Текст книги "Темная планета"

Автор книги: Игорь Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Ну и где мне искать этого гребанного туриста мать его так? – глухо раздавался сквозь дверь кабинета разъяренный рык генерала. – Сначала ты дал ему спокойно уйти, но что меня особенно бесит, добровольно выпустил из мозгоправа. Этого просчета я тебе никогда не забуду!

– Месье генерал, я не знал, что его нельзя выпускать… – попробовал оправдаться помощник.

– Потом снова потерял его из гостиницы, а теперь смеешь советовать мне, что бы я не волновался? – не слушая, бушевал Лефлер. – У меня за окном без пяти минут гражданское восстание. Почему ты не изъял из него всю информацию, когда была такая возможность?

– Я уже объяснял месье, – бормотал помощник, съежившись под взглядом начальника. – Было слишком опасно извлекать данные из поврежденного мозга, это могло его просто убить…

– Да мне плевать на его здоровье, дурак ты безмозглый! – снова заорал генерал, нависая над помощником, словно большая и грозная туча, мечущая молнии гнева. – Мне все равно, где и как ты будешь его искать, но он мне нужен живой или в противном случае Назир… ты знаешь, что я могу с тобой сделать. Объявите в розыск. Вышлите на поиски лучшие поисковые отряды. Никого не выпускайте из города, пока желающий сделать это не пройдет полную идентификацию личности. Возьми три батальона и перебрось их к блокпостам за городом…

– Невозможно! Они увязли в подавлении беспорядков в припортовой зоне и городских трущобах… – посмел возразить Назир, но снова был вынужден умолкнуть под ревом генерала.

– Не перебивай, я еще не закончил! Мне плевать на беспорядки и вообще что будет с этой жалкой планетой! Мне нужна информация из мозга этого напыщенного хлыща, считающего знакомство с боевым генералом недостойным своего “царского величия”! Кванторы ничего об этом не узнают. У них и в прошлом случались “несчастные случаи” во время тренировок. Одним больше, одним меньше, какая разница? Значит так, подготовь на всякий случай доклад, в котором наш непоседа погиб от рук смутьянов, беснующихся сейчас на улицах. Все равно второе сканирование ему ни за что не пережить. А если и переживет, то только для того чтобы через какое-то время сдохнуть долгой и мучительной смертью от разрушения нейронов. Что касается его спутников, о которых рассказал консьерж из гостиницы, то нам свидетели ни к чему. Понял?

– А как же инспектор Сайрус? Он же потом всю планету перероет в поисках…

– Инспектора я беру на себя, – генерал постепенно успокоился, задумчиво раскуривая свою неизменную трубку. – У меня самая лучшая работа во всей звездной системе. Я могу делать здесь все, что пожелаю Назир, лишь бы сохранялась видимость порядка и демократии. Единственно, что меня волнует в этой ситуации, так это беллатрианские олухи, готовые пойти по стопам своих предшественников боронов. Не сегодня, так завтра, совет Крул Каи лишит их за некомпетентность столь перспективной планеты, а меня за ненадобностью отправят в отставку вслед за командором Лесертом. И что прикажешь делать? Разводить дома рыбок и за стаканом скетча вспоминать былые подвиги? Разумеется, для меня это немыслимо. Все мои предки умирали в бою, а не от старости. Вот почему мне так необходим этот проклятый землянин вместе со свалившейся ему на голову информацией стоящей миллионы, если не миллиарды единиц сола. Понимаешь? С такими средствами мне нечего бояться отставки. Если мы умно разыграем партию, я тебя не забуду, и ты до конца жизни будешь богатым и влиятельным.

– Землянина будет нелегко найти месье Лефлер…

– Ты меня совсем не слушаешь безмозглый кретин! Он на всю планету один такой и должен выделяться из толпы как бельмо на глазу. Просто найди его и приведи ко мне! Если откажется добровольно, то разрешаю применить силу. В выборе средств я не ограничиваю.

