Текст книги "Свидетели Крысолова"

Автор книги: Игорь Пронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Живец опять прикрыл глаза. Выходит, дать «сыворотку правды» или прибегнуть к каким-нибудь иным жестким методам НБ просто не может, боится потерять добычу. Впрочем, что это меняет?.. Просто несколько повышает статус жертвы. Выложить Шацкому все? Рассказать о той части секретных операций Милоша, что известна ему, исполнителю? Под суд мэра не отдать, но НБ – неторопливая организация. Ликвидировать Живца скорее всего не станут, но поместят в тихое местечко со здоровым климатом – до лучших времен.

Шацкий опять что-то сказал, но Дмитрий его не услышал – именно в этот момент ему привиделся Зеленый Человек. Он сидел на бревне и набивал трубку. Живец даже дышать перестал, боясь спугнуть видение. Поворот головы, чуть приподнимаются поля шляпы… И снова, снова будто закольцованная запись. Почему-то это важно.

– Ты слышишь меня?

– Да…

«Да! Память Наташи Даниловой, вот где хранилось еще одно воспоминание, такое же смутное. Она вышла из дому и едва не столкнулась со странным типом во всем зеленом, у него еще был маленький цветок на шляпе. Остроконечная шляпа!» Дмитрий не мог вспомнить лица, но шляпу наконец-то сумел удержать перед мысленным взором. Нет в Москве двух таких шляп.

– Так что, будем применять спецсредства?

Живец открыл глаза. Шацкий нахмурился, смотрел недружелюбно. Надо выспаться, без этого не понять, что происходит. Зеленый Человек послал какое-то сообщение, а Дмитрий до сих пор его не расшифровал… Наплевать на кататонию, каталепсию или что там еще! Когда собственная психика трещит по швам, а под городом бродят какие-то чудо-мутанты, наплевать уже на все. Надо избавиться от капельницы.

– Молчишь? А я ведь не просто так спросил, я…

– Мне плевать на твои спецсредства, – процедил Живец.

Гримаса неприязни на лице Шацкого медленно разгладилась, он отодвинулся. Профессиональный подход не приемлет эмоций, и теперь энбэшник думает.

– Я не хочу говорить. Делай что хочешь, – немного скорректировал свою позицию Живец и отвернулся.

Краем глаза он заметил, как Шацкий уставился на экран невидимого прибора. Ладно, смотри… Живец начал считать от тысячи к нулю.

– Что ж, не все люди одинаково вменяемы. – Шацкий прихлопнул себя по коленям и поднялся.

Он вышел не прощаясь, а Дмитрий продолжал считать. Он не чувствовал изменений в сердцебиении или воздействия каких-либо стимуляторов. Неужели капельница помешает уснуть? Ведь достаточно дремоты, легкой дремоты…

Сойдя с Экспресса у «Планерной», Наташа набрала на браслете номер Тофика. Подполковник отозвался мгновенно:

– Видишь пирамиду? Высокая такая, на тридцать этажей, ее трудно не заметить. Там торговый центр, наверху офисные здания. Я жду вас слева от южного входа.

– Почему там? Пойдем сразу к тоннелю!

– Пойдем. Направляйся к южному входу.

Тофик разорвал связь.

– Надеюсь, он не потащит нас кофе пить и не станет отговаривать, – поморщилась Наташа, пробираясь через толпу. – Надоело повторять, что я уже все для себя решила.

– Может быть, твой начальник хочет что-нибудь сказать с глазу на глаз?

На ходу Наташа обернулась. Так и есть, у Мартиросяна над переносицей собралась озабоченная складка. О чем он все время думает? Заботливый нашелся, боится за нее. Сама Наташа тоже чувствовала страх, но где-то вне себя, рядом. Жирный, липкий страх, до которого можно случайно дотронуться, и тогда уже не отмоешься. Сергей показался ей перемазанным этой мерзкой субстанцией, захотелось отправить его куда-нибудь подальше отсюда, навсегда.

– Может, останешься?

– Что? – не понял Мартиросян. – Ты не хочешь меня сразу начальству показывать?

– Нет здесь никакого начальства, – поморщилась Данилова и продолжила путь к торговому центру. – Здесь одни добровольцы. А о тебе Тофик уже все выяснил, не сомневайся.

– Вот и я, тоже… доброволец. А что обо мне можно выяснить?

