Текст книги "Отзвуки серебряного ветра. Мы — были! Дилогия"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Теплая улыбка при мысли о девушке раздвинула губы Командора. Но долго думать о приятном некогда, и он снова включился в большой биокомп главного биоцентра ордена, поприветствовавший Мастера ехидным подобием ухмылки. Он послал в ответ волну тепла, и биокомп тихо замурлыкал, как обласканный котенок.

– Пройдись по новостям, дружок, – усмехнулся в ответ на эту непосредственность Илар, ведь Герек, как звали биокомп, по психологическому уровню был совсем еще ребенком, только год назад достигнув стадии разумности. – Буду благодарен тебе за все необычное.

– Сделаем! – уверенный эмообраз малыша так и звенел. – Сразу могу сказать, что на Аствэ Ин Раг неладно, совсем неладно. Кертарх с Весиархом согласны с моими выводами. Они сейчас сканируют все доступные инфосети святой иерархии.

– Что именно неладно?

– Поток непонятных убийств с религиозным уклоном. Ощущение, что людей тысячами приносят в жертву, а они радуются этому как высшему счастью.

– При их фанатизме неудивительно, – скривился Илар.

– Ты всегда учил меня работать на интуиции, а не только на логике, – желчно отозвался биокомп. – Так вот – моя интуиция буквально вопит, что там что-то большее, чем фанатизм. И значительно более опасное. Мы с двархами выясним, что сможем, но боюсь без глубинной разведки не обойтись.

Командор скрипнул зубами – опять кого-то из детей на смертельный риск посылать придется. И выбора ведь особого нет – орден может существовать только до тех пор, пока контролирует все происходящее в обитаемой галактике и не допускает появления чего-нибудь смертельно опасного для всех. Сколько раз приходилось громить лаборатории и стирать память ученым, разрабатывающим какое-то жуткое оружие... И еще не раз придется – любители убивать скопом никак не желают успокаиваться.

Илар устало потер виски. Почему-то сегодняшний приступ особо тяжело дался, и он никак не мог придти в себя. Поспать бы, да нельзя – слышал ликующую радость новых аарн, просыпающихся и снова погружающихся в чувства братьев и сестер. Такого слияния всех со всеми, как в первый день, не стало, но чувство огромной теплой руки, поддерживающей каждого, было, и уверенность каждого в том, что его любят, тоже была. Командор не мог не улыбнуться их радости – она, как чистая вода, омывала душу и доказывала, что он не зря живет. И цена за эту радость совсем невелика. Всего лишь его боль? Какая мелочь, он все выдержит ради того, чтобы детям было хорошо, чтобы они могли создавать новое и прекрасное.

Пора идти. Илар зевнул и заставил себя встряхнуться. Радость и любовь других перекатывалась через него, как вода реки через камни, смывая отголоски собственной боли. Он быстрым шагом вышел из информатория и направился к одному из залов отдыха, где собралось больше всего аарн. Они готовились к встрече со своим новым домом – дварх-крейсера приближались к Аарн Сарт. Каких-то два дня, и дети увидят сияющие миры, где нет ненависти и подлости, где их не может быть по определению.

Тина стояла у стены, закрытая щитами, которые сама никогда не сумела бы выстроить, внутри нее все бурлило. Холодок страха шевелился внизу живота, и оставалось только надеяться, что хоть что-нибудь получится. Т’Сад постарался на славу и довел ее чувства до такого накала, что девушка пребывала в каком-то огненном коконе. Боль, радость, обида, нежность – все это смешалось в такой клубок, что она просто не могла дышать. Тине казалось, что она снова в той каютке, что Илар умирает у нее на руках, что она бессильна его спасти – бессильна, потому что он отказывается принять помощь. Руки тряслись, и девушка была рада, что закрыта, что никто не может ее сейчас прочесть.

