355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Хелле Стангеруп » Эпитафия Красной Шапочке » Текст книги (страница 1)
Эпитафия Красной Шапочке
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 17:24

Текст книги "Эпитафия Красной Шапочке"


Автор книги: Хелле Стангеруп



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Хелле Стангеруп
Эпитафия Красной Шапочке

Глава 1

Войдя в служебное помещение, она первым делом пошарила в морозильной камере. Кусочки льда обжигали пальцы холодом; рука не нащупывала ничего, кроме покрытых инеем стенок.

В туалете она тщательно осмотрела каждую упаковку мыла и даже высыпала из коробочки порошок пятновыводителя. Но и тут не было того, что она искала.

Она перешла в пассажирский салон. В стенке каждого кресла был карман с разного рода рекламными брошюрами и прейскурантом услуг. Вытащив содержимое, она внимательно рассмотрела каждую бумажку и пустые карманы. Так она понемногу добралась до последнего кресла, остановилась у выхода, обернулась и еще раз окинула взглядом весь салон.

Внезапно девушка насторожилась – ей почудился за спиной какой-то шорох; она резко оглянулась, но сзади никого не было. Самолет был пуст – не было никаких причин для беспокойства.

Все же еще несколько секунд испуг не покидал ее. Затаив дыхание, расширившимися от ужаса глазами она вглядывалась в салон; в конце концов убедившись, что она одна, девушка успокоилась. Бояться было решительно некого. Все эти шорохи – просто игра нервов.

Она опустилась на колени и поползла по проходу между рядами, заглядывая под каждое сиденье. Но и здесь ничего не было. Она уже было совсем отчаялась, но тут вдруг взгляд ее упал на ковровую дорожку, которой был застелен проход.

Дорожка лежала неровно – кое-где она сбилась, образуя бугры и изгибы. Девушка внимательно исследовала ее, снова опустилась на пол и стала шарить под дорожкой.

Широко растопыренными пальцами она ощупывала каждый сантиметр, медленно продвигаясь вдоль рядов по направлению к выходу из салона. Натертые грубой тканью колени саднили. Но оно непременно должно было быть здесь.

И вот, когда уже, казалось, все снова было впустую, она нашла. Рука нащупала засунутый под дорожку сверток.

Без сомнений, это было то, что она искала. Еще не достав пакет и не осмотрев содержимое, она уже знала это. Запрокинув голову, она громко и торжествующе рассмеялась.

Однако, раскрыв пакет и увидев, что в нем, она резко оборвала смех и на мгновение, казалось, оцепенела.

Это было просто невероятно! Ее рука перебирала купюры, толстую пачку стокроновых купюр. Деньги! Никогда в жизни она еще не видела столько денег сразу.

Она встряхнула пакет. Деньги, скользнув меж пальцев, упали на пол. Целая куча!

Банкноты были темно-бордовые, удивительно красивые; ей казалось, никогда еще она не видела более прекрасного, более замечательного цвета. Осторожно, самыми кончиками пальцев она погладила их, как гладят драгоценный шелк. Деньги были того же оттенка, что и ее платье и лак на ее ногтях. Все это, вместе взятое, как будто составляло некое единое целое, сверкающее и переливающееся в падающих из иллюминаторов косых лучах солнца подобно какому-то гигантскому рубину.

Наконец она взяла себя в руки, сгребла рассыпавшиеся купюры и принялась считать их, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Даже на то, что теперь она была в самолете не одна.

В каком – то полуобморочном состоянии она бормотала числа. Это было просто фантастично! Бумажки переходили из одной руки в другую, наполняя ее своим чудесным теплом.

Она так и не почувствовала шороха и крадущихся шагов позади себя. Не увидела она и занесенной над ее головой руки. Последнее, что она слышала, был ее собственный голос, бормочущий числа.

Последнее, что стояло в глазах, – замечательно красивый красный цвет лежащих перед ней банкнот.

Старшая стюардесса Гунилла Янсон умерла красивой смертью.