Тофик ждал у эскалатора для инвалидов. Подполковник прихлебывал что-то из фляги, и Наташа хотела сострить насчет сока, но увидела его посеревшее лицо и промолчала.

– Капли разведенные, – вместо приветствия сказал он. – Прихватило печень. Но ничего, это у меня хорошая примета – значит, все сладится.

– Мартиросян, патрульный… – начал было представляться Сергей, но Таги-заде перебил его, протянул руку:

– Здравствуй, Сережа. А меня зови просто Тофик. Решил прогуляться с Наташей?

– Да, если вы не против, – немного смутился Мартиросян.

– При чем же здесь я? Я вниз не иду, так что Наташа у нас хозяйка положения. А ты молодец, Сережа, молодец. Оружие с собой?

– Нет, откуда?

Тофик усмехнулся, приглашающе махнул рукой, ступил на эскалатор. Мартиросян удивленно посмотрел па Данилову, но она не оглядываясь последовала за Тофиком. В залах центра было довольно много народа, наверное по случаю выходного дня. Почти никто не разговаривал, тишину нарушали лишь шарканье ног и негромкие сообщения продавцов. Наташа нечасто посещала такие заведения, куда проще покупать вещи через Сети, и теперь ей стало жутковато, словно она ненароком дотянулась до чего-то запретного, страшного: страх нависал над нею, мешая сосредоточиться.

Тофик провел их через два зала, затем открыл дверь с надписью «Служебное помещение». В узком коридоре стояли два человека, их лица показались Наташе смутно знакомыми. Следователи или аналитики из Башенки?

– Знакомьтесь, – прямо-таки потребовал Тофик, когда они спустились на три пролета по неряшливой, прокуренной лестнице. – Это Алексей, в прошлом диггер-любитель, а это Омар, надежный человек. А это Наташа и Сергей.

Наташе не слишком понравились бегающие глаза Алексея, его учащенное дыхание. Омар, крепкий, одетый будто клерк, выглядел действительно надежно, хотя явно именно он в прошлом принадлежал к племени бомжей.

– Так, ребята, оружия я вам дать не могу и за это прошу прощения, – перешел к делу Тофик. – Обещал, но не справился. Точнее, один ствол есть, но получит его Сергей, потому что он полицейский и лучше вас умеет им пользоваться.

– Так мы не договаривались! – едва ли не взвизгнул бывший диггер, затряс головой, взметнув длинные волосы. – Тофик Тимурович, ведь не договаривались!

– Я сказал, что постараюсь, – сурово посмотрел на него подполковник. – Но не вышло.

– Один-то пистолет есть, вы сами сказали! Почему не два?.. То есть не три…

– Потому что это мое оружие. – Тофик достал из-под куртки такой же, как и у Наташи, «рокот». – Ты ведь не будешь требовать, чтобы я отдал его тебе, а не полицейскому?

– У него должен быть свой пистолет! – не унимался Алексей.

– Я не на дежурстве, – пояснил Мартиросян, затыкая «рокот» за пояс. – Мужчинам нельзя уносить оружие со службы, у нас же повышенная агрессивность.

– Так надо было женщину взять! Верно? – Алексей посмотрел на Наташу и вдруг она почувствовала, как неведомый страх опять обволакивает ее со всех сторон.

– Вы – наркоман?

– Я… Нет! – Алексей отвернулся, постарался взять себя в руки.

– Хорошо. Но если вы наркоман – примите дозу, я не хочу идти вниз с неуравновешенным человеком. Может создаться ситуация, в которой неуравновешенного человека придется пристрелить. Вы меня слышите? – Наташа легко дотронулась до мелко подрагивающего плеча. – Пристрелить.

– Кстати! – поднял вверх палец Тофик. – Никаких снотворных пуль, бери только боевые. И у меня в обойме – тоже всерьез. Алексей, соберись и через пару часов будешь свободен. Омар?

– Я готов, – пожал плечами бывший бомж.

– Тогда идите, начинайте спуск. Сергей, ты первым, хорошо?

Наташу Тофик чуть придержал за локоть, зашептал в ухо, задевая губами клипсу «индивидуалки»:

– На Омара посматривай. Я его не обыскивал, да и Лешку тоже, так что имей это в виду. У диггера ничего особенного не будет, а вот Омар мужик тертый… Все, держи связь постоянно – это самое главное на этот раз.

