Текст книги "Горячее мороженое"

Автор книги: Ико Маран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Ико Маран
Горячее мороженое

Таллинн. Издательство «Ээсти раамaт». 1984.

Глава первая
Неприятность

В гостиной никого не было. Впрочем, не совсем никого: крошечная любопытная моль залетела сюда из спальни и запорхала над тремя грустившими в вазе розами.

– Гм, да тут никого нет! – пробормотала любопытная моль и улетела обратно.

Именно в эту минуту примчался со двора Сийм со своим резиновым слоненком Хоботком. Сийм был весь в грязи, а Хоботок нет. Тапочки Сийма промокли и наследили на полу, поэтому он снял их и забросил под диван. Когда тапочки под диваном, совсем не заметно, что они мокрые.

Хоботок прислушался и сказал:

– Мама идет!

Сийм придвинул пуфик к столику с цветами, схватил Хоботка на руки, уселся и стал смотреть в окно.

– Ты смотри, Хоботок, не говори маме, что мы с тобой ходили гулять, – сказал он. – Взрослые такие чудаки, они просто не в состоянии понять детей.

– Ага, – ответил Хоботок и поежился. Он озяб. Сийм вымыл его в котловане, потому что слоненок был грязный с ног до головы.

Мама торопливо вошла в комнату. В руках у нее была сумка с продуктами. Сумку она поставила на стол и стала переодеваться.

За окном сгущались сумерки, и Сийм сказал Хоботку:

– Солнышко устало светить, ему стало скучно, и оно отправилось искать себе друга.

– Ага, – ответил Хоботок.

– Не говори «ага», – заметил Сийм, – надо говорить «да», «ага» – это невежливо.

– Я знаю, только почему-то всегда забываю, – извинился Хоботок.

Сийм не отрываясь смотрел в окно. Потому что он ждал папу. Папа обещал, что сегодня они вместе пойдут куда-нибудь. По этому случаю, прежде чем отправиться в магазин, мама нарядила Сийма в новый костюмчик.

На улице не было ни души. Ни единой души. Сийму стало скучно смотреть на пустынную улицу, и он взглянул вверх.

Небо было ужасно желтое, а деревья ужасно черные. Все дома были тоже черные, только окна светились – те, где горел свет. Из трубы маленького дома поднимался серый дым, по крыше маленького дома крался серый кот.

А папы все не было.

Сийм спросил:

– Мама, почему папы все еще нет?

– Откуда же мне знать, сынок, – ответила мама.

– Как ты думаешь, он придет в хорошем настроении или в плохом? – спросил Сийм. Ему непременно нужно было это знать.

– Да ну тебя, сынок! – нетерпеливо сказала мама. Она считала, что это праздный вопрос.

Сийм сказал кратко:

– Если лапа будет в хорошем настроении, мы поедем с ним к морю по Железнодорожному шоссе.

– Осенью никто не ездит к морю, сынок! На дворе холодно и темно, и грязно.

Мама никогда не бывала у моря близ Железнодорожного шоссе. И Хоботок тоже. Хоботка тогда еще и на свете не было. Сийм ездил туда вдвоем с папой. Он объяснил: – На Железнодорожном шоссе у моря никогда не бывает темно. Ведь в темноте та Кукушка не может куковать, а Королева – собирать ягоды.

Маме было не до разговоров, она очень спешила. Но мокрые пятна на полу все-таки заметила.

– Кто это тут наследил? – спросила она.

Теперь уже Сийму стало не до разговоров, потому что взошла луна и ее надо было показать Хоботку.

– Смотри, Хоботок, луна встает! – захлебываясь, воскликнул он. – Луна ужасно огромная и ужасно красная.

– Не уклоняйся от ответа, – сказала мама.

– Я не уклоняюсь, – сказал Сийм. – Я просто хочу знать, почему луна красная, а не зеленая.

– Сийм, ты все-таки думай, что говоришь! – Мама забыла о мокрых следах на полу. – Как это красная луна может быть зеленой?!

