Текст книги "Чужая школа (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Называть Айтоса по имени ребята решили избегать, тот, судя по всему, услышит их всюду на станции, а возвращаться в медцентр прямо сейчас не хотелось, приятели еще не устали и намерены были увидеть как можно больше. К тому же сейчас они оказались в по-настоящему интересном месте.

– Ты гляди… – зачарованно произнес Ваня, смотря на цепочки разноцветных огоньков, танцующих в воздухе.

– Слушай, а они нас куда-то зовут, точно говорю, – Сашка ткнул пальцем в сторону то отлетающей вдаль, но снова приближающейся к мальчишкам цепочки сине-черно-белых огоньков.

Они менялись местами, образовывали из себя различные символы. И действительно казалось, что огоньки куда-то зовут ребят, поскольку они возвращались, делали пару кругов и снова отлетали. Щупальца на потолке и стенах тоже тянулись куда-то в ту сторону.

– Пошли! – решился Ваня и двинулся за снова отплывшими куда-то вглубь «кишки» огоньками.

Те радостно поплыли дальше, иногда останавливаясь, чтобы медлительные люди не отстали. Теперь стало окончательно ясно, что их действительно куда-то зовут. Но кто и зачем? Трудно сказать, но мальчишками постепенно овладевал азарт.

Путешественники не знали, что в медцентре понемногу поднимается переполох. Освободившаяся после урока у профессора Маора Мария Степановна решила проверить, чем заняты дети, решив для начала поучить их медитации, которой учителя уже уверенно овладели. Когда все дети собрались в большой открытой кают-компании, выяснилось, что нет Вани Лугового, Саши Лосенко и Коли Дугаря, самого маленького и самого непоседливого из мальчишек. Тщательные поиски ничего не дали, Сунга, искин медцентра, по просьбе Айтоса даже открыл каюты и спальни пропавших, однако их там не оказалось, как и их рюкзаков. А затем были обнаружены записи того, как малолетний башибузук Колька находит способ аварийным способом открыть дверь и уводит приятелей наружу.

– Айтос, где они⁈ – схватилась за сердце завуч, от Вани Лугового она такого не ожидала, мальчик всегда был послушен. А получается, в этом тихом омуте черти водятся, и очень даже толстые.

– Ищу, – хмуро ответил тот. – Пока не обнаружил. Многие помещения станции вне моего контроля, датчики и камеры вышли из строя. Так, отследил их до консультационного пульта первого источника, но он и тогда не работал, до всего случившегося. А теперь… Да что ж это такое, а? Сработал! И где их теперь искать⁈ Куда их, к чертям собачьим, перебросило⁈

– Что еще случилось? – встревожился Иван Афанасьевич.

– Да уж случилось… – хмуро ответил искин. – Такое случилось, что ни в одни ворота не лезет. Извините, но позовите профессора Маора, без него не понять, что вообще происходит. Тут что-то очень серьезное.

Вскоре срочно разбуженный архимагистр, так и не успевший толком поспать, присоединился к остальным учителям, ознакомился с записями происшествия и с недоумением поинтересовался:

– И что тут такого? Ну, активировали дети неучтенный телепорт, сооруженный кем-то и зачем-то. Дело обычное, у нас подобных инцидентов по двести-триста в году бывало. Найдем и накажем, чтобы другим неповадно было. На следующий раз задумаются перед тем, как дергать за непонятно какие рычаги. Юные авантюристы!

– Это если не учитывать, что это за телепорт, – в голосе Айтоса прорезалась язвительность.

– И?

– Первого источника.

– Что⁈ – полезли на лоб глаза профессора Маора. – Шутить изволите⁈

– Если бы, – с досадой пробурчал искин. – Вы понимаете, что это значит?

– А только одно, – подобрался архимагистр. – Источник нашел себе нового хозяина. Впервые за многие тысячелетия.

– Не могли бы объяснить в чем дело? – вмешался ничего не понимающий директора.

– Да, мы не понимаем, почему вы так встревожились, – поддержала его завуч. – Что вообще происходит?

