Текст книги "Кошки-мышки"

Автор книги: Иэн Рэнкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Холмс не сомневался, что эта девушка – Трейси, фотографию которой он снял со стены пустого дома. Та, о ком он должен был разузнать. Подруга покойного позировала перед аппаратом без одежды и без всякого смущения.

* * *

Что заставляло его снова и снова возвращаться в этот дом? Этого он сам не знал. Ребус направил фонарик на стену с рисунком Чарли, пытаясь разгадать его смысл. Почему от старается отыскать логику в поступках запутавшегося юнца? Может быть, из-за не покидающего его чувства, что тот определенно замешан в деле.

– В каком деле?

Этот вопрос он произнес вслух. В юридическом смысле слова никакого дела не было. Были странные личности, необъяснимые поступки. Вопросы без ответов. Да, незаконные действия. Но дела как такового не было, и это раздражало больше всего. Если бы все загадки несомненным и очевидным образом были связаны между собой, так, чтобы он мог записать их одну за другой на листе бумаги и сказать: это требует расследования… Части головоломки растекались, как расплавленный воск. Но ведь когда свеча догорела, воск остается. И здесь оставались следы, хотя вещи меняли форму, вещества – состав, действия – смысл. Сама по себе пятиконечная звезда, обведенная двойным кругом, не значит ничего. Для Ребуса она значила не больше, чем круглый значок техасского шерифа, который он носил мальчишкой.

Для других это было воплощение зла.

Он отвернулся от стены, вспоминая, с какой гордостью носил тот значок, и поднялся по лестнице. Здесь два дня назад он нашел зажим от галстука. Войдя в комнату Ронни, Ребус подошел к окну и посмотрел на улицу через щель между двумя фанерными листами, закрывавшими окно. Рядом с его машиной остановилась еще одна. Та, что преследовала его от участка. Он узнал ее сразу: тот самый «форд-эскорт», что ждал возле его дома и скрылся. Теперь он припарковался возле сгоревшей «кортины». За рулем никого не было.

Половицы скрипнули всего один раз, и Ребус почувствовал вошедшего спиной.

– Вы хорошо знаете дом, раз обошли самые скрипучие доски.

Он обернулся и направил фонарик в лицо незнакомцу. Молодой брюнет с короткой стрижкой заслонил глаза от слепящего луча, и Ребус перевел фонарик ниже.

Форма полицейского констебля.

– Вас зовут Нил, – спокойно произнес Ребус. – Или вы предпочитаете Нили?

Его фонарик, опущенный теперь вниз, давал достаточно света, чтобы собеседники могли видеть друг друга. Молодой человек кивнул.

– Можно Нил. Нили – это для друзей.

– Я не ваш друг, – согласился Ребус. – Ронни был вам другом?

– Больше того, инспектор Ребус, – сказал констебль, проходя в комнату. – Он был моим братом.

* * *

Сесть в комнате Ронни было некуда, да они и не усидели бы на месте. Нил горел желанием рассказать свою историю, Ребус горел желанием ее услышать. На небольшом пятачке у окна он нетерпеливо ходил от стены к стене, останавливаясь, чтобы получше усвоить отдельные детали в рассказе Нила. Тот остался стоять у двери, время от времени отталкивая, а потом снова притягивая ее к себе, прислушиваясь к протяжному скрипу и поворачивая ручку вниз и вверх. Фонарь отбрасывал на стены шаткие тени, высвечивая профили говорящего и слушающего.

– Конечно, я знал, что с ним происходит, – начал Нил. – Хоть он и был старше, я всегда знал его лучше, чем он меня, всегда мог предсказать его действия.

– Вы знали, что он наркоман?

– Да, он начал еще в школе. Однажды его поймали, хотели исключить. Через три месяца взяли обратно, разрешили сдать экзамены, и он сдал все на «отлично». Мне это не удавалось.

«Верно, – подумал Ребус, – иногда восхищение заставляет нас закрывать глаза на…»

– А после экзаменов он убежал из дома. Мы ничего не знали о нем несколько месяцев. Родители чуть не сошли с ума, а потом решили выкинуть его из головы, сделать вид, будто его не существовало. Запретили мне упоминать его имя.

– Но он дал вам знать о себе?

