Текст книги "Последний поход"

Автор книги: Игорь Вардунас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Я уничтожила его, – сказала Лера и оглядела стоявших рядом мужчин. – В одиночку. Но прежде из-за него погибло много людей, – вставил Савельев, но Император, казалось, полностью заинтересовался Лерой.

– Каким образом?

– Выжгла огнеметом, – девушка смело выдержала взгляд самопровозглашенного правителя.

– Дитя. Порывы, свойственные молодости. Мы могли бы исследовать его и, возможно, изобрести сыворотку, способную укротить расползающиеся по миру мутации. «Дракон» оборудован соответствующей лабораторией.

– Мы тоже так думали, – не унималась Лера. – Но в результате погибли наши друзья!

– Что ж. Мне жаль ваших друзей. Вас осталось так мало...

– Слова. Эта зараза не должна больше распространяться! Я сделала то, что должна была.

– И это тоже слова, – мягко улыбнулся Император. – Внутри этой девушки бушует огонь. Не всякому под силу его укротить. Но в то же время слова помогли спасти ваших друзей. Ваш сигнал.

Только сейчас Лера окончательно осознала тот факт, что находится здесь именно благодаря своим исповедям, которые поверяла безмолвному микрофону в радиорубке. А ведь она оставляла в посланиях не только координаты и призывы о помощи, но и свои собственные переживания. Выходит, частичку плача ее души слышали другие, посторонние люди. Но сейчас она не чувствовала и тени смущения или раздражения из-за того, что кто– то вторгся на ее территорию. Сделанные записи действительно помогли.

– Но почему вы приплыли сюда, перехватив сигнал? – спросил Тарас. – Стоило наугад соваться? Не боялись напороться на цикличный сигнал?

– Я размышлял над этим. Но, как видите, все случилось, как случилось. За последние годы рисковать и перепроверять все по несколько раз стало моей святой обязанностью. И, разумеется, у вас тоже есть вопросы, – Император посмотрел на коптящую лампадку, сочащуюся воском на край подлокотника, и с отрешенным лицом сдавил потухшее пламя двумя пальцами с длинными ногтями. Проследил, как в стоячем воздухе змейкой неспешно закручивается тоненькая ниточка дыма. – Ну, так послушайте.

Незадолго до Последней войны, предчувствуя назревающий международный конфликт, корейский миллиардер-промышленник, владелец крупнейшего корейского чеболя, занимавшегося судоходством, Ким Им Су загорелся идеей создать своеобразный Ковчег. Из одного из многочисленных танкеров, которыми он владел, был сделан невероятный по своим размерам плавучий город, способный обеспечить проживание нескольких сот людей в течение многих десятилетий.

– Жилые отсеки, вертолетные выезжающие площадки, плантации овощей, свинофермы, лаборатории, – «Черный дракон» стал самым засекреченным судостроительным проектом в Корее, – вздохнул Им Су и постучал пальцами по лежащему на подлокотнике шлему. – В момент Катастрофы корабль находился уже в море... Трудно было сдержать панику, но со временем невероятными усилиями мне все-таки это удалось.

Осознав, что привычному миру пришел конец и устоявшиеся законы теперь не более чем пустой звук, Им Су объявил себя Последним Императором Кореи. «Черный дракон» превратился в автономное феодальное интернациональное государство, подбирая по всему свету выживших всех языковых групп и народностей. Заново возрождались канувшие в лету традиции – кодекс воинов, преклонение перед императором, прочие ритуалы, стертые с лица земли еще до пожара войны.

– Это все замечательно, хоть и звучит совершенно невероятно, – Тарас погладил усы. – Но в таком случае – чего вы хотите от нас?

– Меня интересует ваша субмарина, – без предисловий перешел к делу Император. – Это тоже своего рода чудо. Я знал, что флот России располагал множеством уникальных технологий и разработок, но увидеть их своими глазами спустя столько лет после всемирного уничтожения – настоящее чудо. Такие механизмы сейчас не просто на вес золота, они бесценны.

–И?

– Я могу своими средствами починить ее, – предложил Император.