– Я не знаю, потому и спрашиваю… И почему папа обещал пойти сегодня куда-нибудь со мной, а его все нет и нет, – этого я тоже не знаю, – сказал Сийм. – Это вообще нехорошо: обещать ребенку, пойдем, мол, пойдем, а потом никуда не идти. Зачем же я мыл шею и надевал чистый костюм?

– Может быть, папа встретил какого-нибудь приятеля, и они отправились обсуждать его новый проект, – нахмурилась мама. А потом уже весело добавила: – Знаешь, идем сегодня со мной в гости к Ане…

Услышав имя Ани, Сийм вскочил так поспешно, что Хоботок скатился на пол и запрыгал от радости.

Мама взяла из вазы две самые красивые розы, завернула их в бумагу и сказала:

– Аня уезжает на две недели к Черному морю, у них там соревнования.

– И возьмет меня с собой! – обрадовался Сийм.

– Это невозможно, – сказала мама и поспешила в переднюю.

– Как это невозможно?! – огорчился Сийм. – Я же ее маленький друг!

– Идем, – торопила мама. – Надень ботинки. Тапочки ВОЗЬМИ с собой.

Сийм заглянул под столик с цветами.

– Тапки пропали.

Мама как раз надевала перед зеркалом шляпу и поэтому сказала особенно нетерпеливо:

– Ума не приложу, куда деваются все твои вещи.

Хоботок, взобравшийся тем временем на диван, укоризненно покачал головой:

– И я ума не приложу.

Мама воскликнула:

– Ведь ты же был в тапочках!

– Да… – сказал Сийм, – только, пожалуйста, учти, что я потом сиял их, потому что… потому что… – Сийм не знал, что придумать. И вдруг у него мелькнула прекрасная мысль: – Потому что у меня вспотели ноги!

Это была такая замечательная мысль, что Сийм осмелился, хотя и бочком, войти в переднюю, чтобы надеть ботинки.

Однако у Сийма была очень любознательная мама. Увидев пробиравшегося бочком сына, она тут же захотела узнать, почему он крадется таким образом, повернула его лицом к себе… и многозначительно замолчала.

Сийму многозначительное молчание не понравилось. Он сказал:

– Мама, на Новый год я подарю тебе чудесную красную пожарную машину и…

Мама не дослушала, дотронулась пальцем до самого внушительного пятна на его куртке и спросила: – Сийм, что это такое?

– Это грязь, – ответил Сийм.

– Я вижу, что грязь! Но как она попала на твою куртку? – спросила мама.

– Это долго объяснять, – ответил Сийм. – Если я начну об этом рассказывать, мы опоздаем к Ане.

– Может быть, пока меня не было, ты играл во дворе? – спросила мама отнюдь не ласковым голосом. – Но ведь я же тебе ясно сказала, что гулять не ходи!

– Я и не гулял, я только сходил на стройплощадку посмотреть, не идет ли папа, – объяснил Сийм.

Это объяснение рассердило маму еще больше. Она воскликнула укоризненно:

– Ты ходил на стройплощадку?! Сынок, сынок! А если бы ты упал в котлован?! Ты ведь мог утонуть!

Сийм прекрасно знал, что если дети упадут в котлован, вырытый под фундамент, они тут же утонут. Потому-то он и пробирался по краю котлована очень осторожно. Он так и сказал: – Я не упал, я осторожно пробирался.

– Как же ты ухитрился так измазаться?

– Я там купал Хоботка, вот немножко и запачкался.

– Где ты его купал?

– В котловане… Пожалуйста, учти, что слоненок выглядел как поросенок, потому что он был неосторожен и скатился вниз по склону…

Мама не дала Сийму договорить. Вместо того чтобы помочь ему обуться, она стала стаскивать с него носки. Затем сняла куртку и штанишки. И все твердила: – Сынок, сынок, у тебя ноги как ледышки. Рукава промокли до локтей, ты весь дрожишь… Так и заболеть недолго… Скорей под одеяло!