– Дело в том, что создатель этой школы был так называемым хозяином высшего источника, дающего своему обладателю огромные возможности, – нехотя объяснил профессор Маор. – Его емкость и сила – нечто непредставимое и невозможное с точки зрения всех законов магии. Этот источник обладает подобием разума и сам выбирает того, кому будет служить. И служит пожизненно. Правда, критерии выбора никому неизвестны. Но после создателя школы первый источник не подчинился ни одному из последующих директоров, да о чем речь, его даже найти не смогли, он находится где-то вне времени и пространства, в нашей реальности проявляется только его внешний интерфейс. Имелось несколько переходных телепортов к нему в самых разных местах станции, причем они произвольно перемещались, сегодня могли быть здесь, а завтра в закутке возле ритуального зала. Вот только активировать такой телепорт еще никому не удавалось, хотя пытались, честно признаюсь, многие. Да о чем речь, в молодости я и сам пытался, но телепорт на меня не среагировал. Второму директору пришлось установить на станции приобретенный у одной древней сверхцивилизации источник, чтобы школа могла функционировать, поскольку добраться до первого не смог, хотя являлся архимагом такого уровня, что мне еще пару тысяч лет до него расти. Айтос, еще будучи живым арахноидом, тоже пытался, насколько мне известно.

– Пытался, конечно, – сымитировал тяжелый вздох тот. – А кто бы не попытался? Это же такие возможности…

– Но какое отношение имеет этот самый первый источник к пропавшим детям? – растерянно спросил Иван Афанасьевич.

– Смотрите, видите на записи, – снова показал момент исчезновения ребят искин, – Коля Дугарь дергает за рычаг, и дети исчезают?

– Вижу. И что?

– Этот рычаг активирует телепорт первого источника. И раз он сработал, то это может значит только одно – источник выбрал себе хозяина. Впервые за очень много лет! И хозяин – кто-то из этих трех ребятишек. Понимаете? Очень плохо, что ребенку в руки попала такая сила, он еще не способен относиться к своим действия со всей ответственностью. Например, рассердится на какую-то планету, пожелает ей плохого, а по несчастной планете огненный шторм прокатится, не оставив на ней ничего живого. Понимаете?

– Не дай Бог! – всплеснула руками Мария Степановна.

– Да, теперь недостатка в энергии любых типов у нас не будет, пока хозяин не решит отсюда уйти, но ребенка нужно очень осторожно и умно воспитывать, направлять, он должен четко понимать, что делает, почему и зачем, – закусил губу архимагистр. – Иначе случится катастрофа.

– Вы забыли еще об одном, – напомнил Айтос. – Раз источник проявился, то на станции также есть компенсатор источника и его владельца. Это, скорее всего, девочка, поскольку хозяин – один из мальчиков. Хозяин и компенсатор всегда разнополые, насколько мне известно, этот закон еще ни разу не нарушался. Девочкой тоже нужно будет заняться вплотную, детей придется учить контролировать свои чувства. Очень жестко учить. На том уровне, что учили ситхов из ваших «Звездных войн», иначе срыв неизбежен.

– Да уж, проблемы накатываются снежным комом, – поморщился профессор Маор. – С одной стороны, наличие столь сильного источника даст нам очень многое. С другой – ребенок может загордиться.

– Знать бы еще кто именно стал хозяином, – задумчиво произнес Ефим Наумович. – Не дай Бог Колька Дугарь! Тогда мы попрыгаем.

– А чем он плох? – полюбопытиствовал архимагистр.

– Да ничем, парнишка добрый и веселый, просто он искатель приключений и безумный экспериментатор, способный сунуть руку в огонь только ради того, чтобы узнать, каково это, – скривился химик. – Такое порой устраивает, что слов нет. Сашка Лосенко немногим лучше. Очаровательный юный негодяй, творящий несуразности чисто из-за живости характера. Лучше всего, если хозяином окажется Ваня Луговой, мальчик ответственный и очень умный, начитанный. Балуется, конечно, как и все дети его возраста, но в меру.

