Текст книги "Развод. Расплата придет (СИ)"

Автор книги: Иден Хол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4

– Ай! – отскакивает и тут же прижимает руку к окровавленной губе. – Охренела? Ты что?

– Пошел вон, – вытираю рот тыльной стороной ладони.

– Я к тебе по-хорошему! Признаюсь, унижаюсь…

– Унижаешься? – я смеюсь ему в лицо.

За кого он меня принимает?

– Да как ты смеешь надо мной смеяться? – обижается, – и ты туда же?

– Знаешь что, Курицын, – криво усмехаюсь, понимая, что его фамилия ему подходит намного больше, чем моя и зря я с ним своей поделилась, когда мы поженились. – Не надо считать меня такой наивной. Я слышала каждое твое слово! Каждое! И все твои интонации! И я точно знаю, когда ты хвастаешься, когда чем-то очень гордишься! А ты! – тычу ему пальцем в грудь, – был невероятно горд собой, что завоевал этих… самок!

– Ты меня не слышишь, да? – в голосе Валеры вылезает обида, – я тебе признаюсь в самом сокровенном, а ты! Ты плюешь мне в лицо!

– Да пошел ты! Как бы ты ни выкручивался, я больше не верю ни единому твоему слову! Этот самый настоящий обман и унижение! За это я тебя никогда не прощу!

– Ах так? Это я тебя не прощу! Я… я к тебе с честностью! В поисках понимания! Как самому близкому человеку все рассказал!

– Самых близких не втаптывают в грязь, как ты сделал со мной перед друзьями! Самым близким не изменяют!

– Ничего ты не понимаешь!

– И не хочу больше понимать! И слушать тебя! Убирайся! – указываю ему на дверь – а то я закричу, что ты меня убиваешь и соседи вызовут полицию!

Валера поднимает брови.

– Да ты брешешь! На слабо меня берешь! А вот хрен тебе поверю!

– Аа-а-а-а! Помогите! Убивают! – ору во все горло.

Я точно знаю, что соседи прекрасно нас слышат они и так стопроцентно весь скандал греют уши, потому что в новостройках стены просто картонные.

– Ты больная! – кидается ко мне, чтобы заткнуть

Но не успеваю я даже отбежать, как в квартиру врываются друзья Валеры.

– Лерыч, ты что?! – кидаются ему наперерез и снова ловят в сковывающие объятья, оттаскивают от меня, пока он машет руками, и сыплет проклятья, брызгая слюной.

– Я вам не Лерыч! Отвалите от меня!

– Забирайте вашего альфа-самца и уходите все! – встаю в позу посреди комнаты. – Вон! – указываю пальцем на дверь.

Эти дружбаны ничем не лучше моего мужа, они точно такие же упыри. Сашка даже не был женат, а только и делает, что меняет женщин как перчатки и все ищет ту самую единственную, которая будет соответствовать его завышенным требованиям и нереальным параметрам.

А Женя ушел от жены, и хоть и не признавался, по какой причине, я почти уверена, что из-за того, что загулял на стороне с другой. Но и с ней потом не сложилось, потому что характер у него не самый ангельский.

Вся эта кампания стоят друг друга!

– Я сегодня же подаю заявление на развод, и если ты, Курицын, не подтвердишь его, то пойду в суд и буду судиться с тобой до победного конца!

– Ах ты сволочь меркантильная! – брыкается в дружеской хватке Валера, – я тебе всю любовь и заботу! Я из тебя человека сделал! Кому ты вообще была нужна такая унылая и натуральная?! Ни кожи, ни рожи!

– Ни груди, ни губ, да? Слышала уже эту песню, – отмахиваюсь.

– Ты сама же пожалеешь! Приползешь потом проситься обратно! Потому что поймешь, как хорошо я к тебе относился! Сколько я тебе давал! – Валера меняет свою тональность опять как по мановению волшебной палочки.

Все понятно, снова перед дружками выделывается.

Демонстративно закатываю глаза и машу им рукой, чтобы не задерживались.

– Ты неблагодарная дрянь! И отвратная жена! Ты… – Сашка берет его в охапку и вытаскивает из комнаты, – и готовить ты не умеешь! И в сексе бревно! Я тебя терпел! – по возне я слышу, что из квартиры его тоже уводят.

Женя на удивление задерживается и выглядит виноватым не к месту. Будто ему стыдно за своего друга, который оказался редкостным подлецом.

