Текст книги "Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция"

Автор книги: Игорь Валериев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Глава 17. Желтое море

Командир пятого отряда истребителей, в который входили эскадренные миноносцы «Кагеро», «Югири», «Сирануи» и головной «Муракумо», капитан второго ранга Цутия Масши стоял на мостике своего корабля и смотрел, как вражеские снаряды продолжают падать рядом, а иногда и попадать в броненосный крейсер «Асама», на котором контр-адмирал Дэва Сигэто держал свой штандарт.

«Проклятые гайдзины, как ловко они напали. В лучших самурайских традициях. Первая атака их истребителей была истинно ужасной», – подумал Цутия, осматриваясь вокруг.

«Асама» получил две мины в борт, но смог дотянуть до мели и не затонуть полностью, крейсер второго ранга «Такачихо» разделил судьбу броненосного крейсера, но ему хватило одной самоходной мины, и повезло, что берег был рядом.

А вот «Читосе» так не повезло. Получив мину в борт, а потом двенадцатидюймовый снаряд, тот уже погрузился на морское дно, как и его собрат «Такасаго», которого добила вторая атака русских истребителей.

Крейсер «Акаси» еще держался на воде, и все усилия его экипажа теперь заключались в том, чтобы отодвинуть его немного в сторону с целью освободить фарватер.

Затонувшие два крейсера и «Акаси» стали пробкой на пути выхода с внутреннего рейда миноносцев пятого отряда и торпедного крейсера «Исудзу», которые в порту грузились углем. Кроме них оказались закупоренными военные транспорты, и все они находились под огнем основных сил русской эскадры, кильватерная колонна которой втягивалась на внешний рейд Чемульпо, пройдя между островами Енъю и Чаволь.

Расстояние от флагмана до причалов порта было около сорока кабельтовых, до внутреннего рейда – меньше тридцати, тем не менее, русские корабли открыли огонь, сосредоточившись на «Асаме», желая окончательно уничтожить этот броненосный крейсер.

Из этой ловушки вырваться удалось быстроходным крейсерам «Есино» и «Касаги», четырем миноносцам четвертого отряда «Хаядоре», «Харусаме», «Мурасаме», «Асагири» да торпедным крейсерам «Сакито» и «Нобэ». Они, будучи на внешнем рейде, смогли проскочить между мелями и ушли к острову Енхын, преследуя русские эскадренные миноносцы и их легкий крейсер, судя по всему, «Боярина».

Очередной столб воды встал рядом с «Асамой», и Цутия сильно сжал рукоять катаны, которую надел сегодня вместо положенной сабли кю-гун-то.

По семейным преданиям, во время битвы при Нагасино в одна тысяча пятьсот семьдесят пятом году, когда войска могущественного клана Такэда сошлись в бою с войском Оды Нобунаги и Токугавы Иэясу, победа улыбнулась союзным войскам, а войска Такэда были обращены в бегство. Находившийся долгое время в опале у двадцатого главы рода Такэда самурай Цутия Содзо, видя бегство войска своего господина, со словами «Где же теперь те, кто ежедневно произносили храбрые речи?!» один бросился навстречу врагу и погиб в сражении, исход которого был очевиден.

Великий Ода Нобунага, на глазах которого все это произошло, пораженный такой самоотверженностью и верностью, приказал похоронить Цутия с почестями, а его меч передать родственникам. С тех пор катана Цутия Содзо передавалась от отца к старшему сыну в семье вот уже больше трех веков, сменив тринадцать поколений.

«Сегодня, видимо, эта традиция прервется. Тем более и сына у меня пока нет. Все свои силы все это время я отдавал сначала учебе, а потом службе», – подумал командир пятого отряда истребителей, напряженно смотря на то, как «Акаси» сместился еще на несколько метров.

Опытный командир крейсера капитан второго ранга Миядзи Садатоки понимал, что если «Акаси» затонет на этом месте, то морской проход в Чемульпо будет закрыт. Поэтому Миядзи делал все возможное для того, чтобы освободить фарватер.