Стиснув кулаки, я осторожно отступил в тень лестницы, едва сдерживая неудержимый порыв, ворваться внутрь и открутить к чертям их расчетливые головы. Теперь многое становилось понятным. Их темные замыслы отчасти развязывали мои руки, связанные до этого определенными правилами и многочисленными ограничениями и условностями. Если все сказанное генералом правда – а в его словах я ничуть не сомневался – моей жизни действительно угрожает нешуточная угроза. Значит, как любил говорить мой давний друг капитан Сергеев – “Пора засучить рукава смокинга и начать вести себя грубо. Время лебезить закончилось”.

Помотав головой чтоб хоть немного развеять застилающую взор алую пелену, пропустил мимо себя спешащих по делам офицеров беллатрианской разведки и быстрым шагом направился в противоположную сторону. Незамеченным взобравшись на крышу по той же самой лестнице, по которой проник в здание, подобрался к часовому и, схватив за шкирку, как следует, приложил лбом о стальной выступ казенной части пушки. Почти нежно, уложил его внутри железобетонного купола, по ходу забрав себе его винтовку, связку с газовыми гранатами и широкополую каску под которой разглядеть мое лицо было проблематично. Нечего было, и думать, незамеченным покинуть Комендатуру, спустившись по веткам деревьев – в парковой зоне прямо на земле под зданием разместился взвод ополченцев. Внутри ”П” образного корпуса позади фасада здания, находился вытянутый плац, на котором в данную минуту, тоже хватало солдат, которых предстояло каким-то образом изгнать с него. План был прост. В дальней части плаца на специально оборудованных площадках застыли ровные ряды аэромобильных дозорных – легкая разновидность геликоптеров. Используя четыре закрытых в круглые кожухи лопасти, турбовинтовой аппарат мог принять на борт за один раз шесть пассажиров и до пяти тонн полезного груза, используя для подъема векторную тягу с изменяемой геометрией прямоточной струи от работавших двигателей.

Отвинтив колпачки всех шести газовых гранат, я стал невозмутимо разбрасывать их с крыши. Не дожидаясь переполоха, спустился по водосточной трубе и перешел на бег, слыша со всех сторон вопли и раздирающий горло кашель. Сам я просто задержал дыхание и старался не открывать глаза, что бы ненароком не испытать на себе действия слезоточивого газа.

Никем не узнанный, я добежал до посадочных площадок. Снял каску с головы и со всей силы наотмашь ударить ею по лицу пилота как разы вылезающего из винтокрыла. Перешагнув через потерявшего сознания хлорианца, забрался внутрь узкой кабины и захлопнул за собой прозрачную дверцу. Лихорадочно осмотрев пульт управления геликоптера, я с облегчением понял, что им сможет управлять и ребенок. Уверенно запустив все четыре винта, я быстро вывел тягу двигателя на максимум. Полозья вздрогнули, и земля стала стремительно уменьшаться в вихре серой пыли. Наблюдая свысока за переполохом у фасада Комендатуры, не смог сдержать презрительной улыбки – мечущиеся в слезоточивом облаке солдаты, словно зеленые тараканы которых травят дехлофосом, смешно разбегались во все стороны. Я так увлекся этой картиной, что чуть не столкнулся с летящим навстречу зораном, с которым разминулся всего на пару метров, успев в последнюю секунду потянуть штурвал на себя. Не желая ввязываться в воздушную дуэль с виртуозом гитаэ, я попробовал оторваться на бреющем полете. Маневрируя меж шпилей башен, я оглянулся, но тот прилип ко мне, словно банный лист к тазу, не желая бросать погоню. Тогда решив слегка охолодить пыл воздушного охотника и показать ему, что я не шучу, развернул винтокрыл на сто восемьдесят градусов и дал пулеметную очередь чуть повыше его головы, вынудив зорана шарахнуться испуганно в сторону. К моему величайшему разочарованию и гневу тот и не думал оставлять меня в покое.

– Да чтоб тебя! Убирайся! – заорал я, снова вдавливая пулеметную гашетки. – Пшел прочь!

