Текст книги "Ермак. Регент (СИ)"

Автор книги: Игорь Валериев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 7
Покушение

Я, выйдя на крыльцо, смотрел, как начальник Дворцовой полиции генерал-майор Ширинкин носится, как наскипидаренный перед парадным входом Гатчинского дворца, лично проверяя готовность бронированных экипажей к выезду.

Завтра ожидались похороны Великих князей Сергея Александровича и Алексея Александровича. Их тела к десяти ноль-ноль должны будут привезти из Москвы на специальном поезде, а потом на катафалках траурным шествием доставлены в Петропавловскую крепость для захоронения в царской усыпальнице Романовых.

Сегодня же Великий князь Михаил Александрович и Александр IV выезжали из Гатчины в Санкт-Петербург в Зимний дворец, где будут готовиться к завтрашним мероприятиям. Вдовствующая императрица Елена Филипповна с Алексеем и Ольгой оставались в Гатчине. Императрица была уже на восьмом месяце. Угроза выкидыша оставалась, и врачи во главе с Боткиным настояли на неучастии Елены Филипповны в похоронах. Маленькая Ольга само собой оставалась при матери, а Алексея пришлось оставлять в приказном порядке и со скандалом, который продолжался до сих пор, так как младший брат императора хотел ехать вместе с ним.

Из-за чего выезд и задерживался, а Ширинкин нервничал всё больше и больше.

«Сдал, сильно сдал Евгений Никифорович. Нервы-то совсем не к черту у генерала», – подумал я, глядя на прошедшего быстрым шагом мимо меня начальника Дворцовой полиции, у которого нервически подергивалось левое веко.

Да и как было не сдать, при такой ежедневной нервотрепке. После смерти генерал-лейтенанта Черевина, исполнявшего при Александре III сначала обязанности Главного Начальника Охраны, потом Дежурного генерала при Его Императорском Величестве, потом Дворцового коменданта, данную должность сократили. Все вопросы по охране императора и его семьи возложили на начальника Дворцовой полиции, которым в 1896 году был назначен тогда ещё полковник Ширинкин.

И вот он-то за четыре года не смог сохранить жизнь двум императорам. Евгений Никифорович чудом остался на службе после смерти Александра III, когда разгневанный Николай хотел его уволить за отсутствие результатов по расследованию убийства императора с членами семьи.

Я тогда помог сохранить ему место, за что генерал до сих пор благодарен мне. Хотя, если посмотреть объективно, то его превосходительство весьма и весьма состоятельный человек. Личное имение в Богучарском уезде и сахарный завод приносит Ширинкину доход раз в десять превышающий его служебное годовое денежное содержание. Так что генерал мог бы уже четыре с лишним года после отставки наслаждаться спокойной жизнью в своей шикарной усадьбе без этой нервной работы, требующей полного самоотречения и постоянной готовности к любым событиям и днём, и ночью.

Но Евгений Никифорович был человеком идейным и относился к службе, как к некоей миссии, доверенной свыше, и потому отдавал себя ей целиком и без остатка, хотя годы брали своё – в прошлом году шестьдесят годочков стукнуло, что для этого времени не мало. Первое офицерское звание генерал получил в далёком 1862 году. Николай II был третьим, а Александр IV уже четвертым императором, которому он служил верой и правдой.

А по поводу внешних изменений в худшую сторону, то после убийства Александра III вместе с женой, сыном и дочерью Евгений Никифорович пристрастился с помощью «Ерофеича» снимать стрессы, махнув чарку, а то и две семидесятиградусной жидкости, причем без закуски, и это не очень хорошо сказывалось на его здоровье.

Правда, сейчас Ширинкин буквально расцвел, если вспомнить, как он выглядел пару месяцев назад. После убийства Николая II и истерик вдовствующей императрицы по поводу слабой охраны генерал получил карт-бланш от регента на её дальнейшую реорганизацию. И в настоящий момент начальник Дворцовой полиции превратил Гатчинский дворец в очень сильно защищенный объект.

Вся территория императорской резиденции покрылась вооруженными постами, которые располагались так, что выходящие из личных покоев члены царской семьи всегда попадали в поле зрения охраны, если же они затевали долгую прогулку, то охрана «передавала их из рук в руки».