– Не слушай его, Лиз. Ты хорошо готовишь, и в постели ты…

– Я не хочу слушать, с меня достаточно уже! Ты еще расскажи мне, какая я в постели!

– Я в том смысле, что, если нужна будет какая-то помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, – поднимает руки в жесте капитуляции.

– Да! – раздражаюсь, – нужна, освободи меня от вашего Лерыча, чтобы я его больше не видела! Достали уже все!

– Понял, принял! Не дурак! – и сматывается из квартиры.

Через секунду хлопает входная дверь. Пусть катятся обратно на свою дачу и там утешают самца недоделанного. Им есть теперь, что обсудить своей мужской кампанией.

Например, то, какие все бабы сволочи и твари! Не понимают тонкую мужскую организацию и полигамную сущность!

Оглядевшись, я собираю остатки вещей мужа, что вытряхнула на пол и большой охапкой несу к двери. Когда с трудом открываю ее, на лестничной площадке Валера до сих пор спорит с Сашкой и Женей.

– Вот увидишь, она остынет и передумает, – увещевает его Сашка.

– Она погорячилась, – добавляет Женя, – просто дай ей осознать.

– Да она меня умолять будет на коленях, чтобы простил! – а это уже мой самец ‟элитных” пород.

– Спешу и падаю! – выкрикиваю в эхо межквартирной площадки.

Муж резко поворачивается с невероятно злобным видом, а я просто швыряю в него носки и трусы большим черным салютом. Один носок повисает у Курицына на плече, а я захлопываю за собой дверь.

– Ты поплатишься за это! – несется вслед крик и удар по двери кулаком.

Я собираю возвращенные Валерой шмотки и вновь выпускаю их полетать с балкона. Теперь у него есть веселая кампания, чтобы собирать их с деревьев и газонов. Пусть развлекаются всей стаей ‟альфачей”.

Выставляю за дверь отпиленную половину телевизора. Захлопываю.

Прислоняюсь к ней спиной и сползаю вниз. Все, что могу, это спрятать лицо в согнутые локти и опереться на колени.

Меня прорывает. Вся моя злость и самообладание уходят, как воздух из сдувшегося шарика. И я плачу над тем, как несправедливо обошелся со мной человек, которого я так сильно любила.

Несмотря ни на что, любила. Считала, что нет таких трудностей, которые мы не преодолеем вместе. Старалась изо всех сил быть хорошей женой и хозяйкой, работала ничуть не меньше, чем он!

А в итоге…

В итоге я всего лишь скучная унылая пельмешка на фоне силиконовых ‟эскортниц” с работы Валеры.

И да, я ни на грамм не верю, что Валера все это выдумал лишь для того, чтобы выглядеть в глазах своих друзей настоящим мужиком.

Он для них с самой школы, как они подружились, был Курицын. И все прекрасно знали, что он из себя представляет. А потом они завидовали ему же, когда он женился самым первым и так удачно. Сами говорили, что ему повезло с женой. И всем бы такую.

Какой смысл ему сейчас им врать?

Нет.

Он говорил правду.

И каждый вечер тех дней, когда задерживался на работе, он действительно встречался с этими женщинами с пониженной социальной ответственностью.

Отчего-то только сейчас мелкие нестыковки в его историях, в поведении, почти неуловимой скрытности, вдруг обретают смысл. Тот самый смысл, который невозможно увидеть, не понимая контекста.

Он мне изменял. И с большой вероятностью очень долгое время.

Я жалею себя еще какое-то время, потом мне становится слишком больно сидеть на полу, и я ухожу в ванную, отмокать в пене и делать вид, что на щеках не слезы, а вода.

Лежу и долго смотрю в потолок в попытке понять, что же мне теперь делать.

И уже поздней ночью, когда за окном темно, а машина Курицына благополучно увезена эвакуатором, я понимаю, что просто рыдать и сожалеть – совсем не вариант.

Я даже ждать не хочу, когда карма отомстит за меня и накажет Валеру.

Расплата придет! Чтобы ему было так же больно, как и мне!

Глава 5

Я долго роюсь в телефонной книжке Курицына. Той самой бумажной, которые вышли из моды, и вообще потеряли смысл использования пару десятков лет назад, когда появились телефоны с памятью.

Но Курицын не абы кто, он все это хранит в записной книжечке. Маленькой и черной.

Может потому, что он все-таки откровенный неудачник и уже трижды терял и разбивал свой телефон так, что ничего не мог восстановить. Резервные копии на облачных серверах вообще придумали трусы.