Светящаяся очередь трассирующих зарядов ушла в сторону главного городского храма богини Морвы, не причинив никому из священнослужителей никакого вреда кроме пары срезанных очередью ветровых флейт, играющих даже на легком ветерке. В следующий миг я влетел в центр грозового фронта и тут же из-за низкой облачности утратил всякие ориентиры – дождь плотной стеной закрыл мне обзор, мешая визуальной навигации. Выискивая приборы наподобие альтиметра или его местного аналога высотомера, ощутил резкое ухудшение управления и увеличения массы геликоптера. Хвостовые стабилизаторы не слушались моего управления. Машину резко повело назад и вниз, словно на нее подул мощный поток встречного ветра. Посмотрев в кормовой иллюминатор, я с удивлением увидел вцепившегося когтями в корпус моей воздушной машины зорана, пытающегося отгрызть хвостовые плоскости. Всадника в седле больше не было – наверное, он выпал при резком маневре ящера – но сама полуторатонная зверюга, поддавшись азарту, с увлечением грызла геликоптер даже и не думая от него отцепляться. Похоже, это стало ее единственной и навязчивой идеей и пора что-то с этим делать, пока мы оба не разбились о стремительно приближающуюся землю.

– Вот же крылатая сволочь! – выругался я и резко направил геликоптер вниз, с удовольствием наблюдая, как от резкого толчка зоран отцепился и остался далеко позади, прочертив на прощание зубами глубокие борозды в металле корпуса. Сделав мертвую петлю, я очутился позади ящера и в упор расстрелял из пулеметов. Крылатая бестия в агонии боли забила крыльями и стала стремительно падать вниз, пока на полной скорости не врезалась в покатую крышу храма Талоса, пробив ее насквозь. То-то удивятся служители культа такому “посетителю”.

Еще немного покружив над столицей, я стал осторожно снижаться к самой земле, ожидая новых неприятностей в лице зоранов в данную минуту атакующих прохожих на верхних ярусах города. Мастерски воспользовавшись неразберихой и всеобщим хаосом, я нагло приземлился прямо у Южных ворот, где у блокпоста скопилось неимоверное количество беженцев и солдат городского гарнизона. Вылупив на меня зенки, старшина зенитного расчета даже отдал мне честь, когда я выбрался из кабины и походкой властелина мира зашагал к его артиллерийской площадке. Заметив неподалеку от полосатого шлагбаума обрадованных моим появлением спутников, сделал им знак подойти.

Приблизившись к солдатам, я чуть не рассмеялся, заметив с каким удивленным выражением на своих смуглых физиономиях, они пытаются рассмотреть на моей одежде хоть какие-нибудь знаки отличия или звание, по которым можно понять, как ко мне относиться.

– Доложите ситуацию, – благосклонно разрешил я, краем глаза наблюдая за друзьями.

– Ваша честь. Месье… мы проверяем паникеров, пытающихся сбежать из города, – невпопад начал лепетать офицер, но сконфуженно умолк, когда я нагло, вытащил из его кобуры пистолет и по хозяйски засунул себе за пояс. – Месье! Это ведь… мое личное оружие…

– Не правильный ответ! – прорычал возникший позади него Бычара и одним ударом в ухо опрокинул того на землю. Тут же Чани и Кон Рат разоружили двух других солдат, после чего запрыгнули в геликоптер, таща на спинах непонятного назначения бухты упряжек и лыжни.

– Для дела, – быстро шепнул мне Хило, перехватив мой удивленный взгляд.

Держа на прицеле солдат расчета, он по ходу отвинтил от зенитной пушки несколько важных деталей, без которых никто не сможет воспользоваться ею, когда мы соберемся взлетать.

– На борт! Живо! – приказал я Хило и, показывая пример, что есть духу побежал.