– Прислал письмо на адрес одного приятеля. Это было хорошо придумано, родители ничего не узнали. Написал, что поселился в Эдинбурге, что там ему нравится больше, чем в Стерлинге, что у него есть работа и девушка. Ни адреса, ни номера телефона.

– Он часто писал?

– Не очень. Разумеется, сильно привирал. Написал, что вернется только на собственном «порше» и докажет отцу и матери, что он взрослый мужчина. Потом письма прекратились. Я окончил школу и пошел работать в полицию.

– И перевелись в Эдинбург.

– Не сразу, через какое-то время.

– Для того, чтобы разыскать брата?

Нил улыбнулся.

– Вовсе нет. Я тоже выкинул его из головы. У меня своя жизнь.

– И что было дальше?

– Однажды я поймал его во время патрульного обхода.

– Где ваш участок?

– Я служу в Масселборо.

– Масселборо? Не близкий конец. И в каком смысле поймали?

– Он шел на автопилоте и явно побитый.

– Он сказал вам, откуда?

– Нет, но я сам догадался. Торговал собой на Колтон-хилле.

– Да, мне уже намекали, что он этим промышлял.

– Не он первый. Быстрые деньги для тех, кому стало все равно, где их брать.

– А ему было все равно?

– Раньше нет. Но иногда он… Может быть, я и в самом деле не знал его так хорошо, как мне казалось.

– И вы стали приходить к нему?

– В тот вечер пришлось провожать его до дома, а на следующий день я снова зашел. Он страшно удивился, потому что ничего не помнил.

– Вы не пытались помочь брату соскочить с иглы?

Нил помолчал. Дверь снова проскрипела на ржавых петлях.

– Сначала пытался, – сказал он наконец. – Но казалось, он держится в рамках. Я знаю, глупо было в это верить после того, в каком состоянии я его видел в первый вечер, но в конце концов таков был его выбор, и он все время повторял мне это.

– А как он оценил то, что его брат стал полицейским?

– Хихикал. Впрочем, я никогда не приходил сюда в форме.

– До сегодняшнего дня.

– Да. Я и был-то всего несколько раз. Мы всегда сидели в этой комнате. Он не хотел, чтобы меня видели другие обитатели дома, боялся, что они почуют легавый дух.

Теперь улыбнулся Ребус.

– Вы не пытались проследить за Трейси?

– Трейси? Кто это?

– Подружка Ронни. Вчера вечером она пришла ко мне домой. Сказала, что ее кто-то преследует.

Нил покачал головой.

– Не я.

– Но ведь вы были у моего дома вчера вечером?

– Был.

– И приходили сюда в тот вечер, когда Ронни умер?

Вопрос прозвучал слишком прямолинейно, но иначе не получалось. Нил перестал теребить ручку двери, помолчал секунд тридцать и глубоко вздохнул.

– Да, я заходил.

– Вы потеряли вот это.

Ребус показал зажим. Нил не мог как следует рассмотреть его в слабом свете фонарика, но сразу понял, о чем идет речь.

– Черт, моя прищепка от галстука! Я искал ее. Она сломалась в тот день, и я положил галстук в карман.

Ребус снова убрал зажим в карман, Нил понимающе кивнул.

– Зачем вы ездите за мной?

– Я хотел поговорить с вами, но не мог набраться смелости.

– Вы не хотели, чтобы родители узнали о смерти Ронни?

– Да. Сначала я надеялся, что вы не установите его личность, но вам это удалось. Не знаю, что будет с родителями. В худшем случае они обрадуются, потому что окажется, что они были правы, когда вычеркнули его из своей жизни.

– А в лучшем случае?

– В лучшем? – Нил попытался всмотреться Ребусу в глаза. – Лучшего нет.

– Вероятно. Но так или иначе необходимо им сообщить.

– Я понимаю.

– Тогда зачем преследовать меня?

– Потому что теперь вы ближе к Ронни, чем я. Я не знаю, почему это дело интересует вас, но вы хотите разобраться. И я тоже. Я хочу выяснить, кто продал ему эту отраву.

– Я обязательно выясню.

– А я хочу вам помочь.

– Это всего лишь первая глупость, которую вы сказали; для констебля не так уж плохо. Дело в том, Нил, что вы только помешаете мне. Пока в помощниках недостатка нет.

Нил уныло опустил голову. Ребус понял, что исповедь закончена и все необходимое сказано. Он подошел к двери и остановился напротив Нила.