Еще несколько метров движения крейсера, и Цутия скомандовал в переговорную трубу: «Самый малый ход». А затем, отстранив от штурвала рулевого, самостоятельно повел свой истребитель к тонущему крейсеру в надежде проскочить мимо него и не сесть на мель.

Осадка его эскадренного миноносца «Муракумо» после полной бункеровки углем составляла почти два метра, и с шириной в шесть метров надо было очень аккуратно проскользнуть мимо «Акаси», до того как крейсер пойдет на дно.

За «Муракумо» осторожно двинулись три истребителя его отряда и торпедный крейсер «Исудзу». Если они сейчас смогут проскочить мимо тонущего крейсера, то у них появится возможность атаковать противника, а не бесславно погибнуть под его огнем.

«Плевать, что уже рассветает, что атаковать придется, когда на тебя обрушатся снаряды чуть ли не со всей эскадры русских. Я все равно поведу отряд в атаку! Хорошо, что они ведут огонь по „Асаме“ и транспортам, есть шанс успеть набрать скорость, пока русские комендоры не переведут огонь на мои небольшие корабли. Только бы добраться!» – Такие мысли проносились в голове кап-два Цутия, когда он, по миллиметру поворачивая штурвал, вел свой корабль мимо крейсера, который уже начал заваливаться на бок, а с его бортов прыгали вниз матросы.

Некоторые из них поплыли к миноносцу в надежде, что тот пришел их выручать, но капитан второго ранга Объединенного флота Японии, убедившись, что уже можно пройти по фарватеру, скомандовал в переговорную трубу: «Полный вперед».

За кормой «Муракумо» взмыл бурун, и миноносец буквально прыгнул вперед, подминая под себя нескольких находящихся в воде моряков. Лицо Цутия Масши закаменело, а раскосые глаза неотрывно смотрели вперед на колонну вражеских кораблей. Русские броненосцы уже прошли, и напротив миноносца оказался старый крейсер «Владимир Мономах», на котором развевался адмиральский штандарт.

– Я отомщу за вас, Дэва-сама, – тихо прошептал Масши.

Миноносец с каждым мгновением набирал ход, за ним тонущий крейсер уже миновал «Югири», также увеличивавший скорость буквально на глазах. В этот момент опомнившиеся русские начали обстрел вырвавшихся вперед двух истребителей, а также тонущего крейсера «Акаси» и пытающихся пройти мимо него еще двух эсминцев и торпедного крейсера.

Цутия вел корабль, всем телом ощущая каждый его механизм, каждую заклепку, он достиг внезапного большого сатори. Его чувства, сознание обострились настолько, что Масши казалось, что он полностью понял окружающий мир и даже может предсказывать, что в нем произойдет через мгновение.

Резкий поворот штурвала, миноносец буквально ложится на бок, и через мгновение там, где он должен был бы быть, не отверни Цутия, вспух огромной столб воды.

«Двенадцатидюймовка! Привет с кормы от прошедших броненосцев, – подумал Масши, перекладывая штурвал в обратную сторону. – Давай! Давай, „Муракумо“! Ты сейчас, как легендарный муракумо-но-цуруги[11]11
  В японской мифологии «небесный меч из кучащихся облаков» – одна из трех священных императорских регалий, которую вместе с магатама и зеркалом богиня Аматэрасу передает своему потомку, богу Ниниги, при его схождении на землю.


[Закрыть], поразишь врага!»

Командир пятого отряда истребителей капитан второго ранга Цутия Масши оскалился, а потом весело рассмеялся. Он теперь точно знал, что его цель не уйдет от него. Великая Аматэрасу этого не допустит и уже наблюдает за ходом его битвы.

– Цутия-сан, «Кагеро» удалось пройти по фарватеру. Какой корабль русских ему атаковать? – обратился к командиру корабля его помощник.

– Пусть атакует крейсер, который идет третьим в этой колонне. Это, кажется, «Дмитрий Донской». Язык сломаешь, пока произнесешь название этих русских кораблей. «Югири» пусть атакует второй по счету крейсер. Черт! – Цутия резко повернул штурвал, вновь чуть ли не кладя его на бок.

