаращил глаза и начал дрожать, сначала немножко, потом все сильнее и сильнее, пока, наконец, ноги у него не подкосились и он не шлепнулся на пол. При этом он беспрерывно охал и, с трудом преодолевая дрожь, невнятно бормотал: – О-о-о-о-о-ох-ох-ох! Уж-жасно! Хо-хо-холодно… Хо-о-лодно! Уу-уу-уу!

Волк выглядел очень жалким. У Сийма пропал всякий страх, а Хоботок даже спросил сочувственно:

Злой Волк, тебе очень холодно?

Но спрашивать об этом не следовало. Злой Волк решил что над ним смеются, что вся эта история с мороженым не что иное, как коварно подстроенная злая шутка. Он вскочил рванулся, насколько позволяли ослабевшие ноги, к мнимым насмешникам и, когда те бросились наутек, пустился за ними вдогонку.

Сийм и Хоботок в страхе метались по комнате и искали ход, который привел их сюда. Но нигде не было ни одной двери. А Злой Волк уже настигал их.

«Мы пропали!» – подумал Сийм и в тот же миг увидел перед собой круглый лаз. Теперь там не было никакой двери. Схватив Хоботка, Сийм юркнул в лаз… и почувствовал, что падает в пропасть.

Глава пятая
Среди пропавших вещей

Сийм упал на что-то мягкое и гладкое. Вокруг царила кромешная тьма. Совсем близко послышался голос Хоботка: – Сийм, где я?

На мгновение Сийму показалось, что он сидит в гостиной на диване. Он пошарил вокруг в надежде нащупать диванную спинку. Спинки не было. На четвереньках он пополз туда, откуда доносился голос Хоботка. Хоботка не было.

– Не знаю, где ты, – признался Сийм.

– А ты где?

– Тоже не знаю.

– А где мы с тобой, – допытывался Хоботок, – ты тоже не знаешь?

– Конечно, не знаю, – рассердился Сийм. – Неужели ты сам этого не понимаешь?

– Я маленький, – виновато отозвался Хоботок. – Я даже не понимаю, на чем сижу.

– На чем же ты сидишь? – ворчливо спросил Сийм. Он сердился, что до сих пор не нашел Хоботка, хотя все время полз на его голос.

Хоботок объяснил:

– Я сижу на чем-то твердом и прямоугольном и тут сбоку кнопка.

– Нажми на кнопку, – посоветовал Сийм.

Раздался слабый щелчок, и тьму прорезал желтый луч.

Сийм увидел, что Хоботок сидит совсем рядом на электрическом фонарике. Он вытащил из-под приятеля фонарик и посветил вокруг. Луч света выхватил из темноты разные вещи: игрушки, лоскутки материи, инструменты, но нигде не было ни стен, ни изгороди, ни забора, так что Сийм никак не мог понять, где, собственно, они находятся – в доме или в поле.

И лаза, откуда они сюда попали, тоже нигде не было.

Но что за надпись там виднеется?

– Про-пав-шие ве-щи, – с трудом разобрал Сийм.

– Мы очутились среди пропавших вещей, – заявил Хоботок.

Ему это вовсе не понравилось. Он сердился и пыхтел.

– Не хочу болтаться среди пропавших вещей! Пойдем отсюда!

– Думаешь, я хочу? – ответил Сийм. – Но мы же не знаем, как отсюда выбраться. Надо найти выход. – Он пополз на четвереньках вперед. – Нытьем делу не поможешь, давай лучше вместе поищем.

Немного погодя Хоботок объявил:

Выхода я не нашел, зато нашел копейку!

Сийм взглянул – оказалось, что это двадцатикопеечная монетка на мороженое. Та, которую он потерял летом по дороге в магазин. И он сунул ее в карман.

Затем Хоботок нашел кругляшок из деревянного конструктора и Сийм отправил его тоже в карман, потом они нашли ботинок. В ботинке была нога, а у ноги – дядя.

– Здесь валяется какой-то дядька, – прошептал Хоботок.