Мне внезапно пришло в голову найти одно очень важное имя, то что Валера хотел бы забыть навсегда, но все равно упрямо хранит.

Вдруг пригодится.

Конечно, пригодится. Но только мне, а не ему.

У нас в квартире нет сейфа, поэтому все документы хранятся в шкафу в гостиной, там на дне и закопана под папками и файлами заветная книжечка.

– Вот ты где, дорогая! – вскрикиваю радостно, выдергивая из-под груды непонятных папок книжечку. – Ай!

Кроме радости от находки, меня ждет еще и боль, потому что на мою ногу валится папка с твердым переплетом, забитая какими-то файлами.

Это больно! Прям по пальцу уголком!

Прыгаю в попытке унять боль и от расстройства еще раз пинаю папку. Из нее просыпается еще больше бумаг, и я замираю.

– Это что еще за хрень? – присаживаюсь на корточки.

Я не слепая, и мне это не кажется. Передо мной лежит лист, исчирканный непонятными закорючками. Да нет же! Это не закорючки, это подпись!

И подпись не Валеры!

Он тренировался рисовать чужую подпись?!

– Ты чего тут мутил, а Лерыч?

Распахиваю папку и листаю прозрачные файлы с документами. Один, другой, это какие-то договоры и счета-фактуры. Явно с его работы, но…

– Ничего себе! – до меня доходит, что это не просто чужая подпись, это автограф их генерального!

Бывшего друга и ныне объекта невероятной зависти – Руслана Реброва!

– Ах ты ж… Валера Курицын, – сажусь на пятки. – Ты, оказывается, не только меня предал.

Я вновь поднимаю черную записную книжечку и листаю ее с удвоенным усердием.

Изначально я хотела найти в ней телефон Аньки или Оксаны, и я уверена, что они там есть, чтобы сообщить, что они могут забирать неутомимого героя любовника себе вместе с коллекцией носков и раздолбанной тачкой.

Но теперь я хочу позвонить намного более интересному человеку.

Набираю номер, забыв про все остальные проблемы.

– Алло? – раздается низкий, чуть хриплый голос, будто его хозяин крепко спал.

Я открываю рот и смотрю на часы на полке. Черт, сейчас же три часа ночи, а я названиваю.

– Лиза? – зовет меня в трубке Руслан.

Боже мой, как он понял, что это я? У него есть мой номер? Откуда? Мы же толком никогда не общались, не считая случайных встреч, когда я только начала встречаться с Валерой.

– Простите, Руслан, я забыла, что сейчас ночь. Не хотела разбудить…

– Что-то случилось? – его голос становится тревожным. – Лиза? Не молчи, мне приехать?

– А… что? – я аж теряюсь от такого предложения, – приехать, зачем?

– Ну ты звонишь среди ночи заклятому другу своего мужа, и голос у тебя дрожит. Явно что-то случилось, и нужна помощь. Звонок из категории ‟ни при каких нормальных обстоятельствах”. Я прав?

– Я… – ну что я теряюсь от звука его уверенного голоса? Не слышала его целый миллион лет, – ты прав. Да, я хотела поговорить. Но думаю, это может подождать до завтра. Правда, я не хотела нарушать ваш сон.

В динамике раздается приглушенный низкий смех.

– Ну какой может быть сон после такого звонка? Теперь я тоже буду беспокоиться о тебе. Я все еще хочу приехать. Дело ведь серьезное?

– Мне так неловко, – все еще смущенно сгораю от стыда. – Я перезвоню утром.

– Никаких ‟вы”, Лиза. И если ты не расскажешь, что происходит, я приеду прямо сейчас. И меня даже твой Валера не остановит. Я уже одеваюсь.

Я выпрямляюсь, сидя на полу.

– Нет, нет, нет! – представляю, как Ребров несется ко мне по ночным улицам и стучится в двери, чтобы выяснить, все ли в порядке на самом деле. – Не надо приезжать. Это ерунда. Я… я всего лишь хотела тебе задать один очень бестактный вопрос.

– Вот как? – в его голосе еще больше интереса, – чем дальше, тем занимательней. Я слушаю твой вопрос, – и он говорит это с такими нотками, что по моей спине бегут мурашки.

Боже, что происходит?

Все должно было пройти как-то немного иначе. Он должен был просто послать куда подальше сумасшедшую бестактную жену своего бывшего друга и лечь дальше спать.