– У моей машины четыре колеса, малыш. Вполне достаточно.

Внезапно донесшийся снизу звук шагов показался обоим громче полицейской сирены. Ребус выключил фонарик.

– Стой здесь, – шепнул он и вышел на площадку.

– Кто там?

Внизу появилась темная фигура. Он снова зажег фонарик. Тони Маккол, поднимавшийся по ступенькам, зажмурился и отвернулся.

– Тони? Дьявол тебя подери! – Ребус стал спускаться. – Что ты тут делаешь?

– Я так и знал, что ты потащишься сюда.

По гнусавому звуку его голоса Ребус понял, что с тех пор, как они расстались несколько часов назад, Маккол не переставал пить. Ребус остановился и повернул наверх.

– Ты куда?

– Закрою дверь. Привидения, сам знаешь, не любят сквозняков.

Прикрыв скрипучую створку, он снова стал спускаться вниз. Маккол засмеялся.

– Я подумал, не пропустить ли нам по рюмочке чего-нибудь существенного. Не той бурды, конечно, что ты лакал сегодня в баре.

– Хорошая мысль.

Опытной рукой Ребус направил шатающегося коллегу в дверной проем и запер за собой дверь. Без сомнения, брат Ронни знает все входы и выходы.

Как знают, впрочем, и все остальные…

– Куда едем? Я надеюсь, ты пришел пешком, Тони?

– Остановил патрульную машину.

– Ну и славно. Садись.

– Давай куда-нибудь в Лит.

– Я предпочитаю центр. На Риджент есть несколько приличных пабов.

– У Колтон-хилла? – Маккола явно удивило такое предложение. – Знаешь, Джон, я бы выбрал местечко посимпатичнее.

– А я нет. Поехали.

* * *

Нелл Стэплтон была подругой Холмса. Ему нравились высокие женщины, возможно потому, что рост его матери был пять футов десять дюймов. Нелл была еще почти на дюйм выше, но Холмсу нравилось и это.

Нелл была умнее Холмса. Он, однако, предпочитал называть это «различием в складе ума». Нелл могла расщелкать самый заумный кроссворд из «Гардиан» за пятнадцать минут, но плохо считала и не запоминала имена и названия: тут Холмс брал верх. Знакомые говорили, что они красивая пара, что они подходят друг другу. Им действительно было хорошо вместе. Их отношения строились на нескольких нехитрых правилах: никаких разговоров о браке и общей квартире, никаких мыслей о детях и, разумеется, никаких измен.

Нелл работала библиотекарем в Эдинбургском университете, Холмс находил ее профессию очень удобной. Сегодня, например, он попросил ее подобрать несколько книг по оккультизму. Она сделала даже больше, отложив пару диссертаций, которые он сможет прочесть в читальном зале. А здесь, в пабе, где они встретились, протянула ему список литературы по эзотерике.

«Мост вздохов» был сейчас полупустым, так же, впрочем, как и остальные бары старого города в середине недели около восьми вечера. Те, кто заходили «пропустить по одной» после работы, ушли, набросив пиджаки на руку, а вечерняя публика из новостроек еще только садилась на автобусы в сторону центра. Нелл и Холмс устроились за столиком в углу, подальше от игровых автоматов, хотя и слишком близко к динамикам. Заказывая еще полпинты пива для себя и перье и апельсиновый сок для Нелл, Холмс спросил девицу за стойкой, нельзя ли сделать музыку немного потише.

– К сожалению, нет. Это нравится нашим клиентам.

– Но мы и есть клиенты! – настаивал Холмс.

– Вам нужно обратиться к управляющему.

– Так я и сделаю.

– Он еще не пришел.

Холмс бросил на девушку уничтожающий взгляд. Повернувшись, он двинулся к своему столику, но тут же остановился: открыв его кейс, Нелл рассматривала фотографию Трейси.

– Кто это? – спросила она, закрывая кейс.

Он поставил стаканы на стол.

– Это по делу, которым я занимаюсь, – ответил он ледяным тоном. – А кто сказал, что ты можешь рыться в моих бумагах?

– Седьмое правило, Брайан. Никаких секретов.

– И тем не менее…

– Очень хорошенькая.

– Кто? Да я даже…

– Я видела ее около университета.

Холмсу стало интересно.

– Правда?