– Тс-с! – Сийм приложил палец к губам. – Не трогай его. – Он укусит?

– Тебя когда-нибудь какой-нибудь дядька кусал, что ли?!

– Он взорвется?

– Чудак! Просто он может оказаться плохим дядькой…

– Давай спросим, – сказал Хоботок и, прежде чем Сийм успел возразить, потеребил дядю за ногу и спросил: – Дяденька, ты плохой дядька?

Дядя сел, словно подброшенный пружиной, и воскликнул: – Честное слово, нет!

Тут Сийм и Хоботок его узнали: это был не кто иной, как дядюшка Крот. Дядюшка Крот потянулся, протер глаза и сказал: – Какой замечательный сон я видел – я был среди потерянных вещей.

Сийм не нашел в этом ничего замечательного. Он заявил сердито:

– Мы и в самом деле среди пропавших вещей!

– Неужели?! – спросил дядюшка Крот. – Я с детства мечтал оказаться среди пропавших вещей. И наконец-то я здесь! Наконец-то я получу все, что потерял за свою жизнь, причем я должен, не хвастая, заметить, что более талантливого растеряхи, чем я, трудно найти!

Он взял фонарик, и кружок света заскользил по полу. Одни за другими стали видны целый набор мячей разной величины и разных цветов, куча перочинных ножиков, грифельная доска с разными буквами и цифрами, большие часы, на которых стрелки мчались наперегонки, самокат, показавшийся Сийму что-то уж очень знакомым… При каждой находке дядюшка Крот обязательно что-нибудь восклицал: – Вот мои семьдесят два потерянных мячика! А здесь сто двадцать семь ножичков! Мои дорогие, пропавшие уроки! Несчастные потерянные минуты! Мой самый любимый самокат!

Пучок света на мгновение задержался на диковинном клубке из проволоки и тряпок, но дядюшка Крот тотчас повернулся к нему спиной и презрительно сказал: – фу, мое пропавшее плохое настроение! Тебя я и не собираюсь находить! – Затем удивленно спросил: – Послушай, как это вы очутились среди потерянных вещей?

Сийм рассказал, что с ними произошло после исчезновения дядюшки Крота. И в заключение разочарованно добавил: – А мороженое-то оказалось вовсе не горячим. Злой Волк, как только проглотил его, задрожал с ног до головы.

Дядюшка Крот закатил глаза, словно хотел что-то вспомнить, а потом воскликнул:

– Ах, задрожал? И поделом ему!.. Он и должен был задрожать, потому что мороженое к тому времени остыло. Это во-первых. Во-вторых, я предвидел, что эта порция попадет в глотку Злого Волка, и приготовил холодное-пре-холодное. А в-третьих, тут вообще вышла ошибка, потому что я держал волшебную палочку не за тот конец… Но ты не расстраивайся. Как только мы выберемся отсюда, ты обязательно получишь горячее мороженое.

– А как мы отсюда выберемся?

– Нас спасут смелые мысли!.. Но, к сожалению, они потерялись вместе с нами. Постой-постой, как же это надо было приманивать потерянные мысли?.. Ну, так еще каких-то птиц приманивают… Правильно! Цып-цып-цып!

В ответ из темноты донеслось отчаянное кудахтанье.

– Нет, оказывается, неправильно, – упавшим голосом заметил дядюшка Крот. И тут же радостно закричал: – Вспомнил! Ути-ути-ути!

В ответ послышалось громкое кряканье, чуть не оглушившее Сийма и Хоботка.

Когда оно смолкло, дядюшка Крот уныло сказал:

– Похоже, вместе со мной потерялась и моя прекрасная память… Попытайтесь-ка вы.

– Гули-гули-гули! – позвал Сийм.

В ответ донеслось воркованье.

– Кис-кис-кис! – позвал Хоботок.

В ответ послышалось мяуканье.

– Мы совсем пропали, – заявил дядюшка Крот и снова улегся на пол. Казалось, ему вдруг стало совершенно все равно, что с ним будет дальше.

