Текст книги "Слово из трех букв"

Автор книги: Игорь Аббакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Кончилось все это тем, что старший из инспекторов, толстый унтер-офицер в солидном возрасте, прогнал стажера прочь и взял дело в свои руки.

– Подвиньтесь барышня, машину поведу я. Вы только скажите, куда вам нужно?

– А что, вы обязаны нас развозить?

– Пункт 173/4 «Уложения о полицейской службе» требует от нас оказывать помощь обывателям, попавшим в сложную ситуацию.

Что-то я сомневаюсь. Что они всегда этот пункт выполняют. Наверняка он просто хочет получить свою мзду без лишних свидетелей. Я оказалась неправа. Этот дядька действительно хотел мне помочь. Небезвозмездно конечно.

– Вы Машенька в следующий раз сразу вызывайте полицию и просите ее оказать вам помощь. Деньги вы все-равно потратите, но зато никаких неприятностей не будет.

– Это что, вы всем таким образом оказываете помощь?

Степан Семенович, как звали унтера, весело расхохотался и честно признался, что такие случаи редкость. Оказывать помощь обывателю таким вот образом они не склонны. В конце-концов они полицейские, а не таксисты. Но помочь знаменитости они согласны.

Все с ним ясно! Человек просто узнал меня. Моя физиономия давно прописалась в газетах и журналах. Значит, помимо денег станет требовать автограф. В трех экземплярах естественно.

– А как вы назад доберетесь?

– Так машина у тебя не собственная, а взятая напрокат. Какая разница, кто ее вернет? Вот я и покатаюсь на ней.

Доставив нас до ближайшей станции метро, Степан Семенович получил от меня в награду за помощь увесистый штраф и так нужные ему мои автографы. Естественно, что некоторыми формальностями мы пренебрегли.

После этого случая, кроме прочих забот, у меня появилась еще одна: получить право на управление автомобилем. В прошлой жизни я такие права имела. И не только имела, но и при нужде садилась за руль нашего «жигуленка» и отправлялась на нем по своим делам. Здесь Машин папа тоже владел скромненькой малолитражкой, но дочь свою, то есть меня, даже близко к «баранке» не подпускал. Когда я разбогатела, то предложила Ивану Кузьмичу приобрести новую машину, а прежнюю отдать брату. Предложение не прошло. Иван Кузьмич был из тех людей, которые привязаны к старым добротным вещам. А северо-американский «Ирокез» как раз таким и был. Оснований менять его на что-то новое, папаня не видел и потому предложил мне поступить наоборот: купить новую машину брату. Я не возражала, но осуществить это намерение так и не получилось. Иван, пролетевший с авиационным училищем, в итоге пошел в Школу Юнг. Располагалась эта школа аж на полуострове Мангышлак на Каспии. Какая там машина! Ему явно она будет лишней в данное время. А вот мне она не помешает. Беда только в том, что возраст мой маловат. Поэтому приходилось пользоваться общественным транспортом, а в крайнем случае такси. В школе у нас была автоподготовка, что нетипично для здешнего мира. Мною были закуплены армейские тренажеры и принят на работу инструктор вождения на пару с преподавателем автодела. К управлению реальным автомобилем нас пока не подпускали, но все-равно учили добротно.