И прежде чем Сийм успел что-нибудь сказать в свое оправдание, он очутился в своей кроватке, в пижаме и сухих шерстяных носках. Только теперь ему удалось вставить: – Аня очень огорчится, если ее маленький друг не придет к ней в гости.

– Она еще больше огорчится, когда узнает, как безобразно ты себя ведешь, если тебя хоть на минутку оставить без присмотра, – пожурила его мама. – Мало того, что испортил вечер себе, так ты его и мне испортил. Мне придется поскорее вернуться, чтобы напоить тебя горячим молоком с медом.

Сийм понял, что никакие уговоры не помогут, в гости его все равно не возьмут. И он решил, что теперь можно и покапризничать. Он заявил: – Не хочу горячего молока, хочу мороженого.

– Тебе сейчас нельзя ничего холодного! – воскликнула мама.

Сийм вспомнил о папе. Папа не раз потакал его прихотям, вопреки маминым запретам. И, окрыленный надеждой, добавил: – Папа принесет мне горячего мороженого.

Мама совсем было собралась уходить, но вернулась, присела на край кроватки Сийма и взволнованно спросила: – А как ты вообще представляешь себе горячее мороженое, сынок?

– Я вовсе не представляю. Я его хочу! Папа говорит, что если человек чего-нибудь очень хочет, то он этого обязательно добьется.

Мама еще больше разволновалась:

– Но нельзя же хотеть невозможного. Нельзя хотеть чтобы красная луна была зеленой, потому что тогда она не была бы красной. И горячего мороженого тоже, потому что горячее – это именно то, что не холодное. И нельзя простужаться и а то же время ходить в гости. Ты уже не такой малыш, чтобы желать зараз противоположное, тебе пора уметь выбирать.

Сийм слушал. Но от маминых разъяснений он не становился ни капельки благоразумнее, а лишь гораздо несчастнее. Мама заметила это, ласково поцеловала своего ужасно несчастного сына в лоб и сказала: – Будь умницей, сынок, и постарайся уснуть.

Затем она быстро встала и ушла.

– Мама! – крикнул Сийм ей вдогонку. – А почему разумному ребенку нельзя иногда и пошалить?

Но входная дверь уже захлопнулась.

Глава вторая
Одни дома

Сийм свернулся в комочек, поджал коленки, уткнулся носом в подушку и захныкал:

– Не хочу слать! Не хочу сидеть дома один! Вот возьму и тоже уйду!

Хоботок притопал из гостиной утешить Сийма. Он сказал:

– Сийм, ты же не один, ведь и я дома.

К величайшему изумлению Хоботка, Сийм сердито набросился на него:

– Не приставай ко мне!

– Тебе очень обидно?

– Замолчи, слышишь!

– Может, ты заболел? – встревожился Хоботок.

– Не разговаривай со мной! – приказал Сийм.

Хоботок и не стал больше разговаривать.

– Не смотри на меня! – рассердился Сийм.

Хоботок отвернулся.

– Уйди от меня! – потребовал Сийм.

Хоботок ушел в гостиную.

Тут Сийм соскочил с постели, побежал за Хоботком и стал бранить его:

– Вечно ты выдумываешь всякие глупости! «Пойдем на стройплощадку! Пойдем на стройплощадку!» Из-за тебя меня сегодня не взяли в гости к Ане!

Это было уже серьезное обвинение, к тому же несправедливое. Хоботок не мог этого стерпеть. Он ответил: – Ты промочил ноги, а я нет. Я сразу высох.

– А отчего, по-твоему, я промок? – спросил Сийм.

– Ты меня купал, а я тебя нет, – пояснил Хоботок.

– Ты болван, настоящий болван! – вконец разозлился Сийм.

– Понарошке или по правде?

– По правде!

