Текст книги "Зеркало Грохашша, или Отраженные"

Автор книги: Игорь Пронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Ты чего душу из меня тянул? Она заставляла?

– Она? А, ну да… Но потом и я хотел с тобой поговорить. Как дела-то?

– Так себе. Но я сумел проследить артефакт до гонца! Я понял: Ник-ник хочет, чтобы в город его привез вообще левый парень, за которым следить и в голову никому не придет! – Белка оживился, забрался в кресло с ногами. – Нет, знаешь, я молодец! Никто бы Александре этого не сделал, а я ночь не спал – и сумел! Правда, сейчас вот из-за тебя уехал оттуда, но думаю, парень двинется обратно только вечером. Вечером поездов на нулевке больше из Питера, в толпе спокойнее.

– Молодец, – кивнул Максимович. – Но знаешь, плохо все. Александра на тебя злится все время, а почему – не понимаю.

– Несходство характеров! – отмахнулся Белка. – У тебя пожрать что-нибудь есть?

– Да, сейчас принесу, – хозяин поплелся на кухню, продолжая рассказ. – Александра говорит, что ваны сели вам на хвост. Что кто-то подсказал им, кого искать, и если она тебя не прикроет, то тебе светит Спираль.

– Всем бродникам светит Спираль! Она сама виновата – я же не знал, что глупая хоза решила схемы копировать! Это бесполезно! – горестно завопил Белка. – Я думал, она просто пройдется по этим ящичкам…

– У нее же есть удаленный доступ! – напомнил с кухни Максимович. – Зачем сильной хозе лезть для этого в Архив.

– Ты ничего не понимаешь, братец! Удаленный доступ – это все равно, что в щелку подглядывать. Находят хозы дырочку в магической защите ванов, и влезают туда. Но ваны постоянно эти дыры латают, а новые возникают только потому, что Архив все время растет. Архив – это же… Не знаю, как тебе объяснить. Только атланты могли на такое решиться… Вообще-то, удаленный доступ – преступление, если поймают за руку, то отправят в Спираль и надолго. Буквально каждый день случаются такие вещи.

– Я даже не знал.

Максимович принес два больших, на полбатона каждый, бутерброда – гостю и себе.

– Тем не менее, она на тебя злится, а ваны могут упечь тебя в Спираль. А еще приходил сегодня хоз из адмиралтейских. Важный… Угрожал Александре, и мне тоже. Хорошо еще, что тебя тут не было.

– Так. Значит, припекает нас, – вздохнул Белка. – Уходить надо.

– Куда мы пойдем?.. – впервые за время разговора Максимович понизил голос. – Наверху нас ждут.

– А еще выше?

– С ума сошел? Да и не утащишь ты меня далеко… Вспомни, что я тебе говорил.

Белка сосредоточился на жевании и не смотрел на друга до тех пор, пока не прикончил бутерброд. Тогда он вытащил из-за голенища любимый нож и с какой-то нежностью его рассмотрел.

– Будет скоро работа малышу…

– Зачем ты так? – Максимович укоризненно покачал головой. – Опять кого-то решил убить? Это нехорошо, Белка. Кстати! Александра все не может успокоиться по поводу той зебры. Очень ей интересно, почему тебе столько впаяли, а потом помиловали.

– Вот и пусть разбирается, – ухмыльнулся Чуй. – Ты ей не помогай… Мы ведь вместе?

– Как всегда.

– Тогда вот что: ты не хочешь наверх, я не хочу вниз. Попробуем удержаться здесь. Только придется потрудиться.