Он подтолкнул Наташу в спину. Вход в тоннель располагался, как она уже догадалась, прямо в подвале торгового центра. Это была круглая шахта с бетонными стенами, примерно метр в поперечнике. Вниз убегала веревочная лестница, над ней покачивался подвешенный к потолку фонарь, сам подвал терялся в темноте. Наташа не сразу заметила, что Сергея с ними нет.

– Веревки и антенны мы уже отправила вниз, – проговорил Омар.

– Глубоко здесь?

– Метров пятьдесят до коммуникаций, а там проползем к лазу в тоннель. Это недалеко.

– Лаз был заложен, но я сам спускался позавчера, разобрал эту арматуру, – пояснил Тофик. – Омар тут все знает, Алексей тоже бывал. Да, Леша?

– Бывал, только сколько лет прошло?.. – мрачно кивнул тот и склонил голову к бетонному кольцу. Оттуда долетел какой-то гул. – Зовет, все нормально. Я пошел.

– Фонарь включи! – Тофик хлопнул его по плечу. – И вы тоже, здесь недалеко, так что можно не экономить.

Прежде чем Наташа успела сообразить, о каком фонаре идет речь, Омар протянул ей каску. Наташа надела ее, пальцы сразу же вспомнили, как отрегулировать ремешок, как включить свет. В ярком луче мелькнуло лицо спускающегося в шахту Алексея, он недовольно зажмурился, исчез.

– Убавь немного, – посоветовал Омар, также включая фонарь. – А то он будет слепить нас.

Данилова помогла ему накинуть бронежилет, ей в свою очередь помог Тофик. Натягивая перчатки, Наташа поймала на себе его извиняющийся, собачий взгляд и мысленно выругалась. Когда и бывший бомж отправился вниз, Тофик положил руку Даниловой на плечо:

– Осторожнее там.

– Ладно уж, не напрягай меня. Пройдем один перегон, и все.

– Два перегона. Ты карту-то смотрела, а? Нет, не смотрела, – вздохнул подполковник. – Ну давай, шагай.

Наташа поставила ногу на ступеньку веревочной лестницы и, как могла, быстро полезла вниз. Страх, клубившийся вокруг как туман, в узкой шахте потянулся к ней. Чуть подрагивали пальцы, вдруг пришло в голову, что «рокот» не снят с предохранителя, кобура застегнута на дополнительную петлю.

– Знаешь, что я еще хочу тебе сказать… – Тофик говорил теперь через клипсу. – Они ведь все-таки не понимают меру опасности. Алексей просто паникует, а в общем-то ничего не знает, Омар тоже, Мартиросян твой только догадывается. Поэтому ты не должна доверять их чувству самосохранения, рассчитывай только на себя. Чуть что – немедленно назад, понятно?

– Раз, два три! – отчетливо произнесла разозленная Наташа. – В чащах юга жил-был цитрус! Как связь, Центр?

– Хорошо, но скоро будет хуже, – проворчал Тофик.

– Ну, что у нас тут? – Наташа наступила на какие-то кабели, толстыми связками тянувшиеся по пыльному полу, запнулась. – Посветили бы под ноги, а?

– Возьми веревки, – сказал Омар. – Рюкзаки мы уже разобрали, а вот одна связка осталась, запасная. Она легкая.

– Покажитесь-ка! – Данилова не спешила выполнить просьбу, здесь не Омар командует. – Сколько антенн в рюкзаке?

– Около сотни, – подсказал Тофик. – И комплект выживания. Если не потребуется, не распаковывайте, ладно? Хорошо бы их вернуть на склад в целости.

– Ладно. Только к чему нам столько антенн? Перестраховываешься, Тофик… – Наташа прошла вперед, как бы невзначай подобрав звякнувший карабинами моток веревки. – Как тут низко…

– Один из законов: всегда ходи пригнувшись, – сказал Алексей. – Даже если свод высоко, все равно. Может свисать что-нибудь, до чего лучше не дотрагиваться даже каской.

– Ага… Так, куда идти?

Увеличив яркость фонаря, Наташа осветила длинный тоннель примерно двадцати метров шириной и метров двух высотой. На потолке, стенах, полу – всюду вились толстые кабели, из-за которых приходилось пригибаться.

– Туда, – показал Омар.