Его помощник смог устоять на ногах, схватившись за переговорную трубу.

– Готовьте аппараты к атаке. Нам еще чуть-чуть осталось, – не отрывая взгляда от «Владимира Мономаха», произнес командир корабля, перекладывая штурвал в обратную сторону и оставляя за кормой истребителя большой водяной столб разрыва. – Выполнять, Накамура-сан!

Лейтенант Накамура выскочил с мостика, предварительно отдав приказ сигнальщику передать цели для двух других японских эсминцев. По команде Накамуры минеры начали готовить к пуску два поворотных 457-миллиметровых минных аппарата.

Выскочивший из рубки сигнальщик махнул рукой, командуя осуществлять пуск самоходных мин. В этот момент эсминец выровнялся и пошел четко прямо, разрезая волны, сквозь возникающие то там, то тут водяные столбы разрывов русских снарядов.

С хлопком самоходные мины вышли из аппаратов и направились к своей цели – крейсеру «Владимир Мономах». На русском корабле заметили атаку, и его левый борт буквально взорвался огнем всех имеющихся орудий. При этом корабль начал отворачивать в сторону, пытаясь пропустить мины впереди себя.

Цутия буквально всем телом ощутил первое попадание русского снаряда в его корабль, который вздрогнул, но хода не потерял. Потом по палубе прошлись три разрыва, вернее всего, снарядов из 47-миллиметровых пушек Гочкиса. Причем один из них буквально разорвал пополам одного из японских матросов, стоявшего рядом с минным аппаратом.

Но командир корабля этого не увидел, передав штурвал рулевому, он, не отрываясь, смотрел через бинокль на ход выпущенных мин. И чем больше смотрел, тем мрачнее становилось его лицо: судя по всему, русскому кораблю удастся уклониться от вестников смерти. В этот момент морская поверхность вспучилась большим султаном воды, а командир японского истребителя заскрежетал зубами. Бэндзайтен – богиня удачи – отвернулась от них, и русский снаряд, попав в мину, подорвал ее.

Будто бы подтверждая мысль о том, что не только богиня удачи, но и остальные шесть богов счастья больше не смотрят за «Муракумо», еще один снаряд крупного калибра пронзил борт и взорвался в угольной куче, повредив осколками один из трех котлов Торникрофта. В результате этого японский истребитель начал терять ход.

«Простите меня, что я от вас ухожу, когда вы приближаетесь к старости. Я мог бы вознаградить вас за все то, что вы для меня сделали, но я должен уйти – такова воля неба», – подумал Цутия о своих родителях, вновь отодвигая от штурвала рулевого.

Дав команду «самый полный вперед» и телеграфом, и голосом в переговорную трубу, командир истребителя чуть довернул штурвал, направляя корабль на крейсер русских.

* * *

Адмирал Скрыдлов устало облокотился на поручень мостика. Бой закончился, и можно было спокойно постоять, не находясь в боевой рубке, а вдыхая влажный воздух Желтого моря и подводя про себя итоги этого скорее пиратского налета, чем морской битвы.

Мы потеряли два старичка – «Владимира Мономаха» и «Адмирала Корнилова». Они были потоплены таранами двух японских истребителей после попадания в них по одной самоходной мине. Третий японский эсминец смогли утопить до того, как он добрался до «Дмитрия Донского», в который тот также попал одной миной. Из-за этого крейсер, набрав воды, теперь мог идти со скоростью не больше десяти узлов.

Командир «Донского» капитан 1-го ранга Михаил Ипполитович Ван-дер-Шкруф пообещал, что пластырь поставили нормальный, откачают воду и смогут дать даже двенадцать примерно через шесть-семь часов.

Большой потерей была гибель вице-адмирала Старка. Оскар Викторович, как и большинство членов экипажа «Владимира Мономаха», не смог спастись с быстро затонувшего корабля. Попадание мины и последующий за ним удар «Муракумо» со взрывом его боезапаса не оставили старому крейсеру никаких шансов. С «Мономаха» и «Корнилова» спасли несколько десятков нижних чинов и всего двух офицеров.