– Лиза? – низко и вибрирующе раздается мое имя.

– Скажи, пожалуйста, ты… встречаешься с Оксаной? Твоей секретаршей, – выпаливаю и зажмуриваюсь, будто это спрячет меня от взгляда Руслана, как на сумасшедшую.

Он меня, конечно, не видит, но явно в шоке смотрит на трубку и думает обо мне что-то очень нехорошее. Я лезу в его личную жизнь, которая меня абсолютно не касается.

– Кхм… неожиданно, – отвечает наконец он. – И ответ тебе, действительно, очень важен, так?

Будь я не я, если в этих словах не скрыт двойной смысл.

– Очень.

– Боюсь тебя разочаровать, но… да. В некотором роде.

Разочаровать? Это что было? Флирт? Или мне показалось?

Боже, ну о чем я думаю сейчас? Весь мир не крутится вокруг меня, у него свои какие-то цели отвечать именно так, свои мысли. А я позвонила для того, чтобы донести ему плохую новость.

– Второй уточняющий вопрос, она задерживается по пятницам в офисе после рабочего дня?

– Хм, все чудесатей и чудесатей. Вообще-то, да, задерживается. Разбирает бумаги, что накопились за неделю, делопроизводство, знаешь ли…

– Кажется, в это время она спит с моим мужем! – говорю разом, чтобы не передумать. – Они делают это где-то в подсобке.

Почему-то именно Реброву мне стыдно это говорить. Это мерзко.

И будто признание в собственной женской беспомощности. А измена Валеры моя вина. Именно так, как он и пытался меня в этом убедить.

– Хм, – звучит в телефоне.

– Прости.

– За что?

– За неприятную новость.

– Это серьезное обвинение, Лиз. Ты меня ставишь в тупик.

– Я сама, если честно, в тупике. В общем, – решаюсь я, – я случайно подслушала Валеру, когда он хвалился своим друзьям тем, что спит с Оксаной и… – нервно облизываю внезапно пересохшие губы. – И Аней, не знаю ее фамилию. Она работает в одном отделе с Валерой.

В ответ мне только тишина.

Блин, это было глупо. Зачем я ему это все сказала? Его личная жизнь вообще не должна была меня касаться. Ну спит его девушка с другим, и что? У меня своих проблем полно.

Отомстить хотела. Кому отомстила? Реброву?

Он то тут ни при чем.

Хотя…

Он должен знать о предательстве своей женщины. Я не могу молчать.

– Но это не самое важное, что я хотела сказать.

– Не самое важное? – теперь уже не выдерживает и переспрашивает Руслан.

– Я нашла дома документы, которые спрятал Валера, это договора и счета-фактуры, и на них стоит твоя подпись. И целый лист, где Валера тренировался ее писать.

Опять повисает тишина.

– Я сейчас приеду.

– Что? Нет! Я завтра все привезу в твой офис! – пытаюсь сделать хоть что-то.

– Не надо, завтра суббота, меня там не будет. Я хочу увидеть это прямо сейчас. Жди.

И бросает трубку.

Ой, бли-и-ин!

Кажется, что-то пошло не так.

Глава 6

Я не знаю, где живет Ребров, мне казалось, что очень далеко. Я не нахожу себе места, на телефон он больше не отвечает.

Сижу на диване перед рассыпавшимися на полу бумагами и сна ни в одном глазу. Хотя должна была уже валиться с ног от усталости.

Приседаю и осторожно собираю все листы, те, что выпали, в папку не возвращаю, а раскладываю на журнальном столике.

Внезапный дверной звонок заставляет меня подпрыгнуть на месте. Неужели и правда Ребров?

– Привет, – растерянно моргаю на высокого, широкоплечего мужчину с хмурым взглядом и темно-серыми глазами. Короткая стрижка, мужественная ухоженная щетина, черная рубашка натянута на накачанной груди, такие же мощные руки.

Как же давно я не видела Реброва. Не узнала бы, если бы встретила на улице просто так.

– Я могу войти? – кладет руку на дверной косяк.

– Проходи, я все покажу.

Неловкость восьмидесятого уровня, но если напомнить себе, зачем все это мной была задумано, то становится легче. Цель оправдывает средства.

Я должна раскатать Курицына в тонкий слой за то, что он сделал со мной. И со своим бывшим другом тоже.

Провожаю Руслана в комнату, приглашаю жестом присесть на диван, но он идет прямиком к столику, где разложены документы. Берет с ходу их в руки и начинает перелистывать.