Глава 2

Анна Мортенсен и не пыталась скрыть, что не выспалась. Щуря покрасневшие глаза и поминутно зевая, она недовольно ворчала:

– Ну, где же эти пассажиры? Им уже давно пора быть на месте.

Ответа не последовало. Она нехотя, с трудом поднялась с кресла и заглянула в служебное помещение:

– Кари, ты что там, спишь?

– Ем булочку, – раздался в ответ высокий голос с норвежским акцентом. – Эти идиоты выдали нам полный комплект, сорок семь штук – на каких-то несчастных восемь пассажиров. В таких случаях мой папаша всегда говорит, что денежки летят коту под хвост. Стоит мне только забыть погасить где-нибудь в доме свет, как тут же начинается: "Коту под хвост, коту под хвост ". Интересно, что бы он сказал сейчас?

Высокая темноволосая девушка вышла из маленькой кухоньки. Стряхнув с форменной юбки крошки, она несколько нервным движением вскинула руку к волосам и поправила прическу. Подруга с интересом взглянула на нее и вдруг без всякой видимой связи спросила:

– Ты и правда не знаешь, куда подевалась Гунилла?

Кари выпрямилась и пристально поглядела в темно-синие глаза Анны. Какое-то мгновение она помолчала, потом отчетливо, с напускным спокойствием ответила:

– Ну разумеется, нет. Понятия не имею, где она. Да и откуда мне, собственно, знать?

Недоуменно пожав плечами, она продолжала:

– Что это ты на меня так смотришь?

– Ты как-то странно выглядишь сегодня. С той самой минуты, как мы вышли из отеля, ты все время как будто не в своей тарелке, нервная какая-то. А когда выяснилось, что Гунилла как сквозь землю провалилась, то я подумала, что ты, быть может…

– А я так просто счастлива, что ее нет. По крайней мере хоть домой полетим спокойно. И вовсе я никакая не нервная, просто жутко устала.

Анна кивнула и улыбнулась:

– Признаться, я тоже. Да, этим летом нам всем здорово досталось.

Анна вдруг резко оборвала разговор и пошла к выходу из самолета. Кари проводила ее встревоженным взглядом. Хотя они и были близкими подругами, девушка всегда чувствовала себя слегка неуверенно в присутствии датчанки – это было нечто среднее между каким-то комплексом неполноценности и необъяснимым преклонением перед Анной.

Странно, по сравнению с ней Анна не отличалась особой красотой – слишком полная, блеклые светлые волосы постоянно в беспорядке. И тем не менее, стоило ей только улыбнуться и показать свои великолепные зубы, как сразу же все обращали на нее внимание. Кари всегда восхищалась ее независимой и уверенной манерой держаться. Но сегодня подруга вызывала у нее лишь глухое раздражение и досаду. Позволить Анне так легко раскусить себя! Кари не удалось скрыть от проницательного взгляда Анны, что она нервничает, и теперь она ненавидела за это и себя и ее. Она выхватила косметичку и начала пудриться, хотя в этом и не было никакой необходимости. В зеркальце она увидела, что сегодня ее глаза кажутся еще меньше, чем обычно, а зрачки превратились в какие-то узенькие щелочки на ярком серо-зеленом фоне.

Она со злостью захлопнула пудреницу и убрала свои вещи с последнего ряда кресел, так как по доносившемуся снаружи голосу Анны поняла, что пассажиры уже собрались возле трапа.

Неся ручной багаж, они по очереди входили в салон. Первыми были две пожилые шведки; они сразу же начали устраиваться в заднем ряду. Разместив свои сумки и постигнув премудрости обращения с пристяжными ремнями, они как по команде в один голос торжествующе воскликнули:

– Ведь в случае чего именно эти места самые безопасные, не так ли?

Кари хотела было ответить, однако ее опередили старички-супруги, занявшие точно такие же места по другую сторону от прохода. Они дружно закивали:

– Да-да, вы правы, так и есть. Когда приходится лететь, всегда надо пытаться брать билет на одно из задних мест. Часто бывает, что, даже когда погибают все, на этих местах ты остаешься цел и невредим.

