Текст книги "Мы – есть! Вера"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

В маленькой комнатенке, за которую Наташа отдала последние жалкие гроши, металась в жару ее десятилетняя сестренка. И нечем было уплатить за лекарство. Девушка в отчаянии умоляла о помощи всех, кого знала. Кто просто отказал, кто и сам ничем не мог помочь, находясь в таком же положении. Продавать тоже оказалось нечего. Кроме самой себя. Именно это Наташа и собиралась сделать, и сейчас стояла, ожидая клиента. Она изнемогала от стыда и отчаяния, единственной мечтой было убежать куда-нибудь. Но девушка заставляла себя оставаться на месте – там, в комнатке, умирает маленькая Верочка, и помочь ей некому. Кроме старшей сестры.

– Простите, сударыня, – подошел к ней Никита, и девушка съежилась.

Господи, еще и русский! Пусть бы уж грек или турок, не так стыдно, когда язык непонятен. Она исподлобья глянула на богато одетого господина и с трудом выдавила из себя:

– Я к вашим услугам… Только мне некуда вас вести. Я впервые…

– Я подошел к вам не за тем, – покачал головой альфа-координатор, одновременно считывая память Наташи.

Девочка оказалась на изумление чистой и светлой, прикасаться к ее душе было удовольствием. Так что же, допустить, чтобы какой-то похотливый скот унизил ее, втоптал в грязь? Нет уж. Никогда.

– А зачем же? – с недоумением спросила девушка.

– Предложить вам работу и эмиграцию в другую страну. Там вам никогда не потребуется торговать собой ради того, чтобы выжить.

– Ради себя я бы и не стала… – вздохнула Наташа. – У меня сестренка умирает. Денег на лекарство нет.

– Тогда не будем терять времени, – решительно сказал Никита. – Показывайте дорогу, возьмем ребенка и немедленно к нашему доктору.

– С-п-п-а-с-с-и-б-б-о-о… – едва сумела выговорить давно отвыкшая от простого человеческого сочувствия девушка. – Это там…

Она показала куда-то в сторону порта. Никита решительно взял Наташу за руку и повел за собой, предварительно считав из ее памяти, где расположена комната, которую она сняла на последние деньги. Девушка покорно передвигала ногами, все еще не понимая, что происходит, и почему этот богато одетый незнакомец решил помочь ей. Да мало того, что помочь! Предложил работу и эмиграцию в благополучную страну. Как в сказке какой-то! Она очень боялась поверить и очень боялась, что по приходу этот господин прикажет ей раздеться и ублажать его похоть прямо на глазах у Верочки. Хоть бы только этого не случилось… Наташа молилась Господу, прося избавить ее от такой судьбы.

Павел шел за Никитой и неизвестной девушкой, почти незаметно улыбаясь. Его друг не изменился, он остался настоящим человеком. Высокая должность не превратила его в бесчувственную сволочь, как многих других. Капитану и самому до слез жаль было эту несчастную девушку, пошедшую на страшную жертву ради младшей сестры, но он ничем не мог ей помочь. Нечем просто. А Никита может и помогает.

До временного жилища Наташи добирались минут двадцать. Облезлый, старый дом, набитый сейчас под завязку эмигрантами, у которых нашлось немного денег, чтобы заплатить за такую роскошь. Хотя, по сравнению с большинством рядовых, юнкеров и офицеров армии Врангеля, которым предстояло зимовать в палатках за городом, они действительно находились в царских условиях.

Поднявшись на третий этаж, все трое прошли в самый конец затхлого темного коридора. Наташа открыла самую крайнюю, крохотную дверку, в которую с трудом можно было протиснуться, и они вошли в каморку, в которой едва поместились лавка, заменяющая кровать, и колченогий стол с двумя табуретами. На лавке металась в жару и вскрикивала девочка лет десяти. Никита положил руку ей на лоб и вздрогнул – ребенок горел, как бы не все сорок. Не теряя времени, он завернул девочку в одеяло и подхватил на руки. Потом открыл на стене напротив гиперпереход.