Она пришла в зал, в котором собралось много новичков, зная, что Мастер обязательно здесь появится, не может он пропустить это сборище. Никак не может. Точно, вот и он, явился, никуда не делся. Командор шел через толпу, мгновенно сбившуюся вокруг него, раздавая направо и налево лучезарные улыбки. Вот только Тина не верила больше его улыбкам. Совсем не верила... Перед глазами снова вставало, как он корчится на полу от адской боли. А Мастер что-то говорил, что-то рассказывал и смеялся. Так заразительно смеялся, что тянуло смеяться вместе с ним. Забыть обо всем и смеяться.

Илар шел сквозь толпу, радуясь вместе с новичками. Дети были так счастливы видеть его, так хотели поделиться своей радостью и любовью, что маг едва не плакал. Это его счастье и никакого иного ему не надо, а все глупые переживания пусть остаются в той проклятой Создателем сиреневой каютке.

Вот смеющийся Рас вместе со своей мамой, а вот тот бедный ребенок. Как приятно видеть это большеглазое чудо, сияющее силой и уверенностью в любви к ней всех окружающих. Ана подбежала к нему, повисла на шее, и Илар закружил девочку в танце. Глаза малышки горели радостью, она буквально купалась в волнах нежности, исходящих от Командора. Он осторожно опустил ее на пол, поцеловал в лоб и пошел дальше.

Немного в стороне стояла смеющаяся Рада. Илар вслушался в нее и сам рассмеялся от радости – девочке больше не нужна боль! Она избавилась от своего мазохизма! Рада ощутила волну доброты от Командора и смущенно улыбнулась ему. В ее душе легко читались покой и глубокая, тихая радость. Надо только попросить кого-нибудь из Целителей Душ посмотреть, не осталось ли каких рецидивов, а то мало ли что. Впрочем, может и не понадобится. Илар чувствовал ее до самых основ и понимал, что у него на глазах рождается великий музыкант. Он слышал прекрасную музыку, уже гремящую в душе Рады.

Илар раздвинул свои чувства еще шире и вдруг натолкнулся на глухую стену, за которой смутно ощущались горечь и боль. Он немедленно рванулся в ту сторону, не понимая, что могло случиться и с кем. Тина... Глаза девушки походили на два озерца боли и она все время утирала слезы. «Да что с тобой, маленькая?! – все внутри Илара перевернулось при виде этого отчаяния его любимой девочки. – Почему тебе так плохо?!» Он подошел и взял ее за руку, рука была совершенно безвольной. Тина молча подняла заплаканные глаза и уткнулась ему в грудь, содрогаясь от рыданий.

Командор взглядом попросил прощения у замолчавших аарн, понявших, что случилось что-то нехорошее. Потом поднял девушку на руки и понес в ближайшую каюту, пытаясь по дороге взломать ее психощит и понять, что с ней произошло. Странно, очень странно, она никогда раньше не умела создавать настолько непробиваемых щитов... Да почти никто не умел, только драконы, пожалуй. Но уж Тина-то драконом никак не была, разве что во время первого задания ей довелось погулять немного в драконьем теле. Неужто успела научиться? Мда, и почерк создания щита знаком до боли... Одним старым черным драконом попахивает и сильно попахивает. Т’Саду за такое обучение хвост оборвать мало! И притом раз десять подряд! Командор занес продолжавшую плакать девушку в каюту и поскорее закрыл за собой дверь.

– Ну что ты, девочка? – ласково погладил он ее по щеке. – Что случилось?

– Что? – подняла голову Тина, губы девушки тряслись. – Ты еще спрашиваешь?!

Илар окончательно перестал что-либо понимать. Он продолжал пытаться вскрыть ее щит, но все попытки ничего не давали, ментальные щупы соскальзывали с этой непроницаемой зеркальной глыбы. А девочка продолжала рыдать. Отчаянно рыдать! Но на что она намекала? Он в чем-то перед ней виноват? Но в чем?! Видимо, последний вопрос он, сам того не заметив, произнес вслух, так как Тина буквально вскинулась:

– В чем?! Да в том, что не даешь другим хоть немного помочь тебе, хоть немного облегчить твою страшную ношу!

Командор в полном недоумении уставился на нее, и Тина хрипло рассмеялась.