Хотя эта история прошла без огласки и к обоюдному удовольствию, вторично влипать подобным образом мне не хотелось. Поэтому я нашла время на то, чтобы сдать на права. Сдала успешно, ибо местные законы допускали к управлению автомобилем тех, кому истекло пятнадцать лет. А мне уже вот-вот будет пятнадцать. Сдав на права, я тут же озаботилась покупкой автомобиля. Выбор конечно был велик, и купить «крутую тачку» я могла себе позволить, но демонстрировать крутизну не стала. Вместо этого, по совету отца приобрела гражданскую версию симбирского внедорожника «Ушкуй». То что нужно скромному, но не бедному обывателю. «Ушкуй» созданный на базе армейского легкового вездехода, отличался от него повышенным комфортом да отсутствием брони и вооружения. Двигатель хоть и менее мощный чем у военного аналога, зато более экономичный. Ну и дизайн конечно не армейский. Сейчас машина пребывала в гараже и ждала, когда мне исполнится полных пятнадцать лет. Вот тогда и обкатаю ее. Почему именно внедорожник? А потому, что скоро мне придется часто выезжать за город, туда где начато строительство полноценной школы-интерната. Ведь то, что есть в городе, меня не очень то и устраивает. Тесно очень. Не получается разместить все, что я хочу. А что я хочу? А хочу я создать кузницу кадров для Ордена. Причем такую, где ребенок не только получит качественное образование, но и необходимые для самостоятельной жизни умения. Такие, чтобы в самой невероятной ситуации он мог найти достойный выход из любого положения. Причем умения порой даже важнее знаний.

Возьмите историю освоения Сибири и Дальнего Востока. Если бы все необходимое землепроходцы перли на себе, то и по сию пору Россия не стала бы тихоокеанской державой. Ватаги устюжан и казаков брали с собой в дорогу не так уж и много имущества. Самое главное, что они несли с собой – знания и умения. Походы, целью которых частенько служил обыкновенный грабеж туземцев, были нелегкими. И для того же грабежа, много чего требовалось. Это Беринг мог себе позволить потратить десяток лет на постройку двух кораблей, завозя все необходимое издалека. В итоге он потратил на все это сумму, равную десятку годовых военных бюджетов России. Но это он. А его соратники поступали так, как поступали до них землепроходцы– устюжане. Те таким временем не располагали. Им требовалось добраться сквозь таежные дебри и горные хребты до судоходной реки или моря, построить опорный пункт, построить корабли, внезапным налетом взять семьи инородцев в заложники и заставить местных мужчин заняться добычей ценного соболя. Не сами же они по тайге бродили. И все это нужно было сделать в течении одного сезона. Тащить с собой по бездорожью эшелоны имущества было дурной идеей. Зато знания и умения позволяли добиваться своего быстро и наиболее дешевым способом. Те корабли, на которых они прошли два океана, были построены прямо на месте. Велики ли они были? А сами посудите. Несколько кочей могли вместить сотни человек с артиллерией. Это вам не колумбовы корабли, построенные на верфи. На тех ни один разумный моряк не рискнул бы выйти в Ледовитый Океан. А на кочах – ради бога! Все необходимое для постройки коча, землепроходцы брали на месте. Сырой лес? А зачем его сушить, если трюм открытый, а следовательно проветривается? При таком решении древесина гнить не будет. Крепление обшивки? Плевать на гвозди и нагели! Привязываем ее к шпангоутам распаренным еловым корнем! Что это дает? Эластичность. Обшивка коча становится подобна шкуре морского зверя. Корабль наш за счет этой эластичности не таранит волну, а перетекает через нее. Парусина? А рогоз на что? Рогожный парус неплохо заменяет обычную парусину. Недолговечен? Есть такое, но ведь и лапти недолговечны. Да и в чем проблема, если материала вокруг полно, а изготовить новый парус можно быстро? Канаты? Тоже есть из чего сплести. Я видела в краеведческом музее кусок каната, сплетенный из крапивы. Все что человеку нужно, находится рядом с ним. Нужно только знать как этим воспользоваться и руки иметь не деревянные.

Вот кого должна воспитывать орденская школа. И в «Отроках» я намерена показать, как воспитанные таким образом дети, справляются со встреченными ими трудностями. Пока что мы показали умения Кнопочки, которая кормит экипаж, стирает и чинит одежду и поддерживает чистоту на корабле. И это девочка, которой по сценарию семь с половиной лет. Конечно, в ее распоряжении продуманная техника, но ведь с техникой нужно уметь работать. Она и работает. Этого конечно мало, но и она сама еще маленькая. Зато другие умеют больше. И если им чего то не хватает, они недостающее создадут. Возможности для этого есть. Нужно их только увидеть.