– Идите в эту черную воронку, – приказал он застывшей на месте от такой картины Наташе. – Павлик, заходи!

Тот зашел и тоже уставился на воронку очумевшими глазами. Никите пришлось втолкнуть обоих в гиперпереход и самому последовать за ними. Оказавшись в туманном зале «Пика Мглы», он сразу вызвал на связь Вериль.

– Здравствуй, – отозвалась Целительница. – Что-нибудь случилось?

– Да! – отрывисто ответил Никита. – У меня на руках умирающий ребенок.

– Так немедленно в госпиталь! – рявкнула она. – Сейчас буду. Переходи в двадцать седьмой зал ти-анх.

Альфа-координатор кивнул и открыл новый гиперпереход. Покосившись на стоявших с открытыми ртами Павла с Наташей, Никита едва не рассмеялся, настолько ошарашенными они выглядели.

– Потом насмотритесь еще, – сказал он. – В госпиталь нужно побыстрее. Идите в ту воронку.

Они покорно вошли в указанную воронку и оказались в обычном госпитальном зале с розовыми шевелящимися стенами и бахромой щупалец на потолке. Вериль уже поджидала, нетерпеливо притопывая ногой.

– Давай сюда малышку! – приказала она, и Никита передал продолжавшую бредить девочку Целительнице.

Та немедленно раздела ребенка, положила на кушетку и принялась внимательно обследовать.

– Ти-анх не нужен, – сказала она через несколько минут. – Пара уколов антител и завтра уже бегать будет. Еще комплекс витаминов и питание соответствующее. Но без лечения девочка до завтра не дожила бы.

– Господи! – схватилась за голову Наташа.

– Твоя сестра? – повернулась к ней Вериль.

– Да…

– Будешь поить ее тем, что я дам. Внимательно следи, чтобы не выплевывала, а пила. Дети лекарств не любят.

– Обязательно прослежу, госпожа доктор! – кивнула Наташа.

Вериль тем временем достала из стены напротив какого-то коричневого, извивающегося в ее руках червя, и приложила к шее девочки. Тот сразу похудел втрое. Верочка перестала бредить, жалобно застонала, повернулась на бок, подложила кулачок под голову и тихо засопела. Целительница зачерпнула желтой мази из банки, стоявшей на полке сбоку, и принялась энергично растирать тело девочки. Мазь быстро впитывалась, и кожа тут же розовела. Потом Вериль поколдовала над своим биокомпом, что было понятно только Никите, для остальных она застыла неподвижно. На столике появилась большая бутылка какой-то жидкости.

– По маленькому стакану раз в день, – протянула Вериль эту бутылку Наташе. – Если у девочки на коже появится белесая сыпь или она начнет жаловаться на зуд – немедленно ко мне. Эту ночь пусть поспит в госпитале, утром заберете.

– Благодарю вас! – едва не расплакалась Наташа, она видела, что Верочка уже не бредит, а нормально спит, посапывая в кулачок.

– Не за что, – улыбнулась Целительница. – Теперь давай тебя саму посмотрим.

– Э-э-э…

– Мужчины, а ну-ка, брысь отсюда! – цыкнула Вериль.

Никита рассмеялся, подхватил за локоть обалдевшего Павла и поспешил ретироваться, а то Целительница и чем-нибудь тяжелым в сердцах запустить могла. Особенно сейчас, когда на нее навалилась бездна работы по исцелению огромного количества новичков. На крейсере были и другие Целители, но он по старой памяти предпочитал обращаться к Вериль.

– Г-г-д-д-е-е м-м-ы-ы? – с трудом сподобился на вопрос Павел, ошарашенно глядя на клочья цветного тумана и летающих между ними драконов. – Я что, помер? В аду теперь?

– Скорее, в раю, – расхохотался Никита. – Ничего страшного, привыкнешь. Все поначалу с открытыми ртами ходили. А вот и дварх-полковник. Очень кстати.

– Здравия желаю, – кивнул подошедший Бурцев, уже переодевшийся в форму ордена. – О, капитан Сарин! Рад, что вы среди нас и живы.

