Текст книги "Боевые девочки любят длинные стволы. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Игорь Павлов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц)
Глава 2
Вырубить от пойла – не вырубило, но по мозгам ударило не слабо. Убедившись, что я не рухнул с её забористого коктейля, Тамара явно восхитилась. Вскоре отпустила с миром, проводив с глубочайшей тоской в глазах.
– Ещё увидимся! – Крикнула вслед и даже помахала рукой. – Моя каюта номер восемь, заходи в любое время!
– Спасибо, учту…
Не ожидал я такого напора, оттого и растерялся.
Хоть девушка внешне мне не очень понравилась, всё равно приятно получить открытый знак симпатии в такой сложной жизненной ситуации. Одна мысль пришла… и сразу, как отрезало. А что, если у них «там» не так, как у наших девиц? Хотя, глупо такое предполагать, коль медички моей физиологии не удивились. И тем не менее, а вдруг⁈
Рина повела из крупного отсека через узкий переход, где мы прошли очередной шлюз. И только за ним девушка неожиданно ревностно заявила:
– Не связывайся с Тамарой, она со всеми мужиками станции переспала.
– Это со всеми тремя? – Уточнил с иронией.
– Зришь в корень.
Я уж не стал говорить, что в моём мире такое в порядке вещей. Девственницами замуж уже почти никто не выходит.
– Мдя, что за извращенка эта ваша Тамара, – прокомментировал с наигранным недовольством, наблюдая за реакцией покрасневшей в очередной раз Рины.
– Вот именно, полнейшая извращенка, – выпалила черноволосая в сердцах.
Да! Похоже, в этом курятнике ни вздохнуть, ни пёрнуть. Если барменша после трёх мужиков стала конченой проституткой, то, что будет со мной после второй или третьей интрижки? Одной ведь точно не обойдусь. К гадалке не ходи – я стану заядлым кобелём, о котором будет знать вся станция. А оно мне надо⁈ Да и вообще что–то я размечтался тут. Мне надо отсюда выбираться.
Рина вывела в новый отсек, где мы встали в небольшом холле на перекрёстке.
Этот освещён голубоватым светом, довольно тесный по сравнению с прежними, да ещё и с низкими потолками. Походит на гостиницу, потому что справа начинается длинный коридор, где через каждые два метра двери по обе стороны, которые сразу и не посчитать. Прямо на нас смотрит шлюз, а слева – открытый небольшой отсек, откуда веет паром.
Как удачно, что из него выходят сразу две свеженькие малышки в тонких белых полотенцах, намотанных на груди, но не сильно прикрывающих попки. Там и сочные белые бёдра полностью видно, а ещё сантиметр ткани подними – причинное место появится.
Обе встали, как вкопанные, захлопали большими глазами перепугано.
– Рина, а это кто? – Залепетала одна милым голосочком, сжимаясь от смущения. – Я думала мужики все на смене. Там же график.
Понятно, почему они такие расслабленные.
– Ого, новенький, – охнула вторая, прячась за подружкой.
– Нечего голыми расхаживать, курицы! – Раздалось грозное из большого динамика.
Похоже, босс за нами следит по камерам.
Обе крошки рванули прочь, сверкая голыми ягодицами, потому что при беге полотенца задрались. Одна раньше забежала в свою каюту, вторая ещё метров десять промчала и завернула. Но на входе засуетилась с электронным замком, и полотенце рухнуло, обнажая неплохие формы.
– Лепота, – произнёс я чувственно.
Рина продрала горло.
– Это техники, самые несносные, – прокомментировала. – Ты уж извини их за такое. Просто не любят одеваться в душевой, чтоб не вспотеть по дороге до кают. Эти самые чистюли на станции, в душевой все импы просаживают. А вообще Илона не любит, когда не в униформе по отсекам расхаживают, только в Развлекательном можно надевать, что вздумается. Поэтому тут предусмотрен прямой переход. Кстати, это Жилой блок номер один. Прямо – путь в столовку, ныне, к сожалению, единственный. Слева душевые, десять рабочих кабинок из четырнадцати – всем хватает. В них вода закрытого цикла, а в каютах умывальные зоны только с сухим душем. Мужчины обычно так и обходятся.