Глава 14. Внезапная вводная

Тайна Ордена ГТО, в данный момент является «секретом Полишинеля». О нем знают все и везде. Правда, представление о нем у людей искаженное. Больше всех о маскировке моих намерений беспокоятся конспирологи из либерального лагеря. Благодаря их вымыслам, которые они практически ежедневно выкладывают в Сети, даже аналитики серьезных служб стали жертвой дезинформации. И естественно, что этой дезинформацией они кормят свое начальство. Конспирологи из консервативного лагеря тоже горазды были на выдумки и этим только усложняют работу аналитиков. Но как говорится на то трудности и создаются, чтобы было кому их мужественно преодолевать. Аналитики их и преодолевают. Вы бы только знали, какие стройные версии они выдают на-гора! И везде присутствует безупречная логика. Впрочем, я с ней не согласна, ибо лучше всех знаю правду о самой себе. А в повседневной своей деятельности я следую наиболее понравившейся мне коспирологической версии – «Меморандуму Ильинского». Широкая публика ничего о нем не знает, потому что писал его Лев Вениаминович не для того, чтобы с ним кто попало знакомился. Не меньший секрет для окружающего меня мира представляет собой структура и персональный состав руководства Ордена. В Сети до сих пор идет грызня на тему: кто руководит Орденом? Одни с пеной у рта уверяют, что великим магистром Ордена является Варвара Моисеева. Другие не менее яро уверяют, что на самом деле всем руководит графиня Кастро. Но есть и третьи, считающие что Моисеева и Кастро всего лишь члены капитула, а на деле все решает посланник со звезды Сириус. На чем основана последняя уверенность? А на оригинальной трактовке событий, произошедших в Челябинске и Мельбурне. Мою скромную персону тоже не обошли вниманием. Подозревать меня в том, что я и есть та самая «посланница с Сириуса» им и в голову не пришло. Мне «присваивали» чины поскромней. Сестра-оруженосец, кавалерственная дама(!), жрица-дакини… и все это писалось вполне серьезно. Но тут хотя бы писалось в нейтральном тоне. Зато институту Гласных Советников досталось изрядно. Самое смешное было в том, что гласные советники не являлись членами Ордена. Это просто обычные консультанты, с которыми могла сотрудничать любая организация или фирма. Тем не менее, досужая молва чего только этим людям не приписывала. До поры до времени, дальше богемных разговоров дело не шло. Но стоило церкви наградить Татьяну Сергеевну Орденом Преподобной Ефросиньи третьей степени, а Никиту Сергеевича Орденом святого мученика Трифона, тоже третьей степени, как тут такое началось! Что самое интересное, громче всех возмущались церковники. Самый большой удар обрушили на Татьяну Сергеевну. Вопли о том, что награждать церковной наградой тайную сатанистку, которая наверняка приносила на тайном шабаше человеческие жертвы, есть самое настоящее святотатство, охотно подхватили представители столичной богемы. Среди которых хватало не только сатанистов. Гораздо меньший удар пришелся на Никиту Сергеевича. Но пришелся. Недоброжелатели возмущались тем, что награждают Орденом святого мученика Трифона хронического алкоголика и наркомана со стажем, каковым несомненно является Нахалков.

Как к этому отнеслись сами жертвы морального террора? По разному. Нахалков, решил не брать все это в голову:

– Я Маша не в том возрасте и не в том положении, чтобы обращать внимание на лай бездарных шавок. Честно говоря, мне им даже отвечать неохота. Они меня просто не поймут. У меня сейчас не только достаток и огромные материальные возможности. Главное – у меня сейчас такое окружение, благодаря которому я могу жить настоящей жизнью. И это окружение меня очень даже устраивает. Я больше не нуждаюсь в поддержке пигмеев.