Тут Хоботок почувствовал, что у него стало портиться настроение, и он забился в уголок между радиоприемником и книжной полкой. Здесь, на полу, он обнаружил пластмассового Солдатика и книжку о Красной Шапочке, поднял их и сказал: – Я вовсе не болван, я нашел Солдатика и книжку про Красную Шапочку… Хочешь, почитаю?

Сийм не захотел. Он улегся на диван и свернулся клубочком, как ежик. Но когда он уткнулся носом в диванную подушку, она показалась ему слишком жесткой, и с досады он принялся скакать по дивану.

– Раз не хочешь, я и не буду тебе читать, – сказал Хоботок. – Я лучше почитаю Солдатику… Солдатик, хочешь, я тебе почитаю?

Солдатик уже несколько дней провалялся в углу, очень соскучился и радостно ответил:

– Так точно, хочу!

– И Приемнику почитаю, – сказал Хоботок.

И прежде чем он успел спросить у Приемника, согласен ли тот слушать сказку, Приемник сказал нараспев: – Я очень хочу послушать сказку про Красную Шапочку, эго чудесная сказка, это знают все.

– И Розе почитаю, – сказал Хоботок.

Роза поклонилась так низко, что едва не выпала из вазы, и прошептала:

– Почитай, Хоботок, почитай.

Хоботок уселся поудобнее, положил книжку на колени и торжественно открыл ее.

– Нет ничего плохого, если ребенок почитает вслух книжку о Красной Шапочке, – сказал он. – Сидите смирно, не болтайте ногами. Ну-ка, догадайтесь, кто здесь, на картинке?

– Это Красная Шапочка, – прошептала Роза. – Она тоже красивая.

– Молодец, Роза, – похвалил Хоботок. – Это Красная Шапочка. Она отправляется в лес за цветами… Видите, вот она их рвет.

В лесу прекрасные цветы, она их радостно срывает, – пропел Приемник.

– Это ромашишечки, – сказал Хоботок. – А ты слушай и молчи. Красная Шапочка отнесет цветы бабушке. Потому что ее бабушка больна. Она была непослушным ребенком, бабушка эта, а Красная Шапочка нет. Бабушка брызгалась холодной водой и подхватила в котловане кашель. Я переверну страницу, и вы услышите, как она кашляет. – Хоботок перевернул страницу и огорчился. На следующей странице не было никакой бабушки, а был Злой Волк. И хоть бы он вел себя смирно, так нет, он щелкал зубами. Хоботок даже испугался и воскликнул: – Сийм, глупый Волк забрался на бабушкину страницу и щелкает зубами!

Сийм соскочил с дивана и посмотрел – Злой Волк и впрямь щелкал зубами. Сийм схватил книгу и захлопнул ее, чтобы Волк не успел никого укусить. Но тут послышался такой жалобный визг, что Сийм отшвырнул книгу и забился в уголок к Хоботку.

– Кто это визжит? – спросил Хоботок и прижался к Сийму.

Сийм не успел еще и слова вымолвить, как случилось нечто совершенно невероятное: книжная полка отодвинулась одним боком от стенки, и в комнату прошмыгнула Мышка. Но совсем не малюсенькая, а большущая, ростом с маму.

Сийм еще никогда в жизни не видел, чтобы полка сама сдвигалась с места. И чтобы Мышка ходила на задних лапах, он до сих пор тоже не видывал. Но это его почему-то ничуть не поразило. Словно все так и должно было быть. Он только немножко удивился, что такие чудеса его ни капельки не удивляют.