– Да, Ваня был бы лучшим выбором, – кивнула Мария Степановна.

– К сожалению, наши слова ничего не значат, – вздохнул профессор Маор. – Выбирает источник. И да, искать детей бесполезно, они сейчас вне известных нам времени и пространства. Захотят вернуться – вернутся.

– Мы же тут все изнервничаемся… – поджала губы завуч.

– Ничего поделать не могу, – развел руками архимагистр. – Я…

– Источник активировался! – прервал его Айтос. – Станция переподключается к нему! Никогда еще не ощущал такого энергетического изобилия. Это… это нечто! Системы, отключенные еще при втором директоре из-за нехватки энергии, снова начинают работать! Одна за другой! Я… я не понимаю, что происходит… Но… похоже… станция обновляется, она словно омолаживается… Она меняется…

– Похоже, дети скоро вернутся, – констатировал профессор Маор. – Или уже вернулись. Скорее всего туда, откуда перенеслись к источнику. Идемте-ка в этот отсек, дамы и господа. Отправляйте детей по каютам, и идемте.

Ученики их диалога не слышали, леди Хебонель поставила защиту о тподслушивания, она делала это автоматически, так привыкла с детства. Они только поняли, что неугомонные Ванька, Сашка и Колька опять что-то натворили, поэтому не стали прекословить и разошлись по каюте. Разве что Сергей Хрущ посулил юным хулиганам подзатыльников, да примерная девочка Ксюша Гартова поджала губы, вздернула носик, тем самым усилив свое сходство с Гермионой Грейнджер из фильмов о Гарри Поттере, и прошипела в адрес мальчишек что-то нелицеприятное. Она не понимала, что с ней такое происходит, почему станция вдруг начала чувствоваться чуть ли не родной, близкой и знакомой. Подумывала даже рассказать об этом учителям, но решила пока погодить. Может, это ей просто кажется.

Где-то вне времени и пространства пробирались по извилистой «кишке» вслед за цепочкой огоньков трое мальчишек. Они обходили венчики шевелящихся щупалец, огненные источники, кружащиеся в воздухе крохотные разноцветные вихри. Также миновали несколько темных провалов, из которых тянуло чем-то жутким и холодным.

Наконец «кишка» привела приятелей в какой-то полый черный шар с мохнатой поверхностью внутри, каждая шерстинка на его стенах слегка светилась и переливалась, создавая световые волны. Это было настолько красиво, что мальчишки замерли на месте, любуясь невероятной картиной. Даже неугомонный Колька перестал доставать остальных бесконечными вопросами, на которые они не знали, что отвечать.

– Ребят, глядите… – показал пацаненок куда-то вглубь шара.

– Чего там? – повернулся в указанную сторону Ваня.

И застыл с приоткрытым ртом. В центре шара висел странный, двойной тусклый кристалл. Больший сверху и меньший снизу, он был повешен на какой-то ли подвеске, то ли креплении. Форма обоих вызывала морозную дрожь, она казалась очень сложной и словно бы текла, постоянно меняясь, в итоге казалось, что двойной кристалл не имеет постоянной формы, он словно был здесь и одновременно не был. Находился где-то в ином мире, в этом проявлялась только небольшая часть его сущности.

Откуда Ваня узнал, что это именно так, он понятия не имел, но был полностью уверен в своей правоте. Мало того, он вдруг осознал, что должен, да что там должен, просто обязан сделать. Мальчик словно сомнамбула двинулся к кристаллу, не обращая ни малейшего внимания на возгласы приятелей, заметивших его отсутствующий вид. Но так было правильно! Как они не понимают⁈ Ваня отмахнулся от Сашки, попытавшегося схватить друга за локоть, но нечто невидимое не позволило ему этого сделать.