– Взамен на?.. – Тарас терпеливо подталкивал властителя к сути. – Почему бы вам просто не избавиться от нас, а самому завладеть лодкой?

– Вы правы. Это в моих силах, – согласно кивнул Император. – У меня много ремонтников и инженеров на борту, достаточное количество моряков и военных. По одному моему приказу вы из спасенных превратитесь в пленников. Но сейчас у нас некоторые проблемы с посадочными местами. К тому же убивать вас попросту бессмысленно, хотя на борту и есть, кому управлять этим вашим монстром. Но определенное могущество наделяет меня особыми возможностями, которые выгодны и мне, и вам. Мы можем стать союзниками в исследовании нового мира! Объединиться против общей угрозы человеческого геноцида. Я дам вам людей, чтобы увеличить команду, и вы снова отправитесь в путь.

– Мы хотим домой! – ответила Лера, внутренне подметив, что не боится этого загадочного человека и даже не ощущает трепета. Хотя у тех же Паштета и Трески, судя по кислым рожам, давно тряслись поджилки.

– Прекрасно, а по пути будете исследовать и передавать информацию на «Дракон». Что скажете?

– Нам нужно подумать, – за всех угрюмо ответил Тарас. – И желательно на своем корабле...

– Благо всего человечества!

Дверь позади них тихонько открылась, и к трону с поклоном приблизился один из людей в салатовом комбинезоне химзащиты, уже без шлема, – один из ушедших с проверкой на «Грозный». Некоторое время он что-то негромко говорил.

– Хорошие новости: с вашей субмариной все в полном порядке. Не считая поломки, разумеется. Но это устранимо. Важно, что радиации и биологической угрозы нет, – он жестом отпустил лаборанта. – Никаких утечек.

– Отрадно слышать.

– Что ж, понимаю. Дадите знать, когда примете решение. Вы голодны? Думаю, мы поможем вам с припасами. Можете возвращаться на свою лодку, а мы тем временем тут как следует все осмотрим.

– Не ходите на базу, – на ходу бросила через плечо Лера, увлекаемая к дверям Батоном. – Там все равно уже ничего нет.

– Мы учтем ваше пожелание, – с легким кивком и полуулыбкой ответил ей Император. – Благо всего человечества!

«Конечно же, не учтете», – подумала Лера, пока дворецкий закрывал за ней дверь. А еще, прочесывая окрестности, они могли довольно быстро обнаружить церковь Мигеля. Об этом Лере хотелось думать меньше всего. Как поведет себя с ним Император?

– Не нравится мне все это, – настороженно буркнул Батон.

Так или иначе, но аудиенция была закончена.

* * *

«Судовой журнал.

Земля королевы Мод. Исследовательская станция “Новолазаревская”.

Время стоянки – ...-ые сутки.

Черт... Не пускающая нас ледышка продолжает преподносить сюрпризы. Оставаясь на приколе в виду невозможности своими силами устранить поломки, в координатах семьдесят градусов сорок шесть минут южной широты и одиннадцать градусов сорок девять минутвосточной долготы встретили корейский танкер “Черный дракон”, принадлежащий бывшему миллиардеру, провозгласившему себя Последним Императором. Корабль превращен в своего рода Ноев Ковчег, курсирующий по миру. Чудеса, да и только. Целая плавучая крепость-город, которую мы столько времени суеверно принимали за мифического “Голландца”, неоднократно виденного во время бурь и штормов. Это еще раз доказывает, что не мы одни были в море в Тот Самый Последний День.

Верно говорят, что у страха глаза велики. Правда, последствия войны вынудили нас всего бояться. Но прибывшее на наш сигнал бедствия судно действительно поражает размерами. Оно огромно! Почти в три раза больше нашего атомника. А чего стоит артиллерийская башня на носу в виде головы дракона... Шутки шутками, а испугаешься тут.

На борту целые мини-общины, рынки, улицы и фермы. Собранные народности перемешиваются и бурлят, словно в одном большом... нет, гигантском котле. Невероятное зрелище, тем более фантастичное спустя столько лет.

Нам предложили присоединиться к Императору взамен на помощь с починкой “Грозного”. Не знаю.Неужели действительно получится отсюда уплыть? Посмотрим.