– Это все?

– Нет, вот тут еще, – протягиваю ему всю папку.

Вот теперь Ребров садится на диван и долго задумчиво переворачивает листы в файлах.

Спустя время поднимает на меня взгляд.

– Ты знаешь, после этого даже новость про Оксану как-то меркнет.

– Это что-то плохое? Для тебя и твоего бизнеса?

И почему меня внезапно это волнует? Быть может, потому что я честный человек, а мой муж оказался подлецом во всех сферах.

Я теперь еще и за него стыд испытываю, будто это мой бешеный питомец укусил приличного человека. Мы в ответе за тех, кого приручили?

– Это очень серьезно, – вновь оглядывает бумаги, – но мне нужно разобраться, чтобы понять, зачем он подделывал эти документы, – трет подбородок. – У меня к тебе просьба, Лиза. Не говори мужу ничего про находку.

– С этим проблем не будет, я его выгнала и пускать обратно не собираюсь. Разговаривать тем более. Можешь забрать все это, если нужно, – указываю рукой на папку.

Валера не заслуживает, чтобы я пыталась защитить его. Если он подделывал документы, рисовал подпись генерального, то с большой вероятностью он нарушил и закон.

И именно сейчас мне хочется сполна заплатить Лерычу за его предательство. Просто растоптать его! Если бы стоял рядом, потыкала бы мордой в эти бумаги, как нассавшего на ковер кота.

Как же быстро умирают чувства, как только понимаешь, что они были фальшью такое продолжительное время. Как сильно хочется причинить боль в ответ на боль.

Мое выпотрошенная изменой душа даже не хочет задумываться о том, как я поступаю и чем это грозит.

– Спасибо, – Ребров встает и берет папку подмышку, – тебе требуется моя помощь? Мне остаться?

– Остаться? Зачем? Нет, я справлюсь.

– Если я правильно понял, ты сегодня обо всем этом узнала. В том числе про Оксану и Анну.

– Да, – взгляда не опускаю, я не беспомощная жертва. – И уже сделала выводы. Он съехал с моей небольшой помощью.

На мгновение задумываюсь, висят ли еще на дереве шмотки Валеры, или их уже кто-нибудь снял.

– Помня характер Валеры, я бы остался. Или, быть может, ты хочешь поехать со мной?

– С тобой? – опешиваю я.

– Ко мне. Там ты будешь в безопасности.

Я не выдерживаю и горько смеюсь.

– Прости, Руслан, ты, похоже, что-то не так понял. Мне не нужна помощь, я справлюсь. С Валерой уж точно, – смериваю его оценивающим взглядом, – и ты неправильно расцениваешь мой звонок. Я не из тех, кто бросается на первого попавшегося мужчину, чтобы отомстить за измену мужу.

А эта фраза внезапно вызывает на лице Реброва загадочную улыбку. Будто я попалась в какую-то ловушку и совсем не поняла этого.

– Разве я что-то такое говорил?

– Судя по твоим глазам, ты уже успел вообразить.

– Нет, Лиза, ты ошиблась. Я приехал к тебе исключительно помочь.

– Мне не нужна помощь, я справлюсь.

– И все же, если что-то понадобится…

Я тут же вспоминаю Женю, озабоченного моей персоной дружбана, от которого откровенно воротит. Особенно его тупых намеков. Не думала, что Ребров окажется из этих…

– Тебе пора, Руслан.

Недвусмысленно заявляю я. Хочу остаться одна.

– Про Оксану и ее роман с Валерой я многого рассказать не смогу, но предлагаю тебе проверить офисные камеры, там скорей всего будет записано время, когда оба уходили с работы.

– Я разберусь, не беспокойся, – вновь характерно хмыкает Ребров и чуть прищуривается. – Хотя мне и приятно.

– Ну тогда, – собираюсь уже прощаться, как…

– Ли-и-и-и-за! – слышится невнятный вопль с улицы.

– Легок на помине, – к моему удивлению, Ребров мгновенно распознает голос своего бывшего друга. Подходит к окну одновременно со мной, и мы смотрим вниз.

Перед подъездом стоит темная, шатающаяся фигура.

– Лиз-з-за! – задирает голову Валера.

– Заткнись, придурок! – раздается от кого-то из соседей. – Вали отсюда!

– Лиза, ты с… – запинается, – сама виновата! Я тебя… ик! Прощ-щаю!

– Кто-то в стельку, – констатирует Ребров.