Подойдя вплотную к кристаллу, книголюб обнял его, словно что-то родное, до невозможности близкое. Да так оно и было. Разве может быть что-то ближе и роднее? Нет, конечно! Затем Ваня порезал руку об одну из граней кристалла и полил его кровью, тихо шепча: «Просыпайся, родной… Хватит спать, ты слишком долго спал… Просыпайся… Пора вставать, мой хороший…»

Двойной кристалл как-то странно зазвенел, словно запел, а затем вдруг в его глубине начало разгораться призрачное свечение, расходящееся по граням, оседающее в глубине бесчисленными, роящимися, словно пчелиный рой, серебристыми огоньками. Где-то в невероятной дали прозвучал удар колокола, от которого пошло волнами все мироздание. Так, по крайней мере, показалось Ване. Его окутало облако тепла и заботы, словно мама обняла, и мальчик, вспомнив о ней, едва не расплакался. Нечто невидимое тут же принялось его утешать, твердо пообещав, что обязательно найдет и перенесет к нему маму, но это будет нескоро, ведь миров бесконечно много. Затем кристалл засветился ровным, слегка приглушенным серебристым светом, окончательно пробудившись. Он словно ощупывал невидимыми руками все вокруг и все больше удивлялся, явно не ожидая того, что увидел. Затем Ваня вдруг ощутил, что знает, как вернуться в отсек, из которого они переместились сюда по вине неугомонного Кольки. Откуда взялось это знание? Да какая разница!

– Ребята, идите сюда, – повернулся книголюб к приятелям. – Я знаю, как нам вернуться.

– Да мы бы и рады, – отозвался Сашка, – да не пускает что-то невидимое. Ты чего, сдурел, кровью на кристалл плескать? Чай не Колька! Его ругал, а сам? Совсем с головой не дружишь?..

– Да вот ощутил, что так надо, – покраснел Ваня. – Теперь подпустит, – он погладил кристалл, отозвавшийся на ласку едва слышной птичьей трелью. – Это друзья, пусти их.

Невидимая преграда тут же исчезла, и мальчишки подошли к другу. Он взял их за руки и представил, что они в том странном отсеке с кучей полуразобранных пультов и аппаратных шкафов. На мгновение потемнело в глазах, и они оказались там. Вот только не сами, двойной кристалл переместился вместе с мальчишками и завис под потолком, но до нижней его части Ваня вполне мог достать, тот был намного больше, чем казался изначально. Одновременно, о чудо, мальчик почувствовал, что станции катастрофически не хватает силы, еды, энергии. Он не знал, как сформулировать то, что почувствовал, зато твердо знал, что его новый друг способен решить эту проблему. И попросил помочь. Получив импульс согласия, Ваня ощутил, как в энерговоды древней станции потекли буквально реки энергии, она никогда раньше столько не имела. Мальчик подошел к кристаллу и ласково поблагодарил его, получив в ответ волну удовлетворения, даже показалось, что это огромный кот замурлыкал.

В этот момент раздался топот, и в отсек буквально влетели запыхавшиеся учителя в сопровождении леди Хебонель и профессора Маора. Иван Афанасьевич окинул взглядом светящийся двойной кристалл, положившего на него руку мальчика и двух его приятелей. Затем вздохнул и спросил:

– Ваня, ну и зачем вы это устроили? Мы же чуть с ума не сошли, когда поняли, что вас нет… Ты же уже большой мальчик…

– Да мы не хотели ничего плохого, – смутился он, потупившись, о том, что взрослые переволнуются, книголюб действительно не подумал1. – Но дернули случайно вон за тот рычаг, и нас перенесло в странное место…

– Мы видели запись, – укоризненно покачал головой директор. – И там ты нашел… вот это?..

– Да, – широко улыбнулся Ваня. – Он такой хороший! Добрый и ласковый! Я его чувствую. Он сейчас станцию кормит, и будет кормить, сколько нужно.

– Не просто кормит, а еще и чинит, – довольно сообщил с потолка Айтос, видимо там располагались динамики. – Ведь станция изначально строилась на его энергии, энергия другого источника была не слишком подходящей. Ты, милый мальчик, ухитрился найти и стать симбионтом легендарного первого источника, о котором все слышали, но никто его не видел. Не знаю, почему он выбрал именно тебя, но теперь он будет с тобой до самой твоей смерти. А проживешь ты, благодаря ему, не одну тысячу лет.