– Здравствуйте, Александр Владимирович! – обрадованно выдохнул Павел. – Но где я?

– Узнаете, – довольно ехидно ухмыльнулся дварх-полковник.

– Мы с Павликом старые друзья, – заговорил Никита, – еще с юнкерских времен. Вместе учились. Был уверен, что он погиб.

– А я думал, наоборот, – развел руками капитан. – Иду себе по улице, смотрю – Никита навстречу. Я и глазам своим не поверил, ведь уж полтора года как его за упокой поминаю.

– Извини, Павлик, – вздохнул альфа-координатор, – оставляю тебя на дварх-полковника, он объяснит, что к чему. А мне сегодня еще в Лондон и Париж. По дороге на Аарн Сарт найдется достаточно времени на разговоры.

– Да разве я службы не знаю? – махнул рукой Павел.

Он снова оглядел туманный зал и передернул плечами. Потом закрыл глаза и ущипнул себя… Но это не помогло, туманный зал вместе с летающими под потолком драконами остался на месте. Бурцев наблюдал за ним, почти не скрывая ухмылки, дварх-полковник, похоже, вспоминал свое первое впечатление от этого невероятного места.

– На сегодня я могу быть свободным? – спросил он.

– Да, только устройте капитана, – ответил Никита.

– Конечно, – кивнул Александр Владимирович. – Идемте, Сарин.

Павел пожал старому другу руку и направился вслед за Бурцевым, то и дело шарахаясь от очередного дракона, арахна или гварда. Альфа-координатор вздохнул и вернулся в госпиталь, вызвав Лави. Вериль сказала, что можно забирать Наташу. Жена появилась в госпитале одновременно с ним. Одним сложным эмообразом передав историю девушки, Никита попросил заняться ею. Лави улыбнулась и ласково заговорила с Наташей, которая никак не могла прийти в себя.

Сам Никита стоял у стены и молча кусал губы. Сколько еще внизу таких Наташ, сломанных и забитых жизнью, превращенных в ничтожества. И всем им помочь невозможно, как бы он ни хотел… Теперь Никита до боли понимал Мастера, который попытался помочь хотя бы некоторым, хотя бы самым чистым. Как добиться, чтобы не только в ордене было место для тех, кто не способен принять как данность жестокость и подлость окружающего мира? Ответ один – изменить этот самый мир. Но не кровью, кровью ничего не добиться. Это Никита уже хорошо понимал. Еще он знал, что такое инферно, и почему самые прекрасные цели рассыпаются в прах при использовании негодных средств для их достижения. Что ж, придется думать, и, может, однажды он сумеет понять, как добиться изменения мира к лучшему без боли и крови. Он надеялся.

* * *

Тысячи разноцветных нитей сплетались вокруг висящей в воздухе девушки. Впрочем, их видела только она сама, для постороннего глаза она просто висела между полом и потолком уже много часов. Следящие за ней на экранах мониторов охранники осеняли себя знаком Благого Круга. Внешне эта девушка выглядела точно такой же, как и другие, частенько достававшиеся им на потеху. Многих из них охранники медленно замучили, развлекаясь. Но эта походила на других только внешне! Ее уже нельзя было спутать с остальными воспитанницами питомника. При встрече она по-волчьи скалилась и смотрела на крупных мужчин столь многообещающе, что почти у каждого холодок пробегал по животу, и они вспоминали, как легко внешне хрупкая девушка свернула шею громиле Марену, которого до смерти боялись почти все. Да и постоянно окружающее ее мертвенно-черное свечение, при виде которого хотелось забиться в какой-нибудь угол, и не выползать оттуда года два, тоже производило соответствующее впечатление

Тридцать вторая… впрочем, уже не тридцать вторая, но господин приказал хранить имя в тайне. Потому пока она взяла себе временное имя Мара. Иллюзия, нечто никогда не бывшее, но одновременно смертельно опасное на каком-то из древних языков.

