Текст книги "Мы – есть! Вера"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Там уже нет, – криво усмехнулся Ник, вставая. – Если ты им, дядь Паш, не веришь, то нам толку говорить нет.

– Да сиди ты, дурень! – рявкнул старый большевик. – Обидчивый мне тут нашелся. Верю, даже больше. Я сам много из того давно подозреваю. Уж больно гладко все вышло. Да и крови столько не надо было. Никому не надо было! Один Крым чего стоит…

Пал Семеныч налил себе еще чаю. Затем снова уставился на Ника.

– Только вот бумажки такие достать в одиночку никто не сможет! – продолжил он. – Не дурак я, Никитка, все понимаю. Большая сила за тобой стоит. Понять хочу, что за сила и на фига ей надо к нам соваться.

– Мы и не суемся… – вздохнул Ник. – Да, нам нетрудно попытаться исправить все, помочь. Да только знаем уже, что нельзя вмешиваться. Такая кровь польется, что вся гражданская фитюльками покажется. Думаешь, Россия первая, кто коммунизм строить пробовал?

– Может, и не первая, – прищурился Пал Семеныч. – И что с того?

– А то, что ни у кого ни хрена не вышло, – вздохнул альфа-координатор. – И причина неудачи всегда одна. Потом скажу, какая. Одним только что-то типа коммунизма построить удалось. Уже полторы тыщи лет они живут так. И я сейчас оттуда пришел.

– На готовенькое сбежал? – прищурился один из незнакомых парней.

– Не спеши судить, чего не знаешь, Илюшка! – рявкнул Пал Семеныч. – И кто ж это? Что ж я о них не слыхал?

– А миров много, дядь Паш, – усмехнулся Ник. – Истарх, покажи-ка нам Землю.

– Ща-а, – лениво отозвался с потолка голос дварха.

Вместо стены с заклеенным газетами окном появилось объемное изображение Земли с орбиты. Пал Семеныч уставился на него, прищурившись. Незнакомые парни выглядели ошеломленными и мрачными.

– Это – наша Земля, – пояснил Ник. – Вот так она сверху и выглядит. Там, наверху, наши корабли. В галактике тысячи миров с людьми и не только с людьми.

– Не думал… – вздохнул Пал Семеныч через некоторое время, покачав головой. – Много чего передумал, но такого не думал. Надо ж. Рассказывай, Никитка, не томи душу.

И Ник принялся рассказывать о том, как попал в орден. Как его приговорили к расстрелу свои за очередной отказ участвовать в казнях. Его вытащил из подвала непонятный незнакомец, сказавший, что приглашает в мир, где уже полторы тысячи лет царит коммунизм. Как вместе с этим незнакомцем они забрали из соседней камеры вступившихся за своего комиссара красноармейцев и оказались на крейсере. Как он встретился там с отпустившим его когда-то белым контрразведчиком. А потом обо всем, что произошло после обнаружения уничтоженной колонии на Тарсале. Закончил пояснением принципов ордена.

– Вона как… – протянул Пал Семеныч. – Знать, не всех берут?

– А то ты, дядь Паш, среди рабочих паскуд не встречал, – скривился Ник.

– Встречал… – вздохнул тот. – Много встречал.

– Потому нам и пофигу откуда человек, работяга он али барин. Лишь бы человеком хорошим был.

– Ясно, – кивнул Пал Семеныч. – Поясни только, что за причина, по которой нам коммунизма не построить. Говорил, знаешь.

– Знаю, – кивнул Ник. – А причина одна – кровь. Не построить ничего стоящего, если в начале были боль и кровь. Есть законы природы, и обижаться на это все одно, что обижаться на то, что кружка на пол со стола падает. Если бросить с размаху гирю на одну тарелку весов, что со второй станется?

– Вверх подлетит, – проворчал Пал Семеныч. – А то и в морду зарядит с размаху.

– Так и тут. Когда убивают много людей сразу ради какого-нибудь большого дела, то их боль преобразуется в силу, которую называют инферно. От Земли сейчас такой пакостью прет, что рядом находиться противно. А потом инферно возвращается и всегда бьет по лбу тех, кто его создал. То есть, ударит нашу партию и вообще всю Россию. Сейчас вы строите огромную тюрьму, а не коммунизм. Могу показать тебе прогноз, который сделали наши социоисторики и социоматематики. Там по годам расписано, что с Россией будет.