– Мартиросян замыкающий.

Данилова довольно быстро пробиралась вперед и вскоре без подсказки заметила черный провал в полу, наполовину скрытый пучком кабелей. Рядом высилась аккуратная горка железной арматуры, оставшейся после трудов Тофика.

– Обрати внимание, там антенна, – тут же напомнил о себе подполковник.

– Ты ведешь видеонаблюдение? – удивилась Наташа. – В прошлый раз…

– Мы с Раисой новую экипировку пробивали с тех самых пор. Помнишь, как Коваль первый себе на каску камеру пластырем примотал?

– Помню…

О Ковале он напрасно вспомнил, напрасно. Да и оказаться в таком близком контакте с Тофиком ей не хотелось. Камера на пластыре куда лучше – оторвал и в карман положил, делай что хочешь. А эта скорее всего совмещена с фонарем, пытаться выковыривать ее опасно.

– Одна камера?

– Четыре, – сразу ответил Таги-заде. – С инфракрасным спектром. Иначе нельзя, Наташа, у нас должна остаться запись… что бы ни случилось. Ты их не разглядишь толком, если вдруг встретитесь, а мы потом запись расшифруем и все увидим.

– Потом, без меня… – хмыкнула Данилова.

– Да при чем же здесь это! – вскипел Тофик. – Ну, хочешь, я сейчас к вам спущусь, хочешь?!

– Отставить обиды, подполковник.

Наташа подошла к провалу и всей кожей ощутила, что страх сконцентрировался там, в темноте, ожидая ее. Липкий, мерзкий…

– Там есть антенна, – вновь заговорил Таги-заде. – Справа, видишь? Но невдалеке от провала надо ставить еще одну, иначе связь потеряет качество. Тут очень много металла везде.

– А по этим кабелям разве нельзя информацию передавать?

– Это все старье, – сказал Алексей, присаживаясь на корточки. – Масса обрывов, во многих местах не хватает кусков. Все это можно отсюда спокойно вытащить и выбросить.

– Техники из мэрии другого мнения, Леша, – не согласился Тофик. – Так что аккуратнее, не нарвитесь на высокое напряжение. Ну, спускайтесь, там все тихо.

– На антенне тоже камеры? – догадалась Наташа.

– А как же? Это же ПРШК-3, – искренне удивился Тофик. – Для того и созданы, просто крупнее обычных и мощнее – армейский вариант.

– Всерьез же ты налег на наши склады…

Омар проверил оставленную подполковником веревку, перевязал, хмурясь, какой-то узел. Диггер согласно кивал, глядя на его работу, и подтягивал лямки рюкзака. Он, похоже, немного успокоился, почувствовав себя в привычной когда-то стихии.

– Я пойду первым. – В метнувшемся луче своего фонаря Наташа увидела озабоченную складку над переносицей.

– Мартиросян замыкающий, я же сказала!

Первым спустился Омар, потом ловко съехал по веревке Алексей. Погрозив Сергею пальцем, Наташа последовала за ними. Навстречу подуло ветром, прохладным и пыльным. Вот что забыли они с Тофиком: пыль! Еще год назад этот вопрос поднимался оперативниками, но респираторов не нашлось.

– Надо намочить тряпки, – сказала она Омару. – Тофик, фляги-то нам можно трогать?

– Фляги, конечно, трогай сколько хочешь, там вода.

– Мы и так привыкли, – пожал плечами бывший бомж, ныне убийца. – Да?

– Да, – эхом отозвался Алексей. – В тряпке не чуешь запахов, это может быть опасно.

– Каких запахов? – Данилова застегнула кармашек рюкзака, так и не достав флягу. – С нами были диггеры год назад, у них были респираторы, даже такие… акваланги.

– Изолированные противогазы с баллоном, да? – Старый диггер тихо рассмеялся. – Это баловство. Когда уходишь на неделю, не до баллонов… Видно хуже и не чуешь запахов. А запахи самые разные: дым, дерьмо, вода, труп… Мимо воды проходить не стоит, а вот от всего остального стоит держаться подальше.

Данилова вертела головой, шаря лучом по стенам и потолку тоннеля. Сырые плиты, обрывки проводов, множество дополнительных опор.

– На этом участке, может быть, и рельсы остались?

– Нет, металл отсюда давно забрали. Резаками удобно рельсы кромсать, удобнее, чем кабели.