Принявший командование судном старший помощник Тарас Лапшов».

* * *

В многочисленных снах Лера видела не только кровавые эпизоды и сцены жестоких побоищ. В них были и уголки для воспоминаний веселых и жизнерадостных, связанных с оставшимися на далеком берегу друзьями, взрослыми и молодыми. Разбитными говорливыми девчонками, с которыми Лера, портя молодые руки, коротала время за многонедельным трудом на ферме по выращиванию грибов, чтобы прокормить Убежище.

Отдельное место занимали родители. Но, поскольку Лера не могла их помнить отчетливо, зачастую это были лишь неяркие, ускользающие моменты. Скорее даже вспышки. Слышались голоса, обрывки маминых колыбельных. Тепло ее рук, которое девушка инстинктивно ощущала. Но чаще всего, конечно, были это сцены их жестокой погибели либо в зубах пингвинов, клювами разрывавших плоть, либо от рук австралийского капитана-убийцы, которые уже самостоятельно замешивало истерзанное переживаниями воображение.

Находились в снах и первые мужчины, оказывавшие с виду застенчивой девушке, в любой момент способной дать сдачи, всевозможные знаки внимания – от натасканных с поверхности драгоценностей, до простеньких самодельных безделушек, годных на употребление в быту.

Ненавистный дебиловатый Витька Боровиков – прыщавый отпрыск главы Старейшин, за которого ради выгоды кланов ее насильно пытались выдать замуж. Несколько мародеров, так и норовивших уложить непокорную лису в постель, – просто ради веселья, на один раз. Ни с одним она так и не сошлась, чтобы где-нибудь в темном переходе скомканно познать первые премудрости обычной плотской любви.

Хотя природа частенько вступала в свои права, нередко заставляя девичье тело покрываться испариной, а Леру – выгибаться сквозь дрему, судорожно закусывая палец, чтобы удержать рвущийся с губ стон неумелого короткого оргазма. И каждый раз она не успевала как следует разглядеть лица партнера. Да и к чему, собственно, ей это было?

Потом, приходя в себя, Лера снова плакала, стыдливо утыкаясь лицом в подушку и разметывая по ней алые, как кровь, спутанные от влаги волосы. Ей хотелось любви. Простой человеческой ласки, о которой она ничего не знала, рисуя для себя картину лишь по разговорам подруг, давно свивших собственные гнезда и нарожавших бледных, не видевших света детишек. Немудреное маленькое счастье в своем уголке. Разве она желала так много?

Несправедливо. Ведь должен когда-нибудь настать и ее час?

В этот раз ей приснился Император, пляшущий на своем горящем троне, разевая клыкастую пасть, в которой словно червяк извивался слюнявый раздвоенный язык. Еще у него был хвост. Многочисленные лампадки и светильники освещали картины и тканые полотна, на которых, кривляясь и преображаясь, корчились неведомые существа. Сонные бредни никак не хотели отпускать.

Проснувшись в холодном поту, Лера спустила ноги с койки и стала торопливо одеваться.

Когда совещание на «Грозном», посвященное дальнейшим действиям, закончилось, Тахома отложила ставшие повседневными языковые упражнения с Лерой, которая уже многому успела научиться и умела поддерживать разговор. Нужно было помочь неразлучным поварам приготовить нехитрый ужин из водорослей и тушеных кальмаров. Девушка же прихватила Библию, небольшой кулек, который заранее собрала на камбузе, и, заперев в каюте обиженно пискнувшую мышь, незаметно улизнула с судна.

На всякий случай постучав, Лера скользнула в церковь.

– Привет. Ау. Мигель, ты тут?

– Зачем ты пришла?

Священник выдвинулся навстречу из скрывавшего его сумрака так неожиданно, что Лера вздрогнула. И еще голос: теперь от него явно сквозило холодом.

– Я... – девушка было растерялась, но быстро нашлась: – Ты видел корабль?

– Да, видел, в окно, – все так же отстраненно согласился Мигель. – Такую махину нельзя не заметить.