Парковые территории в ночное время теперь сторожили специально обученные собаки – немецкие овчарки и доберманы, а по периметру резиденций расположились дополнительные к имеющимся до этого караульные посты. И это были теперь не деревянные будки, а металлические конструкции обшитые деревом, которые спокойно держали винтовочную пулю в упор. В каждой такой будке на вооружении было по два ручных пулемёта. А в случае нападения дежурная смена из двух солдат такого поста усиливалась ещё четырьмя бойцами. И таких постов по периметру было уже больше двух десятков.

И Ширинкин на этом количестве точно не остановится. Имея теперь под рукой не только конвой и спецотряд Аналитического центра, но и Собственный Его Императорского Величества Сводный пехотный полк, в котором служит по штату больше пяти тысяч человек, Евгений Никифорович скоро превратит Гатчинский дворец в неприступную крепость, способную выдержать атаку целой дивизии.

В Собственном Е. И. В полку на вооружении кроме ручного пулемета Мадсена в каждом отделении, а станкового Максима на взвод, есть полковая артиллерия в виде четырех восьми орудийных батарей трехдюймовок, а также две роты броневиков по десять автомобилей в каждой. А к концу года будет четыре роты бронеавтомобилей.

Кроме того, любой, кто приезжал в царскую резиденцию или ее окрестности, в течение суток был обязан встретиться с сотрудником Регистрационного бюро, чтобы подтвердить свою личность. В общем, мышь не проскочит!

Кстати, два броневика сегодня будут сопровождать кортеж императора и регента от Гатчинского дворца до Балтийского вокзала, откуда Михаил и Александр под охраной отбудут в столицу.

Задумавшись о Ширинкине, не заметил, как тот подошёл ко мне.

– Как там? Успокоили Алексея? – поинтересовался генерал.

– Успокаивают. Императрица изобразила, что ей стало плохо и император с братом пошли в её покои. Михаил Александрович попросил Алексея присмотреть за матерью, так как он уже большой и ответственный человек. Вроде бы, Алексей согласился. Так что скоро император и регент должны подойти.

– Вот и хорошо. Слава тебе Господи! – Евгений Никифорович, сняв фуражку, широко перекрестился. – Если что, то хоть один наследник живым останется.

Я удивленно посмотрел в глаза генералу и увидел, как в них плещется страх.

– Что смотрите на меня так, Тимофей Васильевич⁈ Да, я боюсь! Потому что не знаю, как бороться против этого убийцы с портсигаром. Завтра император и регент должны будут по протоколу пройти, возглавляя траурное шествие, от Николаевского вокзала по Невскому проспекту через Стрелку Васильевского острова к Петропавловской крепости. И в любом месте в толпе может оказаться неприметный человек с портсигаром, выстрел из которого никто не увидит и не услышит, – Ширинкин резким движением нахлобучил фуражку на голову. – Я не хочу потерять убитым третьего императора! Этого я точно не переживу!

– Успокойтесь, Евгений Никифорович! Всё будет хорошо! Мы справимся! Весь путь процессии будет уставлен шпалером войск по сторонам. И император, и регент будут в постоянной коробочке из бойцов спецотряда. Да и большую часть пути Александр проедет в блиндированной карете под усиленной охраной ближнего круга. Сейчас мы готовы ко всему, – я ободряюще сжал плечо генерала. – Всё будет отлично!

– Ваши бы слова, да Богу в уши. Слышал, что в убийстве генерал-губернатора Финляндии Бобрикова также наш убийца с портсигаром отметился, а не какой-то суперстрелок, который поразил Николая Ивановича у Финляндского сената, стреляя через залив Тё… Тёёлё… тьфу ты, – Ширинкин раздраженно сплюнул, – язык сломаешь от этих чухонских названий.

– Через залив Тёёлёнлахти, – почти без запинки произнёс я.

– Ага. Через него самый, – генерал достал платок и протер лоб. – Так это правда?

– Правда, Евгений Никифорович. Как оказалось, действительность несколько отличалась от того, что было изложено в бумагах следственного дела. Незначительно, но отличалась. Во-первых, выстрела никто не слышал, поэтому и предположили, что убийца стрелял через залив. Во-вторых, дальше все следственные действия проводились в разрезе этой версии, подгоняя факты под неё. И в-третьих, похожий на штабс-капитана гренадера некий штатский тип с портсигаром в руках был отмечен рядом с генерал-губернатором во время его убийства. Для этого пришлось опросить всех свидетелей по новому, отправив в Гельсингфорс столичную следственную бригаду под руководством Кошко. Аркадий Францович это всё и откопал, – я тяжело вздохнул-выдохнул. – Хотя работать там было тяжело. Противодействие со стороны финнов и местного чиновничьего аппарата становится всё более явным и открытым.