«Да, Оскар Викторович, как вы ждали, когда меня переведут на Черное море, а вы возглавите эскадру Тихого океана, – подумал Николай Илларионович и грустно усмехнулся. – А тут раз! И император принял решение оставить меня на этой должности, потом адмирал Алексеев становится генерал-губернатором и командующим всеми военными силами Маньчжурского округа, в который вошли Маньчжурия и Квантун. Генерал Стессель принимает на себя обязанности начальника Артур-Цзиньчжоуского укрепленного района и командира или коменданта крепости Порт-Артур, заменив на этом посту адмирала Старка. В результате Оскару Викторовичу осталась только должность младшего флагмана и начальника крейсеров Тихоокеанской эскадры. А теперь его вообще не стало, спаси и сохрани Господь его душу».

Скрыдлов передернул плечами. Его кораблю повезло, в «Петропавловск» не попало вообще ни одного снаряда. И это радовало. Лихой налет на Чемульпо оказался на удивление результативным при относительно малых потерях.

Два бывших полуброненосных фрегата – все-таки небольшая цена за три потопленных новейших японских бронепалубных крейсера, еще такой же крейсер плюс броненосный получили столько повреждений, что не затонули только потому, что один добрался до мели, а второй – до берега. Еще один торпедный крейсер еле успел дойти до мели, но там глубина была такой, что на поверхности осталось только две мачты.

По эсминцам счет также в нашу пользу: один «Сокол» против четырех японских истребителей типа «Муракумо», в которых опознали пятый отряд истребителей Объединенного флота Японии. По докладу с крейсера «Боярин», между ним и нашими эсминцами произошел бой с «Есино» и «Касаги», четырьмя японскими истребителями и торпедными крейсерами «Сакито» и «Нобэ».

Получив небольшие повреждения, наши корабли в поднявшемся тумане смогли оторваться от противника и сейчас идут в точку рандеву с основными силами эскадры. Благодаря тому, что за последний год на все эскадренные миноносцы поставили беспроволочные телеграфы, пусть и небольшой мощности, ни один из кораблей в условиях плохой видимости не потерялся.

Николай Илларионович глубоко вздохнул и направился в рубку. Теперь, выполнив приказ, он мог отправиться на поиски эскадры адмирала Того. Проведенный бой показал, что постоянные тренировки и выходы в море в течение последнего года привели к тому, что эскадра Тихого океана, пусть еще слабо, но стала напоминать единый боевой и, самое главное, управляемый механизм.

Почти двое суток русская эскадра ходила галсами по Желтому морю в попытке наткнуться на корабли противника, которые должны были куда-то пойти после нападения на Порт-Артур. Возникшее напряжение постепенно отпускало русских моряков. Пару раз играли боевые тревоги, заметив дымы на горизонте.

«Боярин» и парочка более скоростных «Форелей» каждый раз выдвигались на разведку. Первый раз ложную тревогу подняли из-за двух американских пароходов-транспортов, идущих в Японию. Досмотр этих судов факта военной контрабанды не выявил, и они были отпущены. А вторую тревогу сыграли из-за госпиталя «Ангара», который не спеша шел из Мозампо в Порт-Артур, и экипаж на нем ничего не знал о начале войны между Россией и Японией.

На «Петропавловске» вновь пробили боевую тревогу. Все заняли свои места по боевому расписанию, и на корабле наступила напряженная тишина. Работали лишь помпы, да из шлангов звонко били сверкающие струи, обильно поливая палубу. А шлюпки еще с утра были наполнены водою.

– На этот раз, ваше превосходительство, это Того, я опознал «Микасу», – произнес оторвавшийся от дальномера флагманский артиллерист, капитан 2-го ранга Андрей Константинович Мякишев.

Вскоре с дальномерных постов на мачтах смогли определить состав японской эскадры. Впереди действительно был «Микаса», за ним шли еще пять броненосцев, далее – двухтрубный броненосный крейсер «Токива», вернее всего, с вице-адмиралом Какимура на борту, а за ним – остальные четыре броненосных трехтрубных крейсера: «Идзумо», «Адзума», «Якума» и «Ивате». По бокам в хвосте колонны у японцев шли восемь истребителей, по четыре с каждой стороны.