Сейчас телом, как почти все последние дни, управляла Ведьма, остальные были не в состоянии работать с вероятностями. Но без аналитических способностей Умницы и Хитрюги она не сумела бы понять написанную головоломным языком книгу Стеверена. Древний маг изъяснялся цветистыми оборотами и ничего не говорил прямо, предлагая читателю потренировать свое воображение. Суть вероятностных плетений скрывалась в стихах, описывающих красоты природы неизвестной планеты. Ведьму страшно раздражал такой идиотизм. Хочешь описать вероятностное плетение – так опиши! На кой хвост Проклятого прятать его в тупой стишок? Зачем путать концы так, что и сам, наверное, разобраться не мог?

Умница с Убийцей успокаивали ее и уговаривали не нервничать, а хорошенько подумать. И только освоив основные плетения, Ведьма поняла, в чем дело. Книга Стеверена оказалась многослойной. Понять следующий слой мог только тот, кто полностью освоил предыдущий. Мало того, в любом из слоев описания шифровались уже по-иному, не так, как раньше. В каждом случае требовался свой алгоритм, и далеко не простой. Ведьма только начала осваивать третий слой, и никак не могла расшифровать его плетения. Стеверен выводил читателя на новый уровень через тяжкий труд, справедливо полагая, что не сумевший понять – недостоин знаний. Наверное, древний маг по-своему прав, но Маре от того легче не было, она просто хотела жить. Господин ведь не сказал, сколько слоев она должна освоить до его возвращения. А значит, нужно освоить как можно больше.

– Что если попробовать цикличные арканные исчисления по методу Фартина? – задала самой себе вопрос Умница. – Посмотри, Хитрюга, чередование слов в третьем слое идет по любопытному алгоритму. Видишь, они повторяются по спирали, но не простой, а на каждом восьмом переходящей в обратную. А на каждом тридцатом она разворачивается в прямую, через три слова снова становящейся обычной спиралью. И цикл повторяется.

– Но смысл? – возразила та. – Хорошо, суть цикличности понятна. Но как ее расшифровать?

– Вот я и попробую посчитать методом Фартина. Мало ли, может, и получится.

– Посчитай, – вздохнула Хитрюга. – Устала я…

– Не ты одна, – проворчала Ведьма.

– Заткнитесь и не мешайте Умнице работать! – вмешалась Злюка, Убийца, как обычно, промолчала.

Некоторое время личности Мары ничего не говорили, наблюдая за погрузившейся в полутранс Умницей, задействовавшей почти все ресурсы мозга.

– Что-то, похоже, вырисовывается… – заинтересованно протянула она вскоре. – Что-то осмысленное, но я никак не могу понять, что именно. Ведьма, держи-ка, может, ты поймешь.

Та перехватила выводы Умницы и принялась размышлять над ними. Довольно долго. Когда до нее дошло, что перед ней, Ведьма только восторженно зашипела сквозь зубы.

– Поняла? – тут же спросила Хитрюга.

– Кое-что. Сейчас буду пробовать. Если получится, у нас в руках будет супероружие. Это что-то! Девки, я балдею! Это полный кайф!

– Объясни! – несколько раздраженно потребовала Умница.

– Эта древняя сволочь зашифровала в третьем слое способы вывода объекта за пределы текущей реальности! – попыталась объяснить Ведьма. – Иначе говоря, если тебе что-то или кто-то мешает, применяешь это плетение и помещаешь мешающее в кокон, находящийся вне времени и пространства. Что самое интересно, в любой момент ты имеешь возможность вернуть спрятанное обратно. Ясно?

– Ни фига себе, сказала я себе… – протянула Хитрюга. – Это действительно сильное оружие. Осваивай.

– Против господина оно бессильно, – зло буркнула Ведьма. – Вы не видели его защитных плетений. Спешить не стоит, мы должны научиться от него всему, что только можно.

– И чему нельзя – тоже, – добавила Умница.

