Текст книги "Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция"

Автор книги: Игорь Валериев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Глава 19. События

– Кто будет докладывать? – Георг Пятый посмотрел на первого лорда адмиралтейства графа Селборна, а потом перевел взгляд на первого морского лорда и начальника Военно-морского штаба адмирала флота лорда Керра.

– Позвольте мне, ваше королевское величество, – поднялся из-за стола адмирал Керр.

– Слушаю вас, адмирал.

– Начало войны между Россией и Японией ознаменовалось тремя большими морскими сражениями, инициаторами которых были русские. Все три битвы объективно остались за русскими. Японцы захватили Мозампо, Чемульпо и Сеул, провели на равных битву основных эскадр, но при этом потеряли почти весь флот, – прямой и сухой как жердь, с седой головой и бородой лорд Уолтер Талбот Керр докладывал бесцветным, лишенным эмоций голосом.

– Как это произошло? – жестко спросил английский король.

– По Мозампо есть множество вопросов, на которые трудно найти правильные ответы. Если судить по той информации, что мы имеем, то Объединенный флот Японии потерял в бою против одного русского бронепалубного крейсера, истребителя и шести небольших миноносок броненосец береговой обороны, броненосный крейсер, шесть бронепалубных крейсеров и девять транспортов с войсками. При всем этом русский истребитель ушел целым, а из шести малых миноносцев погиб только один, да и то во время тарана японского крейсера. Остальные пять ушли целыми и невредимыми благодаря огромной скорости.

– И какую же скорость развивали эти корабли? – перебил адмирала вопросом Георг Пятый.

– По сообщению нашего агента и согласно данным из Главного штаба ВМС Японии, больше сорока узлов, – твердо ответил адмирал Керр.

– Такое может быть? – спросил Георг, удивленно подняв брови.

– Не могу сказать утвердительно, ваше королевское величество. В нашем штабе нет информации о том, что русским удалось построить такие корабли. К сожалению, наши разведвозможности значительно упали в России после известных событий.

– Так выясните это с помощью агентов в Порт-Артуре, во Владивостоке! Где-то они базируются?! Зачем нам строить линкоры, как советует адмирал Фишер, если какая-то небольшая миноноска русских может его потопить?! – раздраженно произнес британский король.

– Мы работаем над этим, ваше королевское величество, но потерю семнадцати японских кораблей на рейде Мозампо очень трудно объяснить двумя атаками шести русских миноносок, даже если учесть «золотой выстрел» русского крейсера «Варяг» по японскому броненосцу «Чин-Иен».

– Подводные миноносцы?! – встрепенулся граф Селборн. – Адмирал Фишер мне уже все уши прожужжал об эффективности этих подводных аппаратов во время учений в Ирландском море, когда четыре «Холланда» скрытно попали самоходными минами в четыре броненосца и смогли уйти. Теперь сэр Джон настаивает на заказе еще четырех подводных кораблей типа «А» новой, усовершенствованной разработки – водоизмещением в сто восемьдесят тонн при длине в сто футов.

– Вы тоже так думаете, адмирал? – перебил Селборна Георг.

– Не исключаю, ваше королевское величество. Тем более мы точно знаем, что в Порт-Артур прибыло два подводных миноносца, которые по своим техническим характеристикам не уступают нашим «Холландам», а по некоторым и превосходят, да и строил их русским Джон Холланд, который, разругавшись с Фростом и Райсом, уехал в Россию.

– Каким же образом эти подводные лодки оказались у Мозампо?

– Если только с кораблем-маткой. Расстояние от Порт-Артура до Мозампо около одной тысячи двухсот миль. Если у русских запас надводного хода, как у «Холланда», то это три максимальных самостоятельных перехода подводного миноносца.

– Получается, русские знали о дате нападения на них со стороны Японии и основные направления первых атак? – задумчиво произнес правитель Великобритании.