– А как в этом твоем ордене без крови обошлись?

– Мастер изначально не устраивал никаких революций или войн. Он собрал людей с разных миров, самых лучших людей, и вместе с ними отправился туда, где никто не жил. И там на пустом месте все построили.

– На пустом, говоришь? – прикусил губу Пал Семеныч. – А деньги у вас есть?

– Не-а, – рассмеялся Ник. – От каждого по способностям, каждому по потребностям. Мы живем по этому принципу.

– Тогда точно – коммунизм, – задумчиво кивнул старый большевик. – А что ж нам не поможете?

– Я уже говорил, дядь Паш, – тяжело вздохнул альфа-координатор. – Без нашего вмешательства шанс выжить у России есть, а если мы влезем, то будет столько кровищи, что сказать боязно. И России не станет. Кусками расхватают, русских останется живыми добро коли миллион. Так стоит ли нам лезть, а, дядь Паш?

– Коли дело так обстоит, не стоит, – мрачно ответил тот. – Тюрьму, говоришь, строим? Мать твою!

– Увы, из всех попыток построить что-нибудь хорошее на чужой крови почему-то всегда получалась только большая тюрьма. И больше ничего.

Никита попросил Истарха показать и прокомментировать историю нескольких последних социальных революций в галактике. Трое землян внимательно смотрели и слушали, мрачнея с каждой минутой все больше и больше. Им постепенно становилось ясно, что Ник прав, только очень больно было осознавать, что дело, которому отдали жизнь, заведомо обречено.

– Зачем же тогда прилетели, коли помочь не в силах? – спросил Пал Семеныч, когда экран погас.

– Первый раз крейсер залетел сюда случайно, и взяли они мало кого, – пояснил Ник. – А потом, когда мы с Никитой провели расследование с Проектом, нам поручили очень важное дело. Это мы решили, что на Землю стоит слетать, некоторых людей забрать. Хоть кому-то поможем – и то ладно.

– Оно-то так, – скривился Пал Семеныч. – А что за дело поручили?

– Сам понимаешь, дядь Паш, как нас ненавидят остальные страны галактики, – тяжело вздохнул Ник, поежившись, и глотнул чаю. – Всякие там князья, короли и буржуи. Мы ж им костью в глотке сидим. Воевать не даем, народ окончательно придавить не даем. И так уже полторы тыщи лет.

– Пеной, небось, исходят, суки, – понимающе кивнул один из незнакомых парней.

– Боюсь, нам скоро на головы всякая пакость сыпаться начнет. Что-то они готовят гнусное против ордена. Вот Мастер и поручил нам с Никитой создать что-то наподобие чрезвычайки. Во всегалактическом масштабе. На тысячах миров.

– Ого! – откинулся на спинку стула Пал Семеныч. – Задачка, мать твою!

– Вот и я о том же, дядь Паш. Решили мы набрать два русских легиона для этого дела. Никита – из белых, а я – из красных. Да только он людей уже набрал, беляков на борту больше сорока тысяч, а я едва три тыщи народу наскреб. Кого ни просмотришь – так такая паскуда, что и говорить не хочется.

– Просмотришь? – переспросил Пал Семеныч. – Это как?

– Я же говорил, что мы мысли человека слышать умеем. Память полностью прочитываем. И если человек сволочь, он нам не нужен. Такого любой из нас десятой дорогой обойдет, будь он хоть сто раз рабочим.

– И меня смотрел?

– Смотрел, – кивнул Ник. – Иначе я тебе, дядь Паш, не оставил бы этих документов. Ты нам подходишь, тебя мы возьмем с радостью, ты был настоящим человеком, им и остался.

– Спасибо, – довольно огладил усы Пал Семеныч. – А ребята как?

– Пока не смотрел. Могу глянуть. А кто они?