– Классно, да? – глаза Леры горели азартом. – Там внутри целая крепость! И сколько всего, ты бы только видел!

– Всякое может быть.

– Представляешь, им удалось перехватить мою последнюю передачу! Вот мы смогли бы уплыть – было бы здорово!

– Куда? – пожал плечами Мигель.

– Домой же, конечно! – словно дурачку, ласково объяснила девушка. – Только Император – это тамошний руководитель – хочет, чтобы мы при этом ему помогали и проводили всякие исследования.

Лера прямо лопалась от бурливших эмоций. О таком событии она могла только мечтать. Но настроение собеседника не осталось для нее незамеченным.

– Что-то не так?

– Да все, если честно, не так.

– Ах да. Вот, это котлеты из филе «рыбы антарктических льдов», нам на танкере продукты дали, – скинув на пол рюкзак, Лера выудила из него кулек с подарком. – Тебе. Сама готовила! Очень вкусные.

– Спасибо, – принимая угощение, Мигель попытался изобразить подобие улыбки, но получилось вяловато. – Знаешь, Батон...

– Послушай, – сразу заторопилась девушка, застегивая молнию рюкзака. – Если он тебе там всякого наговорил...

– Лера, – Мигель мягко выставил ладонь, обрывая девушку. – Сейчас темные времена, и его опеку над тобой можно понять.

– Да нет же! Нельзя! – Лера упрямо тряхнула челкой выбившейся из-под сползшей на затылок шапки. – Какое ему дело! Я взрослый самостоятельный человек, способный позаботиться о себе и принимать решения!

– Но это же не по правилам, – попытался возразить Мигель.

– В этом мире больше нет правил – или ты забыл? Все это – голод, разрушения, смерти! Мы можем научиться заново жить! Попробовать восстановить руины. Ты должен плыть с нами! У меня же Библия есть! Ты им нужен!

– Существовать, – поправил священник. – Всего лишь существовать. И кому – «им всем»?

– Всем тем людям! – Лера сделала неопределенный жест и чуть не подпалила руку колыхнувшемся огоньком лампадки с китовым жиром. – Ну, почему ты не хочешь понять? Мы же можем попробовать все сначала. Все вместе. Ну почему вы, мужики, никак не хотите понять?!

– Да нет больше ничего, усвой же ты, наконец.

– Раз так... Что ж. Приятного аппетита, – скупо пожелав напоследок, Лера хлопнула дверью и, что-то раздраженно бормоча себе под нос, направилась вниз по тропинке.

– Потому, что не можем мы уже ничего, – вздохнул Мигель, над дюжиной остывших котлеток, старательно слепленных аккуратной женской рукой. Аромат от них исходил восхитительный.

Глава 6

НОВАЯ УГРОЗА

Буря, способствовавшая эффектному появлению танкера, закончилась так же внезапно, как и началась, укутав останки «Новолазаревской» новым слоем плотно наметенного снега. У нового мира давно уже были свои причуды, с которыми лишенному прав человеку оставалось лишь покорно мириться. Утром обитатели «Дракона» принялись с энтузиазмом обследовать антарктический материк, оседлав квадроциклы и гусеничные снегоходы, с ревом вылетавшие на снежный наст по сходням корабля-гиганта и пугая заходившихся лаем уцелевших хаски (которых решено было отдать на танкер).

Тем временем на борт «Грозного» прислали бригаду, которая после сложного процесса пришвартовки подлодки к «Дракону» приступила к ремонту судна. Работали по две смены, не тратя времени зря, чем порядочно нервировали Тараса. Но приходилось мириться. Дело, как-никак, спорилось, а на кону были жизни всех членов его команды.

Всюду сновали рабочие, змеились провода, катались технические установки. То и дело плевались искрами сварочные аппараты, прогонялась новая электроника – нареченный именем грозного правителя древности, величественный атомоход оживал. К тому же Император выделил тридцать человек в качестве новых членов команды, которые вскоре должны были прибыть на борт.