– Думаю, знали. Этим можно объяснить катастрофу японского флота у Мозампо, Чемульпо, а также то, что адмирал Того со своими основными силами впустую сходил в Порт-Артур, где не обнаружил русской Тихоокеанской эскадры, но умудрился от огня береговых батарей потерять бронепалубный крейсер и несколько своих эсминцев, – так же сухо и без эмоций произнес адмирал Керр.

– По Чемульпо сэр Уильям мне уже докладывал, а как закончилась битва между основными силами русских и японцев?

– По данным из Японии, встретив основные силы русских, адмирал Того попытался применить прием crossing-T, когда колонна кораблей, идущих в кильватерном строю, попадает под слаженный вражеский огонь, причем промах по дальности перестает играть роль, потому что не попал в один корабль – попал в другой, идущий мателотом. В этом случае за считанные минуты можно добиться десятков попаданий сразу по нескольким кораблям. Противник может отвечать огнем только с головного корабля, а остальные идут за ним в линии, не смея отвернуть. В свое время за ломку линии в бою вешали даже адмиралов, – в голосе адмирала наконец-то появились какие-то чувства.

– И что же произошло?

– Адмирал Скрыдлов сломал линию. Того удалось поставить crossing-T только над пятью русскими эскадренными броненосцами, остальные корабли русских свалились в собачью свалку. Этого от них никто не ожидал.

– И какая теперь окончательная расстановка морских сил между русскими и японцами?

– Ваше королевское величество, японцы теперь имеют один эскадренный броненосец против четырех русских. После ремонта, месяца через три, это соотношение вырастет и станет три или четыре против шести или семи у русских. По броненосным крейсерам один японский против четырех русских из Владивостокского отряда, в котором есть еще бронепалубный крейсер и крейсер второго ранга.

– У нас нет трех месяцев, ваше королевское величество, – сухо произнес первый лорд адмиралтейства граф Селборн.

– Поясните, граф? – король уперся в первого лорда тяжелым взглядом.

– Буквально за несколько минут до нашей встречи мне сообщили, что Владивостокский отряд крейсеров под командованием контр-адмирала Штакельберга вышел в сторону пролива Цугару. Думаю, что их цель – Токийский залив, – граф скупо, одними губами улыбнулся и продолжил: – Боюсь себе представить, какая через несколько часов на бирже начнется паника. Если русские начнут решительно топить и захватывать корабли с грузами, а они, судя по всему, начнут это делать, то хватит и пары месяцев, чтобы Япония сдалась, так как ее экономика рухнет.

– Почему вы, граф, сразу не сказали про это?! И что предлагаете?! – гневно раздувая ноздри, спросил Георг Пятый таким тоном, что заставил первого лорда вскочить со стула.

– Ваше королевское величество, без нашего прямого вмешательства Япония эту войну проиграет. Ей нечего противопоставить русским при крейсерской войне и при сопровождении судов с войсками в ближайшие два-три месяца. При таком соотношении сил Пусанский и Цусимский проливы русские легко смогут контролировать и не допустят переброски японских сухопутных войск в Корею и Китай, – граф Селборн, стоявший на вытяжку перед королем, сделал небольшую паузу, переводя дух. – С учетом этого считаю, что мы должны направить в Японию не броненосцы типа «Маджестик», которые пойдут вокруг Африки, а шесть броненосцев типа «Канопус» и четыре броненосных крейсеров типа «Дрейк». Их осадка позволит пройти кораблям через Суэцкий канал, значительно сократив время перехода в Японию. Ну а там наши доблестные моряки и офицеры все как один захотят «добровольно» поучаствовать в войне с русскими. Так сказать, ответим за войну с бурами той же монетой.

– А вы что скажете на это, лорд Уолтер? – задав вопрос, Георг сцепил ладони и поднес их к груди.

– Мысль интересная и осуществимая. При таком раскладе мы получим превосходство в силах над русскими, а еще три-четыре «Маджестика» окончательно склонят весы победы в нашу сторону. Только вот как отреагирует мировая общественность на такое количество «добровольцев»?! По сути, мы открыто вступаем в войну с Россией, – адмирал позволил себе усмехнуться.