– Как думаешь, Тимофей Васильевич, скоро там полыхнёт? – Ширинкин положил в карман платок и поправил на голове фуражку.

– Может быть и сегодня, Евгений Николаевич. В ближайшие дни точно. Князь Джамбакуриан-Орбелиани стягивает к Гельсингфорсу значительные силы своего 22-го армейского корпуса, при этом параллельно идёт развертывание всех трех бригад в дивизии, что практически удвоит личный состав корпуса.

– Слышал, его планируют назначить на пост генерал-губернатора Финляндского княжества? – вопросительно произнёс генерал.

– После похорон будет указ. Сейчас в Финляндии необходим на этой должности военный человек, которого уважают в войсках. А Иван Макарович к тому же и очень решительный человек. Думаю, он справится с восстанием, – я замолчал, прикидывая, какими силами будут располагать финны и сколько англичан под видом «туристов» уже прибыло в Финляндию и Прибалтийские губернии.

– А как же князь Оболенский? – прервал мои размышления Ширинкин, спросив про кандидатуру на должность генерал-губернатора Финляндии, обсуждавшуюся на Государственном совете месяц назад.

– Иван Михайлович неплохо два года назад справился с должностью губернатора в Херсонской и Харьковской губернии, решительно подавив антиеврейские и крестьянские беспорядки, за что эсеры приговорили его к смерти и даже ранили во время покушения, но… – я сделал паузу, подбирая слова, чтобы точнее охарактеризовать князя Оболенского.

– Я понимаю ваше – но и полностью согласен, Тимофей Васильевич. Для той пороховой бочки, которой стало Финляндское княжество сейчас, Иван Михайлович не подходит. Он не глупый и хороший человек, но страшный балагур, причем для балагурства готов свои фантазии смешивать с истиной. Его даже в семействе Оболенских иначе и не зовут, как Ваня Хлестаков, – Ширинкин усмехнулся.

– Серьезно⁈ – удивился я.

Такой информации у меня не было.

– Так оно и есть, – подтвердил генерал.

В это время на крыльце появился регент и молодой император. Найдя меня и Ширинкина глазами, Михаил махнул рукой, подзывая, и направился к карете. Я с генералом направился к нему и Александру, который шёл рядом с дядей.

Регент подсадил девятилетнего императора в экипаж, после чего повернулся к нам и произнёс:

– Тимофей Васильевич, вы едете с нами, а Вы, Евгений Никифорович, организуйте движение колонны и отправку поезда. У Вас, надеюсь, всё готово?

– Да, Ваше императорское высочество.

– Тогда отправляемся, – регент молодцевато забрался в карету.

За ним залез и я, успев лицом и пожатием плеч показать Ширинкину своё недоумение решением великого князя. До этого по утвержденному плану я и начальник Дворцовой полиции должны были следовать в одном экипаже в сопровождении тройки «черных ангелов», которые с другой тройкой должны были осуществлять самый ближний круг охраны императора и регента. Состояли эти тройки из инструкторов Аналитического центра. Первая – Тур, Шило и Савва, вторая – Шах, Ус и Чуб.

Все браты имели под мундирами, которые украшали полные банты Знаков отличия Ордена Святого Георгия, панцири Чемерзина, которые держали даже винтовочную пулю. Авенир Авенирович, создавая эту защиту, превзошёл сам себя.

Легкие, не сковывающие движения, практически незаметные под одеждой эти бронежилеты держали пистолетные и револьверные пули в упор. Задачей братов было закрыть охраняемых своими телами в случае нападения. Кроме этих двух троек в парадных мундирах ближнюю охрану осуществляли еще шесть троек «черных ангелов» в тяжелом, штурмовом снаряжении со щитами из металла Чемерзина.

Леший же командовал отрядом снайперов в шесть человек, и они уже были на Балтийском вокзале, контролируя сверху и вокзал, и Царский павильон.

– Дядя Тимофей, мама просила передать вам, чтобы Вы всегда были рядом со мной, так ей будет спокойнее, – произнёс Александр IV, когда я уселся напротив него и регента.

Звание или должность «дядя Тимофей», как и покойный Севастьяныч «дядя Миша» из уст детей Николая II я получил больше трёх лет назад. Наедине и в присутствии близких родственников, к которым относились Михаил, Сандро с женой и ещё несколько человек из ближайшего круга императорской четы, включая и мою жену, молодой император обращался ко мне только так.