Совсем иной была реакция Татьяны Сергеевны. Будучи глубоко верующим человеком, она с радостью приняла заслуженную ей награду и сильно огорчилась когда ее гнусно оклеветали. Были среди клеветников и те люди, которых она раньше знала и уважала. Последнее ее настолько потрясло, что мы стали беспокоиться за ее здоровье. Я и Бонифация еле успокоили хозяйку салона. Да и успокоить ее удалось не сразу. Именно потому я решила, что так просто этого дела оставлять не стоит. За глупые речи нужно отвечать. Ссориться с церковниками я не стала. Вместо этого, я через Ксению Александровну попросила Синод навести должный порядок в церковных рядах. Что там делали святоши, я не знаю. Но шум утих. Зато светским болтунам досталось изрядно. Фирма Ривкина подготовила на самых крикливых судебные иски, с расчетом взыскать с идиотов кругленькой суммы за причинение морального ущерба. Суммы претензий были настолько серьезными, а дело наше настолько верным, что до судебных разбирательств так и не дошло. Сплетники предприняли попытку договориться непосредственно с Татьяной Сергеевной. О чем договориться? Конечно о существенной скидке. Проблема их была в том, что Алексеева с ними вообще ни о чем разговаривать не пожелала. Делать нечего, пришлось бедолагам падать Бонифации в ножки, ибо согласно ходящим в обществе слухам, только она имела на хозяйку салона достаточное влияние.

Для Бонифации наступил тот праздник для души, о котором она всегда мечтала. Не удовлетворившись слишком малым количеством просителей, она попросила Соломона Абрамовича подготовить иски и против тех, кто гнусно клеветал на Нахалкова. Число жаждущих получить скидку даже не удвоилось, а утроилось. Разбирался с грешниками импровизированный трибунал в составе Бонифации, Соломона Абрамовича и Маргариты. Что они там творили с грешниками, никто не знал, но время от времени из кабинета моей сервиентки доносились истошные вопли. Получившие вожделенную скидку и полное отпущение грехов, выскакивали из кабинета все как один потные, но зато без следов пыток.

Целую неделю продолжался сей увлекательный процесс. Но все рано или поздно заканчивается. Непрощенными осталось только трое грешников. Что интересно, ни у кого из членов «трибунала» к ним не возникло материальных претензий.

– Понимаете Машенька, – объяснил мне ситуацию Соломон Абрамович, – вся эта толпа клеветников, которых мы лишали самого святого в их жизни, это просто болтливые дураки. Такие люди легко лечатся, если их бить по самому больному месту. Что мы и сделали. Зато оставшаяся троица, это просто неисправимые завистники. Их бесполезно лечить.

– Но ведь нужно с ними что-то делать? Таких рецидивистов опасно отпускать на волю!

– Не знаю даже, что и посоветовать. Их что лечи, что не лечи, а они все-равно будут нашептывать гадости да подстрекать глупцов…

– Так это шептуны? Ничего, я знаю как тут делу помочь!

И вот настала прекрасная лунная ночь, когда к дому, где жила Татьяна Сергеевна тихо подъехал черный микроавтобус и из него вышла толпа людей в масках. Вслед за таинственными незнакомцами из машины были выведены три напуганных до смерти человека. На шее у них были одеты собачьи ошейники, а к ошейникам пристегнуты поводки. Бедняг подвели прямо под окна квартиры Алексеевой и заставили стать на четвереньки.

– Давайте, начинайте лаять! – скомандовал старший из незнакомцев.

– Гав! Гав! Гав! – неумело начали изображать лай не прощенные трибуналом грешники.

– Не слышу! Громче давайте! – один из из конвоиров начал подбадривать лающих пинками по мягким местам. Лай сразу стал громче.

– Еще громче! Привыкайте суки облаивать человека в открытой дискуссии, а не шептаться по углам, да за его спиной!

«Собачий» концерт продолжался до тех пор, пока кто-то из проснувшихся жильцов не открыл окно и не крикнул:

– Да прекратите вы издеваться над людьми! Спать мешаете сволочи!

– Ладно, кончай концерт. Нам еще к Нахалкову нужно ехать, – скомандовал старший из незнакомцев.