В рубке флагмана, после того как было доложено о составе вражеской эскадры, наступила тревожная тишина. Что там ни говори, но противник был серьезным, практически не уступающим по весу залпа, а по скорости превосходящий русские корабли.

«Вот и нашелся адмирал Того Хэйхатиро, – имя японского адмирала Скрыдлов мысленно произнес по слогам. – Только к добру ли нашелся?! А то получится как в той сказке о медведе, которого ты нашел, а он идти не хочет и тебя не пускает. Хорошо, что сегодня ванну принял и все чистое надел. Тьфу-тьфу, мысли дурные в голову лезут».

Неприятельская эскадра пересекла наш курс справа налево и стала склоняться навстречу нам, как бы намереваясь вступить в бой на контргалсах. Японцы шли на пятнадцати-шестнадцати узлах, но так как и мы шли им навстречу на девяти узлах, то расстояние быстро сокращалось, и создавалось впечатление, что две колонны кораблей, дымя многочисленными трубами, несутся по морю, будто две стрелы навстречу друг другу.

Бросалось в глаза, что все неприятельские корабли, как и наши, были выкрашены в серо-оливковый цвет и потому великолепно сливались с поверхностью моря. Только сейчас Скрыдлов, несмотря на проводимые ранее учения, понял, насколько был неправ, когда до последнего сопротивлялся перекраске наших кораблей. Когда из белых красавцев их превращали в серые силуэты. И попасть в эти силуэты теперь японцам будет трудно.

– Ваше превосходительство, адмирал Того хочет провести бой на контркурсах?! – прервал размышления адмирала командир «Петропавловска» капитан 1-го ранга Яковлев.

– Если бы я мог читать его мысли, Николай Михайлович. А пока давайте-ка изменим курс нашей колонны с норд-вест на чистый норд и прибавим ход до двенадцати узлов. Посмотрим, как отреагирует японский адмирал.

– Слушаюсь. Рулевой, вправо сорок пять градусов. Увеличить ход до двенадцати узлов.

Николай Илларионович, отдав приказ, вновь приник к биноклю, наблюдая за японской эскадрой. «Микаса», ведший эскадру и находившийся от «Петропавловска» на расстоянии около семидесяти кабельтовых, заметив маневр русского флагмана, сначала повернул вправо градусов на сорок пять, а потом начал описывать циркуляцию влево, чтобы пойти с нами в одном направлении. Следуя движению флагманского корабля, начали последовательный поворот и другие неприятельские суда. Выходило это у них неплохо. Однако в этой манере заключался большой риск. Кильватерный строй неприятельской эскадры, образовав петлю, на время сдвоился.

«Вот, Того, ты и попался!» – радостно подумал Скрыдлов и тут же начал командовать.

– Передайте адмиралу Моласу: «Цесаревичу», «Ретвизану», «Ослябе», «Победе», «Пересвету» со всеми крейсерами, кроме «Дмитрия Донского», и с «Соколами» вернуться на курс норд-вест и увеличить ход до самого полного. Выжать из машин все что можно, но успеть к петле японцев. Цели пусть выбирают в зависимости от ситуации. Надо, пусть лезут в собачью свалку! Выполнять!

– А что будем делать мы, ваше превосходительство? – поинтересовался Яковлев.

– А мы, Николай Михайлович, примем на себя основной удар броненосцев адмирала Того. Он начал маневр и не сможет его остановить, пока не доведет до конца. В противном случае его эскадра собьется в кучу, а так его кораблям, находящимся на задней линии петли, нельзя будет стрелять через переднюю. На наших же четырех лучших броненосцах башенная артиллерия расположена так, что дает возможность развить сильный носовой огонь. Адмирал Молас успеет, ведя пристрелочный огонь, подойти к петле на расстояние пистолетного выстрела, разрежет ее, а потом, как рекомендовал шотландский торговец Джон Клерк в своей книге «К вопросу о морской тактике», устроит бой в виде собачьей свалки, стянув на себя крейсера и, может, кого-нибудь из вражеских броненосцев. Командиры кораблей там грамотные – справятся.