Ведьма окинула взглядом каюту, остановив его на небольшой тумбочке у стены. Подойдет для первого эксперимента. Потом скользнула в ментал, привычно проскочив уровни мышления, и вышла туда, где ей проще всего давалось оперирование вероятностями. Зафиксировав сознание на объекте, выделила белую нить основной реальности и начала осторожное плетение. Такого сложного ей сплетать еще не доводилось, тысячи и тысячи вероятностей перекручивались в самых невозможных сочетаниях. Ведьма была очень осторожна, что-то подсказывало ей, что ошибка в этом плетении означает смерть для неумелого мага. Она раз за разом проверяла сплетенные вероятностные жгуты, прежде чем объединить их в единое целое. Ошибки нет. Эх, была не была! Ведьма внутренне оскалилась и завершила связку, придав ей целостность. Одновременно отложила ее в памяти – могла теперь применить почти мгновенно, в следующий раз не понадобится выплетать связку кокона почти час. Осенив себя благим кругом, Ведьма задействовала плетение, зная, что если ошиблась, то сейчас умрет. Но она не ошиблась!

– Работает! – восторженно взвыла Ведьма, вынырнув из ментала.

– Работает, – согласилась Умница. – Продолжим.

– Не могу я больше… – вздохнула Ведьма. – Сил нет, устала, как собака. Давайте передохнем.

– Да, пожалуй, – согласилась Хитрюга. – Мы сегодня и так сделали очень много.

– Ну, как хотите, – разочарованно отозвалась Умница. – А я подумаю пока, что может последовать за этой связкой, там еще один интересный алгоритм применить можно.

И замолчала, погрузившись в себя. Мара вздохнула и медленно опустилась на пол. Быстро сделала несколько упражнений, чтобы размять затекшее тело, и радостно рассмеялась. Со стороны она выглядела прелестно. Но только до тех пор, пока наблюдатель не заглянул ей в глаза. В глазах юной, прекрасной девушки горели ненависть и презрение, готовность мучить и убивать, унижать и втаптывать в грязь.

Связавшись с постом охраны, она приказала принести обед. Холодно и жестко приказала. За прошедшее время бывшая тридцать вторая привыкла к своему привилегированному положению, привыкла, что любой ее приказ сразу исполняется охранниками со страхом на лицах. Этот страх доставлял девушке истинное наслаждение, и она всячески культивировала его, издеваясь над охраной, как могла. Вот и теперь не прошло пяти минут, как в дверь каюты постучали. Она открыла, дотронувшись до сенсора, и какой-то охранник, испуганно глядя на черное свечение над телом Мары, вкатил столик с роскошным обедом. Подкатив столик к кровати, на которой с удобством расположилась красивая обнаженная девушка, он замер, стараясь не смотреть на нее.

– Пшел вон! – приказала Мара, и охранник с облегчением выскочил за дверь.

Может, стоило прирезать? Да нет, вряд ли, возись потом с трупом. Хотя… Потом можно будет и развлечься. На огромной космической станции, где расположился питомник, служили тысячи охранников, и господин разрешил делать с ними все, что она только пожелает. Только попросил больше половины не уничтожать… Мара и не собиралась, но любила иногда вспороть кому-нибудь из охранников живот или перерезать глотку, и жадно пила льющуюся из раны кровь, наслаждаясь агонией умирающего. Остальные в ужасе стояли в стороне, не решаясь даже сдвинуться с места. Господин достаточно подробно описал им, какая судьба ждет попытавшегося нанести этой девушке вред. Ни один не хотел себе такой смерти, и потому ни один не рисковал прийти на помощь сослуживцу, которого изредка замучивало чудовище в облике юной красавицы. Они благодарили Благих за то, что такое приходило ей в голову нечасто.

С удовольствием поев, Мара оттолкнула столик к стене и полюбовалась на белый кокон, в который превратилась тумбочка. Какое прекрасное плетение! Девушка перекатилась на живот и принялась болтать ногами в воздухе, страшно довольная собой.

Одно только не давало ей покоя в последние три-четыре дня. Желание. Оно возникло неожиданно, и Мара только плевалась до сих пор, прекрасно понимая, что это за желание. Тем более что господин строго-настрого приказал ей сохранять девственность. А его приказами манкировать не стоило, если жить хочется. Он также предупредил, что желания могут появиться, ведь активно используя магию, она перенапрягала тело, и в кровь после того выделялась масса гормонов.

Сегодня Маре было особенно не по себе, в паху, казалось, горел огонь, и девушка злобно выругалась. Хотя, стоп. Можно ведь удовлетворить себя и не лишаясь девственности. А это мысль! Подвергнуть кого-нибудь из этих скотов тому же унижению, какому они подвергали приговоренных к смерти воспитанниц. Это будет приятно, очень приятно. Мужчин после питомника она люто ненавидела и презирала, и была счастлива поиздеваться над каждым, до кого могла дотянуться. Мара резко спрыгнула с кровати и потянулась, глаза девушки горели в предвкушении. Все пять личностей согласились с тем, что попробовать стоит. Авось да понравится.

Выскочив в коридор, как была, обнаженной, Мара неспешно пошла в сторону главных отсеков станции, где обычно находились охранники и где она могла выбрать себе любого. Девушка скользила взглядом по замершим на своих постах сильным мужчинам, и ее хищная ухмылка заставляла их вздрагивать. Благие, проклятая тварь снова вышла на охоту! Каждый молился, чтобы она выбрала кого-нибудь другого. Мара осматривала их одного за другим и шла дальше. Наконец, ее внимание привлек совсем молодой, очень симпатичный парень со светлыми волосами, стоявший на посту у дверей командного центра, куда девушке господин заходить не разрешал.

– Ты! – показала она на светловолосого пальцем. – Иди за мной.

– Но я же на посту, госпожа… – пролепетал он в ужасе, затравленно глядя на Мару.

– Меня не еб…т!

– Иди-иди, – подошел к пареньку старший охранник. – Я сам за тебя постою. Приказ госпожи мы обязаны исполнить.

– Как прикажете… – мертвенно побледнел охранник и обреченно побрел вслед за уходящей девушкой.

Вернувшись в каюту, Мара села в кресло, закинув одну ногу на подлокотник, и с интересом посмотрела на замершего посреди каюты парня, сходящего с ума от ужаса. Он был бледен, на лбу выступили капли пота. Девушка наслаждалась его страхом, она пила его, как пьют изысканный напиток. Затем оскалилась и закинула на подлокотник вторую ногу, открыв взгляду охранника самое интимное.

– Давай! – приказала она, насмешливо смотря на него. – Работай.

– Что я должен сделать, госпожа? – пролепетал парень, уставившись в пол.

– Языком поработать! Понял, дебил? Если постараешься и сделаешь все хорошо, останешься жить. А на нет и суда нет.

– Как прикажет госпожа… – отчаянно покраснел охранник.

Затем подошел ближе, рухнул на колени и неловко ткнулся лицом девушке между ног. Мара наслаждалась происходящим, наслаждалась чужим унижением. Она покрикивала, приказывала делать то так, то эдак. Парень старался изо всех сил, и девушке это нравилось. И как ей раньше в голову такое не пришло? Редкое удовольствие. Охранник действовал осторожно, и Мара плыла в потоке наслаждения. Из истомы ее вырвал сигнал боевой тревоги.

– Госпожа! – загорелся экран на боковой стене, откуда на нее глянул один из офицеров, отвечающих за безопасность станции.

– Что? – спросила она и хлопнула рукой по лбу попытавшегося отодвинуться охранника. – А ты, урод, не отвлекайся! Тебе сказано, что делать!

Офицер покосился на стоявшего перед Марой на коленях молодого парня, но не осмелился ничего сказать, только досадливо поморщился.

– Только что в половине светового года от станции из гиперпрыжка вышел корабль, – сказал он. – Чужой корабль! Боевой фрегат Драголанда. Нам с их орудиями не справиться, драконы обнаружили станцию и направляются сюда. На такой случай господин оставил инструкцию. Он приказал связаться с вами и передать два слова.

– Каких?

– Примени кокон.

Мара замерла и выругалась сквозь зубы. Все-то эта старая сволочь предусмотрела! Даже то, что она должна уже освоить плетение кокона! Чужой корабль? Ага, как же! Очередная проверка на вшивость. Ну, паскуда! Подожди, дорогой господин, придет и твое время. За все тогда заплатишь, разом. Нескоро, конечно, очень и очень нескоро. Но заплатишь.