Постепенно другие солдаты на крышах домов стали с тревогой осознавать, что странная возня и потасовка у зенитки далеко не так безвредна, как всем показалось вначале. Геликоптер уже оторвался от земли на добрый десяток метров, когда самые догадливые из гвардейцев открыли стрельбу, ничуть не смущаясь, что на борту геликоптера нарисован беллатрианский иероглиф военной разведки. Пули со звоном рикошетили от стальных полозьев и корпуса, не оставляя на бронированных стеклах даже царапин. Я что есть сил, вдавил гешетку, залпами пулеметов разгоняя мечущихся у ворот солдат. Стрелять в толпу я не собирался, а вот закрытые на огромный засов створки я с удовольствием расстрелял, выпустив наружу обрадованных облегченной процедурой проверки местных жителей. Сметая на своем пути жидкую цепочку Колониальных солдат – вздумавших на свое горе встать на пути – толпа вырвалась за пределы стен и быстро стала рассеиваться по всей округе. Наблюдая сверху за всем происходящим, я несколько раз пальнул рядом с тем местом, где у спаренных пулеметов забегала солдатня, вздумавшая стрелять вслед бегущим. Пулеметные очереди, разворотившие укрепления быстро убедили их этого не делать, обратив в бегство вместе с остальными.

– Ты просто не поверишь, что нам удалось выяснить, босс! – быстро заговорила мне на ухо Чани, прижимаясь к моей спине практически вплотную. – Мы выяснили, то есть я выяснила. Это касается Вашего ненаглядного генерала. Так вот. Я выяснила что…

– Что меня чрезвычайно жаждет лицезреть генерал Лефлер и желательно в кандалах? – я улыбнулся, посмотрев на ее удивленное лицо. Сосредоточившись на управлении вибрирующего от попаданий винтокрыла я добавил. – Для меня это не новость Чани.

– Это ты ему рассказал! – яростно набросилась Чани на бедного, Хило, зажатого между невозмутимо жующим Кон Ратом и испуганно косящегося в иллюминатор Бычарой.

– Зачем ты взял с собой этих варваров? – шепнул Хило. – С ними одни проблемы!

– Варваров? Ты назвал нас варварами! – Чани задохнувшись от возмущения, выхватила из ножен мужа кинжал из рыбьей кости и прижала к горло даймонца. – Я тебе за это оскорбление глотку перережу, а потом с удовольствием столкнул труп в реку пнумекам на съедение!

– Довольно болтовни женщина! – встрял Кон и сытно рыгнул. – Я вообще сомневаюсь, что мы сможем долететь до Хораи на этом демоническом аппарате, коего держат в воздухе лишь черные заклинания грязного колдовства. Гитаэ с величайшей радостью нападают на любые воздушные машины генерала. Так что мы теперь для них желанная добыча. Не забывай об этом, Ато.

– Я уже понял! – постепенно закипая, процедил я, резко беря влево, когда в нас попали светящиеся росчерки электроразрядов. Винтокрыл сильно тряхнуло несколько раз.

– Нужно взять правее и ориентироваться на горы, – посоветовал Хило. – Сразу за ними начинаются владения мятежников. Если перевалим через эти пики и окажемся на побережье зеленого мыса, нам не придется лететь на этом аппарата дольше необходимого, рискуя привлечь к себе внимание всей округи. Эй, мне, кажется или мы горим? – потянул он носом.

– Все нормально. Горим, – успокоил я, начиная снижаться пока пламя, не добралось до поврежденных топливных ячеек и нас не разнесло в воздухе на куски. – Держитесь!

Геликоптер жестко приземлился на траву, не дотянув до скальных выступов каких-то пару километров. Выбравшись из кабины, все стали спасать свой скарб, пока я и Хило безуспешно пытались сбить пламя с одного из двигателей, пробитого мощным энергоразрядом. К тому моменту, когда огонь перекинулся на кабину, а затем и на топливные ячейки, мы были на безопасном расстоянии. Было конечно жаль винтокрыл, но своя шкура дороже.

– Так что ты пытался мне рассказать про наш дальнейший план? – спросил я Хило.

– Цветущее в это время года море из-за бурного роста водорослей становится совершенно непроходимым для всех видов речного и морского транспорта. Знаешь, какой сегодня день?

– Какой сегодня день? – мученически переспросил я. – Рыбный?

– День открытий! Некоторые умельцы нашли любопытный способ пересекать мелководье, не опасаясь завязнуть в водорослях. Они это проделывают уже давно и весьма успешно.

– И как же? – теряя терпение, поинтересовался я.

– На лыжне! – хихикнула Чани, опередив Хило. – Они скользят на лыжне!

– Что?! – я не на шутку удивился, гадая, говорит она серьезно или нет.

– Ну, что непонятного? – вмешался Кон Рат, отталкивая в стороны Хило уже было открывшего рот, что бы объяснить. Сбросив на землю свою ношу, оказавшуюся замотанными в тряпки складными лыжами и мотками длинной упряжки поставил на них ногу. – Все дело в одном зоране и одном наезднике гитаэ, тянущим за собой с помощью длинной упряжки пассажира стоящего на деревянных лыжах. Это и есть скольжение на лыжне.

– Да вы издеваетесь надо мной, признайтесь?

– Ничуть, Ато! Я лично в свое время пробовал. Ничего лучше предложить не могу, это единственный способ пересечь пролив в это время года.

– А что нам мешает самим сесть на зоранов и полететь? – не сдавался я.

– Грузоподъемность! – с трудов выговорил Бычара и даже сам удивился сказанному слову.

– Он прав, – щелкнул пальцами Хило. – Грузоподъемность. Один хлорианец почти ничего не весит, а двое уже перебор. Ты может, и удержишься у ящера на спине больше минуты, но ты никогда не сможешь управлять им так же виртуозно, как это делают гитаэ. Для этого нужно летать на зоранах с пеленок. Знать все капризы ящеров и уметь ловить воздушные потоки.

– Тогда скажите мне во имя всех богов, что помешает зорану бросить нас, если ему вдруг так заблагорассудиться? Мы же опомниться не успеем, как он взмоет вверх только его и видели.

– Для этого используются специальные зораны прошедшие тренировку, – возразил Хило но, заметив мой скептический взгляд, пожал плечами. – Хлорианцы как-то умеют силой мысли воздействовать на ум животного, а гитаэ в особенности. Они лучшие на свете биотики.

Вспомнив случай в джунглях, когда силой мысли дивеи приняли за духов обычное дуноведение ветра, по ходу создав ментальную аномалию я был вынужден признать его правоту. Если наездники воздушных драконов знают, как обуздать их, то стоило попробовать.

С беспокойством и тревогой посмотрев в сторону города, я сдался:

– Хорошо, ваша взяла. Надеюсь, до конца пути все доберутся в целости и сохранности.

– Нам скользить через пролив недалеко, – ободряюще подмигнула Чани. – Он шириной всего в один льег и проходит в самом безопасном месте зеленого моря, где нет коварных водоворотов и больших приливных волн способных сбить с ног и утопить в пучине. Завтра найдем на побережье наездника и через день будем в провинции Мауст, а там и до Хораи недалеко.

– И все равно я не разделяю всеобщий оптимизм, – проворчал я, закидывая на спину поклажу.

Мы перешли на легкий бег, чтобы еще до вечера постараться добраться до предгорий заросших джунглями скал, а утром, после того как все отдохнут с новыми силами начать нелегкий переход к побережью. Тщательно путая и заметая за собой следы, на случай если за нами организуют погоню и пустят по следу ищеек из числа туземцев, я вел отряд след в след обходным путем. Было далеко за полночь, когда я скомандовал долгожданный привал. На удивление бодрый после нелегкого марш-броска Хило тут же вызвался встать на первое дежурство, взяв у меня трофейный карабин. Пока Бычара и Чани разводили в неглубоком овраге костер, рядом с родниковым ключом бьющем прямо из-под земли, а Кон Рат привычно вернулся к ремонту своего доспеха, я достал из кармана захваченный у южных ворот пистолет и в спокойной обстановке тщательно осмотрел его. С виду это был очень простой и надежный механизм – рукоять, барабан с восемью патронами примерно тридцать восьмого калибра, нехитрый ударный механизм, использующий для взвода бойка силу пороховых газов и короткий обрубок ствола длиной приблизительно сантиметров пятнадцать. При всей схожести с револьвером это оружие было целиком сделано из композитного пластика или другого материала похожего на него. Благодаря этому он был практически невесомый и от этого напоминал игрушечный. Интересно где именно штамповали такие стволы, обладающие всеми признаками массового производства? В Крул Каи строжайше запрещено снабжать отсталые расы, не достигшие определенной стадией развития высокими технологиями для массового производства. Но это все потом. Сейчас пора подвести итог и проанализировать информацию. Итак. Генерал решил заполучить информацию из моей многострадальной головы любыми доступными методами и за ценой как говориться не постоит. Но пока я вне его досягаемости и это неплохо. Командование Колониальными войсками утратило контроль над долголетним, вялотекущим конфликтом против жителей лесов и перешло к решительной фазе эскалации военных действий с использованием накопленной за годы бездействия военной мощи. Это может в скором времени взорвать весь континент, окунув его в море крови и всеобщего насилия.

Из тьмы материализовался, словно призрак взволнованный Хило и мысленно предупредил.

– На месте аварии только что приземлились летуны генерала.

– Ты не мог ошибиться? – я вскочил с камня, быстро пряча пистолет в карман.

– Ошибка исключена. Десять грузовых геликоптеров по десять солдат в каждом это уже добрая сотня, с которыми нам точно не справиться. Нужно уходить и как можно дальше, пока они не обнаружили нас с помощью тепловизоров. У реки лесной пожар, это скроет нас от их глаз, но вряд ли долго. Уходим? Опасно ждать до рассвета.

– Идем, только предупредим остальных, – согласился я, лихорадочно просчитывая варианты действий. Быстро затушив костер, я приложил ладонь к губам возмущенно засопевшей Чани. Хлорианка сообразив, что если я так сделал, на то есть веская причина и тут же успокоилась. Тревожно стала озираться по сторонам, ощущая мое беспокойство.

– Тихо! – толкнул я Бычару локтем, вздумавшему мычать песню. – Сидора на спины и бегом.

– Кого? – удивился тот, выпучив на меня глаза.

– Чего! – отрезал я. Показывая пример, схватил свой ранец и побежал вверх по осыпающемуся склону. На фоне звезд, на горизонте замелькали темные силуэты винтокрылов, наполняя округу далеким стрекотом винтов. Слыша за собой топанье спутников и бряцанье их поклажи, не снижая темпа бега, старался держаться под прикрытием нависающих скал, чтобы нас не было видно с воздуха, но стрекот и гул винтокрылов становился с каждой минутой все ближе.

– Я обнаружил расщелину в скале! – прислал мне мысль Хило. – Глубоко уходит!

– Только как бы мы себя в ловушку не загнали, – засомневался я и словно сглазил.

Пол часа ушло на то чтобы изучить расселину и тут неожиданно выяснилось, что пещера упирается в тупик и второго выхода не имеет. Тогда мне бы приказать убираться отсюда и пробираться как можно быстрее выше в горы, но уставшие хлорианцы и уверенность Хило в нашей скрытности убедили и меня. А зря. Ближе к рассвету один из поисковых аэромобильных отрядов по громкоговорителям потребовал нашей сдачи. Не знаю, что за оборудование они использовали, но они безошибочно вышли на нас в темноте, не сбившись с пути.

– Живым я им не дамся! – зловеще пообещал Кон, вынимая из ножен меч. – Пусть приходят, на прощание я захвачу с собой на тот свет парочку глупцов решивших совершить глупость!

– Ты спятил мой неразумный муж? – ужаснулась Чани. – Или выпивка высушило тебе последние мозги? Они просто завалят выход, а нас замуруют здесь навсегда!

– Не замуруют, – вздохнул я. Достав из кармана пистолет, с сожалением взвел курок. – Им нужен я, а не вы. Они просто дождутся, когда мы ослабнем от голода, и тогда возьмут всех тепленькими или закидают газовыми гранатами. Я сдамся добровольно, и вы останетесь жить.

– Это глупо Альфадок! – возмутился Хило. – По какому праву они вообще тебя преследуют?