– Проверяли хлопцы по моей просьбе твои бумажки. Только заинтересовалась их поисками какая-то гадина. ЧК у них по следу идет, нельзя им тута больше оставаться. Познакомься, Илья Мурашов и Остап Хомченко. Остап комполка был, по ранению в Москве. Вот тебе и готовый командир для твоего легиона.

– Рад познакомиться, товарищи, – пожал обоим руки Ник, парни настороженно поглядывали на него.

«Истарх, будь добр!» – попросил он дварха.

«Уже! – довольно ответил тот. – Посвящение пройдут. Их счастье, что сами никого не расстреливали и не вешали».

– Подходите! – усмехнулся Ник. – Пойдете к нам большое дело делать?

– Коли дело, то можно, – степенно кивнул Остап. – Жаль уходить, да чего уж тут. Мы с Илюхой теперь «враги трудового народа»…

Он скривился.

– Коли б не от Пал Семеныча про твои бумажки узнал, – заговорил Илья, – сам бы в чеку сдал. А так – порыли мы немного и узнали, что правда, бл… Как козлов последних нас использовали, и теперь выкидывать в помойную яму собрались.

– Хуже, – вздохнул Ник. – Вскоре краскомов начнут потихоньку стрелять. Сперва по одному, а потом массово.

– Уже начали, – хмуро буркнул Остап.

– А я, сынки, тут останусь, – усмехнулся в усы Пал Семеныч. – Меня пока тронуть не посмеют. Кому-то надо это говно разгребать.

И он потряс папкой, полученной от Ника.

– И как ты собираешься его разгребать, дядь Паш?

– Есть только один человек, способный заставить паскуд заплатить за их паскудство.

– И кто же это?

– Сталин.

– Ты уверен, дядь Паш? – поежился Никита. – Сталин – страшный человек. Он чудовище. У меня дварх при его сканировании едва психошок не получил!

– Знаю, – отмахнулся Пал Семеныч. – Сволочь он редкая и тюрьму построит не хуже этих вот. Но пусть хотя бы своя тюрьма будет, а не чужая. Жаль, но Сталин единственный, кто сможет эту папочку использовать с толком и разобраться с гадами, которые нас втемную пользовали.

– Как хочешь, дядь Паш, – вздохнул Ник. – Тебе решать. Жаль, что ты с нами не идешь. Мне тебя сильно не хватать будет.

– Справишься, Никитка! – хлопнул его по плечу старый большевик. – Не зря ж тебе большое дело поручили.

– Да там больше Никита работал, я только на подхвате был.

– А кто он-то?

– Контрразведчиком у Колчака был, штабс-капитаном, – неохотно ответил Ник. – Тем самым, что меня с ребятами отпустил вместо того, чтобы стрельнуть. Потому в орден и взяли. Если человек хоть кого расстрелял своими руками, то ему к нам дорога закрыта. Навсегда.

– Почему?

– Даже на войне сволотой становиться не стоит. Оно просто, дядь Паш, сволотой стать, донельзя просто. А вот потом как очищаться? Потому я расстреливать и отказывался.

– Не знаю я, Никитка, – вздохнул Пал Семеныч. – Может, оно и так. Вам, наверное, со стороны виднее. Злобы много у народа скопилось, вот и вылилась.

– Многие в красные пошли, чтобы безнаказанно пограбить и понасиловать, – скривился Ник. – И ты, дядь Паш, про то не хуже меня знаешь.

– Знаю… И что сейчас в Совнаркоме творится, тоже знаю. Змеюки в кубле мирнее живут.

– Именно, – встал с места альфа-координатор. – Ладно, пора идти. Дня через три, перед отлетом, загляну попрощаться.

Он повернулся к тоже вставшим парням и спросил:

– Идем, что ли?

– Пошли, – буркнул Остап. – Жаль, что мы не у меня в полку. Там много моих друзей нынешним не ко двору придутся.

– Так в чем беда? – хитро ухмыльнулся Ник. – Можно туда сбегать.

– Туда сбегать – месяц дороги, – бросил Илья.

– Не-а, один шаг и там.

Он быстро считал в памяти Остапа, где сейчас находится его полк, и открыл гиперпереход, одновременно с тем распахнув голоэкран с изображением казарм.