Я посмотрел на Михаила, тот пожал плечами, как бы говоря, что с женщиной, а тем более на последних месяцах беременности лучше не спорить. А если учесть, что эта женщина вдовствующая императрица и мать императора, то о каком возражении вообще может идти речь.

– Хорошо, Ваше императорское величество, я буду всё время рядом с вами, – я ободряюще улыбнулся юному императору.

Тот посмотрел на меня серьезными глазами, можно сказать, взрослого человека.

– Дядя Тимофей, а меня завтра будут убивать? – спросил мальчишка, не сводя с меня тяжелого не по возрасту взгляда.

«И что ответить ему⁈», – подумал я и решил говорить правду.

– Не только завтра, Александр, но думаю и сегодня возможна попытка и в другие твои выезды из Гатчинского дворца, где ты находишься в самом защищенном месте, – я взял ладони императора в свои, удивившись тому, какие они холодные. – Понимаешь, кто-то поставил цель уничтожить царствующий дом Романовых, и он не останавливается ни перед чем. Вот такие, Ваше императорское величество, у нас творятся дела. Но мы все, кто тебя охраняет, сделаем всё возможное и невозможное, чтобы не допустить твоей гибели.

– Это дядя Георг хочет нас уничтожить? И по его приказу убили папу? – голос Александра дрогнул, но взгляд оставался твердым и абсолютно не соответствовал девятилетнему возрасту ребёнка.

– Мы пока точно не знаем, Саша, – в разговор вступил Михаил Александрович, – вот поймаем убийцу и спросим, кто его нанял. Очень многие заинтересованы в нашей смерти. Не только Георг V, желающих хватает даже у нас в Российской империи.

– Но почему, дядя Миша⁈ Что мы не так делаем, что нас хотят убить⁈ – Александр перевел взгляд на меня, как бы прося и моего ответа.

А я даже застыл в удивлении от столь точного вопроса мальчика-императора. Что же сделали Александр II, Александр III и Николай II такого, что бы их убили? Наступили английской аристократии и масонам на яй… точнее, на кошелек, пополняемый за счет опиума⁈

Если рассматривать эту версию, то выстраивается логичная картина. Александр II с его экономической поддержкой Афганистана, направленной против владычества Англии в том районе. Северный Кавказ, Бухарский эмират, Кокандское и Хивинское ханство, часть Китайской империи в его царствование перешли под руку Российской империи. А это местности, где любят употреблять не только марихуану и гашиш, выращивая коноплю, но и опиум, выращивая мак.

Александр III и Николай II продолжают «Большую игру» со старушкой Англией, отвечая ударом на удар. Присоединение туркменских земель, выход на границу Афганистана, разделение Памира, присоединение Манчжурии, разгром сухопутных сил и флота Японии – «боевого хомячка» Британии, потеря Англией в этой войне девяти броненосцев и четырех броненосных крейсеров с экипажами из английских «добровольцев», шестьдесят тысяч пленных англичан в Средней Азии, наши войска в Афганистане и Персии. Начавшиеся волнения в Турецкой Армении.

Таких потерь и обидных оплеух у Британской империи, над которой не заходит солнце, не было никогда. А если ещё вспомнить восстание в Ирландии, которое потихоньку перекидывается в Шотландию, куда снова поехали русские «добровольцы» только теперь с шотландскими корнями, и пошли деньги от Финансиста, то англичанам есть за что устранять русских императоров, особенно сейчас.

– Понимаешь, Саша, я тут недавно ознакомился с документами в одной папке, которая была в сейфе твоего отца и думаю, что твой отец, дед и прадед делали во время своего правления всё, чтобы Российская империя после поражения в Крымской войне вновь стала сильной и уважаемой державой во всём мире. А это не нравится очень многим. В первую очередь Англии.

Дальше Михаил Александрович всю дорогу до вокзала рассказывал Александру о взаимоотношениях Российской и Британской империи за последнюю сотню лет, начиная с индийского похода 1801 года и англо-русской войны 1807–1812 годов. Я тоже вносил свои пять копеек в этот рассказ, но у регента это получалось намного лучше. Хотя великий князь и жаловался, что его не готовили к регентству, но образование он получил отличное и рассказчиком также был великолепным. Сложные моменты русско-британских взаимоотношений, включая тайные, ему удавалось объяснить племяннику буквально на пальцах очень доступным образом.