– Но тебе придется очень много учиться, парень, – подошел ближе архимагистр, с явной опаской поглядывая на двойной кристалл первого источника. – Научиться управлять источником будет нелегко, зато и возможностей тебе это даст немало. Учти, я буду тренировать тебя так, как тренировали учеников небезызвестные тебе ситхи. Я посмотрел ваши фильмы и прочел книги. Так вот, подготовка ситхов по сравнению с той, что придется пройти тебе, еще слаба. Готов к такому?

– Да! – с восторгом выдохнул Ваня, который ситхов просто обожал, искренне презирая джедаев, защитников омерзительной «демократии», тошнотворнее которой трудно что-либо придумать.

Профессор Маор мысленно улыбнулся. Он правильно просчитал парнишку и правильно надавил на его болевые точки. Главное не перегнуть палку, но он справился, не одну сотню учеников вырастил. Вырастит и этого.

1 Именно этот момент изображен на обложке книги. (Прим. автора).

Глава 8

– Ну что, Николай Иванович, не по себе? – поинтересовался Иван Афанасьевич, которому и сам пребывал не в своей тарелке.

– Не по себе, – не стал скрывать тот. – Будто вы в порядке.

– Да нет, не в порядке, – вздохнул директор. – Как будто все нужное освоили, практику в виртуальности прошли, но как все пойдет во время сертификации? Айтос ведь не говорит, что на ней будет, только предупреждает о неожиданностях. А каких неожиданностях?

– Вам-то только управление, политику и энергетические практики осваивать пришлось, а мне еще и навигацию с управлением станцией, – вздохнул физрук. – Если честно, голова кругом идет. И представить не мог раньше, насколько сложна межзвездная навигация! Если бы не особый навигаторский имплант, то хрен бы я так быстро считать научился. Кстати, вы, как математик, будете удивлены, но общее решение задачи трех тел даже космическая цивилизация не нашла, только частные.

– Ничего удивительного, – усмехнулся Иван Афанасьевич. – Однако что вы думаете о точечных двигателях и перемещении при помощи эгрегориальной Сети? От одной ее точки к другой.

– Дикая для меня концепция, – нервно повел плечами Николай Иванович.– Но, хочешь не хочешь, пришлось осмысливать. Надо же, между населенными мирами возможно мгновенное перемещение через точки эгрегориальной сети! Вот как так? Не доходит до меня. Но Айтос утверждает, что это работает, и на «Тархи Ла» есть точечные двигатели, только они пока бесполезны, поскольку населенных миров и других станций рядом нет.

– Мне не дает покоя одна мысль, – задумчиво произнес директор. – Представьте, что мы нашли Землю. Что тогда делать? Отдавать станцию капиталистам во власти, готовым ради прибыли на любую мерзость и любую подлость? Сомневаюсь, что это будет умным поступком. В моих глазах они не люди, а так, зверье бешеное…

– В моих тоже! – решительно махнул рукой физрук. – Пока я тут капитаном, эти твари станцию не получат! Никогда! Ни за что! Ни при каких обстоятельствах! Не верю я им, ни на йоту не верю. Все, что они делают, они делают только ради выгоды, на людей им плевать.

– Значит, принято, – удовлетворенно кивнул Иван Афанасьевич. – Пока рано думать о том, что станем делать, если найдем Землю, но позже об этом обязательно надо следует подумать. Может, сумеем помочь навести на планете должный порядок. Президента нашего я все-таки уважаю, в отличие от камарильи, которая его окружает.

– Там посмотрим, – неопределенно сказал Николай Иванович, не уважавший никого из власть имущих. – Давайте лучше вернемся к нашим баранам. Нам сейчас квалификационные экзамены сдавать, а это, печенкой чую, очень непросто нам дастся.