– М-мм… В библиотечном кафе. Я обратила на нее внимание, потому что она выглядела старше других студентов.

– То есть она учится в университете?

– Не обязательно, в кафе может ходить кто угодно. В библиотеке, конечно, одни студенты, но там я ее не встречала. Только в кафе. А что она сделала?

– Насколько мне известно, ничего.

– Тогда зачем тебе ее фотография в голом виде?

– Это в досье, которое я собираю для инспектора Ребуса.

– Он коллекционирует порнуху?

Теперь Нелл улыбалась. Он ответил ей тем же, но улыбка замерла у него на губах, когда в паб, смеясь, вошли Ребус и Маккол.

Холмс не хотел, чтобы Нелл встречалась с Ребусом. Хотя порой она, как сегодня, и помогала ему в работе, но когда они проводили вечер вместе, он старался забыть о полицейской службе. Кроме того, он не хотел сообщать Ребусу, что у него есть знакомая в библиотеке, а просто собирался представить готовый материал, как только информация потребуется.

Появление веселой парочки портило и вечер, и этот план. И пуще всего Холмс боялся, как бы Ребус, подойдя к их столику, снова не напомнил ему, что его дело – протирать подметки.

Опустив голову, Холмс краем глаза наблюдал, как Ребус сразу повернул к бару, и облегченно вздохнул: со стаканами в руке оба инспектора перешли к столу для игры в пул в другом конце зала и заспорили, кому бросать двадцатипенсовик.

– Что случилось? – Нелл нагнула голову к самому столу и заглядывала ему в лицо.

– Ничего. – Он решительно отвернулся от зала. – Ты хочешь есть?

– Пожалуй, да.

– Я тоже.

– Ты же сказал, что перекусил.

– Совсем чуть-чуть. Приглашаю тебя в индийский ресторан.

– Я все-таки допью свой сок? – Нелл сделала три последних глотка, они вышли, и дверь за ними тихо закрылась.

Ребус подбросил монетку.

– Орел или решка?

– Решка.

– Твоя взяла.

Маккол прицелился в треугольник, а Ребус повернулся к двери бара. Что же, подумал он, почему бы и нет. Холмс не при исполнении, с девушкой и не обязан отдавать честь старшему по званию. Возможно также, что ничего нового он не нашел. Но Ребус не мог отделаться от ощущения, что Холмс демонстративно его проигнорировал. Днем Ребус обошелся с констеблем резко, тот обиделся и отвечает тем же.

Маккол разбил шары, но ни одного не отправил в лузу.

– Твоя очередь, Джон.

Ребус натер кий мелом. Он наклонился, прицеливаясь, и Маккол наклонился рядом с ним.

– Похоже, это единственный паб на всей улице, где не собираются голубые, – сказал он тихо.

– Ты знаешь, что такое гомофобия, Тони?

– Иди ты… – Маккол выпрямился и проследил за движением шара, так и не попавшего в цель. – Разумеется, каждому свое, но некоторые из этих заведений…

– Ты в них, похоже, разбираешься.

– Да нет, только повторяю то, что говорят.

– Кто именно?

Маккол отправил в лузу полосатый шар, следом еще один.

– Брось, Джон. Ты знаешь Эдинбург не хуже меня. Голубой расклад всем известен.

– Как ты сказал, каждому свое.

В голове у Ребуса почему-то прозвучало: «Ты мне как брат, которого у меня никогда не было…» Нет, нет, хватит. В эту игру он уже наигрался. Следующий шар Маккол потерял; Ребус снова подошел к столу и сделал совсем неуклюжую попытку.

– Как тебе удается играть, столько выпив?

Маккол усмехнулся.

– Чем больше пьешь, тем меньше руки дрожат. Добивай свою пинту, и я возьму тебе еще одну.

* * *

Джеймс Карью решил, что сегодня может позволить себе немножко расслабиться. В конце концов, он это заслужил. Только что он продал крупный земельный участок на окраине Эдинбурга финансовому директору одной компании, недавно обосновавшейся в Шотландии, а за семь акров на юге двое архитекторов, муж и жена, шотландцы по происхождению, переезжающие из Кента обратно на родину, предложили лучшую цену, чем он рассчитывал. Хороший день. Не самый удачный, но достойный того, чтобы его отметить.

У Карью была квартира на одной из наиболее живописных георгианских улиц Нового города и дом с участком на острове Скай.

Дела шли успешно. Казалось, весь Лондон собрался переселиться на север. Клиенты сыпались один за другим, продавали собственность на юго-востоке, искали большего, лучшего и готовы были платить.

Выйдя из офиса на Джордж-стрит в половине седьмого, Карью вернулся в свое двухэтажное жилье. Квартирой назвать это было трудно. Пять спален, гостиная, столовая, две ванные, соответствующая кухня, стенные шкафы размером с приличную комнату… Поистине, Карью удалось оказаться в нужном месте и в очень, очень удачное время. Это был особенный год, каких еще не выпадало.

Он разделся в своей спальне, принял душ и надел менее официальный костюм, в котором, однако, никто все равно не принял бы его за человека среднего достатка. Хотя домой он пришел пешком, сегодня вечером ему понадобится машина. Ключи на крючке в кухне; гараж неподалеку, в конце улицы. Может быть, новый «ягуар» – непозволительная роскошь? Запирая за собой дверь, он улыбнулся. Вероятно. Но список его маленьких слабостей так велик. И, кажется, собирается расти и дальше.

* * *

Ребус подождал вместе с Макколом, пока приедет такси, дал водителю адрес Тони и посмотрел вслед удаляющейся машине. Сам он чувствовал себя тоже изрядно раскисшим. Вернувшись в паб, он двинулся к туалету. Народу в зале набралось немало, музыка звучала громче. За стойкой появилось еще двое барменов, но и вместе они едва справлялись. Туалет казался блаженным островком тишины и свежести, куда не проникал удушливый сигаретный дым. Ребус наклонился над раковиной, и в нос ему ударил хвойный запах дезинфицирующего средства. Его пальцы нащупали миндалины, задержались на несколько секунд, и полпинты, а затем еще столько же, покинули переполненный пивом желудок. Он с облегчением вздохнул, умылся холодной водой и вытерся длинной простыней бумажного полотенца.

– Вы в порядке?

Голос звучал не очень сочувственно. Его обладатель направился к ближайшему от двери писсуару.

– Все отлично.

Не то чтобы так оно и было, но голове немного полегчало и окружающая действительность стала восприниматься отчетливее. Наверное, дохнув в трубку, он получил бы не лучший результат, но, так или иначе, надо было отправляться к машине, которая ждала его на темной боковой улочке. Для Ребуса оставалось полной загадкой, как Тони Маккол, шатаясь после полудюжины пинт, умудрялся пускать шары точно в цель. Он выиграл у Ребуса шесть партий, хотя тот, особенно под конец, старался изо всех сил. Каким образом человек, с трудом стоящий на ногах, может отправлять в лузу шар за шаром, рыча от восторга? Это выглядело более чем странно.

Было около одиннадцати часов, может быть, даже немного меньше. Ребус сел в машину и позволил себе выкурить одну сигарету, опустив стекло и прислушиваясь к звукам ночного города. Шум машин, смех, голоса, стук каблуков по тротуару. Одна сигарета. Не больше. Он завел машину и медленно проехал около полумили в сторону дома. Небо было не совсем темным, как всегда летом в Эдинбурге. Он знал, что еще немного севернее в это время года по ночам вообще не наступает полной темноты.

Но ночью над городом сгущается иная тьма.

Первого из них он заметил на тротуаре возле здания Шотландского Национального Собрания. Подростку было там делать совершенно нечего. В такое время не назначают встреч с друзьями, а ближайшая остановка автобуса находилась в сотне ярдов, на площади Ватерлоо. Мальчишка стоял, упершись одной ногой в каменную стену, и курил. Когда Ребус медленно проехал мимо, тот внимательно посмотрел в его сторону и пригнул голову, словно пытаясь разглядеть, кто сидит за рулем. Ребусу показалось даже, что он улыбается. Через минуту Ребус развернулся и поехал обратно. Рядом с подростком остановилась другая машина, и теперь он разговаривал с ее водителем. Ребус двинулся дальше. У Министерства по делам Шотландии стояли двое молодых людей, а чуть дальше, у входа на кладбище Колтон, – три машины. Ребус развернулся еще раз, поставил машину рядом с этими тремя и пошел по улице.

Ночь была прохладной, небо безоблачным. Дул легкий ветерок. Подростка, торчавшего около Собрания, увезли. Ребус перешел через дорогу и встал на его место, выжидая и наблюдая за происходящим. Мимо него проехало еще два автомобиля. Оба водителя оглядели его, но не остановились. Сам не зная зачем, он попытался запомнить номера.

– У вас есть спички, мистер?

Парень выглядел лет так на восемнадцать – девятнадцать. Одет просто: джинсовый костюм, кроссовки, застиранная футболка. Коротко стриженные волосы, бритое прыщавое лицо. В левом ухе два золотых гвоздика. Ребус протянул ему коробок.

– Спасибо. – Прежде чем зажечь сигарету, он с любопытством взглянул на Ребуса. – Что тут делается?

– Ничего особенного. – Ребус взял коробок обратно.

Парень выпустил дым через нос. Уходить он явно не собирался. Очевидно, нужно знать какой-то пароль, подумал Ребус. В одной рубашке ему было совсем не жарко.

– Ну да, тихо, как всегда. Может быть, выпьем?

– В такое время? Это где же?

Парень мотнул головой в неопределенном направлении.

– На кладбище всегда можно достать.

– Нет, спасибо.

Ребус с раздражением почувствовал, что краснеет, и понадеялся, что при тусклом свете фонарей это незаметно.

– Ну что ж. Увидимся. – Юноша отошел.

– Пока, – облегченно вздохнул Ребус.

– Спасибо за спички.

Ребус посмотрел ему вслед. Парень шел намеренно медленно, оборачиваясь на проезжающие машины. Через сотню ярдов он перешел улицу и двинулся в обратном направлении, задумавшись и не обращая внимания на Ребуса. Тот с удивлением отметил, что лицо у парнишки грустное, потерянное.

На вора не похож, но и на беззащитную овечку тоже.

Ребус взглянул на кладбище Колтон: сплошная каменная стена и тяжелые чугунные ворота. Как-то он водил туда дочь, показать ей знаменитые могилы – Дэвида Юма, издателя Констэбла, художника Дэвида Аллана. Сэмми тогда обратила внимание на людей, поспешно выходивших из ворот, и спросила его, кто это такие. Взрослый мужчина и двое подростков шли, опустив головы. Ребусу тоже было интересно, но не слишком.

Нет, пойти туда он не мог. Не то чтобы боялся, нет, нисколько. Просто он… Голова у него опять слегка закружилась, и он решил вернуться в машину.

Сев за руль, он снова закурил и через минуту уголком глаза заметил чью-то фигуру. Он обернулся и увидел мальчишку, сидящего на корточках у низкой стены. Ребус отвернулся и продолжал курить. Мальчишка поднялся, подошел к машине и постучал по стеклу с левой стороны. Ребус сделал глубокий вдох и открыл дверь. Парень сел, не говоря ни слова, и закрыл дверь. Он смотрел в ветровое стекло и молчал. Ребусу тоже не приходило в голову ни единого подходящего слова. Парень сдался первым.

– Привет.

У него был взрослый, низкий голос. Ребус повернулся к нему. Лет шестнадцать. Кожаная куртка, рубашка без воротника, рваные джинсы.

– Хелло.

– Есть закурить?

Ребус протянул пачку сигарет и спички. Мальчишка взял одну сигарету и прикурил. Глубоко затянулся, подержал дым в легких и почти ничего не выдохнул. Брать и не отдавать, подумал Ребус. Кредо улицы.

– Что поделываешь?

Ребус собирался спросить примерно то же самое, но собеседник опередил его.

– Просто убиваю время. Не мог заснуть.

Парень громко рассмеялся.

– Вот-вот. Не мог заснуть и решил покататься. Устал ездить и случайно остановился здесь. На этой улице, в это время. Потом вышел немного прогуляться и вернулся. Так?

– Ты следил за мной, – предположил Ребус.

– Зачем мне следить? Все это я уже видел.

– И часто?

– Нередко, Джеймс.

Слова, как и голос, звучали грубо. У Ребуса не было никаких оснований не верить подростку. Но на того, первого, он был совсем непохож.

– Я не Джеймс.

– Ну как же. Всех зовут Джеймс. Так проще запомнить, даже если забудешь физиономию.

– Ясно.

Парень не спеша докурил сигарету и выбросил окурок в окно.

– И что теперь?

– Не знаю, – ответил Ребус искренне. – Может быть, прокатимся?

– Очень надо. – Он помолчал и передумал. – Ну ладно, давай на вершину холма. Полюбуемся на залив.

– Идет.

Ребус включил зажигание.

Они поднялись по крутой петляющей улочке на вершину холма, где на фоне неба вырисовывались обсерватория и павильон – копия греческого Парфенона. Они были тут не одни. Рядом стояло еще несколько машин, обращенных в сторону залива Ферт-оф-Форт и мерцающего берега Файфа. Стараясь не разглядывать другие автомобили, Ребус решил припарковаться на некотором расстоянии от них, но у мальчика были другие планы.

– Встань рядом с этим «ягом», – распорядился он. – Вот это тачка!

Тормоза Ребуса оскорбленно заскрипели. Он выключил двигатель.

– Что дальше? – спросил он.

– Что хочешь, – ответил парень. – Оплата по факту.

– Разумеется. А что, если мы просто побеседуем?

– Смотря о чем. Чем смачнее, тем дороже.

– Я вспомнил одного парня, которого как-то тут встречал. Не так давно. Он куда-то пропал, интересно, что с ним стало.

Мальчишка вдруг потянулся, положил руку Ребусу между ног и стал сильно и быстро тереть его по ширинке. Понаблюдав за рукой своего гостя около секунды, Ребус спокойно, но жестко убрал ее. Парень осклабился и откинулся на спинку сиденья.

– Как его звали, Джеймс?

Ребус попытался унять дрожь. Желудок его наливался желчью.

– Ронни, – наконец выдавил он, откашливаясь. – Не очень высокий. Темные короткие волосы. Немножко фотографировал.

Парень вскинул брови.

– Так ты тоже фотограф? Поня-атно. – Он медленно кивнул. – Хочешь сделать пару моментальных снимков.

Ребус не счел нужным поправить его. А «ягуар» в самом деле роскошный.

Блестящий, новенький. Словно вчера с конвейера. И что, мама дорогая, значит эта эрекция?

– Кажется, я знаю, о каком Ронни речь, – сказал парень. – Я сам его давно не видел.

– Что же ты о нем знаешь?

Парень снова посмотрел перед собой.

– Какой отличный вид отсюда, а? – произнес он. – Даже ночью. Особенно ночью. Удивительно. Днем я тут почти не бываю… Днем все как обычно. А ты ведь коп?

Ребус повернулся к нему, но мальчишка по-прежнему смотрел на залив.

– Я тебя сразу вычислил, – добавил он.

– Тогда зачем сел в машину?

– Из любопытства. К тому же, – он взглянул на Ребуса, – некоторые из моих лучших клиентов – работники правоохранительных органов.

– Это меня не интересует.

– Разве? А напрасно. Я несовершеннолетний.

– Я так и думал.

– Ну вот…

Юнец закинул ноги на щиток. На мгновение Ребусу показалось, что тот собирается еще что-то вычудить, и он напрягся.

Парень рассмеялся.

– Что с тобой? Думаешь, я собираюсь потрогать тебя еще раз? Не надейся, Джеймс.

– Так что же Ронни?

Ребусу хотелось не то вышвырнуть этого сопляка на мостовую, не то отвезти его в какой-нибудь теплый дом, к добрым людям. Но в первую очередь ему нужны были ответы на вопросы.

– Дай-ка мне еще сигаретку. – Ребус снова протянул пачку. – Почему ты про него спрашиваешь?

– Потому что он умер.

– С каждым бывает.

– От передозировки.

– Не новость.

– Вместо дури ему подсунули яд.

Парень помолчал.

– А вот это уже погано…

– Много в последнее время ходит отравленного порошка?

– Нет. – Он опять улыбнулся. – Только хороший. У тебя часом не найдется?

Ребус покачал головой. Все-таки лучше выкинуть его вон и надавать по шее…

– А жаль…

– Кстати, как тебя зовут?

– Никаких имен, Джеймс. И никаких наездов. – Он протянул руку ладонью вверх. – Мне нужно немного денег.

– Сначала ответы.

– Тогда гони свои вопросы. Но сперва неплохо бы получить небольшой задаток, а?

Ребус нащупал в кармане пиджака смятую десятку и дал ее мальчишке. Тот, видно, остался доволен.

– На пару ответов хватит.

Терпение Ребуса истощилось.

– Этого хватит на столько, на сколько мне будет надо.

– Ах, вот как?

Мальчишка как будто не испугался. Возможно, подумал Ребус, все это для него вовсе не ново.

– Много ли ходит товара? – спросил Ребус.

– Не очень. Но хватает.

– И Ронни в этих играх участвовал?

– Это уже второй вопрос, – ответил мальчишка. – Ответ – я не знаю.

– «Не знаю» не считается, – сказал Ребус. – И у меня еще куча вопросов.

– Раз так… – Парень потянулся к ручке дверцы. Ребус схватил его за шею и стукнул головой о щиток, прямо между ступнями, которые тот еще не успел опустить.

– Черт! – Мальчишка потрогал лоб, чтобы понять, не разбит ли он.

Ребус был доволен: максимум шока, минимум повреждений.

– Ты не имеешь права…

– Я имею право сделать с тобой все, что захочу, в том числе и сбросить тебя отсюда вниз головой. Рассказывай мне про Ронни.

– Нечего мне про него рассказывать. – Глаза парня наполнились слезами. Он по-прежнему тер лоб, словно стараясь стереть след ушиба. – Я его плохо знал.

– Тогда рассказывай, что знал.

Мальчишка всхлипнул и вытер нос рукавом куртки.

– Ну… в эти делишки влипло несколько моих знакомых.

– В какие делишки?

– Не знаю. Но дела крутые. Парни молчат, как могила, но по ним видно. Синяки, ссадины. Один неделю провалялся в больнице. Сказал – упал с лестницы! Хорошая лестница, этажей так на сорок!

– И никто ничего не говорит?

– Нет. Похоже, завязано на большие бабки.

– Что еще?

– Может, это совсем из другой оперы…

Юнец наконец раскололся. Ребус слышал это по его голосу. Теперь он будет говорить до второго пришествия. Ребус обрадовался: в этом районе города у него не было информаторов. А одна пара ушей могла решить все его задачи.

– Ну! – рявкнул он, входя во вкус.

– Да тут… В общем, прошел слух, что кто-то интересуется фотографиями. Но только чтобы в натуре, без липы.

– Порно?

– Ну, наверное. Слух какой-то смутный. Как всегда, испорченный телефон.

Ребус задумался. Вся эта история действительно напоминала игру в испорченный телефон. Информация только из вторых и третьих рук, ничего определенного.

– Что-нибудь еще?

Парень покачал головой. Ребус опустил руку в карман и, к своему изумлению, выудил еще одну десятку. Потом вспомнил, что, выпивая с Макколом, ходил к банкомату. Он протянул вторую купюру.

– На. Я оставлю тебе свое имя и номер телефона. Меня интересуют любые подробности, даже самые мелкие. Извини, если поцарапал тебе лоб.

Парень взял деньги.

– Ничего. Бывало и хуже, – улыбнулся он.

– Тебя подвезти?

– Разве что до Мостов.

– Пожалуйста. Как все-таки тебя зовут?

– Джеймс.

– В самом деле?

– Ну да. Кстати, я вспомнил еще кое-что.

– Слушаю тебя.

– Одно имя. Может быть, оно ничего не означает.

– Ну-ну?

– Хайд.

Ребус нахмурился.

– Звучит, как слово «прятать». Но к чему оно относится?

– Я же говорю, не знаю. То ли имя, то ли название.

Ребус вцепился в руль. «Хайд»? Не это ли Ронни выкрикивал, выталкивая Трейси? Значит, он не просто велел ей прятаться, но прятаться от человека по имени Хайд? Задумавшись, он рассматривал «ягуар». Точнее, профиль водителя. Мужчина обнимал за шею сидящего рядом с ним молодого человека. Гладил его по плечу и тихо о чем-то говорил. Гладил и говорил. Ничего особенного.

Отчего же Джеймс Карью из агентства недвижимости «Боуэр Карью» так вздрогнул, когда, обернувшись, увидел инспектора сыскной полиции Джона Ребуса?

Пока тот осознавал, что именно произошло, Карью, повозившись секунду с зажиганием, газанул и вылетел со стоянки так, словно за ним гнался клипер «Катти Сарк».

– Куда-то заторопился, – прокомментировал Джеймс.

– Ты видел его здесь раньше?