– Сухим душем? – Покривился.
– Да, это порошок. Его использование значительно дешевле.
– Подожди, за помывку тоже надо платить?
– Да, а как иначе? – Усмехнулась Рина и повела по коридору налево мимо дверок с каютами, где «курочки» сидят.
– Одноместные каюты? – Уточняю.
– Ага, тебе Илона тоже определит жильё. Правда, не в этом блоке, а в повреждённом, скорее всего.
Получается, босса зовут Илона. Она руководитель всей этой станции под названием «Рубикон–семь». С лёгкой руки эта женщина решила мою судьбу, не дав расщепить меня на частицы и тупую блондинку с пушкой отвадив. Поэтому, пока я тут, ссориться с Илоной не стоит.
Две трети жилого блока прошли, ещё две девицы прошмыгнули в зелёных униформах, поздоровавшись со мной:
– Привет, Вань.
– Привет.
Я даже оторопел от такой обыденности, а следом удивился, что они меня знают. Дверка неподалёку отъехала и высунулась ещё одна девушка. Высокая, синеглазая эффектная блондинка лет тридцати в чёрном раздельном трико. Довольно спортивная на вид и приятная.
– Привет, Юля, – поздоровалась с ней Рина, растягивая улыбку.
– Ты ж новенький грузчик Ваня? – Сразу наехала на меня та, игнорируя моего экскурсовода.
– А что, уже вся станция знает? – Возмутился.
– Так по «Рукому» уже объявили, – парировала Юля.
– Это наша внутренняя сеть, – поясняет мне Рина. – «Рубикон коммуникация».
– В смысле «грузчик»? – Осенило меня запоздало.
– Это ты с боссом разбирайся, – отмахнулась блондинка и за ворот меня к себе потянула, а затем шепнула на ухо: – Через два дня танкер причалит, там одну коробочку для меня отложи, понял? И не болтай.
Отпустила, взгляд у неё угрожающий сразу стал. Не успел ответить, дверь заехала, скрывая её вместе со злорадной улыбкой. Хм, довольно серьёзная особа.
– Что это с ней? – Спрашиваю Рину.
– Это местная контрабандистка, – шепчет и палец к губам прикладывает.
Понятно, Илона не должна услышать.
Шагаем дальше. А я вот думаю. Ещё ни одного мужика не увидел, хотя прошёл половину станции. Бабское царство. И все, кого встретил, чем–то привлекают. Ни одной загорелой, все белокожие, судя по всему, из–за отсутствия прямого контакта с местным солнцем. А точнее со звездой. Кожа у всех без особых изъянов, видно, что большинство девушек ухоженные, волосы со здоровым блеском, мешков под глазами и красной сетки на белках нет. Фигурки подтянутые. Даже если с крупной костью, то сочные, жир ни у кого не болтается, целлюлита не видно. Может, у них все девушки такие? Особенность расы? Или образ жизни?
По мере изучения станции всё больше понимаю, что я здесь застрял. Никому нет дела до того, чтоб заняться моим возвращением. Я – грузчик, меня уже назначили. И озадачили какой–то коробкой.
Прошли жилой блок насквозь, преодолев коридор длиной метров в шестьдесят. Семьдесят дверей насчитал: по тридцать пять с каждой стороны, за которыми явно кто–то обитает. Судя по интервалам, комнатушки тут небольшие. Смахивает на улей, где пчёлки живут.
Вышли в большой плохо освещённый отсек, именуемый «Вторым узлом».
Здесь по стенам всё ящиками заставлено, как на складе. Слева виднеется большой иллюминатор, за которым подсвечиваются огромные ядрёно–зелёные капли на фоне космического мрака.
– А там что? – Интересуюсь.
Рина вздыхает тяжело.
– Топливный танкер в нас врезался шесть витков назад, – рассказывает. – Реабилитационный отсек полностью разбил. Второй жилой блок наполовину, успели поставить заслонку, чтоб не потерять все каюты. И ещё сорок галлонов кислорода. Вдобавок, треть территории столовки пришлось закрыть и перекрыть второй вход в её.
– Хреново, что сказать.
– Не всё так плохо. Да, девочки лишились бассейна, пейзажной камеры, салона красоты и игрового зала. Но теперь компания этого танкера наш пожизненный спонсор, ну… пока станция окончательно не развалится. Кстати, она единственная ныне организация, которая нас кормит.
– Это они так извиняются?
– Нет, это решение имперского суда.
Блин! А бассейн жаль, я бы покупался с крошками в купальниках, коль застрял тут на какое–то время.
– Так, а что на счёт ремонта? – Интересуюсь. – Неужели спонсор не может отремонтировать всё?
– Мощности у нас имеются, материалы вон лежат, – кивнула на коробки девушка. – Только за окошко глянь. Топливо видишь?
– Ага.
– Это «РД–6» самая гадкая дрянь в империи. Если ближе подойти за черту, радиации хапнешь так, что до медблока не донесут, помрёшь на полпути.
А вон, вижу полоску на полу, подсвеченную красным. Присмотревшись, замечаю и отблески красного поля, отрезающего отсек.
– Снаружи это дерьмо никто не станет убирать, никакой пилот не захочет угробить своего Меха, – жалуется дальше. – В топливе и проблема. Тут ты видишь лишь малую часть загрязнения, остальное на повреждённой обшивке уже въелось.
– То есть, если всё же очистить, то можно восстановить отсеки? – Уточняю.
– Да, если очистить полностью или хотя бы на девяносто процентов, ремонт допустим. Но такого чуда никогда не случится.
Двинули на выход, пройдя через шлюз, снова оказались в центральном отсеке с лифтом.
– Нетехническую, самую большую зону станции мы прошли по кругу, – пояснила Рина. – Заблудиться сложно, согласись.
– Ну да, – чешу затылок.
– А теперь пойдём на Смотровую, – заявила проводница восторженно.
Дошли до лифта, к нам присоседилась попастая медичка, с которой я уже познакомился. Мимо проскочила красотка с фиолетовыми глазами, та самая Настенька, назвавшая меня «обсосом». Злая, как собака, даже не посмотрела в нашу сторону. Похоже, двинула в бар.
– Влетела Настя, – произнесла медичка негромко, когда в лифт зашли, напоминающий колбу.
– В смысле? – Вдруг встревожился я.
– Сильно раздолбала меха по своей жадности, полезла поживиться в опасную зону, и подпустила на ближнюю дистанцию двух Булыжей, – объясняет медичка. – Вот умора, только третье ядро поставили. Почуяла уверенность и выхватила.
– А ты чего радуешься? – Раздалось от Илоны из динамика на панели лифта. – Твой мех где?
– Ремонту не подлежит, босс, – ответила медичка пришиблено.
– Вот и не радуйся. Пусть вы и не подруги совсем, но нечего показывать новичку вашу подноготную. И на лифте разъезжать нечего! Лестницы на что?
– Но мы же с новичком, – заблеяла медичка.
– Присосались, а, – раздалось ворчливое. – Скоро начну штрафовать.
Похоже, Илона довольно строгая. Всех их гоняет.
Поднялись быстро, двери почти мгновенно разъехались. Медичка первой вышмыгнула и побежала с прискоком, как малолетняя девчонка. Вышли следом.
Новый отсек с купольной крышей смахивает на планетарий. И сверху не имитация, и не трансляция. А стекло на весь потолок, пронизанный тонкими поддерживающими рейками, напоминающий из–за этого пчелиные соты.
И тут есть на что посмотреть!
– Этос! – Ахнула Рина.
– Этос! – Простонала медичка, усевшись в двадцати метрах на лавку.
Обе мордашки вздёрнули, смотрят на лазурно–кремовый шарик, как бараны на новые ворота, будто раньше никогда его не видели. Я и то проще реагирую. Подумаешь планета, что величиной сейчас с яблоко на фоне звёздной россыпи и красивой розово–фиолетовой туманности. Правее, ближе к нам, изогнулся астероидный пояс, уносящийся дугой в бесконечность. С противоположной стороны в свете аномалии поблёскивает металлом скопление каких–то разнородных тел.
– А там что? – Спрашиваю у Рины, указывая на изображение непонятного феномена справа.
– Сейчас, сейчас, – спохватывается та и к панели на стойке, торчащей из пола, побегает.
После небольших манипуляций сразу девять частей соты затуманились на пару секунд и увеличили тот сектор кратно. Теперь можно рассмотреть сбившиеся друг к другу космические корабли всяких форм и величин с различными степенями повреждений. От целых корпусов до тонких каркасов, рядом много разнородного мусора. Скорее всего, там обломки.
– Это кладбище кораблей, где в основном сидят арахниды, – пояснила Рина.
– Исчерпывающе, – усмехнулся я. – А откуда они здесь?
– Со времен шестой галактической войны. Тогда на империю напали сразу две расы, но мы всех одолели. Постепенно с секторов сражений гравитационные явления стянули корабли в одно место. Так и образовалась эта зона, где всё ещё сидит враг. А точнее расплодились его животные.
– Арахниды? – Переспросил, поёжившись.
– Ага. Они их на Этос высаживать пытались, сволочи, ну мы им показали, – вмешалась медичка.
– И давно это было? – Уточняю, осматриваясь дальше.
– Тридцать три витка назад, – ответила какая–то девушка, сидящая на лавке неподалёку. – Ты новенький Ваня?
– Ага.
– А что с волосами?
– Да откуда я знаю, – произнёс раздражительно, рассматривая незнакомую пассию.
Сероглазая русая, лет двадцать на вид, грудь небольшая под топом стянута, короткие шортики, ляжки довольно крупные. Я бы сказал – жирные, хотя и талия есть, а вот грудь совсем крохотная. Зато личико миленькое, кругленькое. С волосами поработали стилисты: тёмные локоны голубым подкрашены. На груди синей спецовки сразу три красных ромбика с серебристой окантовкой. Впервые такой знак увидел у Насти, но у той он всего один. А тут сразу три в ряд. Тогда не придал значения, а теперь могу сделать вывод, что это особые отличительные отметки.
Когда мои сопровождающие обернулись на неё, сразу показалось, что опасаются. Даже малость шарахнулись. Медичка гулять пошла, а Рина растерялась.
– Моё имя Кира, я член команды «Стремительных», – представилась девушка. Да с такой гордостью, будто я должен кинуться к ней в ноги за автографом.
– Очень приятно познакомиться, Кира. Меня зовут Иван, я член команды грузчиков, – ответил с самоиронией, присаживаясь рядом.
Чуть дальше скромненько пристроилась и Рина.
По кругу ещё одиннадцать лавок, напротив каждой по панели. На двух лавках сидят по две девушки, ещё на одной сразу три. И это все посетители на большой Смотровой.
– А у вас тут не так много желающих полюбоваться пейзажами, – прокомментировал я, пытаясь завести разговор.
– Не многие могут позволить себе сидеть тут без дела, – усмехнулась Кира. – Кто на педалях, кто отсыпается. А кто на рейде.
– На рейде должно быть опасно, – поинтересовался, вспоминая первую встречу с Настей и её разбитой боевой машиной.
– Для опытной команды отнюдь, – ответила Кира уверенно и дальше моей подружке повелительно: – Рина, метнись–ка, покажи, где наши «Бешеные».
Чёрненькая живенько подскочила к панели и заездила по ней пальцами, выводя наверху крупным планом одну из зон кладбища разбитых кораблей, где я вскоре замечаю движение и кратковременные вспышки!
Ого! Да там боевые машины орудуют у полуразрушенного корабля, что размером с палубный авианосец. Выглядят, конечно, мехи крошечными человечками, но ясно, что активно летают и с кем–то там бьются. Противников не разглядеть, всё в мелких осколках, как в тумане. Одна фигурка на лету втянула какие–то тёмные кляксы, как пылесос и скрылась внутри.
Вопросов так много, что не знаю, с какого начать.
– И это происходит прямо сейчас⁇ – Уточняю ошалело.
– Ага. Зачистка почти завершена, это уже пятый корабль в секторе «И» за рейд, – похвалила Кира. – Вернутся с неплохой добычей, как же они хороши. Интересно будет глянуть трансляцию Эльки.
Прозвучало безрадостно. Скорее с досадой.
– Это «Бешеные»? – Переспросил, насчитав пятерых.
– Да, они самые. Наш босс на них не нарадуются, самые малочисленные: всего пять пилотов, и самые результативные. Приносят много ресурсов и отлично поднимают статистику станции по уничтожению монстров. Пашут, как рабы.
– Элька у них молодец, – произнесла Рина с восторгом, усаживаясь обратно.
– Она и делает половину в их команде, – фыркнула Кира. – А наша команда на втором месте. Мы тоже неплохо справляемся.
– Ну я рад, – ответил растеряно, потому что не совсем понимаю, к чему они вообще этим занимаются.
– Есть ещё одна команда, отравляющая жизнь всей станции, – выпалила Кира ожесточённо.– «Шалуньи». Конченые суки. Как же они бесят. Тырят всю добычу, мешаются, подставляют. Не знаю, зачем Илона таких держит вообще. Перетянули к себе треть всех пилотов станции.
– Всего три команды у вас? – Уточняю.
– Да. «Бешеные», «Шалуньи» и «Стремительные», а ещё кучка тупых одиночек, – кривится Кира. Похоже, ей надо выпить, чтоб расслабиться. Похоже, девушке очень хотелось выговориться.
– Ясно, – говорю отстранённо.
Кира на меня смотрит с подозрением.
– Говорят, ты не местный, – спрашивает дружелюбно.
– Да, не с этой Звёздной системы уж явно, – отвечаю, не тая. – Может, с другой Галактики вообще.
– Ого! И как долетел? Вижу, что полысеть успел. Дорога долгая, кажись, была? – Оживилась.
– Да нет, быстрая, – бурчу себе под нос и вздыхаю.
– Я его из Органической аномалии вытянула, – хвалится Рина. – Установка за секунды справилась.
– Из–за ваших дебильных опытов скоро вся станция взорвётся, – бросила Кира. – Завязывайте уже с аномалиями шутить. Вы ж тупые, как заклёпки.
Похоже, моего замызганного гида она недолюбливает.
– Да я что? У меня работа такая, – засуетилась Рина, сжавшись.
– Работа, – передразнила Кира. – Империя давно уже ждёт не дождётся, когда мы развалимся окончательно. И потом наши куски присобачат к «Рубикону–три».
– Другой станции? – Проявляю скупой интерес.
– Ага, вторая в своём роде. Больше таких конченных старинных станций нет во всей Системе. Мы мусор, который слишком дорого убирать.
– Ну не стоит прям уж так, – начала Рина неуверенно.
– А как? На нас три опасные зоны вторжения, широкий рубеж. Кто–то там обещал ещё семь витков назад, что тут создадут боевой центр на четыре сотни мехов. И где он? Империя хватится, лишь когда монстры нас сожрут и ринутся дальше. Но ничего не изменится: как было всем плевать, так и будет. Долбаные аристократы.
– Вы последний оплот сопротивления? – Спрашиваю участливо. – Всё так хреново?
– Только для нас, – усмехнулась Кира. – «Гранит–девять» с лёгкостью перекроет наш сектор, но уже позже.
– Тоже станция?
– Нет, мы – частники на развалине, – разъясняет заведённая Кира. – А там уже имперская база класса «Дальний рубеж», которая раз в сто больше нашей станции. Находится в трёх сутках лёта отсюда. У них всё серьёзно: пять сотен штатных трёх–ядерных имперских мехов пятого поколения, боевые корабли и стационарные пушки. Но если и её снесут, тоже не беда. У империи есть космическая армада и шесть орбитальных крепостей, замыкающих всю орбиту тройным слоем средств поражения. Бандуры такие, чтоб их раздолбить никаких вражеских флотов не хватит.
– Получается, вы тут и даром не нужны? – Спрашиваю в расстроенных чувствах.
– Ну не совсем уж, – вмешалась Рина. – Мы ж стоим на четвёртой магистрали по маршруту «Этос–Бельте». Танкера, идущие с колонии «Бельте» у нас дозаправляются, нам и топливо с планеты возят грузовики среднего класса. А с ними и товары, и наборы лицензий.
– Трое суток потерпеть и на «Граните» они будут делать то же самое, – раздалось сварливое от Киры, которая руки на плоской груди скрестила. – Не велика потеря.
Немного помолчали. Девушка посмотрела на свой браслет, смахивающий на фитнес–часы, я уже видел подобный у других. Мобильников у местных не наблюдаю, а вот часы, похоже, у каждой.
Уходить не хочется из–под таких завораживающих видов. Зона, где орудовали пять мехов, уже не отображается на «сотах», снова над нами красивая аномалия, Этос да астероиды.
– Если всё так хреново, что вы тут сидите? – Задал я закономерный вопрос, нарушая гнетущую тишину.
– На планете нам места нет, знатные рода прибрали всё к рукам, – заговорила Кира с тоской в голосе. – Да и кому мы там нужны? В роботизированном мире, где людская рабочая сила не требуется, вариантов для нас немного, либо проститутками или рабынями идти, либо в подполье, где долго не живут. Попасть в поле зрения аристократа нам, простым и безродным, практически невозможно. Выбиться в знать со всей станции шанс есть только у Эльки из «Бешеных». Что заслуги, что внешние данные позволяют ей засветиться, но у неё с башкой не всё в порядке. Она не посещает открытые трансляции, где нас могут заметить.
– А что за трансляции, поясните?
– Ты же был в Развлекательном? Вот там периодически устраиваются показные дискотеки, девчонки наряжаются и пытаются выделиться. Снимаем всякое на публику, заливаем в общественную сеть. Или заказываем прямой эфир, который транслируется на самом конченом канале.
– Пляшете на камеру? – Усмехнулся.
– Ну не только пляшем, некоторые и покривляться любят, и подраться горазды. Но подобным забита вся имперская сеть. Никому нет дела до нашей возни. Ни один аристократ ещё должно не отреагировал на ролики за всё то время, пока я здесь. Мы на дне, с которого никто не станет тащить.
– А вылеты вы не транслируете? – Уточняю.
– Вылеты? Да кому они интересны? Разве что самим поглядеть, как другие слетали. Илона их для отчётности загружает, где в базе «Рубикона» утопает всё с концами.
Что–то мне совсем не нравится этот скептический настрой. Ибо если мне «посчастливится» тут всё же остаться, нужно видеть горизонт, чтобы к нему стремиться. А не изводить себя грустными мыслями, как это делает Кира.
– Но вы же зарабатываете на рейдах, я не прав? – Продолжаю пытать. – Или империалы – это валюта лишь станции? Только не говорите, что у нас закрытая экономика.
– Нет, конечно, – встревает Рина. – Это имперская валюта, хранящаяся в виде информационных данных на банковских серверах империи. Наш босс имеет лицензию по начислениям и потом тщательно отчитывается перед спонсором за каждый сотый имп, уплаченный членам команды.
– Основной заработок идёт на рейдах, – продолжает Кира. – Но есть риск всё потерять. Я уж не говорю о том, что можно лишиться жизни. Сколько бы ты монстров ни положил, сколько бы ресурсов с них ни забрал, ты потратить немало на ремонт, на боезапас. Не забывай, что в рейде нужен сухой кислород и вода. А если вообще не лезть, всё спустишь на дорогую жизнь на станции. Здесь только самые умелые зарабатывают, иногда – удачливые. Остальные просто выживают и крутят эти сраные педали каждые сутки по шесть часов, как проклятые. А когда заканчиваются контракты, их выгонят в самую отдалённую колонию империи на Бельте. И, поверь, жизнь там совсем не сладкая. Да и здесь угрюмая, серая, однообразная.
Кира замолчала, вид такой, будто вот–вот расплачется. Похоже, у неё личная депрессия. Или долго в себе копила, а теперь излила душу подходящему мужику.
Все, кого до неё встречал на станции, не выглядели такими уж расстроенными. Ну, по крайней мере в истерике о переборки не бились. Живут себе, гуляют, моются, воркуют.
– Зря ты так. У нас не всё так плохо, – пытается возразить Рина, нарушая гнетущую паузу. – Девочки хорошо развлекаются, никто не жалуется.
– Согласен, не расстраивайся ты так, всё наладится, – решил поддержать и я.
– Ага, лишь я сопли развожу, – прогнусавила Кира, видимо, чуя мой сарказм. – Наши девочки, особенно молодые да туповатые, только и думают, как попасть в любовницы к аристократу, какому–нибудь графу из правящего рода Киссир или Теярт, да хоть в наложницы к разваливающемуся на ходу деду, лишь бы был из знатных. Некоторые не прочь и к Амадирам в рабыни, лишь бы на планету вернуться. Особо наивные грезят стать жёнами орбитальных рыцарей.
– Орбитальных рыцарей? – Встрепенулся.
Графы, рабыни, рыцари при их–то развитии, что за хрень⁈
– Ещё спрашиваешь⁈ – Воскликнула Кира. – Ах да, ты ж не здешний. Это самые крутые пилоты–мужчины, девять рыцарей – гордость нашей империи, гроза всех внешних врагов. Вижу, что ты парень неплохой, хоть и рожей не вышел, схватываешь на лету. Мой тебе совет, на погрузке долго не сиди. Напросись в тренажёрку на тесты, чтобы босс на тебя взглянула. Вероятность ничтожная, но вдруг ты особенный, коль не отсюда. Да по тебе и видно, что не отсюда. Мало ли, Илона до боевой машины допустит, даже если не будешь блистать, мужчина в мехе – это уже чудо.
Так и сделаю. Если только не найду способ вернуться домой.
А пока мы с Риной откланиваемся и отправляемся дальше гулять по Станции.
– С мужиками что не так? – Спрашиваю гида по дороге.
– Ты о чём?
– Почему мужчина в мехе – это целое событие? Почему в боевых вылетах против страшных монстров участвуют только женщины?
– Глупее вопроса не придумаешь, – посмеялась Рина. – У вас, у мужчин мозги не те.
– В смысле не те⁈
– Система управления меха устроена так, что должно быть сопряжение с разумом человека. Полное или частичное – не важно. Если с механическим управлением мужчина ещё кое–как справится, то с ведением огня и манёврами вряд ли. Нужна женская частота реакции, которая превышает мужскую в разы. Во всей империи лишь пара десятков мужчин способны сравниться с женщинами–пилотами. Остальные негодное посмешище.
– Вы это серьёзно⁈
– На «Рубиконе–семь» девяносто девять женщин и четыре мужчины, куда уж серьёзнее, Вань.
– Подожди, а что там за Орбитальные рыцари? Мужики же?
– Ещё какие! – Воскликнула Рина мечтательно. – Это девять лучших пилотов во всей системе, они гранд–асы! Они аномалия Вселенной! Сыны Вечности, боги Бесконечности, порождения на зло Квазару! Они… они… лучшие. Любая мечтает выйти за такого! Даже принцессы высших родов сохнут по ним.
О, отлично, есть к чему стремиться.




