– А кому нужен металл?

– Тем, кто здесь жил, – вмешался Омар. – Хорошая опора для новых ходов. Наташа, мы должны кое о чем договориться.

– Так! – громко напомнил о себе Тофик. – Начинается?

– Что начинается? – Спустившийся Сергей встал рядом с Даниловой, поправил в кобуре бронежилета пистолет.

– Мы не должны идти со светом, – твердо сказал Омар. – По крайней мере не включать фонари часто. Нас будет видно издалека, а мы сами будем тащиться почти вслепую.

– Но год назад… – Наташа растерянно перевела взгляд на Алексея. – Диггеры ведь ходят со светом!

– Самоубийцы, – уточнил тот. – Или те, кто только по подвалам шастает. Настоящий диггер должен вести себя внизу как местные жители, иначе ему не выжить.

– Он выживет, только если местные жители его не увидят или по каким-то причинам пожалеют, – с пренебрежительной усмешкой заметил Омар. – Тофик Тимурович, мы ведь ищем здесь каких-то бандитов уцелевших, даже цыган, верно? Значит, они хорошо вооружены. Зачем изображать из себя мишени?

Наташа поежилась. Что произойдет, если они погасят свет? Как справиться с липкой мерзостью? Страх сгустился, а ей и без того давно не по себе.

– Но как же мы пойдем в темноте? Мы ведь просто ничего не увидим.

– Надо было заказать инфракрасные маски, – обиженным тоном заметил Алексей. – В продаже их нет, даже в пиратских Сетях, но у полиции-то должны быть!

– Я же тебе говорил, – устало вздохнул вдалеке Тофик. – Маски будут позже, когда развернется легальная часть операции… Слушайте, но год назад мы ведь воевали с цыганами при свете, и нам это не помешало. Начнется перестрелка – выключайте фонари, конечно.

– А оружия нет, – тихо хмыкнул диггер.

– Не знаю, что вы устраивали год назад, но мне это слышать странно, – возразил Омар. – Если была полицейская облава, то от вас все прятались. А теперь нас четверо, и прятаться придется нам. Я с детства привык на ощупь передвигаться и не жаловался, хотя ни перчаток, ни каски не имел.

Повисла тишина. Наташа посветила в тоннель, увеличив яркость. Луч уперся то ли в провал почвы, то ли, наоборот, в насыпь. Какое-то мелкое животное бросилось в темноту.

– Там есть проход, – тихо сказал Омар. – Чтобы его быстро найти, свет нужен. Это хорошо, что у нас есть много света; если включим его неожиданно, то в бою получим преимущество. Но идти с фонарями по тоннелю – смертельно опасно.

– Тофик, твои камеры видят в инфракрасном спектре, – решилась Наташа, ступая вперед. – Я хочу в следующий раз тоже иметь такую возможность, ну а пока следить за нами будешь ты.

– Подожди…

– Я не собираюсь торчать здесь весь день. У нас пробный спуск, вот и будем пробовать. Здесь много крыс, Омар? Они опасны?

– Не суй руки в их норы, не будут опасны. Правда, мы уже залезли в нору, если ты говоришь о больших крысах. Но Тофик Тимурович говорит, что здесь почти никого не осталось, что бомжевать никто не желает и таборники уходят… Я ему верю… – Омар первым погасил фонарь, так же поступил и Алексей. – Вообще-то ходили и с фонарями, и с факелами, но только по своей территории. Использовали щупы, это такие палочки, с ними удобнее… Но если мы хотим в скором времени лезть действительно глубоко, то не надо себя баловать.

– Что если я пойду впереди с включенным фонарем? – предложил Мартиросян. – Если что-то случится, вы меня прикроете.

– Нет, – отрезала Наташа. – И не болтай, ты замыкающий. Слушай шаги за спиной, знаешь такое правило?

– Антенну, – хрипло попросил Тофик, и она будто увидела его болезненную гримасу и руку, поглаживающую живот. – На той насыпи поставьте лучше две, надежнее будет.

– Как скажете, Центр, – ответил Омар, не разжимая губ. – Тоннель этот скорее всего пустой, но лучше нам всем вести себя тихо, а иначе нет смысла фонари выключать.