– Я была в той каютке, я все видела, Мастер! Видела и чувствовала!

Илару показалось, что его ударили под дых. Вот и случилось самое страшное... Ведь казалось, что он не один, ощущал смутно какую-то неправильность. Не проверил, идиот старый! Мог еще потерпеть, не впервые, знал ведь, что однажды кто-нибудь из детей обязательно попытается выяснить, куда это исчезает их обожаемый Мастер после Посвящений. Успокоился, привык, что обычно все заняты новичками, их невероятным накалом чувств, и забывают обо всем другом. А Тина вот не забыла... И что теперь делать? Допустить повторение случившегося с Иллинель? Ну уж нет, этого никогда не будет! Этой боли никому не вынести, и он не станет убийцей собственных детей. Но девочка... Что с ней делать?

– Пойми, маленькая, – попытался хоть немного успокоить ее Илар, – пойми, это моя плата. Я ведь изменяю неизменимое, а это никому даром не проходит. Не прощается такое никому. И никакие Целители тут не помогут. Ты думаешь, я вначале не пытался хоть как-то облегчить боль? Пытался. Ничего не получилось, только хуже стало.

– Хорошо, я понимаю, что после Посвящения нельзя, – глухо, сквозь слезы, ответила девушка. – Хотя все равно нужно продолжать искать! Но почему ты отказываешься от нашей любви, от нашей нежности, от нашей поддержки в другое время? Я же часть тебя, пойми ты это! Я не могу больше так!

Командор опустил голову. Как же ей объяснить? Не может он позволить себе раскрыться. Не может расслабиться. Да еще и это страшное пророчество... Истинное пророчество. Снова перед глазами встал тот проклятый Создателем пророк. Все остальные его пророчества уже сбылись, а значит, сбудется и это, если только позволить себе... Нет, он не имеет права, он должен терпеть и быть один, если хочет сохранить орден и возможность давать радость самым несчастным!

– Да прими же ты меня! Да прими же ты от меня немного нежности! – уже кричала Тина, слезы ручейками стекали из ее глаз, похожих скорее на два провала боли, чем на глаза человека.

Она разом отбросила свои щиты, и Илар вздрогнул от накативших из души девушки чувств. Такой жажды отдать себя другому полностью он еще не ощущал ни у кого и никогда. И такой горечи от невозможности сделать это... Тина буквально горела, в ее глазах криком кричало отчаяние. Она стояла, вытянувшись в струнку, и Командору показалось, что она сейчас сгорит, рассыпется пеплом. Такого напряжения чувств девочка не вынесет... Не по человеческим силам такое. Илар видел это и не знал, что ему делать. Настолько растерянным Командор бывал разве что в самом начале своей многотысячелетней жизни. Да и то всего один или два раза. Но он уже понял, что если сейчас отвергнет девушку, то это станет прямым убийством, она ведь вполне способна в таком состоянии и Последний Дар активировать. И что тогда? А тогда он предаст все, чем живет и ради чего живет. Но пророчество?! Как с ним быть?

Командор снова посмотрел в наполненные болью и отчаянной надеждой глаза Тины, и вздрогнул. Да плевать на все пророчества! Он должен спасти маленькую сейчас, а о том, как обойти пророчество, еще будет время подумать. Он не имеет права, просто не имеет права оттолкнуть ее... Ведь он доверие детей потеряет. И сможет ли тогда доверять себе сам? Осмелится ли снова повести стремящихся вверх в иные пространства? Илар молча смотрел, как Тина сбросила с себя комбинезон и стала перед ним обнаженной, в ее глазах горело что-то такое, чему маг и названия подобрать не мог. А уж что творилось в ее душе... Нельзя, нельзя оттолкнуть девочку... Ну не убийца же он?