Мышка пугливо оглянулась по сторонам, принюхалась, прищурилась и пробормотала про себя: – Никого нет. Но я ведь ясно слышала чей-то визг…

Она увидела на полу книжку о Красной Шапочке, осторожно подняла ее и обнюхала со всех сторон. Книжка ей понравилась. Она юркнула к креслу, уселась и принялась за чтение. Но читала она совсем не так, как читают люди, она просто водила по буквам мордочкой, а глаза порой крепко зажмуривала. И приговаривала: – Какая чудесная книжка и какая уютная теплая комната! Только лампа режет глаза. И зачем это люди вешают у себя в комнатах такие ужасные вещи? Сыр грызть куда лучше в темноте. И ветчиной лакомиться тоже лучше в темноте… А вдруг… а вдруг это у них придумано для чтения, чтобы глаза помогали носу? Потому что некоторые буквы в самом деле пахнут почти одинаково: «а», «е», «о» – одинаково кругленько, «ш», «щ», «ц» – как палочки, у «п», «и», «л» тоже почти одинаковый запах. Иной раз нюхаешь, нюхаешь, так что нос сведет, да и прочитаешь «палка» вместо «лапка» или «лапка» вместо «палка». К тому же у мышей малюсенькие мордочки, а человек со своим огромным носищем и в кромешной темноте сможет, пожалуй, отличить точку от запятой. Ах, в этом мире столько вопросов, на которые не так-то легко найти ответы! Я уж лучше почитаю.

Она стала водить мордочкой по обложке и прочитала: «Красная ще-поч-ка», «Красная це-поч-ка», «Красная ша-поч-ка», «Красная шапочка!» Мышка была очень довольна, что ей без особого труда удалось прочитать название на обложке. Она весело тряхнула головкой и открыла книжку.

Из книжки донеслось рычание. Мышка испуганно пискнула и выронила книжку. Книжка, размахивая листами, упала под стол, и из нее вылез Злой Волк. Несмотря на то, что Волк был одет в папин черный спортивный костюм, Сийм сразу узнал его.

Злой Волк с удовольствием встряхнулся, да так, что уши захлопали, как у шапки-ушанки, глянул на Мышку и сказал: – Добрый вечер, Мышка! Молодец, что выпустила меня из книжки.

Мышка тоже встряхнулась, но только от страха, и сказала:

– Ох, до чего же я испугалась. Ну что это за шутки, Злой Волк! Если бы Сийм был дома, он бы до смерти перепугался!

– Ну-ну, – примирительно сказал Злой Волк. – Каким же он вырастет мужчиной, если из-за всякого пустяка станет до смерти пугаться. Кстати, я его все равно съем. И Хоботка съем. Хоботком я закушу.

– Что за ерунду ты болтаешь! – воскликнула Мышка. – Какое ты имеешь право их есть?!

– А разве Хоботок имел право называть меня глупым волком?! – возразил Злой Волк. – Я был на правильной странице, на своей собственной, где и положено. А Сийм взял да и захлопнул книжку – видишь, как я из-за него окривел, теперь всю жизнь буду ходить бочком.

И он заковылял по комнате.

Сийм, сидя в укрытии, сразу понял, что на самом деле Волк ничуть не пострадал, а просто притворяется.

Но простодушная Мышка поверила Злому Волку. Она стала утешать его, ласково погладила, подула на ушибленное место, однако детей в обиду не дала.

– Не сердись на них, они же добрые, они тебя нечаянно прихлопнули, – успокаивала она Волка.

– А я съем их тоже нечаянно, – ответил Злой Волк и направился в угол, где стоял приемник.

Хоботок поплотнее прижался к Сийму и шепнул:

– Я не хочу, чтобы Злой Волк меня съел. Если он съест меня, я его тоже съем.

Волк резко остановился, сердито вытянул шею и сказал:

– Ты твердишь: «добрые дети», «хорошие дети», а где они, по-твоему, сейчас, эти хорошие дети? Проучить их надо, хорошенько проучить. Как они посмели без спроса уйти из дому?

Мышка растерянно пожала плечами.

– Может быть, они пошли в гости к дядюшке Кроту, – попыталась она оправдаться. – Ведь у дядюшки Крота сегодня снова день рождения.

Услышав это, Злой Волк оживился и воскликнул:

– Ну конечно! Как это я сразу не сообразил! Ведь сегодня дядюшка Крот всех своих гостей угощает горячим мороженым!