Они так рьяно перебивали друг друга, как будто каждый из них хотел доказать, что как раз он-то и есть тот единственный оставшийся в живых счастливчик. Шведки и старички обменялись взглядами, полными взаимопонимания, и с нескрываемым сочувствием посмотрели на женщину с двумя детьми-подростками, которые как раз опускались в кресла перед ними.

– Видите ли…

Одна из шведок перегнулась через проход:

– Я слышала, что в случае катастрофы самолет обычно переламывается вот в этом месте…

Она провела пальцем по стенке салона вертикальную линию перед своим креслом:

– Вот здесь, где мой палец. И в то время, как все остальное здесь будет гореть, взрываться и рушиться, мы сможем преспокойно встать со своих мест и выйти наружу.

Старички – супруги снова дружно закивали. Все обладатели безопасных мест выглядели в высшей степени удовлетворенными.

Анна же, казалось, напротив, была настроена вовсе не так благодушно. Она поманила Кари из кухоньки и, когда та вошла, сказала:

– До сих пор нет одного пассажира. Это черт знает что! Мы и так уже опаздываем. В зале отлета сейчас еще раз попробуют объявить рейс.

Она раздраженно хлопнула рукой по столику:

– Сначала Гунилла, теперь еще этот пассажир…

– При чем тут Гунилла?

В голосе Кари звучало явное недоумение:

– Не понимаю, о чем ты?

Анна на секунду задумалась и ответила:

– Ну хорошо, ты одна из немногих людей, кому я полностью доверяю. Ты ведь не будешь смеяться если я скажу, что отсутствие Гуниллы мне вовсе не нравится. Я почему-то нервничаю. Это так на нее не похоже. Ведь она само воплощение точности и аккуратности, и вдруг – не явиться к вылету! Сознайся, это же действительно странно, а? Все это мне не по душе.

– Может, она просто была у родителей и проспала?

– Родители и все ее друзья живут в Мальме. В Стокгольме она никого не знает. Все это весьма странно. Я, конечно, не хочу сказать, что мне ее недостает – вряд ли кто – то из нас мог бы пожаловаться на это, но, быть может, именно потому мне все и не нравится. Ведь любой из нас был бы прямо-таки счастлив отделаться от нее.

Кари, внезапно побледнев, быстро отвернулась и принялась заваривать кофе. Анна, казалось, не обратила на ее реакцию никакого внимания. Взглянув в иллюминатор, она сказала:

– А вот и наш последний пассажир.

Через летное поле к самолету спешил маленький толстый человечек. В каждой руке он держал по огромному, битком набитому бумажному пакету и смешно раскачивался из стороны в сторону, стараясь сохранить равновесие и не выронить из них чего-нибудь. Время от времени он останавливался, чтобы перевести дух, потом снова начинал торопливо шагать к машине.

– Покорнейше прошу извинить меня, фрекен…

Он тяжело рухнул на первое попавшееся кресло в середине салона:

– Мне, право, очень неудобно. Я просто никак не мог понять, что там объявляли. Поверьте, я вовсе не опоздал – в аэропорту я уже давно, просто…

– Ничего страшного, не волнуйтесь.

Анна помогла отдувающемуся пассажиру разместить его пакеты.

– Да, но, честное слово, я приехал вовремя, просто… Анна еще раз успокоила его и показала, как пристегнуть ремни.

Заработали двигатели. Самолет плавно, почти незаметно начал выруливать на взлетную полосу. Потом вдруг как-то разом, неожиданно даже для тех, кто привык к частым полетам, включилась скорость, и машина рванулась вперед.

Шасси оторвались от бетонного покрытия, и самолет взял курс на юго-запад, к Гётеборгу.