– Долгая история, – поморщился я. – Был бы под рукой мой медальон, я бы вызвал помощь со станции Квантория, но я отдал его Сайрусу, о чем теперь жалею. Другого выхода нет.

– Тогда возьми мой! – Хило протянул мне треугольную пластину из тонкого металла.

– Не выйдет. Он настроен на твои персональные биометрические параметры. Ты готов пожертвовать своим выпуском ради меня? Глупо. Выиграешь нам немного времени, и не факт, что это поможет. Зато сам отправишься на станцию как неудачник без права пересдачи.

Даймонец опустил голову и яростно сжал в кулаке пластину:

– Нелегкий выбор, но я это сделаю ради нашего спасения. И плевать что будет.

Ударившись о стену и громыхая металлом о камень пола, к нашим ногам скатился гладкий цилиндр гранаты. Через миг все пространство затянуло удушливыми клубами едкого дыма. Задержав дыхание и закрыв глаза, исключительно на ощупь, я подтолкнул задыхающихся друзей к выходу, по ходу выдернув из ножен Хило два коротких стальных меча в изумительно выделанных кожаных ножнах. Слыша злорадные возгласы солдат, когда мои спутники, вывалившись из пещеры, попали им в руки, я с яростью чиркнул лезвия друг о друга.

– Первый отряд внутрь. Ищите высокого землянина и по возможности приведите живым, – раздалась хлесткая как удар бича команда и каменные своды отразили гул десятков солдатских ботинок со стальными набивками на каблуках загрохотавших по камням. – Все кто окажет сопротивление, будет застрелен! – рыкнул впереди идущий офицер, удобнее упирая приклад винтовки в плечо. – Все кто остался в пещере, на пол лицом вниз и не двигайтесь…

Газ несколько рассеялся, и я смог приоткрыть глаза хоть они все еще жутко щипали, словно в них сыпанули перца. Когда ствол винтовки с примкнутым штыком появился из-за поворота, я отвел его в сторону и в упор выстрелил офицеру прямо в пучеглазую дыхательную маску. Тот еще летел спиной назад в брызгах крови, а я уже расстрелял остальные семь патронов, убив наповал четверых и тяжело ранив двоих солдат. Не давая времени оставшимся в живых прийти в себя, словно торнадо ворвался в их ряды и учинил кровавую резню. Орудовать в ближнем бою короткими, но увесистыми клинками из углеродной стали режущей кости, словно тростник, было одним сплошным удовольствием. И где только даймонец раздобыл эти высокотехнологические клинки? Не иначе разорил древний могильник, в каком нибудь запретном месте.

Вкладывая в каждый удар свою злость и раздражение, я уверенно прорубил себе дорогу к выходу. Сосредоточившись, я высвободил один короткий импульс. Мощная ударная биотическая волна повалила гвардейцев на землю, откинув некоторых на десяток метров далеко назад. Остальные солдаты снаружи пещеры с удивлением и страхом наблюдали, как из отверстия в скале в вихре алых искр вылетают их собратья и словно под порывами ветра катятся по траве.

Когда я выбрался из подземелья окутанный едва видимой при свете дня биотической аурой, то был весь залит коричневой кровью. Ближайший ко мне солдат патруля от страха выстрелил в меня из карабина. Пуля попала в бок и прошла навылет. Упав на землю, я схватился за кровоточащую рану, инстинктивно заращивая ее регенерирующим полем.

– Не стрелять, он нужен генералу живым! – выкрикнул предводитель, с ухмылкой направляясь ко мне с наручниками. Но уже в следующую секунду заваливался на меня со стрелой в глотке.