– Вот в эту воронку заходите и сразу там окажетесь, – усмехнулся их изумлению Ник. – Мы умеем на тыщи верст сразу переходить через такие воронки.

– Ну-ну… – буркнул себе под нос Остап и решительно вошел в гиперпереход, за ним Илья.

Ник обнялся с Пал Семенычем, пожелал ему удачи и последовал за краскомами. Ему открылось низкое кирпичное строение в каком-то маленьком городишке. С неба падал снежок, для Сибири ноябрь – уже зима. Мороза особого, правда, пока не было.

– Смотри-ка, не сбрехал, – покачал головой Илья. – Точно.

– Пошел я, – вздохнул Остап. – Комиссара нашего прибить надо. Такая паскуда! Все ему не так, только и знает цыдулки в Сиббюро строчить. Сколько людей хороших зазря под трибунал подвел. Слово поперек скажешь, и все, считай, пропал.

– Попадались мне такие, – вздохнул Ник. – Да только чего уж там. Усыпим, не стоит руки об него марать.

Комиссара действительно обезвредили очень просто. Он еще спал в своей комнате на лавке, когда Ник с Остапом вошли. Истарх погрузил ревнителя пролетарских ценностей в еще более глубокий сон на трое суток. Потом полк выстроили перед казармами, и дварх поголовно проверил бойцов.

Агенты ЧК, комиссары, просто плохие люди попадали на землю и моментально уснули. Через десять минут они проснутся, ничего не запомнив и не успев замерзнуть. А остальным рассказали об ордене и о том, что вскоре грядет в России. Странно, но уехать согласились почти все, и Ник увел на один из крейсеров флотилии больше двух тысяч человек. Только пришлось озаботиться вывозом семей красноармейцев, но это много времени не заняло.

Альфа-координатор не рискнул размещать красных на одном корабле с белыми, и временной штаб-квартирой второго безымянного легиона стал дварх-крейсер «Ветер Надежд». Откровенно говоря, Ник был доволен. Пусть он собрал людей куда меньше, чем Никита, но красный легион все-таки родился, вот что главное. Правда, количество придется добирать отовсюду, но основу все равно составят красноармейцы. После Посвящения все глупые, старые разногласия отойдут в сторону, можно будет дополнить легион теми же белыми. Впрочем, это потом.

* * *

Никита с Ником стояли в туманном зале «Пика Мглы» и смотрели на медленно удаляющуюся Землю. Родина осталась позади. На сей раз, похоже, навсегда. Альфа-координаторы переглянулись и дружно вздохнули. Рядом с ними застыли два дварх-полковника, с подозрением косящиеся друг на друга. Бывший полковник белой армии Александр Бурцев и бывший комполка красной Остап Хомченко. Только дисциплина не давала им сцепиться. Конфликты были строго-настрого запрещены, и дварх-полковники терпели, надеясь когда-нибудь оказаться наедине без внимания недремлющего ока командиров. Они еще не знали, что совсем скоро станут близкими друзьями, и мало кого будут уважать больше, чем друг друга.

Откровенно говоря, работу на Земле за эти две недели провели грандиозную. Флот ордена увозил с собой около полумиллиона землян из разных стран. Но больше всего все-таки было русских. Триста двенадцать тысяч. Впрочем, в орден вошло всего девяносто две с небольшим тысячи человек из этого полумиллиона. Остальные летели на Фарсен.

Генерал Гласс постоянно общался со своими новыми соотечественниками, пытаясь понять, чем они дышат, на что надеются, чего хотят. Особенно он был доволен огромным количеством опытных боевых офицеров. Да, они не владели современным оружием, но это не страшно, этому их можно быстро обучить. Главное, они понимали, что такое дисциплина и военная служба, в отличие от штатских. Те в большинстве летели на пограничные планеты ордена на учебу. Люди до сих пор пребывали в сомнениях, и Гласс старался успокоить их. Благодаря аарн языкового барьера не было, все до единого эмигранты свободно говорили и читали на основных языках Фарсена, новокарстенском и ардашском, не хуже, чем на своем родном.

