Текст книги "Где кот идет (сборник)"

Двигаясь по населенному звёздами второго поколения спиральному рукаву Галактики, включающему нашу Солнечную систему, которая на тысячи парсек удалена от планетарных туманностей с тусклыми звёздами внутри и огромных самосветящихся облаков из пыли и газа – провозвестников новых звёзд, можно часами сидеть перед обзорными мониторами, всматриваясь в чёрную бездну, и не замечать никаких изменений в рисунках созвездий.

Кортин и Белоу несут вахту в штурманской рубке. Кортин сидит возле экрана переднего обзора, который занимает почти всю стену. Экран усеян блестящими точками звёзд, самые яркие из них соединены тонкими синими линиями. Путь, пройденный от Солнца, изображается в виде зелёного луча, медленно ползущего от созвездия Рыб к рою сверкающих пылинок с надписью «Гиады». На конце луча блестит серебряный кораблик, указывающий положение «Тёти Лиры». Белоу задумчиво смотрит на боковой экран, в углу которого прилепилась небольшая звезда. Судя по информационной строке, пробегающей по нижнему краю экрана, это неизвестный белый карлик. Белоу откровенно зевает. В ответ на зевок в информационной строке появляется сообщение:

 
Скажите, на какого пса,
Дались нам эти небеса?
 

– Пауль, ты просто тоскуешь о доме, – заметил Кортин. – В первые дни полета это естественно. В таких случаях медицина предписывает сублимировать. Чекрин советует вспоминать что-нибудь земное, приятное. Природу, например. Или родных и близких.

– А если вспоминать никого не хочется? – отрезал Белоу.

– Извини, – смутился Кортин. – Я не подумал.

Белоу бросает пристальный взгляд на напарника. Немного помедлив, он достает из нагрудного кармана небольшую фотографию и кладет на пульт. На старинном фото можно различить женщину лет тридцати, которая стоит рядом с мужчиной в чёрном костюме. Женщина держит за руки двух мальчиков-близнецов, одетых в одинаковые матросские костюмчики. Внизу виден бледный типографский штамп с цифрами: 15 апреля 1956 г.

– Смотри, Геля! – Беллоу едва скрывает волнение. – Это мое семейство. Узнаешь мальчугана справа? Похож?

– Сходство есть, – признался Кортин. – Там 1956-й год. Это твой предок из ХХ века?

– Нет, Геля! – рассмеялся Белоу. – Это я сам в раннем детстве.

У Кортина стекленеют глаза. Белоу понимающе кивает и садится в кресло рядом.

– Слушай, напарник, мою историю, – начал он. – Я родился в городе на Неве пятнадцатого апреля 1949 года.

Кортин делает попытку встать. Белоу легко прижимает его к креслу.

– Слушай и не перебивай! Терин вначале тоже не верил. Так вот, это мои родители. А это мой брат Петя. Здесь нам по семь лет исполнилось. А через три месяца отца с братиком не стало. Они подорвались на старой морской мине. Ее занесло в залив у города Приморск. Обломки лодки потом нашли на берегу у Чёртова Камня. Так называется большой валун на краю обрыва за городом. Учёные установили, что этот валун принес из Скандинавии ледник, который растаял десять тысяч лет назад. С Камнем связано множество зловещих историй. Местные вепсы верят, что он упал с неба и придавил морского чёрта, который вылезл на обрыв, чтобы погреться на солнышке. Чёрт остался под камнем и хватал всех, кто приходил к нему без подарков. Древние вепсы, обитавшие здесь с первобытных времен, совершали у камня ритуальные обряды и приносили в жертву пленников.

– Люди приносили в жертву камню людей? – вздрогнул Кортин.

– Конечно, – кивнул Белоу. – Что тут такого? Но дело не в этом. Мой отец был родом из Приморска и всех там знал. Времена после войны были суровые, продуктов питания в Питере не хватало. Поэтому каждую весну отец уезжал в Приморск на путину. За две недели работы в рыболовецкой артели он обеспечивал семью рыбой на весь год. Ночевать он оставался у своей сестры Валерии, которую мы звали просто тётя Лира. Тётя, когда гостила у нас, рассказывала о Камне совершенно жуткие истории.

В тот год отец взял с собой Петю. Братик очень хотел увидеть Чёртов Камень. Чтобы не обходить залив по берегу, отец одолжил в артели лодку. Обратно они не уже вернулись. Рыбаки слышали в заливе взрыв мины, Их после войны здесь осталось видимо-невидимо. Накануне был сильный западный ветер. Очевидно, он пригнал мину с финской стороны. Отца потом на берег вынесло. Там его и похоронили. Братика Петю так и не нашли. А ведь на его месте должен был быть я.