Никто толком ничего не понял, а вокруг уже свистела невидимая смерть, утыкав, словно дикобразов передовые шеренги солдат стоявших дальше всех от своих винтокрылов. Невидимые стрелки затаились в близлежащих джунглях и с убийственной точностью посылали в нас одну стрелу за другой. Находясь за пределами видимости, напавшие безжалостно расстреливали открытых, словно на ладони ненавистных горожан. Кон Рат, Бычара, Чани и Хило без всяких подсказок одновременно выпрыгнули из начавшего взлетать винтокрыла и покатились по траве вниз по склону холма. Лишь чудом никто из них не угодил под светящиеся очереди, выпущенные им вслед из пулемета. Осыпаемые со всех сторон стрелами и короткими дротиками из пневматических ружей гвардейцы дрогнули и побежали к своим винтокрылам. Взмывшие в небо две машины не сильно пострадали при обстреле. Зато третья случайно зацепилась винтом за крону дерева. Отклонившись в сторону на несколько метров, врезалась в нависающую над ней скалу, кувыркаясь, рухнула в овраг, по ходу сминаясь и разламываясь на куски. Остальные более удачливые винтокрылы поднялись высоко в небе и вскоре скрылись среди облаков.

Я медленно поднялся на ноги, стараясь не делать резких движений. В метре от моего лица находился острейший металлический наконечник, нацеленный мне прямо в глаз. Державший лук мадар, уже собирался спустить тетиву. Его мысли были настолько четкими, насколько недвусмысленны желания убивать любых чужаков вторгшихся на территорию его племени, что от этого мне впору было запаниковать. Пока он несколько секунд решал мою участь, на поляну вышли остальные лесные жители, подталкивая перед собой копьями моих спутников захваченных в плен. В полном молчании, дикари снимали с трупов гвардейцев оружие, ранцы с провиантом и разгрузочные жилеты с боеприпасами и при этом смотрели на меня так, словно собрались съесть на ужин. Все напавшие были одеты в кожаные шорты, в темно-зеленые безрукавки с нашитыми хитиновыми пластинами инсектов и носили потертые стальные поножи и наколенники. На некоторых болтались потемневшие от старости и грязи солдатские жилетные безрукавки с множеством карманов, украшенные крючковатыми зубами и черепами лиманов. На ногах обычные плетеные сандалии, носимые всеми слоями населения, но в основном самыми бедными. На худых шеях – сушеные фаланги больших пальцев, не иначе своих врагов.

– ”Так вот оно, какое лицо у современного коммунизма”, – неожиданно пришла мне в голову дурацкая мысль. – ”Надеть бы на них пробковые шлемы. Выдать каждому вместо луков АК-47 и РПГ, это же какая головная боль для генерала Лефлера получится, страшно представить”.

– Оставь саитина в покое он тебе не враг, как и мы! – неожиданно выкрикнул Кон Рат.

Скосив на него глаза, предводитель даже и не думал ослабить натяжение тетивы:

– А ты сам кем будешь безымянный арвари и почему защищаешь этого чужака?

– Моими предками были божественные Ваны, основавшие первую династию на Кабале! – гордо выпятил грудь Кон. – Саитин Ато хоть и чужак, но он истинно верующий в старых богов и наш предводитель. Мы не желаем вам зла и не являемся угрозой как те презренные трусы, кого вы только что убили. Они преследовали нас от самой столицы.

– Столицы? – тут же встрепенулся предводитель и крепче сжал лук. – Вы тоже оттуда?

Мадары при этих словах ожесточились лицами, оскалили зубы и медленно стали сжимать вокруг нас кольцо, угрожающе выставив перед собой пики, костяные топоры и короткие ножи.

– Все жители города порочны, как и их правители, поклоняющиеся демонам.

Вздохнув про себя, я осторожно применил еще одно свое тайное умение – ментальное воздействие на мозговые волны собеседника, заглушая ослепляющую агрессию и кровожадность.

– Мы из города, но мы другие! – так некстати вмешалась Чани, выглядывая из-за спины Бычары, угрюмо зыркающего по сторонам. – Мы вам ничего плохого не сделаем.

– Что же вам понадобилось в наших краях? Это наша земля, – дикарь медленно опустил лук, отчасти поддавшись на биотическое воздействие, но в основном приняв верное решение.

– Мы не претендуем на вашу землю и воду! Нам нужно выйти к побережью Зеленого моря, – медленно сказал я, не сводя с него взгляда. – Будем рады любой помощи и в долгу не останемся.