Но Сийму было совсем не все равно. Сийму надо было непременно вернуться домой до прихода мамы и папы. Он сел, подпер голову руками и стал думать. Вдруг у него мелькнула блестящая мысль, и он взволнованно спросил: – Дядюшка Крот, а как приманивают Кукушку?

Дядюшка Крот опять вскочил, как на пружине.

– Кукушку не приманивают, – сказал он. – Кукушка сама приманивает. Только ее надо очень внимательно слушать. Чем внимательнее ты ее слушаешь, тем громче она зовет… Слушайте!

Сийм и Хоботок прислушались. Донеслось далекое призывное кукование, и в той стороне, откуда слышался голос, слабо забрезжил голубоватый, медленно расширявшийся круг света. Скоро там засиял кусочек летнего неба. Кукование прекратилось.

– Это Кукушка с Железнодорожного шоссе, – сказал Сийм. – Она зовет меня.

Дядюшка Крот вскочил, ухватился за руль самоката и объявил:

– Мы поедем к морю у Железнодорожного шоссе, потому что именно там находится зеленый киоск, где продается прекрасное горячее мороженое. Ребята, скорее в путь!

Когда Сийм и Хоботок вскочили одной ногой на самокат, дядюшка Крот, совсем как папа, наставительно произнес: – Сийм, надень тапочки, в таком виде не годится выходить из дому.

Только теперь Сийм с ужасом заметил, что он все это время был в одних носках. Он поглядел по сторонам в поисках тапочек. Повсюду валялось множество всяких вещей, но тапочек не было.

– Мои тапочки пропали, – сказал он.

Дядюшка Крот насупился и хмуро сказал:

– Ну и дела! Неужели из-за каких-то тапочек сорвется наша поездка?

Хоботок торопливо рылся в груде вещей. И вдруг радостно воскликнул:

– Одна тапочка тут!

Сийм взглянул – действительно, одна нашлась, но второй не было. Это его опечалило. Дядюшка Крот утешил: – Если одна тапочка нашлась, найдется и вторая! Как найти потерянную тапочку? Вот вам мое третье великое открытие! Смотрите внимательно, я преподам вам наглядный урок.

Он поднял тапочку над головой и сказал медленно и назидательно:

– Если у вас пропала одна тапочка, а вторая нет, то возьмите ту, которая есть, и положите ее посреди комнаты.

Так он и сделал.

– Потом спрячьтесь и караульте.

Он взял ребят за руку, отвел их за груду мячиков и продолжил шепотом:

– Как только одинокая тапочка решит, что в комнате никого нет, она заскучает и начнет высвистывать вторую. Теперь тише…

Тапочке и впрямь стало скучно одной, и она тихонько свистнула раз… другой. Из-за кучи ножичков донесся ответный свист и появилась вторая тапочка.

Увидев это, Хоботок взвизгнул:

– Вторая тапочка объявилась! Вторая тапочка объявилась!

Тапочка испугалась и – фьють! – исчезла.

Сийм готов был поколотить Хоботка.

– Вечно ты все испортишь! – крикнул он.

Но дядюшка Крот приложил палец к губам и прошептал:

– Тс-с, раз не вышло – давайте повторим. Совершим небольшой обманный маневр.

Он многозначительно кашлянул и заявил уже громко:

– Мы уходим из комнаты. Мы уходим из дому. Мы уходим вообще из города. Мы улетаем на Луну.

Громко топая, он сделал несколько шагов. Сийм и Хоботок последовали за ним, а затем незаметно прокрались обратно.

Тапочка решила, что она опять осталась одна, и стала звать свою напарницу. Напарница тоже не отличалась сообразительностью и вскоре появилась снова. На этот раз тапочкам дали коснуться друг друга носами, затем с воинственными криками все выскочили из укрытия и бедная, остолбеневшая от страха тапочка была поймана. Голубеющим впереди небосвод засиял теперь ослепительно. К нему-то они и помчались.