При свете дня приплывший накануне танкер выглядел еще более устрашающим. Многочисленные надстройки и бойницы, щерящиеся пушками и пулеметами, могучие якорные цепи, лестницы и подвижные башни радарных установок, – «Лев Поликарпов» по сравнению с «Черным драконом» выглядел не более чем малюсенькой прогулочной яхтой.

Собранная из фрагментов брони и листового железа (скорее всего – просто обшитая металлом артиллерийская башня) огромная голова дракона на носу, из пасти которой торчало дуло орудия калибра не менее 460-мм, даже с выключенными прожекторами в глазницах заставляла многих полярников упорно отворачиваться от линии берега. Зрелище было жутковатое.

– Шустро они взялись, – засовывая в рот новую палочку, Макмиллан кивнул на суетящихся возле «Новолазаревской» бойцов и механиков с «Дракона». Они с Зэфом уже некоторое время, стоя в сторонке, наблюдали, как незваные гости с помощью могучих тросов и квадроциклов пытались выкатить из полуобвалившегося гаража «Крейсер Берда» с пассажирским самолетиком на крыше, чтобы переправить его на танкер.

– Может, помочь? – с сомнением предложил здоровяк.

– А ты-то куда? – одернул приятеля Рэнди. – Это же грабеж, считай. Сколько стояло, а теперь мы еще и подтолкнуть должны? Пожалуйста, забирайте, гости дорогие, так что ли, по-твоему?

– Ну, не знаю, – шмыгнул носом Мичиган. – Неправильно ведь делают. Смотри, левый трос сейчас за кусок арматуры зацепится. Вон тот, видишь. Может, сесть, подрулить хотя бы?

– Вижу, и что? Много ты там нарулишь. Их проблемы, – пожал плечами Макмиллан.

– Для чего он им вообще понадобился?

– Спроси что полегче. Наверное, извечная логика – не пропадать же добру, может, когда пригодится, – предположил Рэнди. – Лучше пойдем, посмотрим, чего они там на базе вынюхивают.

За ночь переварив впечатления от первой встречи с Императором, члены команды «Грозного» начали потихоньку собираться в путь. Но делалось это без особого энтузиазма, с намеренной неторопливостью. Каждому было о чем подумать. Ведь впервые с момента приплытия к Земле королевы Мод стало очевидно, что погибшие друзья и родственники навсегда останутся здесь.

Тяжело было с этим мириться: все понимали, что вряд ли когда-либо уже вернутся сюда. Приуныли и бывшие обитатели «Новолазаревской», осознавая, что покидают землю, на двадцать долгих лет ставшую им домом.

– Слышь, священник, – буркнул Батон, когда на его требовательный стук на крыльцо церкви вышел Мигель. – Мы тут вроде как отплывать собираемся...

Старый охотник замялся, отчего стал еще более хмурым. Он был явно не в своей тарелке.

– Слышал. Что-то слупилось? – спросил священник.

– Это... Ты не мог бы панихиду по нашим напоследок отслужить? А то ведь не вернемся уже, поди.

Они некоторое время молча смотрели друг другу в глаза, прекрасно понимая, что творится у каждого на душе. Рыжеволосое яблоко раздора не давало обоим покоя. Батон ревновал, да и в душе священника с каждым днем все сильнее начинало проклевываться нечто новое и давно забытое, что очень сильно тревожило Мигеля. Уж слишком часто в последнее время ему стали сниться бездонные зеленые глаза.

– Хорошо, собирай остальных, – наконец вздохнул он. – Я только молитвослов и кадило возьму.

Панихиду отслужили, но легче на сердцах от этого не стало. Моряки неуклюже пытались подпевать срывающимися, хриплыми на ветру голосами. Каждый молился, как умел. К облегчению священника, Лера на службу не пришла, решив, что попросит Мигеля отдельно помолиться на могилах ее родителей. Хотелось попрощаться с ними одной и не выносить рвущиеся из груди слезы на вид остальным. Какое к черту кому дело!

Сильнее всех нервничал пропадавший в своей каюте Савельев, у которого от работы и бесконечного чтения покраснели и начали слезиться глаза. Неожиданное появление корейского танкера на некоторое время вытеснило из его головы тревожные мысли о случайном чудовищном открытии, но как только первая эйфория спала, метеоролог снова почувствовал, что пора бить тревогу.