Бродник опять уставился на свой нож нежным, любящим взглядом и Максимович поежился. Войцеховский не зря подозревал его во лжи: Максимович не был настоящим бродником. Не умел перемещаться с плана на план по собственному желанию. Когда-то это произошло, но только один раз. Максимович старался, пробовал на все лады, даже с применением некоторых химических средств, и многому в итоге научился. Способности имелись, контакт он мог установить почти с любым обитателем города, где бы он ни жил. Но перемещаться сам, так же легко, как это делал Белка Чуй, Максимович не мог. Поняв, что навсегда застрял на втором плане, он совсем приуныл, а «химические средства» серьезно подорвали здоровье, да и денег требовали немалых. Так он и оказался в тюрьме, где к своему изумлению встретил бродника настоящего. И все изменилось: Белка мог не только «прыгнуть» сам, но и утащить за собой недоразвитого товарища. Не каждый раз, и только если Максимович по-настоящему этого хотел, но все же мог. Александра об этом не знала, так же как не знала, откуда пришел ее странноватый кавалер и как его настоящее имя.

– Знаешь, она хорошая.

– Все хорошие, – легкомысленно откликнулся Белка, продолжая рассматривать нож. Потом вспомнил о перстне. – Мне одна девушка сказала, что вот это – Истинная Руна немыслимой силы.

– Чушь. Символ совершенно не наполнен энергией, – отмахнулся Максимович. – Просто рисунок. Белка, не смей нападать на Александру. Во-первых, она хорошая и не желает нам зла, просто она хоза. Во-вторых, она тебя убьет.

– А я не буду на нее нападать. Я лучше ее подставлю. Как ты сказал, зовут того хоза? Михаил Петрович? Седой такой, строгий, да? Я его знаю, – Белка довольно осклабился. – На четвертом плане знаю. У нас есть общий знакомый… Подкину ему все что мне известно Александру – и все.

– А что ты знаешь? – не понял Максимович. – Про схемы расскажешь? Хозам на это наплевать, это личное дело Алексы. Но они могут тебя самого сдать ванам, они не любят бродников.

– Нет! Но ты сам сказал: питерские злы на нее, боятся, что Александра снюхалась с кремлевскими. А наша дурочка как раз тащит в Москву какой-то артефакт… Вот, придумал! – Белка, к облегчению Максимовича, спрятал нож. – Я сам пойду на нулевом плане к Войцеховскому и сдам ему Александру, а в обмен попрошу защиты и от нее, и от ванов! Правда…

И Белка, как это часто с ним бывало, замолчал на полуслове. Пока он с увлечением грыз ногти, Максимович сходил на кухню, сделал другу второй бутерброд, еще больше, и налил две чашки кофе. К возвращению в комнату он уже готов был возразить.

– Разве не ты говорил, что все хозы бездушные твари, Белка? Сдашь Александру питерским, да еще попросишь у них защиты – они заставят работать на себя.

– Ну, давай тогда все-таки уйдем!

Чуй замолчал, потому что вспомнил, как свободно чувствовал себя Ник-Ник в Петербурге. Если он там большая шишка – то что нового Белка может рассказать адмиралтейской группировке об Александре? Его информация ничего не стоит…

– Давай уйдем, Максимович!

– Я не пойду наверх…

Хозы живут на разных планах. У них много тел в разных мирах, а душа одна. Чем больше тел, тем труднее душе, и, по мнению Белки, настоящий хоз вообще души не имеет. Она растворяется в планах. Поэтому хозы жестоки, в их жизни есть лишь один интерес: снова и снова отражаться в зеркалах Грохашша, уходя на верхние планы, множа себя. Хозы никогда не говорят о своих успехах, это считается у них сверхнеприличным, запретным, но и Белка и Максимович понимали, что Александра, скорее всего, поднялась до десятого или двенадцатого планов. Бродник мог подняться гораздо выше, и увести с собой друга, но злопамятная Алекса наверняка заключила бы «контракт на месть» с более сильными хозами. Уходить имело смысл лишь очень далеко, туда, где не встретишь знакомых лиц. Туда, где доживают свой век первые хозы – проклятые атланты.

– Я не пойду наверх, – повторил Максимович. – Лучше вниз. И то… Я пока не готов.