Илар подошел к Тине ближе и тоже разом сбросил все щиты, впервые полностью передавая ей все, что на самом деле чувствовал. Всю свою нежность и любовь к ней, всю радость, которую испытывал при виде этого маленького чуда. Девушка застонала и кинулась к нему в объятия, стараясь прижаться покрепче, влиться в него, стать единым целым. А Илар в первый раз более чем за тысячу лет отпускал сжатые до предела в душе пружины, включал отключенные в мозгу центры и впитывал в себя ее жажду отдать всю себя, впитывал как губка. Как, оказывается, истосковалась его душа по такому... Он легко поднял девушку на руки и понес к ложу, покрывая поцелуями залитое слезами милое лицо.

Ни Илар, ни Тина не знали, что весь крейсер замер, каждый аарн жил в этот момент только их чувствами, никогда еще по коридорам древнего корабля не носилось эмоций такой силы и напряженности. Т’Сад довольно улыбался – все вышло, броню Мастера наконец-то удалось пробить хоть в чем-то. Дракон был потрясен силой их чувств. Да как же Мастер жил так, настолько сжав себя, настолько скрутив свою душу? Откуда брал силы на любовь и нежность, которыми затапливал всех вокруг?

Дварх-адмирал уже озадачил лучших Целителей ордена страшной платой Командора за Посвящения и знал, что те сделают невозможное, в лепешку расшибутся, но найдут способ хоть немного облегчить его мучения. И нельзя допускать, чтобы он оставался один ночами, а то опять накрутит себя демон знает на что. Потому старый адмирал и транслировал происходящее в той каюте на весь крейсер. И знал, что Эстарх поделится всем этим со своими собратьями, а те, конечно, не оставят в неведении экипажи. Впрочем, Командор ничего и не скрывал, дракон никогда не ощущал его настолько открытым. Какая же страшная тоска жила в нем все эти сотни лет... Горькая, безнадежная, безысходная тоска. Т’Сад даже передернулся весь, представив, что сам живет так. И Мастера при том хватало, чтобы делать счастливыми миллионы и миллионы других? Дарить им столько радости?

Дракон снова покачал головой – да над ним же трястись надо, не дай Создатель, что с ним случится. Все только на нем и держится, нет в ордене ни одного мага, даже приближающегося по силе к Командору. Никто больше не сможет провести Посвящение, а без этого все остальное теряет какой-либо смысл. Дракон снова вспомнил окружающий орден мир подлости и ненависти, и нервно взмахнул крыльями. К тому же, будучи адмиралом второго по силе боевого флота в галактике, он знал многое куда лучше прочих и не питал излишних иллюзий.

Могучие дварх-крейсера и боевые станции Защитного Круга очень легко могут остаться совершенно беззащитными, если прекратится подача энергии через гиперканалы. А откуда она приходила, не знал никто – все шло через самого Командора, это он своей Силой контролировал странные, никуда не ведущие каналы, и никто даже представить не мог, из какого места во Вселенной берется такая дикая прорва энергии. Кто и как ее производит? Не может же она возникать сама собой? А Мастер молчал и только улыбался в ответ на вопросы, давая понять, что его объяснения ничего не скажут тому, кто сам не является магом вероятности. Поэтому все, кто мог, запасали энергию впрок на случай сбоев и лихорадочно искали новые источники. Увы, найти таковые пока никому так и не удалось.

Илар лежал рядом с уснувшей Тиной и улыбался. Сколько же сотен лет душа его не знала такого мира и покоя. В какой океан нежности погрузила его душу Тина.

Но он понимал, что за эту радость ему придется заплатить страшную цену. Всего ужаса этой цены он пока даже представить себе не мог. Знал только, что окажется она настолько жуткой, что даже пытаться думать об этом уже больно. Но все это потом... А пока рядом тихо посапывала такая любимая девочка, маленькое чудо. Ему очень хотелось снова прижать Тину к себе, но Илар боялся потревожить ее спокойный сон и просто смотрел на милое лицо. Ни о чем плохом думать не хотелось, и он сам не заметил, как тоже уснул.

Каждый аарн ходил на цыпочках, настолько все боялись потревожить тихую радость их Мастера. Каждый радовался, что и он получил немного тепла – все уже знали, как страшно платит Командор за счастье других. Но никто даже не подозревал, что сделанное в этот день Тиной и Т’Садом стало началом конца. И первый гонг Страшного Суда уже прогремел.