– Согласен, – вздохнул директор. – Особенно сложные магические конструкты, я их, конечно, научился выплетать на минимальном уровне, но, честно скажу, так и не понял, как и почему они работают. Да о чем речь, для меня все это энергетическое манипулирование дичью кажется.

– У меня в какой-то мере проще, у меня большей частью навигация, а она без магии, разве что точечная сложная, там расчеты каждого прыжка такие, что голову сломать можно, – поежился физрук. – Благо, что в рубке специальный навигационный искин имеется, без него я бы ни одного прыжка не рассчитал, слишком уж все это сложно. Особенно тяжело было разбираться в топологии и физике многомерных пространств. Кое-что понял, но именно кое-что. Еще разбираться и разбираться. Благо, старпом будет неплохой, он только вышел их капсулы, учился, осваивал межзвездную навигацию и прочие радости. Скоро будет здесь, сразу назначу его на должность. Кстати, вторым помощником я Булыгу помолодевшего возьму, физик все-таки.

Из рамки телепорта вышла госпожа Эмрис в сопровождении лейтенанта Глодина, ободряюще улыбнулась землянам и сказала:

– Ну что ж, господа, пора. Вирт-капсулы готовы к сдаче экзаменов. Как там у вас говорят? Ни пуха, ни пера?

– К черту! – дружно ответили Иван Афанасьевич с Николаем Ивановичем и двинулись вслед за медиком к двум особо крупным капсулам с поднятыми крышками.

Раздевшись, они улеглись в эти капсулы, крышки закрылись, отсекая их от реальности. И для каждого началось испытание. Точнее, целый ряд испытаний и тестов. Директору большей частью пришлось решать политические вопросы, связанные со школой и ее отношениями с разными государствами, каждое из которых хотело иметь на нее влияние, ведь в «Тархи Ла» большей частью учились дети высокопоставленных особ, богачей, чиновников, аристократов и высших магов. Причем ситуации были самыми разными, порой совершенно неожиданными и нехорошими.

Дома, в России, ни с чем подобным Ивану Афанасьевичу сталкиваться не доводилось. Самой сложной оказалась ситуация с сутенерами и покрывающими их чиновниками. Здесь же все было намного хлеще, порой приходилось принимать решения, от которых зависело само существование школы. Именно сейчас до землянина окончательно дошло, почему его так охотно приняли. Да все просто – прежний директор, дварф Нахау-Рам, нарушил тысячелетние принципы «Тархи Ла», ее легендарный нейтралитет, четко выбрав сторону в не касающемся его и никак не затрагивающем интересы школы противостоянии. Но мало этого, он отказал в обучении учеников из секторов Черных Кланов Райторна, невзирая на результаты их экзаменов. Такого не случалось больше трех тысяч лет! И гордые до безумия райторны такого плевка в лицо не простили, уничтожив нанесших им оскорбление. Стать детоубийцами они не опасались, прекрасно знали, что в случае опасности учеников и учителей обязательно спасет древняя система. Причем, зная особенности ее функционирования, специально привели в соседний сектор свою школьную станцию, и детей вместе с персоналом станции должно было перенести на нее. Нахау-Рам, скорее всего, был ритуально казнен Черными жрецами, успев перед смертью сильно пожалеть о своей глупости и опрометчивости. Интересно, кто вбил ему в голову, что Тьма – это зло? Причем зло экзистенциальное, требующее обязательного уничтожения. А она всего лишь одна из сил, без которой невозможно существование населенных миров, исключи ее из уравнения, и сама жизнь прекратится.

Иван Афанасьевич анализировал случившееся с прежним директором и с каждым мгновением все четче понимал, что тем мастерски манипулировали. Вот только кто и как понять не мог, это делалось исподволь, бедного дварфа подводили то к одной мысли, то к другой таким образом, что он был полностью уверен в их правильности и считал собственными. Делал это прекрасный знаток психологии его вида, и этот неизвестный добился своей цели – школы «Тархи Ла», стоявшей многим власть имущим в галактике костью в горле именно из-за ее независимости, не стало. Две дочерние школы фтородышащих и водных видов вряд ли долго продержались после исчезновения основной.