Да и фарсенские девушки скажут спасибо за то, что привез столько завидных женихов. Многие из них без этого обречены были на одиночество. Надо, пожалуй, попробовать ввести карстенский обычай двоеженства по всей планете, это поможет хоть немного облегчить ситуацию. Слишком много молодых мужчин погибло на этой проклятой войне. А несчастные в личном плане люди и работать по-настоящему не способны, замкнувшись на собственных проблемах. Впрочем, о том надо поговорить с министром социального развития, это скорее в его компетенции, а отнюдь не в компетенции военного министра.

Генерал поежился. Скажи ему кто-нибудь всего несколько месяцев назад, когда ОАФ откатывалась под ударами войск чужаков, что он станет всерьез думать, где взять женихов для одиноких девушек, он бы только пальцем у виска покрутил. Что ж, в мирное время иные проблемы. И они тоже требуют решения.

Единственное, что настораживало Гласса – эмигранты везли с собой собственных священников. Как-то приживется их религия на Фарсене? Не возникнут ли трения на религиозной почве? Придется серьезно поговорить с каждым из этих священников. Фанатиков среди них как будто нет. Ох, Святой Создатель, сколько еще проблем решать придется… А здоровье пошаливает, шестьдесят пять лет уже, далеко не мальчик. Придется, пожалуй, принять предложение Вериль, и лечь в этот самый ти-анх. Вспомнив о настойчивой Целительнице, генерал ухмыльнулся. Да, эта девочка действительно добьется всего, чего захочет. Настойчива. Очень настойчива. Хотя, какая там девочка. Сто тридцать семь лет. Но выглядит именно девочкой.

За пределами солнечной системы эскадру ждали двадцать дварх-крейсеров, взявших на буксир огромную золотую пирамиду Бларна. Сварливый кибермозг Предтеч постоянно цапался с двархами и биокомпами боевых станций. Впрочем, все прекрасно понимали – он счастлив оттого, что ему есть с кем поговорить и с кем поцапаться.

База данных знаний Предтеч постепенно перекачивалась в информационные хранилища дварх-крейсеров, но оказалась столь велика, что уже понятно было: места не хватит. Да и перестройку Бларна могли произвести только на Аарн Сарт. Потому буксирующая его двадцатка дварх-крейсеров отправлялась прямо домой в режиме невидимости. Никому не хотелось, чтобы о находке базы Предтеч стало известно в обитаемой галактике. Дружба дружбой, но она сегодня есть, а завтра – нет. Возможность изучить технологии вымершего миллионы лет назад народа, сумевшего создать почти вечные мета-корабли, была фантастической, и упускать ее никто не собирался.

Покосившись на стоявшую в обнимку с Лави Наташу, Никита вздохнул. Произошла банальнейшая вещь. Девушка влюбилась в своего спасителя и теперь смотрела на него с немым обожанием. А уж эмпату ее чувства стали понятны сразу. Но почему тогда его жена так рада этому обстоятельству и едва ли не провоцирует Наташу? Никита не понимал. Лави действительно была страшно довольна влюбленностью земной девушки в ее мужа и буквально обихаживала ту, заботилась, как заботятся о собственной младшей сестренке. И уже вдвоем тетешкали галопом носящуюся по всему крейсеру Верочку. У девчонки оказался несносный и хулиганистый характер.

Наташа, зная, что Лави – жена Никиты, поначалу страшно смущалась, но фарсенка не отставала от нее. И вскоре они постоянно о чем-то шептались, поглядывая на альфа-координатора загадочно и многообещающе. Женщины! Казалось бы, эмпатия с телепатией дали возможность понять чужую душу полностью. Куда там! Поди пойми, чего хочет сейчас Лави. Или Наташа.

Неподалеку от Ника стоял Пал Семеныч. Альфа-координатор на всякий случай попросил Истарха приглядеть за неугомонным большевиком, и оказался прав. Понадеявшись, что его тронуть не осмелятся, Пал Семеныч начал действовать, но был арестован и сильно избит. Слухи о страшных документах дошли до людей, боящихся разоблачения, и они готовы были на все, чтобы скрыть правду. А поскольку Дзержинский зависел от них, реакции долго ждать не пришлось.