Мышка всплеснула руками:

– Злой Волк, Злой Волк, ты рассуждаешь как ребенок! «Угощает горячим мороженым!» Ты вообще представляешь себе, что такое горячее мороженое?

– А его не представляют себе, его просто едят. И кто отведает горячего мороженого, сможет пожелать самое невероятное – и все желания сбудутся!.. Ой, ой, ой, мне надо бежать, чтобы опередить Сийма! У меня и потом будет достаточно времени их проучить! – сказал Злой Волк и, забыв о хромоте, помчался к узкой лазейке, но застрял между стеной и полкой.

– Стой! – крикнула Мышка и хотела забить лазейку, чтобы Волк не смог догнать детей, но тот уже успел проскочить и только его хвост… его бедный хвост опоздал.

Раздался душераздирающий вопль, и дети увидели из своего угла, как Волк снова появился, поджав хвост, охая и подвывая. Немного придя в себя, он напустился на Мышку: – Одурела! Ну совсем одурела! Ты думай, что делаешь! Прищемила чужой хвост! Уу-уу-уу!

– Тебе больно? – участливо спросила Мышка.

– Хочешь узнать, больно ли? Давай-ка сюда свой хвост – рассвирепел Злой Волк.

– Нет, не хочу, – сказала Мышка и в подтверждение своих слое покачала головой.

– Тогда отпусти меня подобру-поздорову!

И он заковылял прочь.

Мышка немножко постояла в растерянности, затем подмела с пола книжку о Красной Шапочке, положила ее не стол и печально сказала: – Никогда не дадут дочитать интересную книгу. Всегда где-нибудь да найдутся оставленные без присмотра дети, о которых надо заботиться. – И убежала из комнаты.

Прошло немало времени, прежде чем Сийм и Хоботок решились выбраться из своего укрытия.

– Они ушли, – сказал Хоботок.

Сийм обследовал лазейку, в которой исчезли странные гости. Узкий темный ход вел куда-то очень далеко. Об этом можно было догадаться потому, что где-то, в самом конце его, брезжил слабый свет. Этот таинственный свет как будто манил Сийма и в то же время отпугивал.

Хоботок стоял рядом с Сиймом, поворачивал хобот то вправо, то влево, шумно втягивал воздух. Из этого Сийм заключил, что Хоботок совсем растерялся.

– Интересно было бы посмотреть, куда ведет этот ход, – сказал наконец Сийм.

– Давай посмотрим! – с готовностью отозвался Хоботок.

– А вдруг мы не найдем дороги назад? – забеспокоило Сийм.

– Тогда лучше не ходить! – пробормотал Хоботок.

– А если мы таким образом попадем на день рождения к дядюшке Кроту и нас угостят горячим мороженым? И мы сможем пожелать что только захотим. Захотим – отправимся дальше искать приключения, захотим – вернемся домой.

– Пойдем за приключениями! Пойдем за приключениями! – обрадовался Хоботок.

– А вдруг мы так и не доберемся до дядюшки Крота? – заколебался Сийм.

– Тогда лучше не пойдем, – решил Хоботок.

Кто знает, до каких пор они продолжали бы раздумывать, если бы Сийм вдруг не почувствовал, что пол под ними как будто движется.

– Пол ползет! – сказал он и, чтобы убедиться в этом, подтолкнул к лазейке стоявший поблизости стул. Стул стал медленно продвигаться по направлению к брезжущему вдали свету.

Это открытие очень обрадовало Хоботка. Он быстренько подтолкнул к таинственному ходу второй стул, вскочил на него и крикнул: – Сейчас сам увидишь, как он движется! Стул вместе с Хоботком поплыл к лазейке. Хоботок от радости задрыгал было ногами, но, сообразив, что эта поездка грозит разлучить его с Сиймом, взмолился о помощи.

– Сейчас же вернись! – крикнул Сийм.

– Не могу! Сийм, на помощь!

Нельзя же было бросить безрассудного друга в беде! Сийм бросился в темный ход вслед за Хоботком.