И тут же наступила тишина. А спустя пару минут черный автомобиль покинул тихий двор.[1]1
  Я сцену «облаивания» полностью передрал из воспоминаний одной из «жертв сталинских репрессий». На чем их там чекисты возили к окнам сталинской квартиры, бог весть. Сказано только, что автомобиль был черным.


[Закрыть]

Честно говоря, я ожидала что моя выходка с «облаиванием оппонента в открытой дискуссии» вызовет нешуточный скандал. А вот этого как раз и не произошло. Даже намека на то, что кого-то это просто по-человечески возмутило. Получается, что со столичной богемой мы разобрались. Но те «сливки» общества, что жили в Первопрестольной, Бонифацией еще охвачены не были. А вообще, спокойной нашу жизнь не назовешь. Постоянно вокруг меня возникают какие-то скандалы. За что ни возьмешься, будь то спорт или искусство, всегда найдется толпа недовольных, которые из пустяка раздувают вселенские скандалы. И это я еще в политику не лезу. А между тем, все это меня постоянно отвлекает от дел важных и интересных. И дела эти не убывают. Ксения Александровна мне недавно ненавязчиво напомнила, что с меня причитается. Это она о сведениях, имеющие важное значение для местных ученых намекала. А что я могу тут сделать? В памяти много чего содержится, но все не то, что нужно моим покровителям. И как тут быть? Идти и сознаваться в том, что я больше ничего не знаю и вдобавок ко всему все забыла? Да не поверят они в это! Их вера в ГТО возникла не на пустом месте. Она подтверждена находкой крупного месторождения алмазов, обнаружением по моей наводке «Понтийского наркотрафика» и «Одесского антиквариата». На эту веру сыграл даже Челябинский метеорит и Мельбурнское НЛО. А затеянные с моей невольной подачи космическая программа и гиперборейский проект? В общем, в то что я забывчивая дурочка и шарлатанка, серьезные люди верить не будут. А это сулит мне нешуточные неприятности. Да если бы только мне! Я ведь в этом мире не одна и за моей спиной хватает поверивших в меня людей. И как теперь быть?

С этими мрачными мыслями я сидела на очередном рабочем совещании и наблюдала, как наши инженеры раскатывают в тонкий блин Нахалкова, за последний эпизод «Отроков»:

«Собрав в кают-компании Общий Круг, командир знакомит экипаж с обстановкой:

– Сейчас мы не можем немедленно отправиться в путь. «Тетушка» конечно сориентировалась в пространстве и готова рассчитать маршрут. Вот только корабль наш пока не способен к совершению резких маневров. А энергично маневрировать наверняка придется. Враги никуда не делись.

– А что у нас с врагами?

– Сведений пока нет. Их база находится по другую сторону от Проксимы. Звезда ее закрывает от нас, как и нас от них. Короче, мы друг-друга пока не видим.

– Вряд ли это надолго, – пробурчал Максим Саловатов, – траектория их хотя бы известна? Когда злыдни выйдут из «тени»?

– Штурман! Тебе слово!

– А что я могу сказать? – вздохнула Нинка Бугорская, унаследовавшая у погибшего отца его должность, – «Афина» определила нашу траекторию. В данный момент мы движемся по вытянутой эллиптической орбите прочь от Проксимы. Если не будем маневрировать, то через пару месяцев погасим скорость и начнем движение в обратную сторону. Так что мы долго будем в «тени». А злыдни скорее всего движутся по круговой орбите. Когда появятся нам на глаза, я буду знать их реальную траекторию. А сейчас я даже не могу сказать, в какой момент мы их увидим.

– Понятно, что ничего не понятно, – подвел итог Петька Исаев, – что еще командир высмотрели наши «клуши»?

Наблюдение за пространством действительно вели сейчас «клуши»-девчонки. Все пацаны, включая командира сейчас были заняты на монтаже. Привлечь к монтажу девчонок было пока невозможно. Вот им и поручили нести вахту.

– Рая, докладывай!