Вздохнув, Наташа почти полностью убрала яркость, за спиной погасил огонь послушный Мартиросян. Омар приблизил лицо к щели между насыпью и потолком, подставил щеку сквозняку и, удовлетворенно кивнув, полез вперед. Алексей уже успел вытащить из своего рюкзака антенну, уложил небольшой ящик с топорщащимися проволочками на землю. Испытывающе поглядев на Данилову, диггер отправился за Омаром.

– Выключаю фонарь, – сообщила неизвестно зачем Наташа и тут же оказалась в темноте.

Сзади заскрипела земля под подошвами Сергея, почти сразу патрульный споткнулся, выругался.

– Учимся жить по-новому, Сережа.

Прежде всего Данилова переложила «рокот» из-за пазухи в кобуру на жилете, сняла с предохранителя. Потом, растопырив руки, полезла искать щель. Пальцы наткнулись на что-то подвижное, она едва не взвизгнула.

– Это я, – бесшумно сообщил Алексей. – Вообще надо всегда, если возможно, иметь контакт. По ту сторону насыпи положи мне руку на плечо.

– Как слепые, – заметил Сергей.

– Вы и есть слепые! – это уже Омар. – Я положил вторую антенну, командир. Движемся дальше.

Они уходили в глубь тоннеля, но Живец не мог последовать за ними, не мог больше сопротивляться бьющей по щекам руке. «Слишком медленно, – подумал он. – Не успеть».

– Дело плохо… – Человек в белом халате и такой же шапочке отступил на шаг, подтягивая резиновые перчатки. – Ничего нельзя гарантировать. Нам надо провести полноценное обследование и лишь тогда…

– Вы же сами говорите, что ничего нельзя гарантировать! – раздраженно перебил его Шацкий. – Я не могу рисковать, надо попытаться хотя бы что-нибудь узнать.

– Я должен буду потребовать официального приказа! – Медик смешно растопырил локти.

– Все уже готово! – Шацкий вытащил из кармана небрежно сложенный листок и развернул перед глазами медика. – Это вас устроит?

– Вполне. – Тот посмотрел куда-то за Шацкого, оттуда появилась женщина в таком же белом халате, но без шапочки и перчаток, Она ловко приняла бумагу и сразу же исчезла из поля зрения Живца. – Сразу отсканируйте, Светлана, а потом убирайте капельницу.

Живец чуть приподнял голову и увидел, как Светлана вышла из бокса. Шацкий встретился с ним глазами и тут же их отвел, потом посмотрел опять. Чувствует неловкость? Живец улыбнулся ему.

– Кстати, Аркадий Владимирович, а вы не видели мою собачку?

– Личность собачки установили без проблем, – сухо ответил Шацкий. – Не считай нас за идиотов. Что тебя ищут люди Милоша, я тоже знаю. Может, начнешь говорить? Еще не поздно.

Вернулась Светлана, умело убрала капельницу, Дмитрий даже ничего не почувствовал, но веки мгновенно отяжелели. Замелькали образы, еле различимые во тьме… В комнате появился запах сырости.

– Смотрите, что с ним происходит! – громко сказал врач.

– Торопитесь же!

Ему что-то ввели, но Живец понял это, лишь когда игла покинула вену. Он снова находился в боксе, снова был собой, хотя за миг до того еще чувствовал тяжесть с левой стороны, там, где на комбинезоне Даниловой была закреплена кобура.

– Шацкий, а если я умру?

– Милош будет очень рад. – Крепыш уселся рядом и оглянулся на медиков, которые быстро вышли.

– Пока эта штука действует… не пытайся сопротивляться, Дима. Вот что мне ясно: тебя ищет Милош, чтобы убить, именно убить, а не арестовать. Официально ты – наркодилер, из тех, что были задержаны Седьмым Особым отделом накануне перестрелки. Итак, мой первый вопрос: ты был там, у Башенки?

– В Башенке, – поправил его Живец. Ему нравился Шацкий. Хороший мужик, поможет наконец-то во всем разобраться. Одна голова хорошо, две лучше… – Я был в Башенке, когда моряки убили всех.

– Моряки? – Шацкий приблизил свое смешное сосредоточенное лицо. – Какие моряки?

– Те, что перебили Седьмой Особый. Живыми не брали, убивали всех. Потом пришла команда зачистки, люди Милоша, но я сбежал… Я очень верткий, Шацкий! Мне везет. У меня чутье. Знаешь, как меня на самом деле зовут?

– Как? – Шацкий наклонился еще ниже, Дмитрий почувствовал мятный запах.

– Живец. Потому что я выживаю везде. Плещеев все удивлялся… Они убили Плещеева, ты знаешь?

– Плещеев! – Шацкий выпрямился, закатил глаза. – Полковник СПР! Что там у них случилось?

– Всех зачистили, – печально поведал Живец. – Вообще черт-те что творится, Шацкий, а ты вот… конфетки ешь. Ты что-нибудь сделай, ладно? А я… я сейчас.

Он закрыл глаза. На самом деле Живец уже спал и говорил с Шацким будто во сне, он очень хотел досмотреть тот сон, неприятный, но затягивающий…

Тоннель когда-то был широким, через него бежали поезда по рельсам, а стены опутывали многочисленные кабели. Теперь дорогу то и дело преграждали кучи непонятно откуда взявшегося мусора вперемешку с осыпавшейся землей, полузатопленные участки, бетонные пробки. Омар каждый раз будто нюхом находил проход, бесстрашно лез в узкие круглые норы, протискивался сквозь трещины в бетоне, кем-то заботливо расширенные.

Сергей ругался все громче, Алексей тоже что-то бурчал под нос. Наконец они оказались в длинном, полузасыпанном землей боковом ходе, на последнем участке которого пришлось опуститься на четвереньки. Когда все четверо опять вышли в тоннель, Наташа скинула рюкзак:

– Перекур. Долго еще?

– Здесь не курят. Примерно столько же… – Омар оставил почти опустевший рюкзак на спине, повалился на кучу земли, рядом с подозрительно светящейся семейкой грибов. – Впереди вода, много воды.

– Откуда ты знаешь?

– Запах! – Омар обернулся к Алексею. – Давай доставай паек!

– Может, не стоит? – Алексей посмотрел на Наташу. – Еще столько же… Я бы вернулся. Вообще нельзя так ходить, все совершенно запущено, разрушено…

– Что? – Наташа оторвалась от карты, на которую наносила последние пометки стилусом. – Наверху поговорим. Возвращаться глупо, мы же на середине пути. Сережа, ты как?

Мартиросян ответил не сразу, он сначала закрепил антенну на выходе из прорытого неизвестными крысами тоннеля, потом дотронулся до клипсы:

– Подполковник, вы меня слышите?

– Всех вас слышу, – невесело отозвался Тофик. – Помехи растут, но пока слышу… Антенн хватает?

– Если дело так пойдет и дальше, то истратим почти все.

– Ладно, не жалейте. Данилова, ты в порядке? Уверена, что не хочешь вернуться?

– Уверена. Алексей, ну дай же ему поесть, если он хочет! Тофик, мы в самом деле посредине?

– Ближе к «Речному вокзалу». Я отснятое почти не смотрел, но судя по тому, в каком состоянии тоннели, кое-кто в мэрии получит по рогам. Возможны такие осадки, что… Омар, ты бы все-таки выбирал дорогу поаккуратнее, ведь давно внизу не был.

– Четыре года! – Дитя подземелий уже получил от Алексея пластиковую кювету, выдернул шнур и ждал, пока пища разогреется. – Знаешь, начальник, а здесь и в самом деле никого нет. Я чую. Жутковато даже.

Наташа подошла к Мартиросяну, положила ему руку на плечо и отдернула – патрульный мелко дрожал. Он повернулся к ней, в свете фонаря Наташа увидела жалкую, вымученную улыбку.

– Все в порядке, капитан. Слежу за связью, за спиной посторонних звуков не слышно. Вода только каплет да крысы шуршат.

– Нет здесь никаких крыс, – с набитым ртом отозвался Омар. – Крысы наверху живут. Это просто земля осыпается, сквозняки шуршат, а в тишине все слышно. А вот экспресс катится.

Все притихли, стараясь уловить движение наверху. У Наташи ничего не вышло, но она вдруг тоже почувствовала, что в тоннеле стало очень сыро. Впереди вода…

– А если мы там не пройдем, Омар?

– Вернемся назад, – легкомысленно пожал он плечами. – Раньше я бы не поверил, что где-то нельзя пройти, но если за ходами не следить… Все может быть, капитан. Здесь никто не живет.

– А раньше жили? – Наташа повела лучом фонарика по стене, потолку.