Глава 7

Дварх-крейсера приближались к окраинным мирам Аарн Сарт и оттуда навстречу к ним устремились тысячи солнечных парусников, корветов, фрегатов, глайдеров и яхт. Их экипажи радостно приветствовали возвращающихся из Поиска братьев и сестер. Эмоэфир дрожал от чувств и мыслей миллионов существ, переполнявших его. Но над всем этим висела тихая волна печали о Лане Дармиго, казалось, неслышный эфирный реквием звучал в душе каждого, и каждый видел перед глазами прекрасные города, созданные по проектам погибшей девушки. В память о ней города вырастили буквально за несколько дней, и очень многие решили в них поселиться.

Но жизнь продолжалась, тысячи и тысячи разумных хотели встретить новых аарн. Бесчисленные малые корабли мошками вились вокруг гигантских черных туш дварх-крейсеров, их посадочные палубы вскоре переполнились желающими первыми поприветствовать возвращающихся и пригласить еще не видевших нового дома братьев с сестрами к себе.

Илар расслабленно сидел в рубке «Пути Тьмы» позади главного пульта. Странное впечатление произвела бы рубка любого дварх-крейсера на человека, впервые попавшего сюда. Потолка, казалось, не было – только лес каких-то медленно шевелящихся разноцветных щупалец, среди которых то и дело пробирались мохнатые шары с десятками гибких ножек. Синеватые энергетические разряды постоянно сбегали по бугристым влажным стенам. Иногда из стены вдруг выдвигался какой-то агрегат, что-то делал и тут же исчезал. Пульт походил на что угодно, но только не на пульт космического корабля в представлении человека внешнего мира. Неровный, похожий на трюфель слизистый шар возвышался посреди рубки. Пульсирующие трубы биощупов тянулись от него к глазам пилотов, неподвижно замерших в низких удобных креслах у голоэкрана.

Возле правой стены в огромных креслах сидели черный и зеленый драконы – Т’Сад Говах и Г’Ран Эрхес, один из лучших пилотов ордена. Дварх-адмирал внимательно наблюдал за молодым драконом, чья судьба так походила на его собственную. И помогал, если возникала в том необходимость. Но такое случалось редко – Г'Ран оказался настолько талантлив, что за каких-то пять лет поднялся от рядового пилота лам-истребителя до дварх-навигатора. Драконы что-то обсуждали между собой, и любой мог ощутить их спокойную уверенность. Возле каждого из находящихся в рубке висела в воздухе маленькая платформа с полными стаканами, и многие прикладывались к тонизирующим напиткам. Дом приближался, вскоре их ждала радость встречи с друзьями и семьями, встреча с мирами, где их ждали и любили.

Тина стояла за плечом Командора и улыбалась. Каждую ночь она была с ним, и какое же счастье давали эти ночи. Илар больше не притворялся несокрушимым, и девушка радовалась этому. Она так старалась отдать ему все, что только могла. Ощущение тихой радости любимого человека стало, наверное, лучшей наградой, и как приятно оказалось эту радость чувствовать. Каждый встречный в последние несколько дней посылал ей любовь и гордость за нее, искренне поздравлял. Тина тихонько рассмеялась – вот уж не думала раньше, что Мастер способен так смущаться и краснеть... Прямо как мальчик, ей богу. Ну вот, опять... Опять смутился. И что ты с ним делать станешь? Он ведь почему-то чувствует себя виноватым за эти редкие минуты счастья, и ничего поделать с его чувством вины Тина не могла, хотя и не раз пыталась. Да не только она, все вокруг посылали Командору свою радость за него, но он только грустно улыбался в ответ и где-то в глубине его души ощущался страх. Тина однажды заглянула в сон Илара, напуганная диким клокочущим хрипом, и была в ужасе. Рушащиеся города, сгорающие заживо дети, гибель всего, чем жили и дышали аарн. Неужели он считает, что капелька счастья для него выльется в такой кошмар для всех? Похоже, именно так...