– Провели поиск в активном режиме. Обнаружена старая головная часть «Астры». Находится в свободном полете. Излучающий сигнал слабый. На вызовы не отвечает.

А вот эта новость никого не оставила равнодушной. Прежний порядок сломался, теперь каждый говорил не слушая соседа. Старая головная часть, это место, где родители приняли свой последний бой. Как он прошел и что с родителями стало, никто не знал. Естественно, что все хотели это знать и все настаивали на посылке туда спасательной экспедиции. С трудом командир восстановил порядок и тишину.

– Говорю сразу, чтобы никто не обижался: пацанов посылать нельзя, на них весь монтаж. Значит идут девчонки. Старшей разведывательной партии – Мелентина Шниперсон.

– Почему она?

– А что непонятного? – влез Максим, – она медик, а там мало ли… вдруг кто остался?

– Какой с меня медик? – грустно ответила Миля, – оказать первую помощь и то без медицинского робота не обойдусь.

– Так, значит берешь с собой роботов, – вернул разговор в прежнее русло Сергей, – далее, ты Катька за пультом управления спасательного бота, На Маринке поисковая часть. Подумай, каких роботов возьмешь. Там может быть придется отсеки вскрывать. Ты Люда будешь на подхвате. Да, еще одно, за связь в поисковой группе отвечает Катька».

– Никита Сергеевич! Вы бы нас спросили, прежде чем такую чушь снимать! У вас процессе боя, а это несколько часов, головной отсек отделился от «задницы» и улетел настолько далеко, что пидорги про эту задницу (!!!) и не вспомнили. А через несколько месяцев две по сути дела неуправляемые и далеко разлетевшиеся части корабля встречаются в бескрайнем космосе нос к носу…

– А что здесь не так? – возразил Нахалков, – как разлетелись, так и слетелись. Мало ли что в воздухе летает? Может ветер попутный поднялся.

Ответом ему был сперва дружный хохот собравшихся и язвительные замечания на тему того, что уроки математики с физикой он в школе явно игнорировал. А еще ему досталось от связистов за «совершенно секретную физику» продемонстрированную буквально в каждом кадре той сцены, где показан разведывательный поиск экипажа «Астры». Имелась в виду следующая сцена:

«– Давай причаливаем сюда! – скомандовала Миля, – тут дыра как раз подходит.

– Дыра то большая, только причаливать не к чему, – ответила Катя, – придется рядом повисеть, а вам через шлюз наружу выходить.

– Что-то не хочется мне перелетать из шлюза в эту дырку. Ты можешь вплотную бот подвести?

– Нет проблем! «Афина» это гарантирует.

Спустя короткое время спасательный бот притерся к пробоине в корпусе и Маринка с Людой да Миля смогли через выходной шлюз покинуть бот и попасть на борт обломка «Астры». Как только они это сделали, бот отошел и лег на параллельный курс. Внутри головная часть выглядела ужасно. Настоящее кладбище роботов. И даже не кладбище, а настоящая свалка. Было видно, что враги не сразу сумели одолеть защитников корабля. Ремонтные роботы, сколько бы их не было, были уничтожены все до последнего. Впрочем и врагам не слабо досталось. Неубранные останки расчлененных на части металл-оргов, вместе с оплавленными обломками «ремонтников» заполонили весь свободный объем. Может быть их было и не столько много, как казалось девчонкам, но невесомость есть невесомость. Обломки не лежали а плавали в пространстве.

– Что то мне страшно тут находиться, – тихо прошептала Люда.

– Мне тоже, – так же шепотом ответила Миля.

– Внимание, к трансляции изображения на «Астру» готова! – перебил их напряженный Катькин голос, – давайте «картинку»! И не стойте на месте, нас не за этим послали.

– Пойдем девочки, – наконец то вышла из ступора Миля, нужно тут все осмотреть.