– Над этим мы подумаем, мой дорогой лорд Уолтер. А пока начните подготовку к отправке на Тихий океан всех перечисленных кораблей. Разработайте договоры об их продаже японцам, с хорошей страховкой за жизни экипажей. Микадо все равно некуда деваться, своих моряков у них практически не осталось, – король на мгновение задумался. – Кстати, те пароходы, где находились японские моряки для формирования экипажей на двух «Маджестиках», где находятся?

– Думаю, через пару дней будут на Цейлоне, – сразу же ответил адмирал Керр.

– Замечательно, телеграфируйте в колонию, чтобы суда шли в Бомбей. Там состоится официальная передача наших кораблей Японии, заодно разбавим этими узкоглазыми экипажи, для международного общественного мнения. Это же будут японские корабли! – Георг весело усмехнулся.

* * *

– Что случилось, Евгений Никифорович?! На вас лица нет!

– Извините, ваше императорское величество, срочное сообщение. На мызу полковника Аленина-Зейского напали террористы. Генерал Беневский тяжело ранен. Погибли один из охранников мызы и трое крестьян. Из десяти нападавших девять убито, один захвачен живым, но с тяжелой контузией.

– Мария Аркадьевна с Васильком живы? – перебила Ширинкина императрица.

– Да, ваше императорское величество, не получили и царапины. Нина Викторовна также цела.

– Что с Аркадием Семеновичем? – тревожным голосом спросил Николай II.

– Ранение в грудь. Извините, ваше императорское величество, но я без вашего разрешения с тревожной группой Аналитического центра отправил в имение вашего лейб-медика. Евгений Сергеевич обещал сразу же сообщить о состоянии генерала Беневского.

– Правильно поступили, но как такое могло произойти? Я же вам, Евгений Никифорович, показывал телеграмму от Тимофея Васильевича, в которой он сообщает, что боевики из социал-демократов получили задачу убить его жену и ребенка. Я же просил усилить охрану имения! – обвиняющим тоном закончил фразу государь.

– Мы усилили, ваше императорское величество. На соседней мызе при деревне Курковицы – Марьино, которая принадлежит отставному писарю Бабанову, дополнительно разместили два десятка казаков из Терской сотни конвоя. Там расстояние чуть больше версты, для казаков наметом максимум две минуты скакать. Они через две минуты и прибыли, только к этому моменту все уже было кончено. Точнее, террористы кончились, – произнес Ширинкин и виновато опустил голову.

– По оставшемуся в живых террористу есть какая-нибудь информация? – поинтересовался Николай II.

– Да, есть. Это Симон Аршакович Тер-Петросян, известный под партийным псевдонимом Камо. Организатор подпольных типографий, доставки из-за границы пропагандистской литературы и оружия. В начале прошлого года вошел в союзный кавказский комитет РСДРП, был от него делегатом на их втором съезде, поддержал Ульянова, в начале этого года назначен руководителем боевой группы социал-демократов. Честно говоря, я не понимаю, почему объектом нападения выбраны жена и сын полковника Аленина-Зейского. За социал-демократами не наблюдается нападений на отдельных лиц, тем более женщин и детей. Им вооруженное восстание подавай. Может, все-таки целью был генерал от инфантерии Беневский?! Ну, доставят Камо в Аналитический центр, спросим.

– Этого Тер-Петросяна кто-то опознал? – задал вопрос император.

– Сам признался, кто он есть, увидев, что крестьяне с двумя его товарищами сделали и когда охрана мызы пообещала его им отдать.

– Что там произошло и откуда убитые крестьяне? – заинтересованно спросила императрица.