– Наш экипаж рад приветствовать вас на борту! – Голос с норвежским акцентом звонко раздавался в динамике: – Желаем вам приятного путешествия в Гётеборг и Копенгаген на борту нашего «Конвэйр Метрополитен». Полет проводят капитан корабля Нильсен, второй пилот и штурман Кок, стюардессы Анна Мортенсен и Кари Грот.

Щелчок в динамике возвестил об окончании церемонии приветствия. Под монотонный шум работающих двигателей девушки начали разносить подносы с завтраком, чаем и кофе.

– Слушай, Кари, а ты обратила внимание, как вел себя Нильсен, когда выяснилось, что Гуниллы нет в отеле?

Анна, очищая использованные подносы от остатков завтрака, продолжала:

– Видела, как он это воспринял? Кари на минуту перестала мыть посуду.

– Теперь, когда ты сказала, я, кажется… Да, действительно, он выглядел как-то странно, как будто был чем-то испуган. Ты что, думаешь, что он?…

– Не знаю. Во всяком случае, видно было, что это ему здорово не понравилось. Да и Кок реагировал не совсем так, как обычно, когда случается что-то непредвиденное. Тоже довольно странно – ведь он всегда такой спокойный.

– А ты сама что об этом думаешь? Ведь где-то она должна все-таки быть? Не могла же она просто так взять и исчезнуть?

– Разумеется, все скоро выяснится. И объяснение, наверное, будет самое что ни на есть банальное. Всегда со мной так – я вечно все усложняю.

Взяв новый поднос, Анна сказала, явно желая положить конец неприятной теме:

– Все это – буря в стакане воды. Наверное, у меня просто разыгралась фантазия после этого вчерашнего скандала Гуниллы с Коком.

Кари встрепенулась:

– Скандала? Да они вовсе и не скандалили – просто разговаривали. Кок здесь ни при чем.

– Нет, скандалили, и тебе это известно не хуже, чем мне. Да и Нильсен тоже все слышал. Но что это с тобой, почему ты так говоришь об этом? Смотри-ка, вся побледнела.

Кари не ответила, и Анна со смешном продолжала:

– А-а, кажется, знаю. Просто тебе нравится Кок – вот в чем дело. Что ж ты раньше молчала? А я уж было подумала, что ты имеешь какое-то отношение к этому таинственному исчезновению Гуниллы.

Тут ее прервал звонок кого-то из пассажиров, и Анна вышла в салон. Кари проводила ее взглядом, лишний раз удивляясь той легкости и грациозности, с которой двигалась между рядами кресел ее несколько полноватая фигура.

Вызов последовал от того самого опоздавшего пассажира.

Теперь он был уже в передней части салона, и Кари с изумлением отметила, что на голове его по-прежнему красуется шляпа – по-видимому, он не снимал ее даже во время еды.

Положительно, первый раз она видела такого нелепого пассажира.

Он стоял, облокотившись на спинки переднего ряда кресел, и рассматривал приближающуюся к нему Анну сквозь толстые стекла своих круглых очков.

Повинуясь какому-то безотчетному чувству, Кари последовала за подругой. Но на полпути ей пришлось остановиться – настолько поразило ее выражение лица внезапно обернувшейся к ней Анны. В этот момент оно все было искажено: каждая его черта выражала неподдельный ужас.

– В чем дело, что произошло? Кари торопливо подошла к подруге.

– Да говори же наконец, что случилось?

Но ответила ей не Анна, а странный человек в шляпе, причем ответ его прозвучал так спокойно, как будто речь шла о самой обыкновенной вещи:

– Там в гардеробе лежит труп – труп молодой женщины. Будьте добры, сообщите об этом командиру корабля; пусть он немедленно свяжется по радио с полицией.