– Ваше превосходительство, но… – начал Яковлев.

– Что но?! Японцы превосходят нас в скорости на все пять-шесть узлов. Останемся в кильватерной колонне, Того будет периодически нам палочку над «Т» ставить, что позволит им обрушивать сосредоточенный огонь на наши передние броненосцы. А уничтожив ядро нашей эскадры, начнет расправу с остальными судами. Малый ход наших кораблей ставит нас в подчиненное положение. Поэтому ломаем японцам тактику, режем его петлю – и свалка. Именно таким образом англичане одержали блестящие победы при Доминике, Сен-Винценте и Трафальгаре. Да и наши адмиралы, включая Спиридова при Чесме и Ушакова во время русско-турецкой войны, постоянно громили таким образом превосходящие силы противника!

Находящиеся в боевой рубке офицеры несколько ошарашенно смотрели на вице-адмирала Скрыдлова, обычно такого спокойного и невозмутимого, а сейчас возбужденного, даже с какой-то сумасшедшинкой в глазах.

Дальше пошло все так, как и говорил Николай Илларионович. Адмирал Того попытался за счет большей скорости поставить палочку над «Т», и это ему удалось, но только для пяти русских броненосцев силами пяти своих линейных кораблей. Остальные оказались связаны боем с отрядом адмирала Моласа. И там уже преимущество было на нашей стороне. Пять эскадренных броненосцев и шесть бронепалубных крейсеров против одного японского броненосца «Фудзи» и пяти броненосных крейсеров. Плюс в свалку, дождавшись общего боя, рванули и пять «Соколов». «Форели» пока маячили в стороне от эскадренных броненосцев, которые обменивались снарядами еще на большом расстоянии.

«Микаса», а за ним «Ясима» и «Асахи» сосредоточили огонь по «Петропавловску», который отвечал по японскому флагману. Следующие за русским головным кораблем «Сисой Великий» и «Наварин» также кидали снаряды в сторону «Микасы», но без особого результата. А вот «Полтава» и «Севастополь» сосредоточили огонь на «Хацусэ», шедшем в японской кильватерной колонне четвертым.

И этот огонь оказался неожиданно результативным. «Полтава» дала пристрелочный залп, передав данные на «Севастополь», и тот следующим залпом из обеих двенадцатидюймовок головной башни положил оба снаряда в «Хацусэ». «Золотой выстрел» одним несет удачу, другим – смерть! Так всегда и бывает на войне.

Один из двенадцатидюймовых снарядов с «Севастополя» пролетел через две «адмиральские каюты» и разорвался при ударе о кормовой броневой траверз, не пробив его. Но взрыв дал множество осколков и от самого снаряда, и от разрушенных переборок, убив и покалечив большое количество матросов.

Второй же 305-миллиметровый снаряд, пробив борт, рванул под носовой башней главного калибра, вызвав детонацию ее боезапаса. Взрыв был такой силы, что башню сорвало с места, боевая рубка и фок-мачта были разрушены, а корабль начал буквально на глазах зарываться носом в воду. Вернее всего, не выдержал броневой пояс броненосца, и плиты от взрыва разошлись.

Над русскими броненосцами раздались громкие победные крики. Кричали все, кто во что горазд! Клич «ура» перемешивался с отборным матом и вычурными морскими загибами. Такого начала боя никто не ожидал.

Однако японцы очень скоро показали, что их не зря обучали англичане-инструкторы, представители страны – владычицы морей и океанов. Вскоре «Петропавловск» получил несколько снарядов, один из которых попал в боевую рубку, вызвав контузии и ранения осколками адмирала Скрыдлова и нескольких офицеров. Командование над колонной из пяти броненосцев перешло командиру флагмана капитану первого ранга Яковлеву, которого осколки обошли стороной.