– Я пока подробностей не знаю, по телеграфу все описали кратко. В общем, крестьяне из деревни Курковицы под руководством старосты, заподозрив неладное в поведении приехавших в деревню незнакомцев, прибежали к мызе, чтобы спасать «своего доброго барина и его жинку с сынком», – последние три слова Ширинкин выделил интонацией. – Извините, ваше императорское величество, но так было написано в телеграмме. Ее диктовал один из казаков Терской конвойной сотни.

– И что они сделали? – перебил начальника Дворцовой полиции император.

– Да двух террористов на вилы подняли и косами посекли. Троих из крестьян те до этого успели убить да несколько ранить. Сколько, пока не известно.

– Боже мой, какой ужас! Как во времена Жакерии и Вандеи, – бывшая принцесса Орлеанская, а ныне российская императрица Елена Филипповна, прикрыла рот платком. – Это так страшно!

– Дорогая моя, здесь несколько другое. Честно говоря, я первый раз слышу, чтобы за последние лет десять крестьяне с риском для жизни вступились бы за кого-то из дворян. Не так ли, Евгений Никифорович?!

– Да и раньше об этом не слышно было. Если только во время Отечественной войны, когда крестьяне защищали от французов барские усадьбы, – Ширинкин извиняюще улыбнулся. – Даже странно как-то!

– Значит, крестьяне из Курковиц уважают, я бы даже сказал, любят Аленина и его семью, если жизнью рискнули. И странно – не странно, а чтобы уже сегодня Нина Викторовна, Мария Аркадьевна и Василек были в Гатчине! Вам все понятно, господин генерал?!

– Так точно, ваше императорское величество! – Ширинкин принял стойку смирно.

– По Аркадию Семеновичу решите на основании заключения лейб-медика Боткина. Если генерал Беневский транспортабелен, то перевезти его в генеральный госпиталь и оказать самый лучший уход и лечение, – император сделал паузу и с какой-то яростью продолжил: – Евгений Никифорович, вы должны сделать все возможное по организации лечения Аркадия Семеновича. Задействуете любые силы, средства. Он должен выжить. Все-таки по русским обычаям мы с ним сватья теперь, раз я был посаженым отцом у Тимофея Васильевича на свадьбе. Да и боюсь представить реакцию Ермака на смерть тестя. Еще не хватало, чтобы он в Европе и в Англии социал-демократам, да и остальным революционерам, резню устроил. А с него станется!

– Я все понял, ваше императорское величество. Все сделаю. Только вот…

– Что замялись, Евгений Никифорович?

– Боюсь, что Нина Викторовна и Мария Аркадьевна могут отказаться ехать в Гатчину, если генерал Беневский будет нетранспортабелен и останется в имении для предварительного лечения, – Ширинкин достал платок и промокнул вспотевший лоб.

Николай II встал со стула и прошелся по детской комнате, в которой начальник Дворцовой полиции и застал императорскую чету с младшей дочерью, трехлетней Ольгой, которую те вместе с няней пытались уложить спать. Девочка, кстати, молчала и внимательно слушала разговоры, переводя взгляд на говоривших.

– Ну не знаю, что и делать. Скажите им, что это мое императорское повеление. Что за Аркадием Семеновичем и так найдется кому ухаживать, причем профессионально. А их место в Гатчине. Что я отвечаю перед Тимофеем Васильевичем за их безопасность.

Государь остановился и в раздражении махнул рукой.

– Хотя что я говорю. Понятно, что они не оставят мужа и отца. Одним словом, решайте проблему, Евгений Никифорович! Все, я вас больше не задерживаю.

– Ники, успокойся. Все будет хорошо. Самое страшное уже позади, – императрица встала с креслица, стоявшего у детской кроватки, и, подойдя к мужу, ласково взяла его за руку. – И надо как-то отблагодарить крестьян и охрану мызы. Помочь семьям погибших.

Ширинкин, глядя на царскую чету, задним ходом попытался незаметно просочиться из спальни, но в этот момент на пороге возникла статс-дама Рихтер.