Выдирали Пал Семеныча из рук чекистов с помощью «Коршунов Ада». Оставаться дома после этого он не мог и согласился войти в орден. Странно, но папку он все-таки исхитрился передать Сталину вместе с соответствующими комментариями. Тот, прочитав документы, налился темной яростью и поклялся достать гадов, предавших дело пролетариата. Ник, правда, глубоко сомневался, что грузин станет заниматься этим во время большой грызни за власть. Тем более что он и сам был такой же сволочью. Не до того ему будет, свою бы голову удержать. Ну, да бог с ними, с документами. Остались в чьих-то руках, и плевать. Может, хоть кто-нибудь из затеявших кровавую революцию ответит за свои преступления. А может, и нет. Придет время, и они все равно получат свое, так или иначе получат, закон равновесия невозможно отменить.

Земля уходила все дальше и дальше. Полковник Бурцев закусил губу, протянул руку и взял из воздуха синтезированный биокомпом стакан с водкой. Поднял, как бы чокаясь с родной планетой, и залпом выпил. Его примеру последовали многие из столпившихся в зале людей. Никита с Ником переглянулись и тоже выпили, прощаясь с Россией. Впереди лежал Кэ-Эль-Энах. Затем Посвящение новичков и окончательное создание легионов. Скоро из ти-анх выйдет Семен Феоктистович, и можно начинать разрабатывать структуру тайного ордена. Что из всего этого получится? Никита не знал. Но он до конца исполнит свой долг.

Глава 4

Командный центр зависшего над Кельтаном, столичной планетой княжества Кэ-Эль-Энах, дварх-крейсера «Пик Мглы» освещался мягким, рассеянным светом. За столом, стоявшим у пульта одного из больших биокомпов, сидели три человека в форме ордена Аарн. Альфа-координатор Никита Ненашев и дварх-полковники набранных на Земле легионов без имени. Александр Бурцев и Остап Хомченко. Белый полковник и красный комполка в прошлом. Земляне мрачно и настороженно смотрели на незнакомые очертания материков чужой планеты. Первой, увиденной ими. Перед каждым стоял стакан с каким-то безалкогольным напитком. Вскоре им предстояло отправиться вниз, на грандиозный прием в великокняжеском дворце, и спиртное употреблять не стоило.

– Так что нас сейчас ждет, господин альфа-координатор? – спросил дварх-полковник Бурцев, озабоченно отряхивая какие-то невидимые пылинки со своей формы. – Придворный прием в честь объявления наследника престола?

– Именно, – усмехнулся Никита. – Но здесь имеются некоторые тонкости, Александр Владимирович.

– И какие же?

– Впервые за последние полторы тысячи лет на подобном мероприятии присутствует Командор ордена. И впервые наследником престола становится аарн. Великий князь с юности был ниспровергателем авторитетов, и скандал сие мероприятие вызовет грандиозный. Мало кто думает, что Раван VI решится на такое, и сегодняшний прием окажется для них немалым сюрпризом. Л'арард при помощи «Кошек» хорошо поработал, и почти все уверены, что наследником будет избран светлый князь Гаран Т'а Кармо, муж старшей дочери великого князя. Кое-кто заранее потирает руки – Т'а Кармо откровенно слаб и не способен удержать власть.

– Почему же сюрпризом? – непонимающе посмотрел на альфа-координатора дварх-полковник. – Насколько я знаю, наследник является внуком великого князя.

– Да, – согласился Никита, с некоторой иронией улыбнувшись. – Но он рожден в ордене, что ранее означало автоматическое исключение из рода и клана. Даже лишение дворянства. Особенно в Кэ-Эль-Энах. Здешняя аристократия столетиями делала вид, что Аарн просто не существуют.

– Не понимаю, если честно.

– Да я и сам только недавно начал немного ориентироваться в хитросплетениях высокой галактической политики, – раздраженно махнул рукой альфа-координатор. – Тут столько всего накручено, что я даже описывать не буду пытаться. Вы ведь знакомы с Лиэнни, женой командира «Ангелов»?

– Да. Невероятно красивая женщина.