– Сейчас буду, – коротко ответила Мара.

Она брезгливо глянула на продолжающего вошкаться между ее ног охранника, поморщилась, оттолкнула и одним движением свернула парню шею. Затем, оставив труп на полу, вышла из каюты.

– А, вот и вы, – кивнул говоривший с ней по инфору офицер, когда Мара появилась в командном центре. – Взгляните на этот экран. Через двадцать минут корабль выйдет на рубеж атаки.

– Это ему не поможет, – хрипло рассмеялась она. – Я упакую его в кокон, а дальше пусть господин по возвращении разбирается, кто они такие и что здесь делают.

Ведьма быстро подготовила освоенное сегодня плетение и скользнула в ментал. Просканировав пространство, она удивилась. Неизвестный корабль на самом деле собрался атаковать станцию! Накопители его гиперорудий набирали мощность для первого залпа. Паскудство какое! Она, значит, ошиблась? Это действительно драконы? Но что в этом задрипанном и никому не нужном скоплении делают драконы? Впрочем, это дело господина. Ее чужой корабль ни в малейшей степени не интересовал. Прежде всего – необходимо выжить, а значит, замкнуть фрегат в кокон. Приблизившись, Ведьма изменила параметры плетения и активировала его. Драголандский корабль дернулся и превратился в гигантский белый шар почти с километр в диаметре. Плетение вырвало его из обычного пространства и остановило на нем время.

– Благие… – изумленно прошептал офицер, увидев этот шар на экране гравилокатора. – Благодарю вас, госпожа!

– Сама жить хочу, – недовольно буркнула она, выйдя из ментала. – Это не проверочный корабль, они готовились к залпу.

– Вы знаете о проверочном корабле? – приподнялись брови офицера.

– Ну, не дура же я, в конце-то концов! – расхохоталась Ведьма. – Догадалась.

– Вы правы, – вздохнул офицер, он был очень рад, что этот разговор пишется и у него будет, чем оправдаться перед господином. – Проверочный корабль совсем другой. Да и драконы…

– Это не наше с вами дело! – отмахнулась она. – Немедленно отправьте сообщение о случившемся господину графу!

– Будет сделано, госпожа, – поклонился офицер.

– И пришлите кого-нибудь прибрать мусор в моей каюте.

Он снова поклонился, прекрасно понимая, какого именно рода мусор она имеет в виду.

– Возможно, госпоже нужна служанка?

– Служанка?

– Некоторые из не оправдавших надежд господина воспитанниц используются таким образом. Конечно, только офицерами. Вы не офицер, но вам на этой станции позволено все.

Мара усмехнулась. А что, это даже интересно. С тем, что она умеет, бывшие соперницы по питомнику быстро научатся исполнять любой приказ, не пытаясь прекословить. Да и со стороны будет интересно посмотреть, что они станут делать с попавшим в их руки охранником. До невозможности интересно!

– Пришлите мне парочку, – согласно кивнула она. – Только хорошо выдрессированных.

– Конечно, госпожа, – снова поклонился офицер. – Вы можете отобрать сами.

– Не хочу! – отмахнулась Мара. – Какая мне разница? Пусть их доставят немедленно. Если еще что случится, зовите.

Она повернулась и быстро пошла обратно в свою в каюту, предвкушая, что сделает с похожими на нее до последней черточки девушками. Для начала стоит, наверное, унизить их так же, как давешнего охранника, она еще не удовлетворена. Сколько приятного и интересного предстоит! Поработать, конечно, придется немало, но такая жизнь Маре очень нравилась.

Она уже поняла, что самое сладкое в мире – власть. Власть над жизнью и смертью других. И намерена была этой власти добиться любой ценой. Для начала придется долго и верно служить господину. А потом… Впрочем, рано пока размышлять о том, что случится потом. Мара хрипло расхохоталась и двинулась навстречу новым впечатлениям.