Девушка бросила взгляд вперед и улыбнулась старику Ро-Арху, лично ведущему крейсер на подходах к астропорту. С какой стати тот носил маску старика, девушка не знала, но Син предпочитал выглядеть пожилым, полностью седым человеком, хотя вполне мог снова стать молодым. Дварх-адмирал улыбнулся в ответ, биощуп, тянувшийся от его глаза к пульту, судорожно сократился.

Потом Тина послала улыбку и дракону, сидевшему рядом со своим соплеменником – Т’Сад тоже в последние дни не отлучался с «Пути Тьмы», внимательно наблюдая за Мастером. Видимо боялся, что тот снова закроется в привычную раковину, что было очень и очень вероятно. Тина и сама боялась этого больше всего на свете. А ведь ей придется отлучаться, и как оставить Илара одного? Девушка обдумывала этот вопрос, но не смогла придти ни к какому выводу. Да, вокруг тысячи сестер, каждая будет счастлива остаться с Мастером, вопрос ведь в другом – позволит ли он? Тина очень в этом сомневалась.

Вдруг дварх-адмирал к чему-то прислушался, и все вокруг уловили тревогу старика. Командор немедленно повернулся к нему, в его взгляде появился вопрос.

– Дарт-ситуация, Мастер, – мрачно сказал Син, его эмообраз показался остальным черным.

– Где? – вскинулся Илар.

– У нас в скоплении.

Командор с таким изумлением приподнял брови, что Тина не смогла сдержать улыбки, хотя и сама сильно встревожилась. У них – дарт-ситуация? Мир на грани эмоциональной гибели? Мир, распространяющий вокруг себя волны энтропии и инферно?

– Ты знаешь, Мастер, пылевое скопление чуть ниже второго квадранта, недалеко от тройной звезды Истор? – спросил дварх-адмирал.

– Обращал внимание, но не более того.

– Мимо него прошла яхта с молодоженами, восьмерная семья. Через минуту после прохождения биокомп яхты подал сигнал бедствия. Все люди внутри находились в глубоком психошоке, их едва удалось спасти. Состояние двух девочек до сих пор критическое. Целители Душ не справляются с их ужасом...

– Выяснили, что произошло? – прищурился Командор, его лицо сразу стало жестким.

– Да, – кивнул старик. – Но потеряли парнишку-разведчика. Его звали Алекс Нам.

Губы Илара сжались – как же так, и дома гибнут дети... Но он заставил себя отставить боль в сторону и вопросительно уставился на старого друга. Адмирал, внимательно смотревший на него, продолжил:

– Психошок получил также биокомп разведчика, потому и не вывел вовремя корабль из облака. А почему не спасли? К сожалению, мальчик слишком долго был мертв, когда корабль нашли. Отказало сердце, не выдержало такого уровня чужой боли. Но в памяти сошедшего с ума биокомпа обнаружена причина. Ребятишки сумели понять, в чем там дело.

– И в чем же?

– Населенная планета... Никто и заподозрить не мог, что в таком облаке может оказаться населенная разумными планета! К тому же – полностью инфернальная. Такого уровня инферно я не помню. Почти шестьсот единиц! К сожалению, больше никаких подробностей в памяти биокомпа не нашлось.

Командор присвистнул. Такого страшного инферно не встречал даже он за всю свою долгую жизнь. Что же за кошмар в том бедном мире творится? Неудивительно, что инфернальное излучение выплеснулось в окружающее пространство. С этим надо что-то делать, и делать срочно – его эмоционально открытые дети совершенно беззащитны перед этой мерзостью, они будут просто умирать, столкнувшись с ней.

– Син, Тина, Т’Сад! – резко сказал маг, и каждый подтянулся, такой металл зазвучал в его голосе. – Отдых для нас отменяется. Высаживайте всех лишних, на борт по центурии «Бешеных Кошек», «Коршунов Ада» и «Ангелов Тьмы». Пусть берут самое лучшее снаряжение из запасников, не обходятся имеющимся! Высшая степень защиты по всем параметрам, и – как можно быстрее к этому проклятому облаку. Если инфернальное излучение доберется до какой-то из наших планет... Объяснять, что случится, надо?