И всему виной был цилиндр, который они обнаружили в снегу с Паштетом и Треской!

Но прежде чем искать поваров, Савельев для верности промаялся следующие полночи над бумагами Ежи, вынутыми вместе с такой же странной емкостью из добытого Лерой подсумка.

А затем ни свет, ни заря что есть мочи замолотил кулаками в каюту Тараса.

– Чего бузишь, склянок еще не было, – буркнул показавшийся из-за двери помятый старпом. – Спать вали. Или чё, буря опять какая?

– У нас проблемы, Тарас, – утирая струящийся со лба пот тыльной стороной ладони, заторопился, проглатывая слова, Савельев. – И очень серьезные. Зови всех в кают-компанию, быстро. Я за поварами!

– Да чего хоть случилось-то? – спросонья не понимая, протер заспанные глаза Лапшов.

– Вот это случилось, – Савельев ткнул старпому под нос одну из бумаг Ежи.

Раздраженно выдернув ее из руки метеоролога и пробежав первые несколько строк, мгновенно проснувшийся Тарас стал мрачнее тучи.

– Но этого не может быть... – потрясенно пробормотал он.

Сидевшие на камбузе Паштет и Треска изо всех сил пытались отвлечься домино, чтобы не прислушиваться к своим ощущениям, но игра упорно не хотела завязываться. Ходы не шли, масть тоже, что только еще больше раздражало и без того напряженную парочку. Наструганные кое-как кальмары и водоросли на сковородках давно начали пригорать. Анекдоты и привычные в обиходе подколы сегодня что-то не шли. Юморить вообще не хотелось. Оба чувствовали непонятную тревогу, липкой жижей растекавшуюся внутри.

– Ну как, прошло? – в очередной раз посмотрев на приятеля, с надеждой спросил Паштет, у которого сосало под ложечкой.

– Неа, чувак, – откликнулся Треска. – Как чесалось, так и чешется, ёшкин корневище.

В подтверждение своих слов он засучил рукав водолазки, заляпанной пятнами кухонного жира, и продемонстрировал покраснение от запястья до локтя, уродливым кривым отеком расползшееся по волосатой руке.

– Язык сухой, будто по нему наждаком поводили.

– И у меня та же фигня, – растерянно пробормотал Паштет. – Пить постоянно охота. Таблеток, что ли, каких жахнуть или самогонкой залить? Для профилактики.

– Каких? Я не шарю в этом ни фига. Да и бухать неохота, не время сейчас. Скоро остальных кормить. Ах ты черт, пригорело! – встав со стула, Треска немного повертел огрызнувшиеся шипением сковородки, слегка подбрасывая покоричневевшие кольца кальмаров. – Может, траванулись чем?

– И чем же? – вопросом на вопрос ответил Паштет. – Столько времени местную еду да рыб жрали – и ничего. Собак не трогали. А тут на тебе. И нескольких часов не прошло.

– Может, нас химией какой неправильной на танкере косоглазые обработали? – осторожно предположил Треска. – Всякое ведь может, а?

– Не, у меня до этого началось. Да и не с их технологиями – видел, чего там у них только нет.

Понимая, что начинают не на шутку трусить, неразлучные повара покосились на полупустой цилиндр в мусорном ведре, который они подобрали в снегу на канатной дороге.

– Паек, что ли, просроченный? Может, расскажем...

– Ты что, сдурел, чувак? – забеспокоился Треска и, поморщившись от вновь подкатившей боли, повертел пальцем у виска. – А вдруг мы санитарную норму нарушили? Нас же Тарас вниз головами вместо гюйса подвесит. Нет уж, сами как-нибудь разберемся. Авось, почешется да пройдет.

– Хотелось бы.

– Внимание всей команде, – под потолком камбуза ожил коммутатор внутренней связи, искажавший командный голос Тараса. – Немедленно собраться в кают-компании! Повторяю, немедленно собраться в кают-компании!

– Начинается.

Выключив конфорки, Треска одним движением сгреб со стола домино в коробочку и плотно закрыл ее крышкой.