Похоже, последним экзаменом было требование разобраться, кто и как спровоцировал Нахау-Рама отойти от нейтралитета и выбрать сторону. Иван Афанасьевич принялся разбираться. Он ознакомился с личными делами всех сколько-нибудь значимых разумных в школе, не только учителей, далеко не только. Поначалу все указывало на заместителя главы службы безопасности, его вина прямо-таки бросалась в глаза, а значит, скорее всего, была всего лишь отвлечением внимания. Когда Иван Афанасьевич впервые заподозрил добрую воспитательницу Инеки Ша Тайд, которая всегда была приторно ласкова с детьми и радостно улыбалась коллегам, он поначалу не поверил своим выводам, уж больно это не вязалось это с добрым, улыбчивым лицом. Только потом директор обратил внимания, что дети старались держаться от воспитательницы подальше, не доверяя ей ни в чем. И он снова принялся анализировать разговоры госпожи Та Шайд с Нахау-Рамом. Буквально через пару просмотров и осмысления услышанного директор понял, что виновница найдена. К сожалению выяснить на кого она в действительности работала возможности не имелось, да и не требовалось за давностью лет.

– Поздравляю с прохождением сертификации, господин директор! – раздался голос Айтоса. – Включена официальная фиксация и заверенная запись при четырех свидетелях. Сим я, главный искусственный интеллект станции «Тархи Ла», признаю Ивана Афанасьевича Нестерова сертифицированным директором школы для одаренных «Тархи Ла» и передаю ему все полномочия и права такового. Полномочия и права всех прежних директоров отменяются. Зафиксировано и принято!

– Сим я, профессор Оторхо кейд Маор, подтверждаю принятие Иваном Афанасьевичем Нестеровым полномочий и прав директора школы «Тархи Ла»! – торжественно провозгласил архимагистр. – Прошу главного искина станции официально зафиксировать мое свидетельство.

Затем то же самое повторили остальные – медик Халана Кейто Эмрис, инженер Кайе-Орхай и преподавательница стихийной магии Лиенна дар Хебонель.

– Зафиксировано и принято! Господин директор, вы готовы к вступлению в должность?

– Готов! – решительно заявил землянин.

– Примите директорский жезл, – голос Айтоса подозрительно подрагивал, словно он готовился расплакаться. – Как только вы возьмете его в руки, он станет частью вашего тела и, пока вы живы, останется с вами символом директорской власти.

Перед Иваном Афанасьевичем возник из ниоткуда небольшой светящийся, словно бы скрученный из разноцветной проволоки жезл. Директор взял этот жезл, тут же преобразовавшийся в подобие широкого браслета, растекшегося по его руке руке сложным рунным узором. В то же мгновение землянин ощутил каждое разумное существо на станции, он четко знал, где то находится и чем занято. Ощущение было очень странным и непривычным, но явно давало директору множество возможностей. Быстро пробежавшись по всем сорока двум находившимся на станции, он не сразу поняв несуразность этой цифры, ведь, включая землян, прежних сотрудников и имперских космонавтов разумных на «Тархи Ла» должно было быть тридцать девять. Причем последние трое находились в стазисе, о чем говорила тусклость их отображения. Причем в этих стазисных камерах явно заканчивалась энергия, о чем говорила нестабильность их работы, еще несколько суток, и они отключатся. Разумные внутри погибнут.

– Айтос! – не стал терять времени Иван Афанасьевич. – Помимо нас всех на станции присутствуют еще трое разумных, находящихся в стазисе. Их капсулы на грани отключения. Они находятся в… не знаю, как описать это помещение… там на потолке металлический шар, светящийся искорками.