Когда подъехали к Балтийскому вокзалу города Гатчина, а, точнее, к Царскому павильону у этого вокзала, Михаил остановился на том, как Английская эскадра вошла в Дарданеллы во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов, чтобы не дать России получить выход в Средиземное море через союзную Болгарию и побережье Эгейского моря. Из-за чего потом под давлением Англии на Берлинском конгрессе были изменены условия Сан-Стефанского мирного договора, в результате которых земли до Адриатики и Эгейского моря выделенные Болгарии и Македонии возвращались Турции без каких-либо изменений в статусе. Болгария с центром в Софии объявлялась автономным княжеством, выборный глава которого утверждался султаном с согласия великих держав.

– Дядя, в поезде продолжишь рассказ о Берлинском трактате. А в Зимнем дворце найдутся карты, чтобы я посмотрел, сколько земель потеряли наши союзники после изменения условий Сан-Стефанского мирного договора?

– Найдутся, Ваше императорское величество, они лежат в шкафу в кабинете вашего отца, – пришел я на выручку Михаилу, который наверняка этого не знал. – А сейчас разрешите, я выйду и проконтролирую охрану вокзала и павильона, а также маршрута до вагона.

– Хорошо, дядя Тимофей, я буду здесь тебя ждать.

Я быстро выскочил из кареты, захлопнув бронированную дверцу с первыми образцами пуленепробиваемых стекол. Это был обычный триплекс, который в моем прошлом-будущем запатентовал, кажется, в 1909 или в 1910 году французский ученый Эдуард Бенедиктус. Прозрачная броня представляла собой три слоя стекла с промежуточными слоями нитрата целлюлозы. В нашем случае стекло было закаленным специальным образом, и три его слоя по десять миллиметров каждый держали винтовочную пулю.

Изготовлено бронестекло было на Императорском стеклянном заводе, точнее, теперь уже на самостоятельном стеклянном отделении при Императорском фарфоровом заводе. Моя идея из будущего плюс работа лучших мастеров Российской империи в стекольном деле. Если вспомнить, то на этом заводе в свое время трудились и ставили свои эксперименты Ломоносов и Кулибин. Да и сейчас не оскудела земля русская талантами. Так вот и появилось бронестекло на четверть века раньше.

Выйдя из кареты, я сразу же увидел Ширинкина и две тройки братов, которые ждали выхода императора и регента. Чуть дальше уже начали выстраиваться в коробочку «черные ангелы» со щитами. Шпалера из бойцов Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка, запустив на вокзальную площадь нашу кавалькаду, вновь закрыла проход, отделив нашу группу от других пассажиров и просто обывателей, которые пришли на вокзал, чтобы посмотреть на молодого императора и регента Российской империи.

Информацию о том, что они сегодня на специальном поезде из Гатчины отправятся в столицу, было не утаить. Тем более, вслед за этим поездом через час пойдёт обычный состав по расписанию. Сначала и мы хотели ехать на обычном поезде, прицепив пару вагонов, но оказалось, что сопровождающих императора и регента чинов и охраны из-за паранойи Ширинкина набирается очень много. Тот даже в Собственном Его Императорского Величества железнодорожном полку, который был образован год назад из лейб-гвардейского железнодорожного батальона, затребовал две платформы под броневики. Хорошо хоть бронепоезд не запросил или пушки на платформах не захотел установить.

– Евгений Никифорович, всё готово? – поинтересовался я.

– Да, Тимофей Васильевич, мне уже доложили о полной готовности. Маршрут до вагона под плотной охраной.

Я еще раз оглядел привокзальную площадь, заполненную бурлящей толпой, которую сдерживала шеренга солдат, стоящих плечом к плечу. Перевёл взгляд на крышу вокзала и увидел, как в одном из чердачных окон бликанул прицел снайперской винтовки. Вывешенный из этого окна белый вымпел, говорил о том, что всё в порядке, под контролем и сверху.

– Тогда, господа, начали с Богом!

Я вернулся к двери кареты и, открыв дверь, произнёс:

– Ваше императорское величество, можно выходить, всё готово.

Император вылез из кареты, встав на ступеньку, и тут же площадь взорвалась приветственными криками, от которых в воздух поднялась большая птичья стая, состоящая из голубей, грачей, галок и воробьев.

Как там у Грибоедова: «Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали!»