Собравшиеся в кают-компании мужики молча смотрели на два одинаковых цилиндра, стоявших на выцветшей газете посередине стола. Один из них был закрыт и заметно легче, второй Савельев только что осторожно достал из подсумка.

– Так ты хочешь сказать, что Двести одиннадцатая – не единственная база такого рода, я правильно понимаю? – уточнил Тарас.

– У Ежи в тех, что успел перевести, заметках сказано, – зашелестел принесенными из своей каюты бумагами Савельев, немного знавший немецкий, – что в Южной Америке, куда после Второй мировой бежало большое количество научных светил Рейха, могла сохраниться научно-исследовательская база, также организованная Аненербе, непосредственно на которой и был изготовлен вирус, – в то время как наша Антарктическая Двести одиннадцатая была всего лишь испытательным полигоном. Значительное удаление, низкие температуры – для хранения очень удобно.

– Вот тебе и раз, – опершийся локтями на стол Батон поскреб седеющий ежик на затылке. – Шикарные новости, которые сделали мой день. А те архаровцы, которые еще в окрестностях Балтийска нам фейерверк устроили, не оттуда, случаем, пришли? Местная де– сантура из соседей еще по Лерке поголовно сохла²⁴.

– Все может быть. Но и это еще не все, верно? – Тарас недобро оглядел присутствующих.

– Да, теперь к самому главному, – продолжая возиться с бумагами, согласился Савельев.

– Ты говорил, у нас какие-то проблемы.

– Где содержимое второго контейнера? – без предисловий спросил Савельев, глядя на жавшихся друг к дружке поваров. – И самое главное – как у вас получилось его открыть? Я полночи провозился. И, судя по всему, стоит благодарить Господа, что у меня не вышло.

– С... съели мы его, – трясущимися губами виновато ответил перепуганный Паштет, стараясь незаметно пониже натянуть на вспотевшие ладони рукава куртки. – Содержимое это. Немножко совсем. На попробовать. А половину в гальюн смыли, гадость редкостная оказалась, скисло, видать.

– На дороге ведь нашли, вон он подтвердит, – кивнул на метеоролога Треска. – Верно, Савельич? Ну и думали, мол, консервы, с «Новолазаревской» или откуда еще.

– Нашли-то нашли, – вздохнул Савельев. – Только лучше бы не находили вовсе. Не с «Новолазаревской» они. Так как вы ее открыли?

– На конфорку поставили, она и сама, – пожал плечами Треска. – Бац! И щелкнула. От тепла, видать.

– И вообще эту сумку Лерка притаранила, Батон сам говорил, – перебил приятеля Паштет. – Так что мы не при делах!

– Можно позвать ее? – метеоролог посмотрел на Батона.

– Сейчас схожу, – охотник поднялся из-за стола.

– Так что там внутри, скажешь или нет? – не выдержал, наконец, Ворошилов, когда спина Батона скрылась за дверью в коридоре.

Савельев оглядел осунувшиеся от нетерпения лица собравшихся и коротко рубанул:

– Вирус.

В кают-компании повисла тяжелая, давящая тишина.

– Как... вирус, – первым опомнился обмерший Треска и по-детски икнул.

– Но не в том понимании, которое мы в него вкладываем. Жидкости, шприцы, порезы... То, что мы обнаружили здесь, – всего лишь разминка, первые шаги, так сказать. Это, – Савельев указал на контейнеры, – был готовый образец, переправленный сюда, чтобы у ученых был наглядный пример, на который следовало равняться.

– Как – образец? – пробормотал вконец растерявшийся Треска, вспомнив, что произошло с Елей при контакте с немецкой заразой.

– Это совершенно новая формула, устойчивая и хранящаяся при сверхнизких температурах. Поэтому, видимо, вы и смогли открыть контейнер, просто подогрев его. У Елей написано, что штаммы вируса «Троянец» помещены в специальную оболочку, которая взаимодействует только с биологическими организмами и только на

молекулярно-клеточном уровне, не передаваясь воздушно-капельным путем.

– То есть? – нахмурился Макмиллан.