– Не надо, – мрачно проворчал дракон, почесывая когтем нос. – Вид разумных известен?

– Люди, – столь же мрачно ответил ему Син. – Кто же еще... Но сильно смахивают на легендарных эльфов. Что очень странно, ведь эльфы ушли неизвестно куда больше пятнадцати тысяч лет назад.

– Увидим на месте, – оборвал начинавшуюся дискуссию Командор. – Не до того сейчас.

Он встал и опустил голову.

– Помянем мальчика...

Все встали. Над головами повисла голограмма улыбающегося чернокожего юноши с белыми волосами до пояса. Лавиэнец. Впрочем, давно не лавиэнец, аарн. Еще один брат покинул их, покинул, присоединившись к ушедшим в Вечность. Боль потери медленно поднялась и накрыла каждого в рубке. Все на крейсере тоже ощутили распространяющиеся волны скорби. Страшная новость понеслась по Аарн Сарт, и вскоре каждый аарн молча стоял перед портретом брата, отдавшего жизнь за них всех.

Рас жаждал прибытия на Аарн Сарт, как жаждут глотка воды идущие через пустыню. Он столько наслушался от братьев и сестер о чудесах миров ордена, что желание увидеть эти чудеса своими глазами усиливалось с каждым мгновением. Впрочем, то же самое ощущал каждый новичок.

Люди толпились у огромных обзорных экранов крейсера и с изумлением наблюдали за циклопическими сооружениями астропорта. Казалось, гигантское невероятно перепутанное дерево само по себе выросло в пространстве. На каждой его ветке теснились сотни и сотни диковинных черных плодов. Дварх-крейсера... Сколько же их здесь? Тысячи и тысячи. И это ведь только один из нескольких сотен астропортов, разбросанных по скоплению. Рас изумленно помотал головой – он много слышал и читал, но сих пор и представить себе не мог реальную мощь ордена.

А сколько мелких кораблей носилось вокруг... По первому впечатлению, их были миллионы самых разнообразных расцветок, даже глаза болели от их пестрого беспорядочного мельтешения. В стороне пролетело несколько бабочек, взмахивая яркими крыльями. Для космоса зрелище казалось фантасмагоричным, можно было подумать, что это сон, если не знать, что бабочки – это всего лишь орбитальные паромы. Каждый старался увидеть побольше. Каждый понимал, что не стань он аарн, то ничего из этого не увидел бы. Ни в каком случае.

В обитаемой галактике хорошо знали, что ни разу ни один чужой корабль не проникал в глубину Аарн Сарт, орден никого и никогда не пускал к себе, торговля шла только на двенадцати пограничных планетах. Исключений не допускалось. О каком-либо туризме вообще речи не шло, аарн только презрительно кривились на любые, самые заманчивые предложения туристических фирм. Многие богатые люди галактики жаждали увидеть своими глазами загадочные планеты ордена, о которых ходило столько невероятных слухов, готовы были уплатить за это любые деньги, и туристические фирмы не прекращали бесполезных попыток договориться с орденом. Увы, никакие деньги не могли помочь – на Аарн Сарт не желали видеть посторонних. А любой корабль, пытающийся проникнуть глубже обозначенных границ, атаковали боевые станции Защитного Круга, о которых тоже не имелось никакой достоверной информации, кроме самых диких слухов.

Что самое странное, орден никого из нарушителей не убивал – все они просыпались за несколько парсеков от скопления в своем корабле со стертыми накопителями информации. Если на корабле до того была какая-нибудь авария, какая-нибудь неисправность, то после пробуждения экипажа он казался только что сошедшим со стапелей. Многие из нищих вольных торговцев таким образом ремонтировали свои разболтанные и древние звездолеты. Аарн до того не было никакого дела, они восстанавливали аварийные корабли и вышвыривали их из скопления. Никто не знал, каким образом они это делают – кроме смутных образов чего-то огромного ни один из членов экипажа ничего не помнил. К тому же, кораблю-нарушителю навсегда запрещалось даже приближаться к Аарн Сарт, с ним больше не желали иметь никакого дела. Правительства заявляли протесты против нападения на мирные корабли, но Аарн было с высокого потолка плевать на все протесты, они не играли в так называемую политику и не заключали ни с кем никаких договоров, кроме торговых.

