Текст книги "Звездный султан-покоритель принцесс. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Хотя зомбаки и продолжают гулять. Всё внимание на двухметровых тварей, сверху похожих на людей, но от туловища уже смахивающих на осьминогов с множеством кроваво–красных щупалец, на которых они передвигаются. А ещё обвивают своих жертв и, похоже, внедряются во все щели, чтобы оттрахать. Как раз двух девок уже приходуют на заднем плане очень жестоко.

Рыжая по–пластунски ко мне переползла за кустики. Стряхнув с шикарных сисек красный песок, заявила:

– У тебя оружие, я с тобой.

– Думаешь, буду тебя защищать? – Посмеиваюсь.

– Нет, дольше продержишься, – отвечает деловито и дальше с возмущением таким здесь не свойственным. – Чего глазеешь? При жизни не насмотрелся?

– Не натрахался, – язвлю.

– Тут этого вдоволь, всё впереди.

– А ты намного дальше продвинулась?

– Ещё на два уровня. По глупости оплошала, – отвечает шёпотом и интересуется деловито: – что–то ты быстро вернулся. Сколько раз умер?

– Один.

– Хм, похвально. Сюда с таким результатом мало кто доходит. Интересно, с какой по счёту гибели ты под влияние Дэйны перейдёшь.

– Ты это о чём?

– Вон о тех, – кивает на площадку.

– О зомбаках?

– Да, это мужчины, попавшие сюда, как и ты, – заявляет уверенно. Ого!

– А что за Дэйна? – Спрашиваю.

– Имя ещё не проявилось в сознании? Так ты вообще на первом забеге что ли?

– Не, один раз помирал.

– Не важно, это всё первый. Дэйна царица Адона, мы к ней все и пытаемся прорваться на Вершину во Дворец.

– И зачем?

– Как зачем? На последний суд.

Отлично! Вот и зацепка.

– А ты азиатку Миюки Сасаки не встречала? Девственницей тут бегала?

– Не неси ерунды, как сюда девственница попадёт, – хмурится Рыжая. – Или ты так шутишь?

– Ай, всё, – отмахиваюсь.

– Вместе дальше пойдём? – Предлагает Рыжая. – Так шансов больше. Я всё знаю, а ты сильный.

– Как тех осьминогов одолеть?

– Народ скопится и рванёт, тогда есть шанс проскочить. Щупальца у них очень быстрые и юркие, – Рыжая поёжилась.

– Попадалась?

– Ой, не спрашивай. Мучали три дня.

Обещанный скопиться и рвануть народ всё никак не рванёт. А сидеть на месте невозможно. В задницу поддавливает – это полбеды. Пятки у людей не так жарит, теперь другая напасть: кожа зудит. Рыжая вся исчесалась, пока сидела со мной. Я тоже начал. Уверен, что это от кровавых водопадов такой побочный эффект. Воды нигде нет, смыть нечем.

Наблюдать за тем, как трахают осьминоги баб поднадоело. И я двинул вперёд без согласования с Рыжей. Тело заряжено, руки чешутся.

Зомбаки крошатся от ударов меча. Но рубить их утомляет, поэтому перепрыгиваю очередную группу, выполнив в воздухе сальто. Тут же возгордился собой, и так умею!

– Крут! Крут! – Кричит Рыжая из–за укрытия. – Ничего не скажешь, я тебя здесь подожду, когда доберёшься снова, дебил!

Чтобы сильно не рисковать и не лезть с наскока на новых, кидаю в мутанта шарики, которые, детонируя, срубают по три–четыре щупальца. Вот только у твари их два десятка. И она просто злится, выпуская их на меня. А они не одной фиксированной длинны, а растягиваются!

Нет, я это уже понял. Но не осознал всю степень опасности. Заработал мечом, как пропеллером, срубая всё, что на меня тянется. Гадина заваливается, истекая жижей, кричит, привлекая ещё двух.

Наскакиваю сбоку и рублю башку, которая отделяется, как по маслу.

Как только убиваю одного, часть зомбаков дохнет и разваливается в пепел. Тут–то народ и начинает прорываться!

Моя Рыжая в первых рядах.

– Не задерживайся! – Кричит мне на бегу. Сиськи крупные трясутся, ух!

Голытьба рванула, а толку. Монстры их и встретили, букетом летящих и вьющихся гипнотически змей! Только сейчас увидел, что вместо морд там головки членов.

Срубаю всё, что лезет. А некоторые отрубленные змеи продолжают извиваться и даже хватать людей. Одна такая и вцепилась в Рыжую, когда та почти проскочила.

Сбитая с ног девушка сразу же попала под двух зомбаков, которые решили её ещё и оприходовать. Но увы, не учли, что я против насилия. Срубил обоих, подрубил и щупальцу.

– Как ты вовремя, – закряхтела Рыжая, вытягивая из задницы кончик змеи, который в итоге оказался сантиметров под тридцать.

– Ничего себе ты приняла.

– Заткнись, эти штуки изо рта потом вылезают, ничё?

– Зачем ты мне это сказала⁈ – Взвыл и потянул за собой.

Смекнув, что со мной лучше не связываться, монстры занялись толпой беспомощных людей. А мы проскочили дальше.

Снова дорожка сузилась. Пробежав десять метров, я притормозил и обернулся.

– Человека три–четыре проскочит, не переживай, – прокомментировала Рыжая и потянула меня за руку дальше.

Растений из фольги стало больше, идём аккуратнее, не напарываясь на шарики, которые с них сыплются. Тварей никаких не видно, но за кустами по флангам шуршит. Обнадёживает, что закованных не видно. Всё чистенько, будто для нас прибрано.

– Не теряй бдительность, – подсказывает Рыжая.

Крадёмся, отталкивая носками шарики.

Позади уже бежит первый прорвавшийся мужчина лет сорока. И тоже начинает аккуратно преодолевать препятствие.

Следующая зона уже поинтереснее. Дорога вымощена крупным камнем или плиткой неровной формы. Не туда наступишь, и с боков в тебя копья полетят. Пропустили мужика вперёд любезно и убедились, когда он до середины исправно дошёл, вероятно, уже запомнив часть пути, и его потом просто вынесло на копьях в терновник, где тут же разразились стоны и омерзительные чавканья.

Мурашки прокатились по коже. Твою мать, Бенедикта, я не знаю, что с тобой сделаю, если выберусь отсюда! Ёбаная Миюки, нахрен ты им сдалась⁈

– Иди за мной, – скомандовала Рыжая, не теряя самообладания. – Куда я наступаю, туда и ты, не путай последовательность. Это тоже важно…

С меня семь потов сошло, когда я эту область проходил. Но всё же вышли! Всего–то метров тридцать, а чтоб всё исследовать, надо раз сто помереть.

Новое испытание не заставило себя долго ждать. Следующая поляна чуть шире дороги. И цвета хоть появляются уже не только красные и серые, но и фиолетовые с лиловыми и синими оттенками. На кустах вдоль дороги замерли бабочки раза в два крупнее обычных. Их столько, что самих кустов не видно, всё облепили. И не летают, вообще не шевелятся.

– Тише, – шепчет Рыжая, придержав и кивает на землю, где грибы растут кляксами поляну облепив.

Киваю, мол, что.

– На грибы наступать нельзя, ты прыткий, давай первый.

Если вначале островки грибов перепрыгиваются просто, но чем дальше, тем свободной области от них всё меньше.

– Их стало больше, – раздаётся задумчивое сзади. Рыжая прыгает следом.

– Может листы подстелить? – Предлагаю.

– Обхитрить Дэйну не выйдет, просто следуй её игре и пытайся перепрыгнуть.

А я и пытаюсь, но на два метра без разбега уже не так просто перескочить. Особенно с мечом в руках. Просчитываю на два этапа вперёд, пытаясь состроить маршрут до конца. Без процессоров тяжко, приходится думать головой. Рыжая же прыг–скок и спокойно преодолевает препятствия, как парящая балерина.

Сбоку обскакала меня, встала на свободную область, дальше уже наглухо всё в этих грибах. А я чуток оплошал, к ней же выпрыгивая, и наступил пяткой на край!

Твою мать!

Прыснул гриб, жидкость, словно живая щупальцами обвила ногу до колена и стеклом ссыпалась.

– Млять, ну как так, – выругалась Рыжая, поспешив ко мне.

– И что теперь? – Стою, как дурак.

– Постарайся не… твою мать, какой здоровый! – Ахает Рыжая, и я сперва не понимаю, о чём она.

А затем вижу, как быстро подкатывает возбуждение, охватывая сладостью весь таз. Член вырос буквально за секунды и стал колом без видимой причины. Ноги ослабели и подкосились, и я просто лёг на спину, едва уместившись на свободной от грибов области. Ощущая, что вот–вот выстрелю даже без поступательных манипуляций.

– Лежи смирно, – выдала Рыжая и опустилась ко мне.

А затем и вовсе взяла мой член в рот. Первое же нежное касание, и головку разорвало. Да так, что я вскрикнул, но Рыжая зажала мне рот, почти успела. При этом начала активно заглатывать сперму. Рукой ещё дёргать ствол, высасывая до самого конца. От такого кайфа я даже не решился возразить, просто принял, как дружеское одолжение.

Когда всё закончилось, и меня отпустило. Девушка поднялась, вытирая шаловливый рот.

– Что это было? – Уточнил я, постепенно набирая сил в тело.

– Яд грибов возбуждает так, что ты кончишь без шансов. И как только те твари почуют твою сперму, зашевелятся и обглодают до костей.

Она кивнула на неподвижных бабочек, некоторые из которых неуверенно замахали крыльями. Ох, чёрт побери!

– То есть ты спасла мне жизнь? – Посмеиваюсь горько.

– Да, заодно и поела.

– Фу, какая гадость.

Дальше не перепрыгнуть. Слишком широко, метра под три. Похоже, теперь только в паре можно здесь что–то предпринять.

– Давай я лягу на грибы, перейдёшь и повторишь свой героический поступок? – Предложил, понимая, что могу ей доверять.

Так и сделали. Успел два шага сделать, давя под собой грибы, затем улёгся на спину уже со стремительно встающим членом. Рыжая по мне перешла, как по мостику. Помогла отползти на свободную область, где вновь с радостью припала к напряжённому дружку. И такое раз шесть проделали, чтоб миновать эти кордоны!

Пока на последних проплешинах она сама не наступила на крохотный грибочек!

Упала, ноги расставив и взвыла со взглядом бешеным:

– Войди в меня!

Понятное дело, что потеряла контроль. Пришлось и мне припасть, чтобы полакомиться её соками. Спасибо, у Рыжей всё выбрито. Надо признать, забавное ощущение выручки. В процессе показалось даже, что кто–то с неба нам радостно похлопал.

До конца такого пути ей пришлось меня спасать ещё три раза и мне парочку. Зато вышли не обглоданными. И счастливыми.

Завалились на спины после грибной лужайки и отдыхали минут десять. Пока с той стороны не начался переполох, мужчина напоролся на гриб, не пройдя и пяти метров, и та сторона бабочек вскоре поднялась целым роем да сожрала его за минуту. Вот он визжал, аж волосы на яйцах дыбом встали.

Так и мы взбодрились. Да поднялись в путь.

– Долго ещё до Вершины? – Интересуюсь, взирая вперёд и прикидывая, что путь идёт всё выше и выше. Буквально через пару десятков метров ступени на подъём этажа на три. И дальше дорога за облаками скрывается.

– Не знаю, дальше не доходила, – призналась Рыжая.

– Понятно, – почесал репу, глядя как с той стороны кровавые кости бедолаги распыляются по ветру красной дымкой. А бабочки утихомириваются на ветках.

С моей стороны свободные кусты с лопухами целыми из фольги. Коль пошла такая пьянка, надо вооружиться. Срываю листы побольше и леплю из них сумку–портфель.

– Что ты делаешь?

– Использую подручные средства, как оружие. Не тупи Рыжая.

– Меня зовут… ну трындец, забыла.

Сделал добротную сумку, стебли в роли ремней, чтоб за спину одевать. Осталось самое опасное. К бабочке потянулся. Рыжая отшатнулась с ужасом. А я за крылья ухватил и легко оторвал от листочка. Крылья тут же напряглись, сил в этой мелкой твари оказалось немерено. С внутренней стороны рот на пол тела продольный с лесом зубцов острых. И брюшко с жалом, которым оно пытается меня достать в данный момент.

– Ууу тварь, – комментирую и сую её в дырку портфеля, загибая угол крышки обратно.

Мечется там около минуты, но успокаивается наглухо. Так! Следующую хватаю.

Со второй сложнее, ибо приходится снова отгибать щель и совать живенько, чтоб первая не вылезла.

– Ловко, – хмыкает Рыжая.

Насобирал штук пятнадцать, думаю, под завязку. Замотал стеблем поперёк, чтобы не выбрались случайно. И двинули дальше.

Метров через тридцать зона расширяется. Впереди целое озеро, упирающееся в новую скальную стену и высокие гроты, куда тоже заплывает красноватая вода, отблёскивающая каким–то маслом.

Ни монстров, ни зомбаков поблизости. Тишь да гладь. Но бдительность я не теряю.

К озеру ещё с трёх сторон дорожки выходят. И периодически по одному два человека в него заныривают и идут по пояс, а затем и по шею.

– Надо туда, – заключает Рыжая, показывая на пещеры.

Других вариантов и я не вижу. Облака с двух сторон уже наплывают плотно, что за ними, одной только Дэйне известно, ну и тем, кто там рискнул затеряться. Путь через озеро очень сомнительный. Особенно, когда видишь, как мужчина, добравшийся примерно до середины, дёргается и уходит под воду. Следом женщина ещё раньше охает и тоже заныривает. Минуту ждём, две… всё, никто не выплывает обратно.

Судя по тому, как тяжело идут в ней люди, это и не вода вовсе, а нечто схожее по плотности с маслом. Оно и видно, как с тел тянутся сопли в процессе движения.

Девять человек с других дорожек там и сгинули. И продолжают по одному в минуту появляться, чтобы утопиться. Интересно, как эти дебилы вообще дошли до озера с такой сообразительностью.

– Что делать будем? – Спрашивает Рыжая, опасливо подойдя к берегу.

Я тоже подступил к жиже и опустился на корточки. Берег каменной коркой, внизу дно непроглядное. Но что–то там мелькает тёмное, мелкое, юркое.

В алюминиевых кустах неподалёку что–то шуршит. И я встрепенулся. С мечом на изготовке прошёл в ту сторону, готовый рубануть любого уродца. Рыжая за мной крадётся.

За небольшими зарослями у самого берега парнишка крепкий лет двадцати копошится, лодку из лопухов делает. Похож на порноактёра, на нём и сапоги, и трусы из листов. Не один я такой умный.

– Доброго дня, уважаемый, – здороваюсь.

Смотрит перепугано. А затем выдаёт звонким голосом, кивая на гроты:

– Вам туда.

– А ты почему не полез? – Уточняет Рыжая.

– Пиявки во все щели лезут, поначалу терпимо, – отвечает тот нехотя.

Бррр.

– Ближе не подходите! – Угрожает осколком металла, когда мы сократили дистанцию до трёх метров.

Встал послушно, оглядываясь, нет ли дружков рядом.

Вижу, что большую часть хороших лопухов он уже использовал. Лодку делает основательную. Думаю, полдня возится, если не дольше.

– Втроём влезем? – Интересуюсь вежливо.

– Свою делайте, отвалите! Назад!

Нервный какой–то попался.

– Дружище, я хотел по–хорошему, – отвечаю ему и кидаю шарик.

Бах! Заковало, как куклу вывернув. Завопил бедолага. А я взял за ножку и потащил его к жиже. Рыжая с удовольствием помогла. Туда и сбросили вниз головой. Потонул без шансов.

Лодку быстро осмотрел, долепил наскоро, где надо. Второе весло соорудил по подобию того, какое мужик себе сделал. Перенесли конструкцию на воду, и, затаив дыхание понаблюдали, не протекает ли. Жижа сочится, но не сильно. Должны успеть переплыть. Залез я, уложил меч, портфель остался за спиной. Вроде не переливается с краёв, но лодка угрожающе просела. Рыжая следом аккуратно вступила, прихватив оба весла.

Дно от пяток чуть промялось, но не прорвалось. Погребли вперёд живенько!

Метров на десять отплыли.

– Стойте! Стойте! Я с вами! – Кричит какая–то дура, приближаясь к нам и прямо с разбегу ныряет, окатывая нас каплями жижи.

– Пошла отсюда! – Рычит на неё Рыжая.

– Меня, меня, – балакает незнакомка с выпученными глазами, как полоумная, и рвётся к нашей лодке.

– Она её поломает, – шипит Рыжая.

Делать нечего, кидаю ей в лоб шарик, но первый не детонирует от рикошета.

– Дай я! – Кричит моя подруга, передаю ей шарик, который она чётко в лоб кидает уже с расстояния в пару метров. Девку сковывает, и она так и остаётся с высунутой головой, пятками и запястьями стоять в метровой толще жижи. Глазами хлопает, дура. И вскоре начинает охать и стонать. Похоже, мы облегчили задачу пиявкам.

Что ж! Вперёд!

На середине пути, лодка дала конкретную течь, и возникла угроза, что через борта перельётся. Наскоро сделал из одного весла черпак. Рыжая вычерпывает, я гребу дальше.

Заплыли под арку грота. Чую задницей, как по дну нервно барабанят пиявки, оставшиеся с носом.

Грот длинный, потолок в сталактитах, местами они опускаются до самой жижи, а некоторые выполняют роль колонн, мимо которых и плывём. Берег далеко впереди, а лодка уже неминуемо тонет!

Тридцать метров до спасительной каменной корки. Рыжая решается нырять, и пробует вплавь, но беспомощно идёт ко дну! Я же вместе с лодкой погружаюсь. Только когда жижа до самой шеи доходит, ноги касаются дна. Хватаю Рыжую, выдёргивая на поверхность. Она уже нахлебаться успела, кашляет, втягивает воздух болезненно.

Иду к берегу, постепенно выходя из дерьма и ощущая по телу мелкие движения. Метров за десять Рыжая чуть не выпускает хват, неожиданно быстро слабея.

У меня и самого не всё ладно. В промежности елозят, твари. У берега выбрасываю напарницу, та еле живая вываливается. Приходится ещё возиться, чтобы её подтолкнуть за масленый зад.

Меч кидаю, сам лезу. Чую, как там мои бабочки охренели, бьются по стенкам. Потерпите мои хорошие.

Не успел вылезти, Рыжая уже присела, и прямо при мне стала испражняться по крупному, выдавливая из обеих щелей пиявок.

Выскочил и я, оторвал одну с члена и тоже, в общем, присел…

Придя в себя, осмотрелись. Впереди зона сталактитов, как на старте. И там люди возрождаются. Добрались, встали, как идиоты. Но я тут же ощутил некое озарение, будто свет на меня упал.

– А ты как тут оказался? – Спрашиваю я мужика, вырвавшегося со звоном и рыком.

Тот обернулся быстро и, усмехнувшись, выдал:

– Поздравляю, вы прошли первый этап. Теперь будете возрождаться здесь.

Умчал, больше ничего не объясняя. Тут уже не такой поток, по полторы минуты никаких шевелений. Пора бы дальше выдвигаться. А в ушах зашипело вдруг!

– Выше… Руди, поднимись выше… – расслышал едва разборчивое.

Запрыгнул на сталактит, вверх полез живенько.

– Руди! Есть контакт! — Радуется Бенедикта.

– Да неужели! Вы вообще тут что–то контролируете⁈ – Кричу мысленно. – Бенедикта⁈ Алё⁈

– Не совсем. Миюки и вызвала этот сбой. Найди её поскорее.

– Сколько ещё этапов? – Интересуюсь взвинчено.

– Каких этапов? Не понимаю о чём ты.

Твою мать!

– Кто такая Дэйна знаешь? – Спрашиваю, чуя и здесь подвох.

– Какая Дэйна ты о чём? Найди Мию…

Зашипело. А затем пропало наглухо. Зову, зову. Тишина в эфире.

Снизу Рыжая подступает:

– Ты идёшь? Там за тоннелем, кажется, паутина.

– Прорвёмся, Рыжая.

Глава 15

Три тоннеля впереди, свет через них бьёт алый. А на той стороне видно уже пещеру огромную и паруса паутины меж колонн натянутые так и сяк.

Прошли с опаской по тоннелю в гробовой тишине, которая стала изредка нарушаться вознёй впереди, шелестением и скромными стонами.

Вышли в новую зону, а там на паутине крупного плетения по сторонам висят коконы с человеческий рост. Из некоторых и доносится стон.

Через порванные дыры пошли, пригибаясь и с опаской озираясь.

Пауки не заставили себя долго ждать, метровые образины набросились сразу втроём, пуская тонкие струи паутины. К счастью, пока тела масленые – ничего не прилипает. Но я всё равно отсекаю всё мечом, страхуя и Рыжую. Продвигаемся с боем. Твари ничего не боятся и лезут сами, получая по безобразным рылам, лишь слегка напоминающим человеческие.

– Если и это мужики, то я в замешательстве, – комментирую, дорубая очередного паука.

Рыжая кивает, как дура, зубами выстукивает со страха.

Прорываемся через чёрную паучью жижу и паутину. За нами мужик с бабой увязались под конец. Пристроились, как сиротки. Судя по тому, что тела у них не блестят, возродились уже здесь.

Вышли в открытую область. И чуть обратно не рванули в ужасе. По обе стороны пещеры, словно для нас раскинулась сцена. Полулюди полупауки полутора–двухметровые девок подвешенных и растянутых во все щели дерут. А живых мужиков просто без ног и рук вешают на паутину, как ёлочные игрушки.

Понимаю, что это скорее, как устрашение. Никто не нападает, мутанты просто смотрят с любопытством на нас.

Взял Рыжую за шкирку и начал прорываться вперёд.

Через тридцать метров занырнули в новый лес из паутины. И снова полезли гадины. Поначалу старался всех перемочить, чтоб в спину не зашли. Но стоит остановиться, своры набегает всё больше. Два халтурщика позади так и плетутся.

– Не задерживайся! – Подсказывает Рыжая.

Слышу, как ещё один умелец позади рубится с тварями то ли палкой, то ли дубиной. Но вскоре его валят и вяжут, утаскивая к живодёрам.

Полчаса в лесу, как вечность. И мы вчетвером выходим в большую пещеру с красиво растянутой паутиной на трёхэтажный дом. Где нас спокойно дожидается огромная паучья матка. А точнее белобрысый накаченный мужик с огромным брюхом и лапами по три метра длиной.

– Какой у него здоровенный хер, – делится впечатлениями девка из числа халявщиков.

– Нравится? Иди, отвлеки его, – бурчит худощавый мужик. – Он тебя живенько обрюхатит своими пауками.

– Так, всё, заткнулись, – рычу. – Рыжая, за мной держись.

Видя, что приближаюсь, гигант стал спускаться, преграждая путь дальше.

Пасть его неестественно широко распахивается, обнажая лес акульих зубов! И он кашляет паутиной прямо в меня. Ухожу с перекатом, Рыжая следом повторяет.

Позади вскрик, попалась девка. Он её и потащил к себе за верёвку–паутину, радостно гогоча. Хватает и ловко насаживает, как только девка не рвётся, не понятно. Кричит от удовольствия, а следом я вижу, как живот увеличивается волнами. Фу, мерзость какая! Он в её яйца свои загоняет.

Кидаю все пять шариков охапкой, будь что будет. Две из шести лап срезает к хренам. Каким–то чудом и член отпадает, девка сразу вырывается. Мужик её подхватывает, и они пытаются спастись. Тварь на меня злится и ползёт карать. Пускает сразу три паутины! Но тут вперёд выпрыгивает Рыжая, и всё цепляется за неё.

– Руби! – Кричит подружка, которую живенько поволокли.

Что я собственно и делаю. А затем лечу в прыжке на тварь и сношу ему голову.

Как только жижа полилась из шеи, аж полегчало на слуху, будто все шорохи и шелест прекратился с обеих сторон. Похоже, пауки в лесу сдохли на время.

Двинули дальше, и вскоре уже целая толпа голых проституток и ходоков обогнала нас и унеслась счастливо дальше.

Следом началось болото с похожей, как в озере жижей, только едва доходящей до колен. По стонущим телам попавшимся по всякому ориентируемся и обходим препятствия. Слизни здоровенные пошли на пути, да змеи с прозрачными брюхами. Глотают своих жертв и в желудке трахают во все щели. А так как всё прозрачное, нам хорошо виден процесс.

Млять, кто эту всю хрень придумал⁈ Если не Репитеры, неужели Дэйна⁇

Слизней рублю направо и налево, уже рука устала. Они хоть и медленные, но подпуская их ближе, рискуешь оплошать, ибо выстреливают они свои липкие языки из тел живенько. Два–три метровые твари и ты уже не рыпнешься, а примешь насилие, как миленький.

Так и попадаются бедолаги.

И вот пещера кончилась, пара подъёмов, после которых облака уже под нами, снова открытое пространство, очередная поляна со сталактитами.

– Бенедикта! – Ору в голос.

Устал, выбился из сил. А тело больше не жарит, и кожа не зудит, просто ощущение такое, что выгораю изнутри. Если не распадаюсь. Пить хочется. А вместо воды здесь жижа мерзкая, да кровь течёт ручьями да водопадами.

– Слышу тебя хорошо, – отвечает мой куратор на удивление спокойно. – Мы нашли короткий путь.

– Выкладывай!

– Боюсь, Алису Жаркову придётся оставить.

Так вот как её зовут.

– То есть вы всё видите? – Спрашиваю мысленно с претензией.

– С недавнего времени, – признаётся. – Не сближайся с ними. По завершении круга Адона они забудут всё, а затем вновь переродятся на Земле.

– Прости Бенедикта, на рейде своих не бросают, – заявил воодушевлённо.

– Что за глупости⁇

– Убеждения.

– С кем это ты разговариваешь? – Встревает Рыжая, глядя с подозрением. Впервые оценил, какие у неё красивые зелёные глаза.

– Сам с собой, Алиса.

– Откуда… – ахнула Рыжая, встав в ступор.

Треск со сталактита запорол момент. И мы двинули дальше, как положено. Бенедикта продолжила уговаривать меня бросить подругу и завернуть, где не положено. Там подхватят до финального уровня, как раз к той самой Дэйне, которая, похоже, и держит у себя нашу Миюки.

Репитеры вроде вычислили, что это за Дэйна такая. Взбесившийся алгоритм, захвативший тут всё.

Пошёл уровень с механическими препятствиями и противными ловушками. Ямы с шипами, пилы, катающиеся поперёк, маятники с лезвиями, ссыпающиеся ступеньки и парящие платформы.

Напряг такой, что хоть вой. Под конец я чуть не потерял ногу. Ранение вышло лёгким, но неприятным. Пришлось абстрагироваться.

Рыжая наоборот, показала себя с лучшей стороны. В процессе заявила на радостях:

– Вспомнила! Я ж гимнасткой была, на перекладине выступала. Олимпийское серебро два раза брала.

– Горжусь тобой, – посмеиваюсь горько, вылезая из ямы.

На отдельной площадке первый уродец в этой зоне. И сразу босс. Жук двухметровый бронированный с пилами, штырями и зубами, размером с бивни. Перемолол всех, кто к нему прибежал до нас. У него рядом и конвейер, куда он все части тел и скидывает, а на ленте в вагонетках всё уносится вверх. С конвейера льётся, как из ведра. И похоже, на первые этапы и попадает кровь.

Тварь оказалась очень резвая, и попытки Алисы помочь мне отвлечением на себя чуть не закончились трагично. Стал удары его блокировать своим обрубком и чуть сам не попался, когда он лезвие выбросил снизу. Так бы и состриг мне пятки. Подпрыгнул и сверху на него упал. Вогнал в панцирь меч, тварь заверещала и сбросила меня. Вторую попытку уже не дала совершить, постоянно штыри вверх выставляя.

Подловив его с этим, швырнул несколько шариков в момент его наступления и сковал одну ногу. По инерции жук повернулся ко мне боком. И я спокойно швырнул в него ещё несколько шариков, сковывая две ноги. Тварь заработала своими штырями, как крыльями, не давая кинуть ещё и запрыгнуть на него сверху.

Зашипел на него, тот пасть раскрыл в ответ угрожающе. Куда я закинул последний шарик. И башку разорвало.

Уходить не стал сразу, выковырял из твари пару штырей, пока она не испарилась.

– Бросил бы ты уже своё барахло, – критикует Алиса, глядя на всё это дело.

Ага. Барахло пригодилось дальше, когда, поднявшись на очередное плато, где уже не так жарко, нас встретила поляна злобных растений. Мелочёвка с корнями и лозой, что щупальцами, которые лезут во все щели – это ещё ерунда. Ходящие трёхметровые розы с бутонами в человеческий рост, впечатлили побольше. Жертву заглатывают, имеют и попутно переваривают медленно.

Вот суки! Разозлился настолько, что стал уже в жиже зелёной купаться, изрубая всё в салат. И высвобождая всех попавшихся. Некоторые уже до скелетов переваренные ещё шевелятся. И от этого жуть накатывает такая, что до трясучки.

Увлёкся расправой так, что Алису упустил из виду. И её чуть не разорвали. В итоге пришлось мне помогать ей, всё из щелей вытаскивать. Родней бабы у меня, похоже, ещё не было.

Лес начался с невысокими деревьями, каменная земля мхом обросла, помягче идти стало, кронами всё небо закрыло, лианами подозрительными оплело. Кусты тоже доверия не внушают, стоит подойти, листья угрожающе дрожать начинают.

Вскоре появились зомбаки только уже подкреплённые деревянными костылями и лианами. Более сильные, но я натренировался так, что легко с ними справлялся. Алиса с копьём от жука тоже приспособилась, и мне стало даже спокойнее.

Помогали, отвлекая на себя нечисть, и люди, которые раз в несколько минут появлялись, обгоняя и уносясь дальше. Были и прошаренные хитрецы, которые пытались за спиной прятаться.

А один старый пердун даже попытался Рыжей прикрыться. За что я его в обрыв на облако выкинул.

В финале лесной зоны нас ждал здоровенный пятиметровый леший, у которого в качестве трофеев насаженные на колья стонут. В общем, ничего не поменялось. Похоже, задача всех этих тварей подольше помучить. Люди всё равно возрождаются.

Стал задумываться, а кому это надо?

Как раз тогда, когда лешего дорубил с трудом, чуть без руки не оставшись. Рыжую оглушило, еле растолкал. Две тупые бабы по ней ещё пробежались, пока я отвлекался.

– Я ещё никогда так далеко не доходила, – призналась Алиса, очухавшись. – Ты чувствуешь?

– Музыка в башке играет, – поделился ощущениями.

– Да, похоже, Дэйна близко, поспешим.

Впереди ступени вверх, на вид ненадёжная конструкция. Будто в воздухе зависли, ни на что не опираясь. Уходят вверх, и пропадают в облачной дымке. Судя по ступенькам на глаз, очень далеко идти. И странно, что другие люди куда–то исчезли. За десять–пятнадцать минут нашей передышки ни один не прибежал.

Да и когда сами подошли к ступеням, по ним никто не взбирался. Хотя мы вперёд пропустили человек пять.

Подошёл ближе с опаской. Ширина ступеней метр, чуть в сторону и лети себе вниз. Сами ступени мхом красным обросли, и не внушают никакого доверия.

– Бенедикта? – Зову. – А точно туда нам?

Молчит. Похоже, только у сталактитов возражения есть с ними связь.

Стали подниматься. Ступенька за ступенькой, всё выше и выше. Вскоре, оглянувшись назад, я увидел, как мы высоко, и чуть не повело. Захотелось ползти на четвереньках, но тут Рыжая обогнала меня и побежала весело вверх, будто позабыла, что мы напарники.

– Алиса! Жди меня! – Кричу ей в выпуклую задницу, но этой хоть бы что. Через двадцать ступеней её застилает дымка. А следом я вижу, как вниз улетает копьё, которое я ей дал.

Твою мать.

Ковыляю следом, не зная чего и ждать. Репитеры молчат. Что душой кривит, они обосрались по полной программе.

Дымка становится плотнее, раскаты грома ближе и мощнее. Приходится действительно садиться и плестись на четвереньках, ибо ног не видно, как и места куда вступаешь. Теперь приходится наощупь ковылять. И да… со всем своим барахлом и горькой мыслью, что Рыжая могла всё–таки сорваться, потеряв контроль над собой.

На четвереньках ковыляю довольно долго, опасаясь, что молния вот–вот зарядит мне в зад. Считал ступеньки, но после пяти сотен сбился. Дымка стала рассеиваться. И вот он долгожданный выход на очередную платформу.

Теперь она, похоже, висит в воздухе, вдалеке ещё какая-то скала, над которой и долбят молнии, вспыхивая то белым, то красным. Держится воздушный остров на честном слове или некой магии. Дым расходится, давая новых впечатлений, как глоток свежего воздуха. Впереди простирается сад. От давно забытых естественных красок больно в глазах, но я терплю, выискивая противников. Пытаясь увидеть Рыжую.

Но всё впустую.

Вымощенная из камня на травянистой земле дорожка, не внушает доверия, особенно, когда по сторонам густые кусты. Сперва я трогаю плитки копьём прежде, чем вступить. Затем несмело наступаю. Кто–то сверху хихикает надо мной как раз между раскатами грома.

Потеряв терпение, начинаю шагать уверенней и прохожу в сад. Моя Рыжая сидит буквально метров через семь под кустом малины и наяривает за обе щёки, запивая прозрачной водицей из широкой вазы рядом, куда она опускает своё ошалевшее, одичавшее чумазое лицо.

– Алиса? – Зову, подступая.

– Всё моё! Отвали! Не приближайся!

Бью по щекам, трясу. Вроде сознание проясняется.

– Это же я.

– А… точно ты. А как тебя звать–то я забыла?