– Почему? – шевельнулся Кортин.

– Случилось так, что Петя провинился перед отцом. Зная, что у тети Лиры будет день рождения, он решил подарить ей самое ценное, что имел: парашют от осветительной ракеты. Парашют был новый и чтобы его испытать, братик привязал к нему кошку и сбросил с крыши.

– Это довольно жестоко. Такие шалости детей нельзя оставлять без внимания.

– Кошка не пострадала, – отмахнулся Белоу. – Мы жили в одноэтажном доме. К тому же парашют раскрылся сразу. Но отец заявил, что Петя за свое плохое поведение будет наказан и останется дома. А к тёте Лире поедет Павлик, который любит домашних животных и не бросает их с крыши.

– Какой Павлик? – не понял Кортин.

– Это я, – терпеливо объяснил Белоу. – В двадцатом веке меня звали Павел Белов. Пойми, мил человек, не могу же я жить столетиями под одним именем. Внешне я не меняюсь, а с годами это бросается в глаза. Как говаривал Гаджи Гаджиев, мой знакомый из Баку, «честного человека, канэшна, нельзя купить. Но его, канэшна, можно продать». Стоит соседям настучать, куда надо, и казенная квартира мне обеспечена. Власть есть власть в любые времена. Государство не любит непонятки в отдельных гражданах. Паулем Белоу я стал уже в текущем столетии. В прошлом веке меня звали Поль Белини, а в позапрошлом – Пауэл Белл. Мне проще, а соседям хлопот меньше.

– Понятно, – кивнул Кортин. – Вместо Пети в Приморск поехал ты.

– Да нет же! – рассердился Пауль. – Я остался дома, а в Приморск поехал Петя, потому что мы с ним поменялись местами. Я решил, что наказание чрезмерно сурово, так как Петя не замышлял ничего дурного, а кошка даже не пискнула. Я сам предложил брату поменяться, поскольку мы с ним абсолютные близнецы. Нас только мама могла различить, и то не всегда. Мы разработали план. Петя заранее вышел якобы погулять, а сам спрятался в подвале. Когда отец вышел из дома, чтобы поймать такси, я спустился в подвал и отдал свою куртку брату. Петя переоделся и спокойно вышел к отцу. Я сидел в подвале, пока они не уехали. Думаю, отец так и не узнал о подмене. Вот если бы лодку унесло в открытое море, то братик наверное признался бы. Но мина появилась неожиданно и Петя так и погиб под моим именем. Мать потом рассказывала, что когда сообщили о трагедии, я закричал, что это я во всем виноват, после чего потерял сознание. Помню только стены палаты в больнице и долгие месяцы лечения. В те времена лечили всерьез. В общем, из клиники я вышел с обширным провалом в памяти. Все, что со мной случилось с пяти до семи лет, я забыл навсегда. Мать молчала долго. Я не подозревал, что у меня когда-то был брат близнец. Потом случайно все раскрылось. Тогда я вспомнил библейскую притчу о Каине и понял, что навсегда виноват перед братом. Я был слишком мал, чтобы уйти в запой. Я начал писать. Помню, сначала голова была пустой и звонкой, как вымытый котелок. Первые стихи назвались «Минное поле». Странная штука, человеческая психика. От шока теряешь память, через много лет узнаешь, что по твоей вине погиб твой генетический близнец, твое второе я. А в результате из тебя, как из мешка, начинают сыпаться стихи о войне. Откуда что взялось! Уже потом, когда я начал заниматься в литобъединении, мне объяснили, что так бывает. Творческая мысль сама перекидывает мостик от частного к общему.

Белоу встает и подходит к пульту управления. Побарабанив пальцами по панели, он возвращается обратно.

– В десятую годовщину трагедии я поехал в Приморск к тете Лире. Взял у нее лопатку, ведро с водой. Саженец дуба я привез с собой. Решил в память об отце и брате посадить у Чёртова Камня дерево. Лесом дошел до поляны, выбрал место. Посадил деревце, присыпал. Вдруг под лопату попадает череп. Я сразу понял, что это старые вепские дела. Череп казнённого пленника, кости которого волки давным-давно растаскали по лесу. Я поставил череп у Камня и тут все началось…

Белоу наклоняется к Кортину и заглядывает в глаза.

– Сначала из-под черепа ударила струя пара. Я подумал, что это гейзер и ткнул в дерн лопатой. Но это был не гейзер. Под слоем дёрна оказался тайник, прикрытый металлической плитой. Как только лопата звякнула о металл, сработала звуковая сигнализация. Звук шел, как от большого органа – мощный и гармоничный. После сигнала плита сдвинулась, из колодца вылетел аппарат в виде серебряного яйца величиной с пляжный мяч. Яйцо зависло надо мной, но я не испугался, а сразу подумал о марсианах. Только не о тех, что Герберт Уэллс в «Войне миров» описал, а о хороших, добрых, значит. Ты спросишь, почему я решил, что он добрый? Во-первых, музыка была приятной, а не угрожающей. Во-вторых, я уже давно читал «Технику-молодежи» и понимал, что высокоразвитая цивилизация должна быть гуманной.

– Это не мог быть марсианин, – пискнул Кортин.

– Разумеется, нет! Это был космический зонд, кибер-матрикс в корпусе из жидкой металлокерамики, посланник древней инопланетной цивилизации. И я вступил с ним в контакт.

– Сколько же он пролежал в тайнике? – заёрзал Кортин.

– Больше семи тысяч лет. Аппарат пролетал через созвездие Тельца, когда произошел взрыв Сверхновой, отмеченный в древней китайской хронике. Это была самая крупная космическая катастрофа за последний миллион лет. В момент взрыва силовые поля деформировали пространство и разорвали канал гиперперехода, который зонд прокладывал для возвращения домой. Значительный участок канала попал в сферу действия гравитационных сил, которые свернули его в кольцо, ставшее вечной могилой для всех объектов внутри. Повреждённый зонд успел скользнуть в отросток, загнувшийся в сторону Плеяд. Аппарат в один миг пролетел расстояние свыше шести тысяч световых лет и вывалился из гиперпространства внутри Солнечной системы.

– Понимаю, – моргнул Кортин. – Он был серьёзно поврежден и выбрал для вынужденной посадки нашу планету в надежде на помощь. А здесь оказался каменный век.

– Верно! Кибер-матриксу здорово не повезло. Его ресурсы были истощены. Зонду не оставалось ничего другого, как закопаться в земной шар и ждать расцвета нашей цивилизации.

– А ты его раскопал?

– Железная лопата ввела его в заблуждение, – объяснил Белоу. – Там, на своей планете, все необходимые материалы они уже давно синтезируют из протонов. А синтез железа у них считается высшим пилотажем. Вот матрикс и вылез на запах железа, решив, что настал его звёздный час. Откуда бедному киберу было знать, что железо можно получать примитивной плавкой, как у нас? О методах углеродистого восстановления железа из руды они давно забыли.

– А ты не спрашивал, откуда он прибыл?

– Спрашивал, конечно. Геля, держись за кресло, сейчас упадешь. Пришелец раскололся, как на допросе, что прибыл из величайшей галактики нашей Вселенной. Хвастал, что его звёздный остров по своим размерам в пять раз больше нашего Млечного Пути. При этом он «забыл» сказать, как к ним лететь. Да я сам потом вычислил. Даром что ли шесть лет штаны просиживал в университете. Сейчас и ежу понятно, что его галактика числится в каталоге Мессье как объект № 31. Иначе говоря, туманность Андромеды.

– Минуточку, – задумался Кортин. – В созвездии Андромеды насчитывается десятка два галактик. Крупнейшая из них имеет условное обозначение НГЦ224. Если это она, то до его планеты не менее двух мегапарсек. Не близко!

– Все верно! Этот кибер летел из невероятной дали, видел множество прекрасных миров, а нашёл свой конец на окраине нашей галактики, в системе рядового жёлтого карлика.

– Так он погиб? Умер?

– Вряд ли это можно назвать смертью в обычном смысле слова. Просто биомолекулярный мозг, состоящий из апериодических кристаллов, связанных углеродными и фосфорными нитями, вдруг превращается в лужицу жидкого стекла. Когда кибер понял, что наша техника двадцатого века ему не поможет, он обратился ко мне с последней просьбой.

– Какой просьбой?

Белоу встает. Он подходит к большому экрану переднего обзора, в центре которого горит огромная оранжевая звезда.

– Это Альдебаран, – протянул он. – Иначе – Альфа Тельца, согласно указателю созвездий. «Тётя Лира» пролетит мимо него через двенадцать часов. Выходит, половину пути мы уже одолели. Чёрт, никак не могу привыкнуть к вашим скоростям.