– Это медотсек большого корабля, – тут же сориентировался искин. – Таких на «Тархи Ла» три, причем два из них в нерабочем состоянии, они полностью обесточены. Относительно исправен только находящийся в стазисном поле тяжелый крейсер «Орхис Ла Дарх», он в восемнадцатом ангаре. Ближайший к нему рабочий рабочий телепорт находится в трех километрах. Отправляю туда дроидов, чтобы подключили корабль к энергосистеме станции, энергии у нас сейчас, благодаря первому источнику, хватает.

– Отправляй, – разрешил директор. – Когда капитан выйдет из капсулы и примет должность, отправимся туда. Профессор Маор, попрошу вас сопровождать нас.

– Позвольте так же мне пойти, господин директор, – попросил до того тихо стоящий у входа в стазисный зал лейтенант Глодин. – Извините, но я бы советовал на всякий случай захватить с собой оружие.

– Не беспокойтесь, молодой человек, – улыбнулся ему архимагистр. – Я сам по себе оружие, но можно и захватить.

– Захватим, – кивнул Иван Афанасьевич. – Я…

Его прервала начавшая открываться капсула, в которой сдавал квалификационный экзамен Николай Иванович. У него все прошло проще и одновременно сложнее. Поначалу пришлось рассчитывать и использовать на практике самые разные перелеты, потом прыжки через гиперпространство, а под конец и точечные. Последние едва не свели будущего капитана с ума, их логика была настолько вывернутой, что мозги в трубочку скручивались. Ну почему, скажите на милость, переход между двумя соседними системами считается оптимальным, если проходит через другую галактику⁈ Почему обязательно нужны промежуточные точки, отстоящие друг от друга на невообразимом расстоянии⁈ Трудно сказать, но в точечном представлении они считаются наиболее близкими. По какой причине? Что за идиотизм? Понять этого Николай Иванович так и не смог, просто принял к сведению. Благо, привычка к армейской дисциплине позволяла ему принимать правила, которые сам он считал идиотскими.

Однако куда больше задач пришлось решать по совместимости экипажа. Если честно, то последнего капитана «Тархи Ла», темного эльфа Кхайта Дархада, бывший майор морской пехоты без колебаний поставил бы к стенке за все хорошее. Он развел среди подчиненных кумовство, о нормальной флотской дисциплине не шло и речи, каждый творил то, что взбредало ему в левую пятку. Мало того, Дархад отменил полноценную проверку допускаемых на станцию кораблей и, похоже, за взятку. Ничем иным взрывы на борту было не объяснить. Мины каким-то образом пронесли внутрь, а служба безопасности даже не почесалась. Откровенно говоря, в последние годы перед нападением на «Тархи Ла» творилось черт-те что. Хоть директор, хоть капитан действовали во вред школе. Удивительно, что этого никто не замечал. Хотя нет, замечали, потому, наверное, так хорошо приняли их с Иваном Афанасьевичем. Понадеялись, что при них все станет иначе. И станет. Обязательно станет.

Именно в этот момент виртуальная реальность погасла, и голос Айтоса объявил, что квалификационный экзамен успешно сдан, и по его результатам Николай Иванович Сафронов официально признается капитаном станции «Тархи Ла». Затем последовало вручение капитанского жезла, его превращение в рунные узоры на правой руке и ощущение своим телом всех помещений станции, где имелись хоть какие-то датчики. Любые неисправности новоиспеченный капитан теперь чувствовал, как ноющую зубную боль на краю сознания. Из этого следовало, что Дархад не мог не знать о том, что на «Тархи Ла» появилось нечто чужеродное. А значит, откровенное, прямое предательство. Однозначно.

Новости об обнаружении еще трех спящих на борту единственного пригодного к быстрому восстановлению большого корабля, а тяжелый крейсер имел ширину корпуса в полтора километра в диаметре, не слишком удивили Николая Ивановича. Однако проверить, кто там спит, было необходимо как можно быстрее. Если предатели, то расстрелять после допроса. Церемониться с тварями, способными погубить станцию, бывший морской пехотинец не собирался. Случившееся на «Тархи Ла» в последние годы перед нападением Черных кланов привело его в немалый гнев. Допускать повторения капитан не собирался.