– Именно она – младшая дочь великого князя и мать наследника. Лиэнни ушла в орден с собственной помолвки. Его величество тогда был поставлен в безвыходное положение одним из влиятельных аристократических родов, его вынудили выдать дочь замуж за их наследника с объявлением его наследником престола. Если бы Лиэнни не ушла к нам, то ни ее самой, ни ее отца уже не было бы в живых. Великий князь воспользовался переполохом после ее ухода и отдал своей гвардии приказ перерезать всю высшую аристократию княжества, свалив вину на нас.

– Представляю себе, какой вой поднялся… – поежился Бурцев.

– Порядочный, – вздохнул Никита. – Пока оставшиеся в живых аристократы исходили слюной и призывали к священной мести, великий князь незаметно для них укрепил свою власть и впервые за много тысяч лет в Кэ-Эль-Энах появился монарх, обладающий абсолютной властью. Все протестующие тихо исчезают, и никто не смеет даже слова сказать против Равана VI. Единственное, что беспокоит его величество – отсутствие наследника, а он уже очень стар, больше ста лет.

– Но у него ведь не одна дочь.

– Да, но ни одна из них так и не родила сына, а по древним законам княжества женщина престол занимать не может. Несколько лет назад Лиэнни с Дереком навестили великого князя и представили ему внуков, одним из которых был мальчик, как две капли воды похожий на деда. Генетическая экспертиза подтвердила принадлежность ребенка к роду Т'а Моро. Родителям и в голову не пришло, что кто-то может посчитать малыша наследником престола. У каждого аарн слово «власть» вызывает разве что тошноту.

– Тогда каким образом он стал наследником? – потер висок окончательно запутавшийся дварх-полковник.

– Великий князь оказался очень настойчив, – поморщился Никита, садясь в кресло. – Он твердо решил, что мальчик наследует корону, и вместе с отцом Дерека, старым графом Тха-Горанга, принялся за дело. Для начала они каким-то образом уговорили Мастера. Уж не знаю – каким, но уговорили. А потом уже втроем несколько лет тщетно убеждали Лиэнни. Закончилось дело тем, что мальчишка послушал эти бесконечные споры, послушал и сам сказал «да». Когда его спросили – почему, знаете, что ответил десятилетний обормот?

– Откуда мне знать?

– Он заложил руки за спину, состроил серьезную мордашку и заявил: «Так что же, раз задача трудная, то сразу в кусты? Я – аарн! Я – справлюсь!» Его мнение, конечно, не имело бы решающего значения, если бы великий князь не оказался прав.

– В чем? – приподнял левую бровь Бурцев, заинтересованно глядя на альфа-координатора.

– Если он умрет, не имея наследника, в княжестве такое поднимется, что… А смута в самом крупном и сильном государстве галактики нам совсем не нужна. Мы и так уже несколько лет помогаем его величеству разбираться с внутренними врагами и организованной преступностью. Благодаря этому молодежь княжества постепенно перестает видеть в ордене пугало.

– Буржуи недорезанные… – проворчал себе под нос молчавший до сих пор Остап. – Товарища Дзержинского на них нет.

– На них есть мы, – хищно осклабился Никита. – А это куда страшнее всяких там польских шляхтичей.

Бурцев мрачно покосился на Остапа, но промолчал, не желая навлекать на себя недовольство начальства, запрещавшего конфликтовать с сослуживцами без особой на то причины. Этот краснопузый достал его до самых печенок своими высказываниями. Ну, да черт с ним, в конце концов.

– Чем дальше, тем больше орден и княжество сближаются, – продолжил альфа-координатор. – Здесь мы проводим политику, подобную используемой в республике Трирроун. Впрочем, в остальных государствах галактики тоже, но в каждом своя специфика. Старики, особенно из аристократов, нас сильно недолюбливают. А вот молодежь начинает постепенно тянуться к ордену. Как всегда, молодых не устраивает закостеневшее клановое общество, не дающее им проявить себя. О чем речь, даже полковником человек имеет право стать, только если ему исполнилось пятьдесят, как минимум. Великий князь пытается изменить ситуацию, но на офицеров его гвардии в армии смотрят, как на молодых выскочек, и бойкотируют.