Кортин настороженно следит за напарником. Решившись, Белоу бросается в кресло.

– Кибер прозондировал мой мозг, – нехотя сказал он, – И обнаружил обширную чистую область, с которой были стёрты все детские воспоминания. Объем свободной памяти составлял свыше миллиона терабайт. Умирающий кибер решил использовать ее для записи сообщения.

– Какого сообщения? Кому?

– Очень важного, очевидно, коль скоро он заплатил такую цену! Слушай, Гелий. В течение ряда лет кибер-матрикс изучал процессы, происходящие в ядре нашей галактики, которое начало реформироваться около ста миллионов лет назад. Кибер получил результаты, значение которых невозможно переоценить. Эта информация раскрывает механизм развертывания массивной материальной точки в пространство Минковского. Имея ключ к этим данным, любая цивилизация среднего технологического уровня сможет изготовить устройство для запуска обратной реакции. Проще говоря, при помощи такой технологии можно свернуть в массивную точку любую область пространства. Как ты понимаешь, это изобретение может стать идеальным транспортным средством, способным практически мгновенно доставить груз в любой сектор Вселенной. Или… – замялся Белоу.

– Или чем? – насторожился Кортин.

– Или абсолютным оружием, при помощи которого можно уничтожать планеты, звёзды и даже звёздные скопления, сжимая их в материальные точки размером с протон. Это оружие опасно тем, что его действие невозможно нейтрализовать обычными силовыми экранами, работающими на принципе гравиконцентрации. Матрикс меня предупредил, что успел сообщить о своем открытии «куда надо». Его хозяева пришлют курьера, чтобы скачать из моего мозга информацию, от которой, возможно, зависит будущее Вселенной. А он сделает так, что я буду жить очень долго. Так долго, что обязательно дождусь гостя из туманности Андромеды. Миллион лет жизни, Геля! Ты представить себе не можешь, как они умеют убеждать.

– И ты согласился? – воскликнул Кортин.

Белоу опускает глаза. Он поворачивается к экрану, на котором Альдебаран уже показывает заметный диск. В верхнем углу виден рой сверкающих искорок. Белоу нажимает кнопку на пульте. Внизу по краю экрана пробегает строчка букв и цифр.

– Метеоритный поток из Ориона, – пробормотал аналитик. – Странно, что так близко от Альфы Тельца. Надо будет доложить Терину…

– А разве у меня был выбор? – он резко разворачивается. – Представитель иной цивилизации, пришелец из другой галактики, попросил моей помощи. Назови хотя бы одну причину, по которой я должен был отказать? В конце концов, это мой мозг. Своей голове я сам хозяин. Да, я помог ему и получил взамен миллион лет жизни, практически бессмертие. Но это надо рассматривать не как плату за услугу, о чем ты думаешь, а как техническое условие, без которого нет смысла брать на себя ответственность. Есть еще одно обстоятельство. Для тебя, может быть, пустяк, но для меня очень важно. Пойми, Гелий, я был начинающим поэтом. Вспомни себя в семнадцать лет! И когда я представил, сколько хороших стихов я смогу написать за миллион лет, отказаться уже не хватило сил. Да и желания, если честно, не было…

Дверь внезапно открывается. В рубку вваливаются два странных двуногих существа с перепончатыми ушами и короткими хоботами вместо носа. Вместе с пришельцами в салон проникает отвратительный резкий запах. Белоу принюхивается. На его лице расплывается улыбка.

– Гелий! – радостно завопил он. – Такой сногсшибательный кошачий дух можно было встретить только в докосмическую эру на лестницах питерских коммуналок!

– Полундра! Сработал флакон дяди Духа, – ахнул Кортин.

Пришельцы снимают ушастые респираторы и превращаются в Краско и Чекрина.

– А мы пришли сменить вас на дежурстве, – сообщила Алла.

– На корабле объявлен аврал, – сухо сказал Чекрин. – По приказу Терина все свободные члены экипажа мобилизуются на поиски контейнеров Макова.

– Хорошо, – согласился Белоу. – Задействуем киборгов-андроидов. Они помогут быстрее собрать флаконы.

– Как же мы сами не догадались, – позавидовал Чекрин. – А командор не будет возражать?

– Не будет, – сказал Кортин. – Уверен, что Терин тоже не любит кошачий дух.

– Точно, – подмигнул Белоу. – Токсикоманов не берут в космос.

Надев респираторы, напарники выходят из рубки.