– Ваше императорское величество, – Елизавета Константиновна, поклонившись, продолжила: – Прошу прощения, только что фельдъегерем доставлено срочное послание из Владивостока, которое вы ждете.

– Зовите.

Через несколько секунд в спальню вошел штабс-капитан Пешков – старший группы фельдъегерей Гатчинского дворца. Расстегнув опечатанную сумку, достал из нее пакет, также запечатанный несколькими сургучными печатями, в котором угадывался какой-то цилиндрический предмет.

Разорвав пакет, император достал китайский тубус для бумаг. Повертев его в руках, попытался свернуть крышку, хмыкнул и отдал офицеру.

– Что-то не пойму, Леонтий Николаевич, как он открывается.

Пешков, осмотрев внимательно тубус и целостность печати, попробовал отвернуть крышку против часовой стрелки. Крышка не поддалась, попробовав крутить в другую сторону, офицер открыл наконец-то тубус и достал из него лист бумаги, который передал императору.

Николай II быстро пробежал глазами текст и задумался.

– Леонтий Николаевич, срочно вызовите ко мне завтра на утро генерала Куропаткина, Витте, графа Ламсдорфа и Бадмаева.

– Слушаюсь, ваше императорское величество.

– Выполняйте, капитан, – произнес Николай II и вновь задумался.

– Что-то случилось, Ники?

– Пока нет, дорогая, но, вернее всего, скоро случится. И чувствую, Ермака мы еще долго не увидим.

* * *

– Рад видеть вас, господин флигель-адъютант, проходите, присаживайтесь, – адмирал Алексеев указал на стул рядом с небольшим кофейным столиком, излучая радушие.

Выйдя из-за рабочего стола, генерал-губернатор Маньчжурского военно-административного округа и командующий военно-морскими силами в Тихом океане также подошел к столику и расположился на втором стуле, показывая рукой, чтобы я садился.

– Как время-то бежит. Три года назад я разговаривал с капитаном Генерального штаба, который вез на испытания партию ружей-пулеметов Мадсена. А теперь передо мной сидит флигель-адъютант, начальник Аналитического центра при российском императоре, который прибыл с инспекцией на Дальний Восток и в Маньчжурское губернаторство глазами и ушами самодержца нашего, – Алексеев говорил с шутливой интонацией, но глаза его при этом были серьезными. – Ну да ладно, вспомнили прошлое, приступим к настоящим делам. И давайте без чинов, Тимофей Васильевич.

– Спасибо, Евгений Иванович.

– Насколько я понял, план по Сасебо провалился, но ваш отряд активно принял участие в бою на рейде Мозампо? – спросил адмирал, который был в курсе операции.

– Да, нам некогда было выбирать другие цели. А тут так удачно все совпало. Жаль только, «Варягу» не удалось вырваться.

– Жаль. Я хорошо знал Всеволода Федоровича, он много сделал, будучи старшим помощником командира Порт-Артурского порта для увеличения обороноспособности крепости и Квантуна. Это я поспособствовал, чтобы он получил под свое командование «Варяг». Сейчас даже виню себя в этом, – Алексеев тяжело вздохнул. – Но, с другой стороны, такая яркая гибель, о которой поют песню. Спасибо вам, Тимофей Васильевич. Насколько мне сообщили, это вы автор?

– Я, ваше высокопревосходительство. Только я не знаю, как у меня это происходит. Песня сама как-то в голове складывается.

– Пускай больше таких песен, как говорите, у вас «складывается». Если раньше вас кавалергарды обещали поить при посещении их полка, то теперь в любом морском экипаже вы желанный гость. Это они еще не знают, сколько японских кораблей отправил на дно ваш отряд, как вы их называете, боевых пловцов. Кстати, сколько?

– Броненосец береговой обороны «Чин-Иен», броненосный крейсер «Чиода», два полукрейсера-полуброненосца – «Ицукусимуа» и «Хасидате», плюс к ним потом еще бронепалубный крейсер «Касаги».