Осмотр мало чего дал. Попасть куда либо из наружной галереи не получилось. Как только произошла разгерметизация наружных отсеков, корабельный мозг дал команду на изоляцию внутренних отсеков. Теперь, чтобы туда попасть, нужно было либо заделывать огромные пробоины в корпусе, либо вскрывать каждое помещение отдельно.

– Смотрите! – Маринка показала рукой на проплывавшую мимо нее пудовую кувалду.

– Дура не трогай! – немедленно закричала Мелентина, – там на рукояти наверняка след того, кто ее держал!

– Миля! Чего ты орешь, отозвалась дежурившая на пульте связи Райка, – что опасного в этой железяке?

– Как ты не поймешь? Это все, что осталось от наших родителей… у меня в медотсеке есть анализаторы… соберем эти кувалды и поймем кто их держал. Это ведь память девочки!

– И как ты их собралась хватать?

– Миля! – вмешался в разговор Серега, который оказывается тоже был в узле связи, – ты точно сможешь определить кто каким инструментом бился?

– Наверное… смогу! – решительно ответила Шниперсон, – антропометрия у меня в базе данных есть. Кистевые усилители подбирались по ней. На рукоятях должны быть следы микродеформации. Рукоять ведь полимерная, отпечаток захвата должен сохраниться. Вот по его размеру…

– Хватит тараторить! Значит так: Катька – подводишь бот к пробоине и открываешь люк первой шлюзовой камеры. Остальные ищут и собирают кувалды. Складывать в первую камеру шлюза. И еще – хватаете кувалды не за рукоять, а за боек.

– А почему за боек?

– Потому, что кувалдами били родители, а не родителей! И чьи следы тогда на бойке? Неужели родительские?

Спустя час, приказ командира был выполнен. Оружие было найдено, собрано и загружено в шлюз бота. Осталось что-то придумать со способом проникновения внутрь. Ломать переборки не очень то и хотелось.

– Рая! Поговори с «Афиной», может она сможет дистанционно разблокировать двери?

– Сейчас Миля, попробую.

Полчаса вынужденного ожидания закончились радостным Райкиным воплем:

– Девочки! «Афина» связалась с корабельным мозгом! Он цел! Просто из-за дефицита энергии он сейчас в спящем режиме!»

– Никита Сергеевич, вы показываете в эпизоде, что между «Астрой» и поисковой партией осуществляется мгновенная связь. А так не будет! Одна световая секунда по космическим меркам – совсем ничего. Одна секунда это почти мгновенная связь. Дальше общение с паузами. Это неизбежно. Так на каком расстоянии находится обломок корабля от «Астры»?

– Господа! Но ведь если это все учесть и показать что между вопросом и ответом проходит например полчаса, то тогда никакого кина не будет! Просто не получится этого снять. Вернее, снять это можно, но это уже будет не кино. Дайте мне возможность хоть в этом соврать!

Соврать в этом вопросе мои инженеры ему нехотя разрешили, но простив ему это, они не простили ему кувалды. Начали с того, что они в таком количестве явно не нужны. Тут Нахалков уперся, и отбил атаку аргументом «Я так вижу! Кто больше понимает в искусстве, я или вы?» Это нисколько не впечатлило зануд и они с вежливой насмешливостью объяснили Никите Сергеевичу, что произойдет с человеком, решившим ударить кувалдой в условиях невесомости. А вот тут на выручку Нахалкову пришла уже я. Мое преимущество было в том, что я в советское время, как и все граждане СССР, каждый вечер смотрела программу «Время». Именно в этой программе однажды показали тот инструмент, которым работали наши космонавты на станции «Салют-5». В числе прочего, показали как устроен тот молоток, которым работают в условиях невесомости.

– Товарищи инженеры, прошу вас посмотреть вот сюда, – с этими словами я набросала на планшете разрез бойка «космического молотка», – все дело в том, что боек этого инструмента полый и полость заполнена свинцовой дробью. Никакой отдачи! Боек «прилипает» к той поверхности, по которой бьет.