* * *

Ник шел по грязным улицам Москвы, небрежно козыряя встречным краскомам. Столица изменилась, постепенно оживая. Однако было понятно, что полностью она оживет еще нескоро. К глубочайшему сожалению, Никита оказался прав, говоря, что Ник большой оптимист, если собирается создать второй легион из красных. За прошедшие одиннадцать дней он со своим штабом едва сумел набрать около трех тысяч человек. Да и то с каждым пришлось работать индивидуально. Большинство красных жило одной мыслью – пограбить да отожраться за свое голодное детство. Многие, очень многие испытывали удовольствие, издеваясь над беззащитными людьми, и, получив хоть малую толику власти, становились такой сволочью, что с ними стоять рядом без поднятого психощита было невозможно.

Первым делом Ник попросил Истарха просканировать вождей революции и пришел в такой ужас, что едва сумел выкарабкаться из депрессии без помощи Целителя Душ. Сборище мелких властолюбцев, жрущих друг друга и готовых на любую мерзость, только бы поиметь что-нибудь для себя лично. И эти люди стали вождями пролетарской революции?! Да как же это? Как смогла их трескучая демагогия обмануть столько народу? Ник не понимал. Впрочем, оставались еще страшные документы, рассказывающие, кто на самом деле стоял за вождями и вождишками. Кто финансировал и курировал их. Кто обеспечил их победу и признание этой победы странами Антанты. Пока неофициальное, но это ненадолго.

Снова откозыряв кому-то, Ник прошел по узкому переулку в сторону от Тверской и подошел к монументальному дому, в котором жил Пал Семеныч, человек, которому он когда-то верил больше жизни. Именно дядька Павел привел молодого мастерового в марксистский кружок еще в пятнадцатом году. Сейчас он занимал какой-то крупный пост в Совнаркоме. Встретившись с ним, Ник прочел память человека, которого почитал как отца. И очень обрадовался, поняв, что Пал Семеныч остался настоящим человеком и вполне подходит ордену. А главное, ему очень не нравилось происходящее в последнее время в руководстве партии.

Ник не стал рассказывать ему ничего, просто оставил на ознакомление папку с копиями тех самых обличающих документов, сказав, что придет через неделю. И теперь в квартире бывшего руководителя марксистского кружка его вполне могут поджидать агенты ЧК. Конечно, особого вреда чекисты нанести Нику не смогут, но придется уходить с боем, чего вовсе не хотелось.

Даран со своей группой сидел наготове, внимательно наблюдая за альфа-координатором с крейсера. В случае любой опасности легионеры окажутся рядом через две-три секунды. Да и защитное поле мало какое оружие на Земле может пробить. Еще раз вздохнув, Ник поднялся по лестнице и постучал в двери квартиры, совсем недавно принадлежавшей какому-то богатому буржую, а теперь служащую прибежищем более чем для двадцати пролетариев. Дверь открыла какая-то худая, высохшая старуха.

– Здрасте, – буркнул Ник. – Я к Пал Семенычу.

– Тама он, – хрипло ответила бабка и поковыляла к себе.

Ник вошел, резко выдохнул, как перед броском в холодную воду, и постучал в дверь комнаты своего наставника в марксизме.

– Заходь, Никитка, чего стоишь, – ответил густой бас Пал Семеныча.

– Здравствуйте, – кивнул он, входя.

Пал Семеныч оказался не один. За столом, на котором стоял закопченный чайник и котелок с картошкой в мундирах, сидели помимо него двое очень серьезных молодых людей в потертых гимнастерках. Один явно только отошел от тифа и был болезненно худ. Истарх просветил комнату и сообщил, что кроме них здесь никого нет. Но кто эти двое и зачем они здесь? Один из парней пристально посмотрел на Ника, в руках он держал хорошо знакомую альфа-координатору серую папку.

– Садись, – показал на стул Пал Семеныч.

– Спасибо, – кивнул Ник и сел.

– Ну, рассказывай, как дошел до жизни такой.

– А зачем? – усмехнулся он и кивнул на гостей. – Если это чекисты, то смысла нет. Живым меня не взять, все равно уйду.

– Может, оно и так, – степенно кивнул Пал Семеныч. – Только я не о том. Откудова взял энти бумажки?