– Однако… Признаться, я думал значительно меньше, отдавая победы отряду малых миноносок Александра Васильевича. Скорость у них огромная, самоходные мины новые, более мощные. Да и офицеры отчаянные. Я на экипаж мичмана барона Клейста представление на ордена для офицеров и на знаки Святого Георгия для нижних чинов государю отправил, благо Георгиевская дума утвердила указ императора о присвоении данных орденов и знаков ордена для погибших при совершении подвига, – адмирал сделал паузу, которой я воспользовался.

– Евгений Иванович, думаю, весь экипаж «Варяга», и оставшихся в живых, и мертвых, надо представить к Георгиям. Поверьте, они прошли через ад, сражаясь, даже когда палуба корабля уже была под водой. Я это видел собственными глазами, – несколько на эмоциях произнес я, вспомнив горящий, уходящий под воду «Варяг», уцелевшие пушки которого вели огонь до последнего. – Считаю, что малый миноносец номер сто три под командованием мичмана барона Клейста и крейсер «Варяг» под командованием капитана первого ранга Руднева достойны войти в историю военно-морских сил Российской империи как корабли, чьи экипажи полностью стали Георгиевскими кавалерами.

– Как-то непривычно, но, возможно, вы и правы, Тимофей Васильевич. Такие подвиги русских кораблей надо обязательно отметить особенным награждением, да и нам не грех помянуть героев… – с этими словами Алексеев взял со столика колокольчик и позвонил.

В кабинет тут же вошел адъютант адмирала в звании капитана 2-го ранга.

– Сергей Николаевич, попросите, чтобы нам организовали бутылку шустовского, черного индийского чая и всего положенного к этому. И меня больше нет ни для кого, тем более дневная вахта уже закончилась, – офицер исчез за дверью, а адмирал, повернувшись ко мне, поинтересовался:

– Адмиральский чай уже пробовали, Тимофей Васильевич?

– Пробовал, – ответил я с тяжелым вздохом-выдохом.

Следующая пара часов прошла в неспешной беседе, во время которой Евгений Иванович кратко рассказал об общей обстановке на сухопутном участке фронта в Маньчжурии, так как позиции на Квантуне я посетил по дороге в Харбин.

По рассказу генерал-губернатора, рубеж обороны вдоль реки Ялу, на котором скрытно подготовили ряд древоземельных укрытий для пулеметов и артиллерии под видом строительства жилых и промышленных помещений, теперь уже открыто переоборудуют в огневые точки и размещают пушки и пулеметы. Благодаря заранее завезенным шанцевому инструменту, дереву, цементу, песку фортификационные работы после начала войны идут с опережением графика, благо войск под видом охранных подразделений скопили изрядно. А теперь туда подходят запланированные для обороны части.

Войска, которые должны были привлечь к боевым действиям против японцев, за последние два с половиной года насытили пулеметами, вокруг которых формировалась новая тактика инфантерии. На каждое отделение – по пулемету Мадсена, на каждый взвод – по станковому пулемету Максима. Не во всех дивизиях еще это было, но три восточно-стрелковые дивизии, которые должны были встретить японцев на границе с Кореей, таким образом были укомплектованы полностью.

Также этим дивизиям было придано большое количество артиллерии. Батареи усохли до четырех орудий, но зато они были в каждом батальоне. Это были в основном 87-миллиметровые легкие и конные полевые пушки образца 1877 года, но были и новые трехдюймовки 1902 года, и трофейные французские 75-миллиметровые пушки фирмы «Шнейдер», которых приличное количество захватили во время Боксерского восстания. Плюс каждому полку придавалась шестиорудийная батарея 152-миллиметровых полевых мортир образца 1885 года.

По словам адмирала, такой концентрации орудий в российской армии еще не бывало. При этом их планировалось использовать в основном с закрытых позиций или из дзотов, из-за чего артиллеристы мучились с приспособлениями и таблицами стрельб с закрытых позиций, позволяющими нанести максимальные потери противнику с минимальными своими.