К моему обращению «товарищи», здесь уже привыкли. «Их благородия», которых здесь хватало, давно подметили, что господами я называю людей совершенно посторонних, а тех кого можно отнести к соратникам, называю товарищами. Такая манера обращения к людям не вызывала у них неприятия и им даже льстило, что я к ним обращаюсь подобным образом. Более того, переход из «господ» в «товарищи» они воспринимали как повышение личного статуса.

Объяснением того, как устроен молоток, дело не ограничилось. Особенности устройства инструмента предназначенного для работы в условиях невесомости, это тема интересная для любого инженера. А раз интересна, то бедного Нахалкова оставили в покое и занялись более приятными делами. В ходе обсуждения мне пришла в голову одна интересная идея. Зачем мне самой лично что-то объяснять людям Кирилла Кирилловича? Что я им могу полезного сказать? Отрывочные сведения? Им этого мало! Они обязательно начнут задавать уточняющие вопросы. И как я отвечу на то, в чем сама не разбираюсь? А ведь есть решение! Когда я готовила «алмазный вопрос», у меня была проблема: как сделать так, чтобы от моего сообщения о вилюйском алмазном месторождении не отмахивались профессионалы? Тогда мне очень помогла беседа с «ботаником» учившемся в Горном институте. Именно он и рассказал мне про сопутствующие признаки таких месторождений. После его объяснений, мне оставалось только получше описать местность в нашем варианте «Тарзана». И это сработало на все сто! Но если это работает, то почему бы мне не пользоваться этим методом и дальше? Что мне для этого нужно? А нужны мне люди, имеющие отношение к науке. Нынешняя Российская Академия Наук давно уже является смрадным болотом, где люди заняты не наукой как таковой, а карьерой. Как и всякое учреждение в этой России, оно давно находится во власти семейных группировок. Сын академика становится академиком. Для прочих это исключено. Талантливых ученых еще хватает. Но если ты не сумел породниться с влиятельным семейством, то быть тебе всю жизнь донором для бездарных паразитов. Именно фамилии паразитов стоят во главе списка группы авторов при публикации трудов. Именно паразиты становятся лауреатами самых престижных премий. Ну а простому таланту, будь он даже гением, выше определенного уровня не подняться. И это в том случае, если ты молча и смиренно следуешь установившимся порядкам. С непонятливыми бунтарями система расправляется еще в самом начале их научной деятельности.

Найти тех, кто отвергнут но не сломлен наверное не составит труда. Я конечно не в состоянии создать им условия для полноценной научной деятельности. Но ничего, потерпят чуток. Годика два, не больше. Первое, чем они займутся – дадут добротное теоретическое обоснование моим «откровениям». В этих обоснованиях они кстати смогут столько убедительных мелочей отразить, о которых я и представления не имею. Полученный материал отправляем гиперборейцам. Что еще? А то, что доктор Кац у нас в России не один такой хороший. Наверняка будут люди приходить с разными идеями: гениальными и не очень. И даже откровенно глупыми. Именно «научники» и займутся отделением зерен от плевел. Хорошо, но ведь это не каждый день будет происходить. А в остальные дни чем им заняться предстоит? И как они вообще организованы будут? Вот организован недавно при Ордене Научно-Практический Комитет. Правда он не велик. Состоит только из доктора Каца. А сам Кац получив в свое распоряжение маленький стационар, громко названный Лабораторией Космической Медицины, творит выдумывает и пробует. И требует людей, денег и финансирования. Да и некогда ему на заседания ходить. Значит, не будем мешать мух с котлетами. НПК как и ВЧК это детища Гражданской Обороны и существует на частные пожертвования, причем не только мои. Гиперборейцы тоже заинтересовались Кацем. А мне нужны кадры для Ордена. В принципе, найти их получится. Собираем их вместе и называем их тусовку весьма красиво и непонятно: Коллегиум. В обычные дни члены Коллегиума пусть занимаются своими теориями, а чтобы жизнь им совсем медом не казалась, нагрузим их преподавательской деятельностью. Мне ведь понадобятся со временем хорошо образованные люди!