– Левее, – посоветовал Омар. – Ну-ка, ну-ка!

Он увеличил яркость своего фонарика, и теперь все заметили, что кусок тоннеля очищен от мусора и бледных стеблей странных подземных растений. Линии, проведенные то ли углем, то ли просто какой-то копотью…

– Убавьте! – Алексей подошел первым, всмотрелся. – Наскальная живопись, я такое, встречал когда-то. Но рисунок поганенький, детский.

– Ага, детский! – во весь голос гаркнул Омар, отчего по тоннелю разнеслось короткое эхо. – Я рукой не достану до верхнего края!

– Все равно. У меня при обыске все забрали, но, если попросить подполковника, он может показать фотографии. Там такое, что в музей отнести не стыдно, а тут…

– Заткнитесь! – Наташа оттолкнула их от рисунка, потом отошла подальше.

Художник и правда совсем не умел рисовать. В нижнем углу было изображено что-то аморфное, и только по пририсованным разнокалиберным колесам Наташа узнала «Ниву». Рядом стоял Коваль, он получился в два раза крупнее автомобиля, перед его лицом, собранным из кружочков и палочек, расцветала диковинная звезда.

– Тофик, ты видишь?!

– Вижу, – отозвался подполковник. – Вот и Манана. Очень похоже на тот, другой рисунок. Я отправлю экспертам…

Сержанта Чачаву резали ножом, огромным, больше жертвы и убийцы, вместе взятых. Изо рта Мананы вывалился язык, и неизвестный, тоже схематично изображенный человек, взялся за него рукой.

– Ты что? – не понял Алексей. – Это ерунда, вот если подполковник разрешит…

– Отстань! – Мартиросян встал рядом с Даниловой. – Ты думаешь, это тот самый случай? Вряд ли, Наташа, слишком мало времени прошло, да и случилось это далеко.

– Это Коваль. А это – Манана. У нее юбка на коленях, видишь?

– Это может быть и не юбка… – Сергей скептически всмотрелся в рисунок. – Тут ничего не понятно, Наташа, это, наверное, действительно ребенок рисовал.

– Это юбка. И это женщина, видишь, у нее груди. А потом он просунул ей язык сквозь рану в горле, это называется «сицилийский галстук». Это послание врагам. Откуда они знают про «сицилийский галстук»? Язык сквозь рану в горле, и он длинный, почти до ключиц…

– Успокойся… – Сергей погладил ее по щеке, она опять почувствовала, как он дрожит, и нетерпеливо мотнула головой.

– «Нива». Коваль стоял слева от нее, в него кинули гранату. Не гранату, а… взрывное осколочное устройство. Он увидел, увидел кого-то возле Мананы и стал стрелять и убил одного…

– Может быть, этого? – Диггер подошел к рисунку, плюнул на перчатку и потер изображение человека с ножом. – Смотрите, у него линия на лбу, а у полицейского нет. Повязка или рана.

– Нет, он убил другого, тот не нарисован. Это рисовали они, убийцы. Крысы.

– Тильзиты, – поправил Омар.

– Что значит «тильзиты»?

– Те, кем меня пугали в детстве. И крысы, и цыгане в них верят. Духи подземелий, злобные твари. Умеют проходить сквозь стены, вообще… от них нет спасения. Если кто-то и смог выгнать отсюда людей, то только тильзиты.

Наташе захотелось сесть, но нельзя давать слабину в присутствии трех мужчин. Она капитан полиции, командир.

– Хватит смотреть. Все уже снято, подполковник Таги-заде отдаст запись экспертам. Да, Тофик?

– Конечно, – прозвучал возле уха чуть искаженный помехами голос. Показалось на миг, что это вовсе и не краснолицый Тофик, а кто-то другой, чужой. – Я смогу это сделать в понедельник, сама понимаешь, операция неофициальная… Идите дальше, ребята, пожалейте мое сердце. Наверху поговорим.

– За мной. – Наташа продолжила путь, незаметно пощупав под плечом рукоять «рокота». – Пора в душ.

За спиной раздались шаги, маленький отряд последовал за ней. Что-то стукнулось о камни, и у Наташи на миг сжалось сердце. Потом она поняла, что Омар отшвырнул пустую тарелку. Тильзиты, подземные художники… То ли показалось, то ли Тофик действительно стал чаще дышать.