Кари, чтобы не упасть, вцепилась в спинку ближайшего кресла. Спокойный голос пассажира долетал до нее как будто откуда-то издалека Он продолжал:

– Мы скоро приземляемся. Нужно, чтобы к этому моменту полиция уже была на месте. Так что будьте добры, пусть кто-нибудь из вас…

Анна, которая, казалось, лишь сейчас пришла в себя, сделала движение по направлению к кабине пилотов, однако пассажир остановил ее:

– Я бы попросил вас сделать это по телефону. До тех пор, пока мы не сядем, никто не должен приближаться к гардеробу. Ведь у вас есть телефон в служебном помещении? Прекрасно. А я посижу здесь и прослежу, чтобы никто не подходил к гардеробу.

Девушки как по команде кивнули и поспешили на кухню. По дороге Кари успела заметить, что одна из пожилых дам по-прежнему внимательно осматривает стенку салона перед своим креслом.

Анна, которая все еще была как бы в трансе, подняла трубку и вкратце объяснила, что произошло.

– Что он тебе ответил? – Кари чуть ли не шептала. Анна недоуменно покачала головой:

– Сначала он как-то странно молчал, а потом сказал, что сейчас же свяжется с полицией.

– И все?

– Да.

Какое – то мгновение девушки молча смотрели друг на друга; потом Кари снова шепотом сказала:

– Интересно, а кто он, этот пассажир?

– Знаешь, я сейчас тоже подумала как раз о том же. Кто он? Сначала он был таким неловким, смущенным, а теперь…

– Наверное, он из полиции. Это выглядело так профессионально, когда он сказал, что никто не должен приближаться к гардеробу. Да и вообще, то, как он себя держит… Ты видела, он даже задернул занавеску, чтобы гардероб не было видно из салона.

– Когда мы сядем?

– Через двенадцать минут.

– Пассажиры как будто ничего не заметили. Ну что ж, нам не остается ничего другого, как ждать.

Еще пару минут они постояли молча, поглядывая в салон, потом Кари нарушила молчание:

– А кто сказал, что это Гунилла – там, в гардеробе? Это может быть кто угодно. Вообще неизвестно, убийство ли это. Мы ведь ничего не знаем.

– Конечно, может, кому-то из пассажиров прошлого рейса стало плохо или…

Анна умолкла. Нет, все это было ни к чему. Это могла быть только Гунилла – их ненавистная начальница Гунилла Янсон, и это не было несчастным случаем.

Внизу уже показались знакомые очертания гётеборгского аэропорта, и самолет, описав широкую дугу, начал заходить на посадку.

В тот самый момент, когда самолет, приземлившись, замер, девушки в сопровождении пассажира, нашедшего труп, вышли в небольшой коридорчик, где, кроме наружной дверцы самолета, были расположены вход в салон, в кабину пилотов, а также отгороженный занавеской гардероб.

Как только последняя ступенька выдвижного трапа коснулась земли, в самолет быстро поднялись четверо мужчин в форме шведской полиции.

Странный пассажир в двух словах объяснил им ситуацию, и они, подойдя к гардеробу, отдернули занавеску.

Гардероб был пуст.

Глава 3

На столе комиссара криминальной полиции Йеппсена как всегда царил жуткий беспорядок: груды бумаг, заваленные окурками пепельницы, куча самых разных предметов, совершенно не вписывающихся в обстановку и попавших сюда, казалось, случайно. Сейчас Йеппсен сидел, откинувшись на спинку стула, склонив на грудь голову с тяжелой каштановой шевелюрой и упершись каблуками в край стола. Комиссар спал.

– Господин комиссар, господин… О, простите! Пожилой инспектор в форменной рубашке с коротким рукавом застыл в дверях и хотел было выйти, но Йеппсен уже проснулся:

– Да?

– Это по делу все той же пропавшей шведки-стюардессы…

– Нашлась?

– Нет, но тут поступило одно любопытное сообщение. Йеппсен снял ноги с края стола, протянул руку и, не поднимаясь, отдернул занавеску. Сквозь распахнутое окно в кабинет хлынули жаркие лучи августовского солнца: Он зевнул и спросил:

– Да, так что за сообщение?