А я отворачиваюсь от окна. Как же он отвратителен!

С каждым своим поступком или словами он пробивает дно все глубже и глубже. Еще немного и окажется в преисподней.

– Пожалуй, мне срочно надо на улицу, – Руслан предсказуемо расправляет плечи.

И на какое-то мгновение мне очень хочется, чтобы он набил морду Валере. Да и право на это он имеет после того, как Курицын оприходовал Оксану.

– Ли-за-за-за! – как будто бы поет Валера внизу, – я тебя… тебя… Ща я как… – сгребает охапкой цветы с клумбы, что так старательно высаживала бабушка соседка с первого этажа. – Ты за все по-пла-тишь-ся! – машет букетом и противоречит своим действием.

Ребров качает головой. Согласна, случай не просто клинический, а уже не излечимый. Давно я не видела, чтобы муж так сильно напивался.

Впрочем, скорей всего, потому что делал он обычно это с друзьями, а не в моей компании. Как раз на таких сходках, куда я приехала.

Только сейчас до меня доходит, что на тех сходках на все выходные, мужчины могли творить что угодно, а я и не знала.

– Заткнись, урод! Я вызываю полицию! – опять орет сосед.

Мы переглядываемся с Русланом.

– Слушай, я не хочу, чтобы ты об него пачкал руки, – внезапно для себя заявляю ему.

– Прости, но это мужские дела, – Ребров протягивает мне папку, – подержи ее, я сейчас.

– Руслан! – пытаюсь остановить его. – Когда он такой, ему бесполезно что-либо говорить. А утром он абсолютно ничего не вспомнит.

– Это даже к лучшему, заявление не напишет, – Ребров идет спокойно и неумолимо к двери.

И тут мы понимаем, что крики с улицы утихли. Я выглядываю в окно на всякий случай, и Валеры там действительно нет.

Неужели передумал и ушел?

Со стороны входной двери раздается громкий бум, будто кто-то врезался в нее всем телом.

– Вот он и сам поднялся, – разминает руки Ребров.

– Держи, – вручаю ему папку назад и иду к двери, чтобы выпроводить почти бывшего уже мужа. – Я сама разберусь с этим ничтожеством.

– Лиза-под-лиза! – раздается с той стороны двери.

Я резко раскрываю дверь, Валера едва стоит, привалившись к стене. Качается будто на корабле в шторм. От него мерзко несет спиртным.

– Я при-шел… – протягивает мне драный веник из поломанных цветов, их будто дверью лифта зажевало, – изви… ивзи… нения принимать! На колени! – взмахивает рукой и половина цветов падает.

И сам внезапно падает на колени.

Поднимает на меня снизу вверх совершенно ничего не понимающий плывущий взгляд. Оценивает ‟букет” в своей руке и, судя по выражению лица, пытается продолжить действие, но точно не помнит какое.

– Лизо… чка, солны-ик-шко мое! – качаясь ползет ко мне на коленях.

– Убирайся, Валер, ты пьян! Пошел вон! Или я сама вызову полицию…

Он все идет, протирая дорогие брюки коленями.

– Я сей-час… сейчас, – свободной рукой начинает расстегивать брюки, чем вызывает у меня уже полное недоумение. – На-пом – ик-ню, кто в дом-ме мужик. Вы б-бабы только так понима… – падает на четвереньки, но цветы так и не выпускает. Смотрит перед собой, собирая мысли в кучу. – Тут мужик! – заканчивает неначатую фразу.

– И это точно не ты, Валера. Убирайся!

– Прости… прос… – качает головой, поднимается на колени опять и тут его блуждающий взгляд переходит куда-то за меня. Глаза расширяются с самым натуральным шоком, даже несмотря на крайнюю степень опьянения. Кривится. – Прости-тутка!

И кидает в меня остатки цветов! На лице полнейшее отвращение, будто его сейчас вырвет прямо на придверный коврик.

Я сразу же догадываюсь, как он пришел к такому выводу и кто стоит за моим плечом.

– Выкинуть его, дорогая? – Ребров подхватывает меня легко за талию и прижимает к себе.

– Ты… Ты?! – Курицын тычет в меня, потом в Реброва пальцем, и я вижу на его лице неимоверную боль от предательства.

Ах вот теперь ты почувствовал, что мне пришлось пережить?!

– Шлю-ха! – кричит и едва не падает, даже стоя на коленях.

– Не слушай его, любимая, – говорит Ребров и внезапно целует меня.