– Вниз и я не готов… Если этот низ вообще есть. А если его нет – нам конец, прыгнем в никуда. Вот что, дружище: я сейчас скроюсь из твой квартиры, пойду куда-нибудь высплюсь, а потом все-таки вернусь в Питер. Может, еще придумаю, как использовать эту поездку… И вот что: это я заберу!

Белка выскочил из кресла и схватил пузырек с раствором своей крови, стоявший на столе Максимовича.

– Зачем?

– Я все думал: как Александра меня находит? Не должно у нее быть такой власти над бродником, я не числюсь в Архиве по-настоящему! Потом понял – она пользуется моей кровью. Тобой пользуется, Максимович. Все хозы – бездушные твари!

Он помахал рукой и вышел, по обыкновению сам открыв дверь.

Москва-0 (скГ)

16 августа, утро

Михаил очнулся от того, что его решила умыть какая-то паршивая бродячая псинка. Язык у псинки был теплым и шершавым, это было даже приятно, но несколько недостойно кель-фатх-шуршура. Он отогнал собаку и, придерживаясь за забор, поднялся на ноги. Рассвет брезжил, редкие прохожие, спешившие к метро, при виде биорга опускали глаза и ускоряли шаг.

– Звезды и галактики… – выругался кель-фатх-шуршур и не узнал своего голоса.

Он помнил, как ночью спустился сюда по асфальтовой дорожке, как подкараулил, спрятавшись в кустах, одинокого мужчину… Тот даже поднял руки без команды, как только увидел оружие, все шло хорошо – и вот. Кто и когда ударил биорга, Миша не помнил, но судя по всему, удар пришелся по голове.

– Потеря личного оружия приравнивается к предательству интересов Семьи, – сообщил кель-фатх-шуршур сам себе, ощупав карманы. – И как же мне дальше выполнять приказ?

Для приведения в порядок подчиненных требовалась вода. Нашли ли биорги хоть какую-то лужу? Если нет, то любой ребенок может забить их совочком. Но никаких колонок или колодцев (кроме одного, секретного) поблизости не виднелось…

– Я от самого моста пешком шла, – пожаловалась спутнице одна из проходивших мимо дам. – Трамвай встал.

Михаил мысленно поблагодарил Сириус. Мост, возможно, предполагает и реку… Он хотел уточнить, где именно находится этот мост и протянул к дама руку, но они лишь ускорили шаг.

«По крайней мере, мой внешний вид не вызывает у них подозрения…» – подумал кель-фатх-шуршур.

Он побрел в направлении, прямо противоположном тому, в котором шла покинувшая трамвай дама, и вскоре действительно увидел то самое поломанное транспортное средство. Трамвай ездил по рельсам, и этим сильно напоминал знакомую Михаилу конку, однако лошадей поблизости не было. Возможно, в этом и заключалась причина поломки.

«Нет, тяжеловато для лошадок…» – одернул себя биорг, увидев прицепленный сзади второй вагон. – «Здесь все по-другому, надо помнить: все по-другому…»

По пути он заглянул в урну и нашел там несколько пустых бутылок, причем достаточно чистых. Кель-фатх-шуршур выбрал две самых больших, сделанных из неизвестного материла. Пузатые, не меньше чем на два литра каждая… Пока он рылся в урне, к нему на предельно возможной для нее скорости приближалась пропитая старуха, даже хрипела что-то и размахивала клюкой, но увидев, какую добычу отыскал Миша, успокоилась и даже улыбнулась.

– Мамаша, я к реке правильно иду? – осмелился спросить биорг.

– Топиться что ль? Правильно, сынок! Так и иди, недолго тебе уже мучиться…

Бабка склонилась над урной, а Михаил продолжил путь. Действительно, спустя всего лишь полчаса он, никем не остановленный, добрался до моста. Река была довольно широкой, и кель-фатх-шуршур опознал в ней Москву. Протекала она как-то странно… Будучи чертежником в Горстрое, Миша имел некоторое представление о русле главной реки города.

– Здесь все по-другому…

Новое подтверждение этого тезиса не заставило себя ждать: на вкус вода была отвратительна, даже обеззараживающие таблетки не смогли отбить какой-то керосиновый запах. Превозмогая себя и мысленно представляя светлый лик Императора, биорг все же напился, съел немного концентрата и почувствовал, как затягиваются раны. Наполнив обе бутылки, кель-фатх-шуршур зашагал обратно – в расположение части.

Город просыпался. Трамваи все-таки сдвинулись с места и с внушающим уважение грохотом стали перевозить внушающие еще большее уважение массы горожан. Миша, разглядывая дома, среди которых попадались воистину огромные, мысленно прикинул, что население Москвы на этом плане может превышать пять миллионов человек.

«Придется потрудиться, чтобы уничтожить потенциальных партизан. Согласно Имперскому Уставу, таковым является каждый третий, следовательно, для начала нужно убить больше полутора миллионов. Вторая очередь составит соответственно больше полумиллиона, и третья… Если консервные заводы не успеют развернуться, как это обычно бывало, то запах будет стоять тот еще. Да и трех очередей не хватит – все равно жителей останется больше, чем нужно для возведения пирамид, а больше местные нам ни за чем не нужны.»

Так и дошагал кель-фатх-шуршур обратно до метро, и только тут вспомнил, что ему строительства пирамид не увидеть. Армия Вторжения имеет своей целью пока только Москву и только на одном плане, а его подразделению предстоит на подручных средствах десантироваться в Санкт-Петербург.

«Отвлекающий маневр, наверняка…» – сплюнул Миша себе под ноги. – «Будем там умирать за Императора, пока другие в Москве силовой барьер ставят. Вот же повезло…»

Но приказ есть приказ, а биорг есть биорг. Кель-фатх-шуршур добрел до исходной точки своего путешествия – подземного перехода, охраняемого милиционером Васильичем. Не подозревая, что Васильич уже сменился и отправился домой, Миша пробежал через опасный участок пути склонив голову, стараясь смешаться с толпой сошедших с автобуса пассажиров. Этот вид транспорта он рассмотрел как следует и предположил, что благодаря отсутствию рельсов автобусы годятся на роль подручных средств для десантирования в Петербург. Командир должен думать наперед.

При свете дня стало заметно, что колодец прекрасно просматривается со всех сторон. Кто-то восстановил часть покрытия, но очень неаккуратно и криво лежащие картонки скорее привлекали внимание. Биоргов рядом Миша не увидел, что могло говорить и о их бесславной гибели, и о прекрасной маскировке. Согласно Уставу, кель-фатх-шуршур сделал круг возле секретного расположения войск и даже обнаружил одного подозрительного: рослого парня, спящего на скамье. Стоило бы его пристрелить, но сперва надо было обзавестись оружием.

Николай, заметивший командира, попытался ему свистнуть, но пересохшая глотка издала лишь едва слышный сип. Тогда он подобрал камень и из последних сил постучал себя по сфере. Кель-фатх-шуршур услышал и крадучись приблизился.

– Почему не вырыты окопы в полный профиль? – строго спросил он.

– Да мы… Мы под дубом… Воды!

Михаил смилостивился – все же в штатской жизни он был добрым чертежником – и позволил Коле осушить одну из емкостей. Вторую он отнес к дубу, толстому, раскидистому, выглядящему совершенно чужим среди заполонивших парк сосен. Корни с одной стороны оказались подрыты, из ямы торчал сапог второго расходного. Этого пришлось поить, поначалу он не мог сам даже открыть рот. Однако после получения влаги и концентратов глаза Константина прояснились.

– Ну мы попали, – только и сказал он, когда все трое заползли в яму под корнями, оказавшуюся удивительно глубокой и вместительной.

– Пока мне удалось выяснить, что город населен агрессивными, не желающими освобождения существами. Понятно также, что их чересчур много, чтобы Вторжение можно было осуществить одной или даже двумя троединами, а подземные цитадели нечего и думать штурмовать без поддержки киборгов. Зато имеются подручные средства, способные в неопределенный срок доставить нас в Санкт-Петербург. Так, ну, вы тоже времени не теряли? Неплохой блиндаж! – кель-фатх-шуршур похлопал по плечам обоих выживших подчиненных. – Благодарю от имени Императора!

– Это не мы рыли, – объяснил Николай. – Это тут было. А нора уходит куда-то очень глубоко, я не дополз.

– Нора?! – Миша обернулся и заскреб себя по тому месту, где обычно располагался «Зельсвисс-Чуш». – Что ж за крысы тут в парках такие норы роют?

– Не знаю. Но что интересно, оттуда, из норы, слышно как она орет. Ну, та, которая в колодце застряла. Странно, да?

Кель-фатх-шуршур прислушался. Действительно, доносились завывания русалки и грохот взрывов.

– Штурмуют, – с завистью сказал он.

– С самого рассвета, без перерыва, – сказал Николай. – Из колодца тоже доносится, даже лучше, но почему здесь слышно? Пока лезли, я никакой норы не видел.

Москва-0 (скГ)

16 апреля, утро

У Войцеховского болела голова на всех планах. Отразившийся в зеркале Грохашша становится хозом, как когда-то они сами себя прозвали. На высшем плане появляется двойник, обладающий не только собственным телом, но и собственным сознанием. Вот только душа остается одна, она не отражается в зеркале. Личности не разделены, хоз чувствует себя одним целым, хотя и проживает теперь две жизни. На высшем плане тоже есть зеркала, в которых можно отразиться еще раз, и так далее, так далее… Ко всему можно привыкнуть, даже к множественности себя самого. Но когда одновременно наваливаются проблемы на нескольких планах, голова начинает болеть – на всех планах, а не только там, где приходится тяжело.

– Алла, займись теперь ты…

Пайпа была прикована к стене за руки и за ноги. Любой, самый прочный из обычных материалов русалка немедленно разорвала бы, но оказалась бессильная против магии хозов. Им ничего не стоило сжечь мерзкую нежить или разорвать на куски, но требовалось совсем другое: узнать, как Пайпа попала на нулевку. И не только Пайпа, где-то поблизости должна находиться ее сестра, о которой русалка проговорилась, какие-то вампиры…

– Может, шкуру с нее снять? – Алла, молоденькая хоза трех планов подбоченилась, присмотрелась к истерзанной твари. – Косточки поскоблить напильничком?

– Работай, садистка, – обреченно отмахнулся Войцеховский.

Вот обидно: любые болезни хоз может вылечить магией – кроме разумеется тех, которые настигнут его на верхнем из доступных планов. Но эта головная боль – особенная. Болезнь хозов, так ее и называют.

– Я не все заклинания хорошо знаю… – Алле что-то пришло в голову, она медлила. – Сейчас книгу возьму – у меня рядом.

Михаил Петрович догадался, что сейчас Алла на первом плане возьмет книгу со стандартным набором магических действий, отыщет нужное… Чепуха. Русалка не то чтобы упряма – она просто не способна выдать секреты Ведомства Тьмы. У них там есть какая-то Клятва… Но лет сто пятьдесят назад Войцеховский легко укоротил зубы попавшемуся к нему в руки вампиру. Оказывается, не весь темный народ слаб характером. Хоз жег пленницу огнем половину ночи, поджаривал со всех сторон и даже изнутри, но успеха не добился. Обугленная, почерневшая, но практически невредимая – живучесть нежити потрясла даже Войцеховского – она только визжала дурным голосом и пучила глаза на мучителя.

– Хотя бы попробуй… – пробормотал хоз.

В комнату заглянул Сергей.

– Михаил Петрович, там пришла эта старая кляча, гадалка. Просится к вам, говорит, что-то важное.

– Ну, зови…

Войцеховский не очень хотел видеть Манану, но решил, что вид обугленной русалки должен произвести на зарвавшуюся хозу благоприятное впечатление. Устранять ее не хотелось – после многолетней грызни с кремлевскими на Северо-Западе города и так осталось не много хозов. А это опасно, вон – тот же Сириус не дремлет…

– Михаил Петрович… – Манана увидела русалку и всплеснула руками. – Вах! Прелесть какая! Давно их у нас не видела, думала, повывели всю нечисть…

– Ну, значит не всю, – пожал плечами Войцеховский. – Вот, поймал и разбираюсь, как временный комендант района. Тебе чего надо?

– Да я практически по тому же делу… – гадалка приблизилась вплотную к хозу и зашептала ему на ухо: – Знакомую мою, в соседнем доме, ночью вампир навестил. Звать Моргон, пока больше ничего не известно. Там его утро и застало – теперь никуда не денется, сегодня солнечно. И, кстати, знакомая моя теперь тоже инициирована, он ее видимо до самого дна… Того.

– Этого мало. Надо еще порядочной сволочью быть, – заметил Михаил Петрович. – Ладно, раз он там, то действительно никуда не денется. А ты следи за погодой, Манана, тучки разгоняй. Ясно?

– Ясно, товарищ уполномоченный из Петрограда! – Манана вытянулась в струнку.

Войцеховский подумал было поставить ее на место, рано еще с ним шутить. Но болела голова…

– Шагай тогда. Ты у меня с предупреждением – вот не подведи теперь.

– Что это значит, Михаил Петрович? – тут же пристала к нему любопытная Алла. – Нечисть лезет к нам? Нашли дорогу?

– Похоже на то. А теперь нам надо найти эту дорогу, так что займись наконец делом!

Но Алла на первом плане никак не могла отыскать нужную страницу. Чтобы выиграть время, девушка залезла в сумочку и стала подкрашивать губы, повернувшись спиной к русалке. Пленница, обвисшая на цепях, вдруг подобралась и вытянула шею. А потом закричала – так громко и неожиданно, что хоза выронила помаду.

– Что еще?! – Войцеховский схватился за голову и пробежал из угла в угол. – Заткнись, тварь, или я тебя убью!

– Убей, убей Пайпу! – сразу согласилась русалка. – Убей! Пайпа похожа на кикимору! Убей русалку! Не показывай сестрам!

– Вот оно что? – хоз отобрал у Аллы зеркало и сунул его под нос Пайпе. – Тебе это не нравится? Да, без волос и бровей, местами черная, а местами в волдырях… Ты не очень хорошо выглядишь.

– Убей Пайпу!! – задергалась русалка, не отводя взгляда от зеркальца.

– Ладно, а ты скажешь, как сюда попала, как вы все сюда попали.

– Убей Пайпу!

– Нет, сначала скажи.

– Нет, сначала убей!

– Тогда вообще не буду тебя убивать, – отвернулся хоз.

Тут же за его спиной полыхнуло пламенем – это магическая защита сожгла ядовитый плевок русалки.

– Я скажу… – вдруг решилась она. – Только обязательно убей! Старшие помогут Пайпе. Старшие отправят ее далеко и надолго, все сестры забудут, что стало с Пайпой…

– Так вы после смерти отправляетесь к своим Старшим? – это было внове для Войцеховского, прежде почти не сталкивавшегося с темным народом.

– У нет смерти. Пайпа бессмертна. Просто убей.

– Поди пойми вас, сволочь неживую, – махнул рукой хоз и уселся на появившийся рядом стул. – Давай, рассказывай. Стоп… Алла, выйди вон, будь умницей. Лучше спать будешь.

Хоза, которая как раз нашла нужное заклинание, сопроводила свой уход оглушительным хлопком дверью.