Николая Илларионовича, находящегося без сознания, и у которого обильно кровили несколько ран на голове, нижние чины бережно понесли на нижнюю палубу в операционно-перевязочный пункт. Картина по дороге была ужасной. Смятые перегородки, разрушенные трапы и смерть, собравшая от снарядов кровавую жатву. Искромсанные, разорванные на куски, лежат несколько тел, другие матросы сидят, внешне невредимые, оперевшись спинами о переборки, но с темно-желтыми лицами и безумными глазами.

Санитары-носильщики быстро и расторопно исполняют свои обязанности: переносят раненых, ищут опознавательные знаки и собирают оторванные конечности. Погребальная команда также на месте и зашивает каждого погибшего в отдельную парусину. К ногам каждого прикрепляют груз. Все они должны обрести тихую матросскую могилу глубоко на дне Желтого моря. Но это будет потом, когда бой закончится и если «Петропавловск» сможет его пережить.

А пока японские броненосцы яростно ведут огонь. Многочисленные вспышки огня мелькают в пороховой дымке. Фантастически сверкают яркие отблески сквозь клубящийся туман. Изо всех японских орудий вырывается огненный дождь. В воздухе воет и свистит. Все четыре японских броненосца обрушили на русский флагман бесчисленные снаряды из всех орудий. Море вокруг «Петропавловска» будто бы вскипело.

* * *

Я, покачиваясь в седле, в сопровождении пятерки казаков возвращался в гостиницу и, пользуясь моментом, раскладывал по полочкам полученную на совещании информацию.

Вице-адмирал Скрыдлов довести до конца свой доклад не смог, потеряв сознание. Сильная контузия и большая потеря крови сказались, он и на совещание-то прибыл вопреки указаниям медиков. Пришлось его в темпе везти в госпиталь.

То, что не успел доложить начальник эскадры, продолжил его начальник штаба контр-адмирал Молас 2-й. Чем больше рассказывал Михаил Павлович, тем спокойнее становилось на душе. Японцы и в генеральной битве получили по самое не балуй.

Да, мы потеряли корабли «Сисой Великий» и «Наварин», но и у японцев броненосцы «Хацусэ» и «Фудзи» потоплены. Из оставшихся четырех только «Сикисима» отделался легко, а остальные три, особенно «Микаса», нуждаются в длительном ремонте. По японскому флагману у адмирала Моласа вообще были сомнения, сможет ли этот броненосец дотянуть до ближайшего порта. Михаил Павлович даже покаялся, что упустил момент добить эти броненосцы. Побоялся взять на себя ответственность, когда узнал, что начальник эскадры ранен и не способен руководить боем, да и ушли броненосцы от свалки далековато. А в этом бою японцы потеряли броненосные крейсера «Токива», «Идзумо» и «Ивате».

Если подвести итог, то японцы теперь имеют один броненосец против наших четырех. После ремонта, месяца через три, это соотношение вырастет и станет три или четыре против шести или семи наших. Восстановление «Петропавловска» в условиях Порт-Артура под большим вопросом.

По броненосным крейсерам один «Якумо» против трех наших из Владивостокского отряда. «Адзуму» точно отремонтируют, а вот по поводу «Асамы» определенности нет. А во Владике кроме «Рюрика», «России», «Громобоя» еще с хорошим вооружением «Баян» и «Богатырь», плюс «Новик». В Порт-Артур вернулись «Михаил Хохлов» и «Аскольд», единственные крейсера первого ранга, уцелевшие в свалке, где пушки били чуть ли не в упор. Слабое бронирование сказалось.

Казалось бы, надо радоваться, но заноза, которая называлась Великобритания, заставляла с тревогой сжиматься сердце. Какой будет реакция Георга Пятого на такой разгром японского флота, сейчас вряд ли кто сможет предсказать.

На этой мысли пришлось прерваться, так как я прибыл к гостинице. Соскользнув с коня, передал повод одному из казаков и прошел в вестибюль через предупредительно распахнутую швейцаром дверь.

– Тимофей Васильевич, – окликнул меня сбоку агент Крот и, подойдя ближе, тихо произнес: – С вами срочно хочет переговорить Савинков.