– Если вы держите ее в руках, ничего не случится. Но стоит вам ее проглотить... – Савельев многозначительно оглядел собравшихся, жадно слушавших каждое его слово. – Желудочный сок растворит оболочку и... По тем временам это была настоящая революция в разработках биологического оружия. Действует только изнутри. Отсюда и название – «Троянец».

– А как же Ежи? – дрожащими пальцами погладил обвисшие усы Тарас.

– С Ежи случилась ошибка, казус. В этом виноват укус некоей африканской рыбки, часть яда и желез которой использовались Рейхом в своих разработках. Только сейчас животное было, скорее всего, уже мутировавшим. Здесь так и сказано – «...штаммы вируса изготавливались на основе биологических и радиоактивных компонентов, в которых присутствовал яд какой-то африканской рыбы». Название ее нам сейчас ничего не скажет. Да и ни к чему. Вот, тут есть на немецком: «Die deutlichen Phasen der Wechselwirkung der Alpha-Viren von den Beta-Viren in verschiedenen Etappen sind dokumentarisch noch nicht festgelegt. Die Vermischung des Giftes und der radioaktiwno-chemischen Komponenten konkret hat das Ergebnis nicht gegeben. Der Prozess der Assimilation mit anderen Tragerorganismen noch, wie es ist notig, ist nicht studiert. Nochmalig wird auf den Schweinen und den Hunden gepruft»²⁵. Вероятно, при контакте с недоработанной сывороткой был запущен необратимый процесс мутации. Ежи просто получил двойную порцию, вот и все.

– Действительно, как все просто, – желчно заметил Ворошилов. – Ну так и поварята явно не по горошинке проглотили.

Сидящие рядом с Паштетом и Треской попытались от них отодвинуться.

– Мы не заражены! – взревел Треска, жахнув кулаком по столу. – Чушь все это!

Крики Лера услышала еще в коридоре. Опять ругань, опять слушать сыпавшиеся со всех сторон обвинения. Идти на собрание не хотелось. Ну что еще им от нее нужно?

Услышанное повергло в шок.

Скажи нам, где ты нашла эту сумку? – как можно более спокойно, чтобы раньше времени не растревожить девушку, спросил Тарас. – Только точно.

– В лаборатории, – сбивчиво стала вспоминать свои приключения Лера. – В большом помещении, где тела лежали. На одном из столов.

– Забыл, значит, – негромко проговорил Тарас и вдруг грязно выругался длинной витиеватой фразой. – Ну а как один из них к вам-то попал?

– Я думала, там что-то важное, – испуганно всхлипнула девушка, разглядывая контейнеры на столе. – Ежи же всегда все записывал, что-то с собой носил, думала, может пригодиться. Я по пути обратно бежала и споткнулась, может, один выпал, подсумок был неплотно закрыт. А я испугалась, буря была, не заметила, а они нашли...

– Испугалась она, – сказал, словно плюнул, Ворошилов. – На хера ты вообще туда полезла? Заразу нам на борт принесла, умница ты наша.

– А ну заткни пасть, – цепным зверем прорычал Батон.

– Заразу... – Лера почувствовала, как ее сковывает мертвенный холод атавистического ужаса. – Какую заразу?

– Вирус, – ехидно подсказал спелеолог, с вызовом глянув на едва сдерживавшего себя Батона. – Малю-юсенький такой.

– Ну а вакцина? – вступил в разговор до этого сосредоточенно молчавший Макмиллан. – Должно же было там что-то остаться для них самих. На всякий пожарный случай, м?

– Не выйдет. Лаборатория Двести одиннадцатой полностью выгорела, – покачал головой Савельев. – Даже если там и находились образцы антисыворотки, огонь их все уничтожил.

– И что нам теперь делать? – спросил Ворошилов, утирая выступивший на лбу пот. – Как понять, кто из нас заражен, а кто нет?

– Не знаю, – ответил метеоролог. – Записи не закончены, Ежи погиб.

– А что со второй банкой? – спросил Батон.

– В сейф и под ключ, – тоном, не терпящим возражений, ответил Тарас. – А лучше...

– Что лучше? – снова полез в бутылку Ворошилов.