Юный император приветственно взмахнул рукой и спустился на землю. За ним из кареты вышел Михаил и тоже приветственно помахал рукой, вызвав ещё один вопль верноподданнических чувств.

Император и регент сделали несколько шагов вперед, я встал рядом с Александром, с другой стороны находился великий князь, нас тут же взяла в коробочку, точнее, в гексагон две тройки братов. Под приветственные крики, плотной группой двинулись к входу в павильон в окружении второго кольца «черных ангелов».

Честно говоря, я такой плотной охраны даже в моем прошлом-будущем ни у одного из глав государств не видел. Про это время и говорить нечего. Не охраняют так ни царей, ни королей, ни президентов. Однако Николая все же не уберегли.

Прошли павильон. Из-за задержки во дворце времени до отправления оставалось всего ничего, поэтому сразу же вышли на крытый перрон. Путь к вагону шпалером по обеим сторонам охраняли плечом к плечу лейб-гвардейцы. За их спинами бушевала толпа, крича что-то приветственное.

Юный император после смерти отца впервые появился на публике, и народ показывал, как он его любит и боготворит.

Я рыскал глазами по сторонам, пытаясь заметить какие-то нестыковки или что-то подозрительное. Но, кажется, всё было в полном порядке. Чуйка молчала. Браты бдели, Александр шел и искренне улыбался, крутя головой из стороны в сторону. Регент был напряжен, но лицом излучал полное спокойствие, даже, нацепив на лицо улыбку, пару раз махнул толпе рукой, чуть повернувшись сначала в одну сторону, потом в другую. Эти движения вызвали новую вспышку криков. Не принято было в это время царствующим особам показывать какое-то расположение к окружающим. Они должны были двигаться не спеша и с полным достоинством.

Мы же двигались довольно быстро. Дойдя до вагона, я кивнул первой тройке. Тур буквально взлетел по лестнице в вагон. Шило и Савва встали по бокам у поручней, и в этот момент моя чуйка взвыла.

Я сначала даже не понял, что случилось, но повернув голову влево, увидел за спиной лейб-гвардейца путейца. Точнее, машиниста паровоза или механика, как называли их сейчас. И чуйка завопила из-за того, что я видимо неосознанно заметил несоответствие букв железной дороги на кокарде фуражки этого железнодорожника. Вероятность того, что в толпе могут присутствовать работники и с других железных дорог была, конечно, большой, но чтобы такой железнодорожник оказался на перроне Балтийского вокзала так близко к входу в императорский вагон, да ещё и с кавказским типом лица! Вот моя чуйка и взвыла. А когда увидел, что у того дернулось плечо, заорал:

– Механик на девять часов!

После чего, схватив в охапку Александра, развернулся спиной к машинисту, закрывая собой императора.

Волосы на затылки встали дыбом, все мышца закаменели в ожидании удара пули. Время замедлилось. Секунда. Слух зафиксировал звук очень похожий на тот, когда пуля попадает в металл. Ещё секунда и чей-то вскрик, а потом топот ног. Два удара сердца и звук тупых ударов. Крик Ширинкина: «Живьем брать!»

«Ага, живьем! Демона, млять!» – пронеслось у меня в голове, и я с трудом только секунд через пять смог заставил себя разжать руки и поставить императора на землю.

Посмотрел на побледневшее лицо Михаила и развернулся на сто восемьдесят градусов. Всё уже было закончено. Ребята сработали просто замечательно и чётко, как на тренировках.

Двое «черных ангелов» вытаскивали из человеческой кучи малы за скованные сзади руки машиниста, во рту которого торчал кляп. Я прекрасно помнил, как Арчер, Ашетт, он же Мейсон, Уоллер, Чапман, а также Чейз и прочие, который был в Великой объединённой ложе Англии специально обученным профессиональным убийцей, откусил себе язык и захлебнулся собственной кровью. Такого ещё одного прокола мы больше не должны были допустить. Поэтому акцент на обязательный кляп в рот при задержании ставился на каждой тренировке. И ребята не подвели.

Я почувствовал, как меня толкают в район правой почки. Я повернул голову. Это был Александр.

– Это убийца моего отца? – спросил он.

– Узнаем скоро, Саша. Но то, что он пытался убить тебя – это точно, – я кивнул на одного из «черных ангелов», который, присев, баюкал и массировал левое предплечье. Рядом с ним на перроне лежал щит с пулевой вмятиной.