Прошелся Евгений Иванович и по поводу внутренней и внешней политики на Дальнем Востоке. Он прекрасно понимал, что Япония воюет не с Российской империей, а с ее экспедиционным корпусом, но даже такой корпус для России непосильная экономическая ноша.

Если Японию быстро не разгромить, а это будет затруднительно, если за нее открыто вступится Англия в виде английских кораблей с «добровольцами» на борту, дальнейшие боевые действия могут привести к потере значительных территорий, включая переданную в аренду Северо-Американским Штатам Аляску. На прямую аннексию Америка вряд ли пойдет, но наверняка постарается использовать момент в том случае, если война пойдет для нас не слишком удачно. Хотя и аннексию исключать нельзя.

Это адмирал еще не знает, что «Кун, Лоеб и К°» выделил Японии еще сто миллионов долларов на закупку «Маджестиков», и при этом общий долг Страны восходящего солнца достиг перед Америкой немыслимых высот.

Причина того, что «Кун, Лоеб и К°» дал японцам такой большой кредит, заключается в том, что банк имеет в Японии большие интересы, так как уже немало в нее вложил. Новым кредитом они хотят сохранить и приумножить свои вложения. Плюс показывают, что вкладываться в неудачника или банкрота никто не будет. Им, как и остальным странам и банкам, Япония нужна только для того, чтоб ограничить наши аппетиты в Китае и Корее.

В то же время у американцев есть одна особенность, в которой я убедился и в прошлой жизни, и здесь, изучая их экономическую политику. Они очень хорошо умеют считать деньги и готовы драться за них с кем угодно. Поэтому, если у японцев не получится, то американцы могут быстро от них отвернуться, дабы не поддерживать безнадежного должника. И тогда горе побежденному.

Думаю, что Штаты не будут до последнего поддерживать японцев. Им главное прибыль и собственные интересы. А кто им за это заплатит, для них не так важно. И уж тем более неважно, будет ли жив клиент после того, как он заплатит.

Прошелся Евгений Иванович и по поводу того, что если бритты выступят открыто, то на Дальний Восток придется перегонять почти достроенные эскадренные броненосцы «Бородино», «Император Александр III», «Князь Суворов» и «Орел», два броненосных крейсера из серии «Гарибальди»: «Мариано Морено» и «Ривадия». Эти крейсера, когда от них отказалась Аргентина, мы выкупили по настоянию Сандро. Теперь они носили имена «Императрица Мария» и «Великий князь Георгий», которые лично выбрал Николай II. Также в эту эскадру для Тихого океана должны были войти крейсера «Алмаз», «Жемчуг» и «Изумруд».

После этого разговор плавно перешел на флотское командование. Адмирал Скрыдлов был тяжело ранен и нуждался в длительном лечении. Контр-адмиралы Витгефт и Молас 2-й опыта командования большими эскадрами не имели. Вице-адмирал Старк, который мог бы взять на себя командование, погиб во время боя в Желтом море, поэтому Евгений Иванович возложил командование Тихоокеанской эскадрой на себя. При этом он понимал, что для нормального командования надо находиться в Порт-Артуре, а не в Харбине.

Я высказался, что на должность начальника Тихоокеанской эскадры можно вызвать Макарова, тем более Степан Осипович большой специалист минной и крейсерской войны, которая сейчас разразится между флотами, пока броненосцы находятся в ремонте.

Адмирал Алексеев сказал, что подумает, а я про себя решил, что обязательно отобью Ники депешу с настоятельной просьбой отдать Макарову весь Тихоокеанский флот. На сегодняшний день это был, на мой взгляд, единственный человек, который сможет максимально воспользоваться тем преимуществом, которое мы временно получили на данном театре военных действий.

Не успел я додумать до конца эту мысль, как в дверь постучали, а потом на пороге возник адъютант Алексеева.

– Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, но пришла срочная телеграмма от его императорского величества.