И как же дрались между собой корпорации, чтобы захватить себе хоть одну торговую концессию ордена, чтобы получить хоть мельчайший договор о поставках чего-нибудь на Аарн Сарт. Почему? Да потому, что любые торговые взаимоотношения с Аарн давали такую прибыль, что никакая другая не шла с ней ни в какое сравнение. Особо ценными считались технологические новинки, которые орден периодически подбрасывал остальным. А этих новинок здесь было столько, что даже попавшие на пограничные планеты торговцы, видевшие многое, ходили, открыв рот и изумляясь самому обычному для местных. Устаревшее здесь на сотню лет являлось последней новинкой для любой планеты обитаемой галактики.

Каждая, даже самая могучая и богатая корпорация мечтала открыть счет в Аарн Сарт Банке, но такая роскошь дозволялась только очень старым партнерам ордена, которых знали не меньше трехсот лет. Этому желанию не стоило удивляться – любой другой банк галактики считал долговые сертификаты АСБ самой надежной валютой и легко выдавал под их залог любые суммы, даже многократно превышающие сумму самого сертификата. Кредитные карточки ордена принимались к оплате всюду, и высшим уровнем престижа для богатого человека было вынуть из кармана кредитку АСБ. Это значило, что его семья очень богата и как минимум триста лет является торговым партнером ордена. И ни разу за все время не подводила контрагента.

К тем, кто пытался их надуть хоть в мелочи, Аарн без лишних разговоров поворачивались спиной, немедленно аннулируя все договора и выплачивая любые неустойки. Никогда больше обманувшей фирме или семье не позволяли совершить ни одной сделки с чем-либо, к чему имел отношение орден. Каким образом Аарн отслеживали эти сделки, опять же никто не знал, но никакая цепочка подставных лиц или компаний не помогала. Орден мгновенно вычислял участие проштрафившихся и вносил в черный список уже тех, кто помогал обманщикам. Несколько подобных примеров хорошо убедили остальных контрагентов, что обман обойдется им куда дороже. И никто больше не рисковал.

На двенадцати пограничных планетах ордена разрешали селиться иностранцам, там охотно предоставляли работу всем желающим, но каждого прибывшего эмигранта Аарн проверяли какими-то своими способами. Любого, кто внушал им малейшие подозрения, в тот же день сажали в первый попавшийся корабль с волчьим билетом. Многие люди стремились попасть туда – в ордене не существовало понятия бедности как таковой. Любой, проработав на пограничной планете всего несколько лет, возвращался домой богачом – заработанные деньги только скапливались на его счету, а все необходимое для жизни человек получал бесплатно. Да и престижную работу после возвращения получить было очень просто – специалисты, прошедшие обучение на пограничных планетах ордена, ценились в обитаемой галактике на вес вария. Впрочем, многие и многие никуда не хотели возвращаться, и жили на этих планетах до самой смерти. Их дети почти всегда становились аарн – одним из требований ордена к эмигрантам было посещение детьми местных детских садов и школ.

Вспомнив все это, Рас вздохнул. Он сам мечтал в свое время побывать на одной из пограничных планет, будучи уверенным, что больше ничего ему не светит. Чудо все-таки случилось, и он сам стал аарн. Теперь у него есть возможность увидеть все, что не мог видеть ни один чужак. Рас снова повернулся к обзорному экрану. «Путь Тьмы» не спеша подваливал к одной из ветвей астропорта, и желание оказаться там побыстрее становилось все сильнее и сильнее. Ветвь медленно надвигалась и, казалось, уже закрыла собой всю вселенную, когда произошло что-то странное. Дварх-крейсер резко вздрогнул, и астропорт снова начал удаляться.