– Ни к чему хорошему такая политика не приведет, – бросил Бурцев, допив свой стакан. – Хоть и не так жестко, но то же самое имело место в России, и почти весь генералитет состоял из стариков, боящихся рисковать и дрожащих за свое место. Исключения, конечно, были, но…

– Именно, что «но», – согласно кивнул Никита. – Откровенно говоря, если бы Раван VI не вырвал власть из рук Совета Кланов, княжество распалось бы в ближайшие пятьдесят лет. Что случится теперь – пока неясно.

Он повернулся к бывшему красному комполка и продолжил:

– Все вышесказанное касается и вас, Остап. Понимаю, что вам неприятно видеть всяких там буржуев, но вы уже должны понимать, что революции и смуты не приводят ни к чему хорошему. Насколько я знаю, Ник ознакомил вас с историей последних революций и объяснил причины их провалов?

– Ознакомил, – буркнул тот, скривившись. – Все я понимаю. Обидно только…

– Подождите до Посвящения, потом поймете больше. Ордену удалось построить справедливое общество, и вы сами это увидите.

– Не слепой, – усмехнулся Остап. – Уже вижу. Не боись, координатор, не подведу. Понимаю, что такое «надо».

– Вот и хорошо. На приеме прошу вести себя вежливо, корректно, несколько холодновато и отстраненно. Это обычный образ поведения аарн в мирах пашу. По поводу каждого пытающегося заговорить с вами человека советуйтесь для начала с вашими биокомпами.

– За дамами ухаживать можно? – пряча ухмылку, спросил Бурцев.

– Да на здоровье! – рассмеялся Никита. – Хочу только предупредить, что эти дамы будут до онемения изумлены. Здесь привыкли, что аарн не обращают никакого внимания на женщин внешнего мира.

– Но почему? – изумленно приподнялись брови дварх-полковника.

– После Посвящения поймете сами, Александр Владимирович, – тяжело вздохнул Никита. – Вы ведь сразу увидите ее душу. Перед вами будет стоять красивая женщина, а вам покажется, что перед вами что-то полумертвое, гниющее и соответственно пахнущее. Без психощитов мы можем общаться только с теми людьми, у кого относительно чистая душа. Впрочем, это я вам уже рассказывал.

– Да, но пока не понимаю, – развел руками тот. – Ладно, разберемся со временем.

Из взвихрившейся неподалеку воронки гиперперехода вышел Ник в парадной форме. Вместо левого глаза в глазнице бывшего красного комиссара переливался перламутром многогранный имплант, похожий на светло-серый драгоценный камень. Его сопровождали двое молодых крепких мужчин. Один был невысоким, но гибким брюнетом с белой кожей, второй немного выше среднего роста шатеном, выглядящим типичным английским аристократом. Семен Феоктистович и лорд Джон Рассмер. Оба старых разведчика прошли ти-анх, и каждому в мозг вживили биокомп повышенной мощности, загруженный массой информации по княжеству и остальной галактике.

– Рад видеть, господа! – поздоровался Никита на аристократическом, древнем варианте кэ-эльхе.

– А я вас, – ответил на том же языке Семен Феоктистович. – Мы хотели обсудить предстоящее мероприятие. Я почти уверен, что на приеме произойдет что-нибудь неожиданное. Все ли необходимые меры безопасности приняты?

– Заранее могу сказать, что наиболее заинтересованы в эксцессах лорды из рода Т'а Фанег, вчера глава этого рода провел тайные переговоры с главами наиболее значительных кланов княжества, – холодно сказал англичанин, заложив руки за спину.

– С какой стати? – удивился Никита.

– Они последние оставшиеся в живых из связанных родственными узами с семьей Т'а Раге. На месте руководителей Л'арарда я бы обратил пристальное внимание на этот род. Слишком тихо и незаметно они вели себя все эти годы. Странно для столь влиятельной в прошлом семьи.

– О чем же они говорили? – нахмурился альфа-координатор, потирая щеку. – Удалось выяснить?

– Да, – ответил лорд Джон. – Двархи существа весьма пронырливые. Обсуждался вопрос, кому отдать корону в случае неожиданной смерти великого князя и наследника престола. По-моему, все ясно.