– Поступило из полиции Гётеборга. У них есть для нас кое-что. Сначала они как-то не подумали, вернее, не придали этому никакого значения. Но теперь, когда тоже подключились к поискам фрекен Янсон, они считают, что это может представлять для нас определенный интерес. Дело состоит вот в чем: вчера во второй половине дня они получили сведения, что в том самолете, которым должна была лететь Гунилла Янсон, найден труп женщины. В момент посадки их сотрудники уже были в аэропорту; они поднялись в самолет прежде, чем кто-либо успел покинуть машину, заглянули в гардероб, где, если верить сообщению, находилось тело, но он оказался пуст. Единственный пассажир, утверждавший, что видел ее, настаивал также, что не спускал глаз со входа в салон. Таким образом, убрать тело мог только кто-то из пилотов, но тогда оно должно было бы быть спрятано где-нибудь в кабине. Они обыскали весь самолет, но ничего не нашли. Наши шведские коллеги пришли к убеждению, что пассажир – просто большой шутник, и прекратили поиски.

– А кто этот пассажир?

– Никто не знает. Он датчанин, летел в Копенгаген. Но в Гётеборге он сошел, и больше его никто не видел. Шведы не записали его имени.

– Очень мило! А как с приметами – ведь его же надо найти!

– Здесь тоже негусто. Он все время был в шляпе, надвинутой на лоб по самые брови, так что никто не берется как следует описать его.

Йеппсен снова зевнул, потянулся и закурил сигарету:

– Хотя, судя по тому, что я уже успел выяснить, есть много людей, кто с удовольствием избавился бы от этой девицы, я все же склонен думать, что она сейчас преспокойно разгуливает где-нибудь в Стокгольме, Копенгагене или где-то еще. Странно только, что заявление об исчезновении поступило менее чем через сутки после того, как обнаружилось ее отсутствие; да и, кроме того, экипаж, подавший заявление, ни слова не упоминает об этом психе пассажире. В самом деле, чего они так всполошились, когда она не явилась к отлету? Ведь сплошь и рядом случается, что стюардессы опаздывают на свой рейс.

Йеппсен немного помолчал, сидя с полузакрытыми глазами; потом хотел было опять что-то сказать, но собеседник перебил его:

– Но в самолете и не могло быть никакого трупа. Это просто невозможно. Если верить пассажиру, тело можно было перенести только в кабину пилотов, а там ничего не нашли. В воздухе ведь самолет не откроешь.

– А почему вы думаете, что труп нельзя было спрятать еще где-нибудь?

Вопрос Йеппсена прозвучал довольно сухо, но инспектор, не обращая на это никакого внимания, самодовольно улыбнулся, выпрямился и не без гордости отвечал:

– Надо уметь подмечать все детали и мелочи. Мне и самому приходилось несколько раз летать на такой машине – это "Конаэйр Метрополитен ".

Выпалив все это единым духом, он выдержал многозначительную паузу и вновь повторил, делая ударение на каждом слоге:

– Да, «Конаэйр Метрополитен».

Йеппсен не обратил, казалось, никакого внимания на его глубокие технические познания, взял со стола лист чистой бумаги и карандаш, протянул ему и сказал: Рисуйте. Я имею в виду – самолет.

Инспектор склонился над листом и начал рисовать, время от времени объясняя:

– Впереди расположена кабина пилотов. За ней – небольшой коридорчик; по правой стороне – наружная дверца со складным трапом, потом несколько шкафчиков с напитками и, наконец, гардероб, прикрытый занавеской. В другом, противоположном от кабины конце коридорчика – вход в салон, также отгороженный занавеской. Вот так все это и выглядит.

Инспектор отдал рисунок Йеппсену; тот, едва взглянув, быстро спросил:

– А что расположено по левой стене, той, что напротив гардероба?

Инспектор смутился:

– Там? Да ничего, просто желтая стенка.

– Желтая стенка?

– Да.

– Вы уверены?

– Да, разумеется.

– Ну что ж, поехали.

– Куда? Я что-то вас не понимаю.

– Я хочу взглянуть на эту желтую стенку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю