Текст книги "Защити меня (СИ)"
Автор книги: Хельга Дюран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
36. Александр
36. Александр
Из-за работы я недолюбливал зиму. Как и любому человеку на земле, мне не нравилось морозить жопу на снегу. Вроде бы уже и привыкнуть пора за столько лет службы, но всё не складывалось. Да и как к такому привыкнуть?
Оставалось надеяться на специальное термобельё, которое способно было удерживать тепло более пяти часов. Было бы здорово, если бы операция прошла быстро и я не начал подмерзать, лёжа на заснеженной крыше. Мы стелили под себя туристические теплоизолирующие коврики. Это спасало.
Наш отряд приехал к административному зданию около семи утра. Вместе с другими двумя снайперами я сидел в автобусе, готовясь к выходу на позиции. Сидели молча, каждый занят своим делом. Я обматывал медицинским бинтом дуло своего "Винтореза". Бинт не бликует на солнце и идеален для зимних условий маскировки, даже в черте города.
В моей работе не существовало мелочей, не было деталей, которые нельзя брать в расчёт. Важно было всё: от выбора оружия, до выбора обуви и даже нательного белья. Снайпер – это единое целое винтовки, опыта, навыков, а главное – руки, которая не дрогнет в решающий момент.
В снайперы не годятся люди с неустойчивой психикой, поддающиеся панике, импульсивные. Если тело можно было физически натренировать, то психику нет. Это не диск с музыкой, который можно сменить.
Сегодня я был чертовски взволнован. По мне вряд ли станут стрелять в ответ, за свою жизнь можно не переживать, а вот за судьбу следовало бы. Все мои мысли были только об одном – о смерти Баринова.
Я с опаской посмотрел на своих коллег, как будто они могли догадаться, о чём я думаю. Узнай хоть кто-то о моей личной заинтересованности в ликвидации Баринова, меня бы сняли с задания, как пристрастного.
Майк слушал музыку, надев наушники, Гора жевал жвачку, чтобы настроиться и собраться. Мой позывной Шум. Это из-за "Винтореза", отдача от которого сильнее и звук выстрела гораздо громче, чем у других снайперских винтовок.
Сегодня мы работали без напарников, поскольку операцией руководил сам Геннадий Васильевич.
– Шум, Гора, Майк, на позиции! – раздалось в гарнитуре, и мы дали знак Майку, что пора работать.
Он убрал музыку, надел гарнитуру, и мы вышли из автобуса один за другим. Через минут двадцать начнёт светать, поэтому нам нужно было успеть разложиться. Во втором автобусе дежурили штурмовики. Судя по их количеству, Рамзесу сегодня однозначный пиздец.
У моих коллег были более выгодные и высокие позиции. Мне достался обычный гараж-ракушка в примыкающем к зданию гаражном кооперативе, высотой метра два от силы. Меня могли заметить прохожие или люди из административного здания, тупо выглянув в окно. Придётся лежать неподвижно и тихо несколько часов.
Я занял позицию и принялся ждать, наблюдая за входом в здание. Рассвело. Люди потянулись на работу. Всё моё внимание было приковано к входу, поэтому я не мог видеть, как подъехала компашка Рамзеса. Я только слышал об этом в наушник гарнитуры. Генерал приказал приготовиться, а потом Рамзес в сопровождении семи человек, вошли в здание.
Главаря я узнал сразу. По дорогому кашемировому пальто и мусульманской тюбетейке, а вот рожу Баринова пришлось поискать. Вот он, сука, в синей куртке! Отлично!
Я сделал пару глубоких вдохов, чтобы унять внутреннюю радостную дрожь. Половина дела сделана. Если Коленька здесь, то уже всё! Никуда не денется.
Осталось дождаться, пока штурмовики его скрутят в бараний рог и погрузят в автозак. Скорее бы всё закончилось, господи! Это было самое потрясающее задание из всех, что я получал. Как же мне не терпелось позвонить своей девочке и сообщить, что ей больше некого бояться!
Прошло полчаса.
Час.
Обычно мне удавалось абстрагироваться до безмятежности, но сегодня время тянулось просто бесконечно. Я весь издёргался, начал ёрзать на коврике. Как же хотелось курить, чёрт…
Наконец, генерал приказал штурмовикам работать. Они вошли в здание, и начался замес. Судя по крикам штурмовиков и звукам выстрелов, гулко отдававшим в наушник, бандиты сдаваться не хотели. В здании велась активная перестрелка, и из него начали в панике выбегать гражданские.
Мой выход. В оптический прицел я рассматривал только мужские фигуры, чтобы не рассеивать внимание. Женщин в моём задании не было, мне их разглядывать ни к чему.
– К тебе пошёл, Шум! Лысый, в синей куртке! – доложил командир штурмовой бригады. – Вооружён! Ликвидируй, Шум!
– Шум принял! – отозвался я. – Работаю!
Парадная дверь открывалась медленно. Сначала из неё показалась белокурая голова женщины. Выходила она, подняв руки, неестественно передвигаясь маленькими шажками. За её спиной я увидел Баринова. Он взял заложницу, гандон!
– Заложник! – доложил я.
– Отставить, Шум! Не стрелять!
– Принято, не стрелять! – ответил я, продолжая целиться в голову Баринову.
Я мог попасть с такого расстояния и вышибить ему мозги, но он держал несчастную женщину за шею, приставив к её голове пистолет. Стоит ему оступиться или поскользнуться на снегу…
Блять, ну, как так-то!
– Я выстрелю! Я завалю её! – вопил мужик на всю улицу, озираясь по сторонам.
Медленно и неуклюже они продвигались в сторону парковки мимо меня, и я понял, что мы упускаем Баринова. Слишком большой риск, что заложница пострадает.
Женщина всхлипывала и умоляла отчаявшегося Баринова не убивать её. Я допустил ошибку – посмотрел ей в глаза. Нельзя смотреть в глаза заложникам. Никогда.
Чёрт!
На парковке дежурили ещё бойцы. Они не дадут уйти этому отморозку, – успокаивал я себя. Я должен оставаться на месте. У меня приказ!
До Баринова было рукой подать. Меня уже подбрасывало на месте от напряжения.
С парковки прямо во двор начал заезжать чёрный Джип. Это за Бариновым, догадался я. Сейчас он сядет в машину с заложницей, и поминай, как звали!
– Стрелять только по команде! Как поняли? – раздался голос генерала в наушнике. – Повторяю: стрелять только по моей команде!
Больше нельзя было медлить. Я перевёл прицел на водителя Джипа. Его было отчетливо видно через лобовое стекло. Я снял его точным выстрелом, пробив лобовуху. Машина чихнула, и заглохла. Баринов сильнее вжался в заложницу, испуганно шаря взглядом по верхам.
– Не стрелять! – орал мне в ухо генерал, но я больше не слышал ничего и не видел.
Отложив винтовку в сторону, я спрыгнул с гаража прямо за спиной Баринова. От длительного пребывания в неподвижной позе, конечности затекли, поэтому нога поехала вбок под тяжестью моего тела, нагруженного вдобавок бронежилетом. Я упал, но боли не почувствовал. Я вообще ничего не чувствовал. Только дикую ярость, захлестнувшую меня впервые в жизни.
– Шум! Шум, блять! – уже вовсю голосил Геннадий Васильевиич в моём ухе. – Отставить, Саша!
Меня было не остановить. Я действовал на свой страх и риск, понимая всю ответственность за жизнь и здоровье ни в чём не повинной женщины, за провал операции, за свои погоны. О своей жизни я не думал вообще. Инстинкт самосохранения у меня просто отрубило.
Я сделал подсечку ногой, и Баринов рухнул на снег, увлекая за собой плачущую женщину. Слава богу, он не шмальнул с перепугу, а просто выронил пистолет – этого было достаточно. Вырвав из его лапищ заложницу, я оттолкнул её в сторону, а потом врезал Коленьке по лицу, и ещё раз и ещё, не давая опомниться. Мне бы подхватить его пистолет, или позвать кого-то на помощь, нож достать, в конце-концов, и всадить ему в сердце, но слишком уж сильно меня накрыло.
Вот он, гнида, передо мной, в моих руках, в моей власти! Я захлебнулся своим восторгом! От адреналина заложило уши, но я слышал, как Баринов хрипит, отплёвываясь от крови. Подняться я ему не дал, врезал кулаком ещё, сворачивая набок его нос.
– Это тебе за Яну! – тяжело дыша, смачно выдал я ему прямо в лицо.
Баринов понял. Он всё, сука, понял!
Чувство времени у меня было обострено. Оставались считанные секунды, чтобы разделаться с этой мразью. Сейчас или никогда!
Я здесь не случайно. Судьба дала мне шанс. Такой прекрасный и такой единственный. Баринов не достоин тюрьмы! Только смерть! Чтобы исчез навсегда, сгнил, а не вынашивал планы, как ещё достать свою несчастную женщину.
Мою женщину!
За Яночку, за все его издевательства, за то, что мы с ней вынуждены были прятаться, как крысы, за каждую её слезинку и синяк, за его угрозы в мой адрес! Никакой жалости и пощады!
Наступив ботинком на грудь поверженного соперника, я обхватил его уродливую лысую голову руками и одним движением свернул ему шею. Хруст позвонков Коленьки был самым приятным звуком, что я слышал в своей жизни.
Обессилев от гнева, я плюхнулся рядом с трупом Баринова, и расхохотался. Боже, у меня истерика? Да, чёрт побери, так и есть. Я достал сигареты и закурил, глядя на окровавленную рожу убиенного.
Генерал дал приказ выводить из здания Рамзеса и его подельников, и я понял, что операция окончена.
Только сейчас я осознал, что натворил. Возможно, меня не посадят, учитывая прошлые заслуги и хорошие отношения с командиром, но из армии выпнут, можно не сомневаться.
Да и хуй с ним! Оно того стоило!
Я снова представил, как расскажу Яне о том, что она свободна, как она сойдёт с ума от счастья, и всё остальное стало просто неважным.
37. Александр
37. Александр
Специальная операция закончилась, начались стандартные процедуры. Понаехали криминалисты, медики и кинологи.
Я впервые убил человека голыми руками, поэтому впал в какую-то прострацию – то ли от переизбытка эмоций, то ли от личного морального потрясения. У меня отключились все чувства и мысли. Я наблюдал за тем, как снуют туда-сюда люди, как будто со стороны. Будто смотрел какой-то мудацкий боевик по телеку и то, не с начала.
Одно дело видеть человека через оптику, как в игре, и спускать курок не зная, кто это был при жизни, чем он жил и как. Совершенно другое – отнять жизнь из-за личной неприязни к своему врагу, свернув ему шею.
Каким бы пидорасом ни был Баринов, мне никогда не забыть хруст его шеи, хрипы и окровавленную мерзкую рожу. Держать чью-то жизнь в прямом смысле слова в руках, а потом забрать её – тяжко. Я поступил правильно, так как был должен, как и планировал, но откат от смерти Коленьки был ошеломительным.
Я смотрел, как его тушу грузят в пластиковый патологоанатомический мешок с какой-то больной, злорадной ухмылкой на губах. Меня посетило облегчение оттого, что Баринов сдох.
Да, я радуюсь, хоть это и пугает меня.
Сообщать Яне по телефону о том, что случилось, было неправильно. Это будет шок для неё, несмотря на то, что мужа она ненавидела. Николай всё же не был ей чужим человеком. Расскажу при встрече, аккуратно, чтобы сильно не травмировать её чувства.
О том, что её муж погиб, именно от моей руки я решил умолчать. Сможет ли Яна спокойно жить со мной, зная, что я лично сделал её вдовой? Зачем нам эта ситуация? Ей, конечно, сообщат, при каких обстоятельствах её муж покинул этот мир, но подробности, имена и звания в таких случаях не называют. Пусть это будет какой-то вымышленный штурмовик, а не я.
Я отправил Яне смску, что задерживаюсь на учениях, чтобы она не волновалась.
Генерал меня пока не отъебал, не до того было, но судя по злобным взглядам, которые он с завидной периодичностью бросал в мою сторону, у нас с Геннадием Васильевичем всё ещё впереди.
Пострадавших среди гражданских не было. Ранило одного нашего и ликвидировано три преступных элемента. Главное – Рамзес живёхонек, а Баринов мёртв.
Захват бандитов пошёл не по плану, поэтому нам всем предстояло до ночи строчить рапорты и прорабатывать ситуацию со штатным психологом.
Остаток дня прошёл нудно и тяжело.
Улучив минутку, я написал Яне ещё смску, поинтересовавшись, как её дела. Баринов мёртв, волноваться за неё теперь не было причины. Я попросил её приготовить на ужин какой-нибудь суп. Намёрзся всё же на улице и теперь мечтал похлебать чего-нибудь горяченького.
И водки. Сегодня повод отличный, чтобы выпить!
Яна ничего мне не ответила. Я проверял телефон несколько раз, но ответа от девушки так и не получил. Это показалось мне странным. Даже если Яна была занята чем-то или ложилась спать, за прошедшее время она уже должна была проверить свой телефон. Тогда я забеспокоился.
Наплевав на психолога, очередь к которому дошла уже до меня, я вышел на крыльцо штаба и набрал Яну.
Только с третьего раза мне удалось дозвониться до неё.
– Малышка, ты в порядке? – с облегчением выдохнул я.
– Саша! Сашенька! Это мама! – заголосила в трубку Ирина Павловна, обрывая мне нахрен сердце. – Как хорошо, что ты позвонил! Коля приходил! Забрал Яну домой! – продолжила убивать меня женщина. – Я вызвала полицию, но до сих пор ничего! Я сижу дома, как ты велел, боюсь выходить! Я не знаю, что мне делать! Я скоро с ума сойду!
Ёбаный в рот! Что там случилось? У меня в глазах потемнело от отчаяния. Я-то думал, что самое страшное позади, ну максимум ещё взбучка от Геннадия Васильевича, а тут…
Это всё тёща, сука! Делов натворила, теперь сидит, убивается!
– Во сколько это было?
– В половине седьмого или в семь, – всхлипывала тёща.
– Это вы пустили его в квартиру? Или он дверь сломал?
– Яна в аптеку ходила. Я ей говорила… А она не послушалась… А потом вернулась уже с Колей.
– Это же вы рассказали Баринову где нас искать?
– Нет! Как ты мог такое подумать, Сашенька?
– Правду говорите! – орал я на женщину, не узнавая себя от ярости.
– Клянусь! Всем чем хочешь, клянусь, что не говорила! Я вообще с ним не контактировала месяца два! – упиралась Ирина Павловна. Господи, что с ней спорить? Ну, не сейчас же? Точно не сейчас. – Спаси её, Сашенька! Богом заклинаю! Если с моей девочкой что-то случится, я не знаю, как жить дальше!
– Куда они поехали? Они сказали?
– Да. Яна сказала, что Коля её домой забрал.
Женщина назвала адрес Бариновых. Это было в часе езды от штаба. Если Яна там, я найду её. А если нет? Если Баринов убил её или спрятал в другом месте? Один хер поиски следовало начинать оттуда. Заезжать на квартиру за пистолетом не было времени. Баринов мёртв, но он мог оставить кого-то ещё, чтобы сторожили Яну.
– Держите телефон при себе, МАМА! – рявкнул я в трубку. – Как будут новости, сообщу!
– Да поможет тебе господь, Сашенька!
Господь не поможет, он мне уже сегодня помог, а вот Макс – другое дело. Я не столько боялся ехать к Бариновым один, сколько боялся найти Яну мёртвой. Мне нужен был кто-то ещё просто ради компании, для подстраховки. Потому что если Яны больше нет, то я тоже не знаю, как жить дальше.
Прятал её, берёг, и всё без толку, чёрт…
С Максом вдвоём веселее будет Яну искать, особенно безоружными. Я вызвонил его, быстро, вкратце объяснил ситуацию. Слава богу, он был трезвым и обещал выехать по адресу немедленно.
Больше оставаться в штабе я не мог ни секунды. Бросив тоскливый взгляд на вывеску у входа, будто прощаясь с ней навсегда, я просто по-тихому слинял. Прыгнул в тачку и погнал к дому Бариновых. А что мне оставалось? Отпрашиваться у начальства и объясняться не было ни времени, ни желания.
Теперь мне точно пизда.
38. Яна
38. Яна
Первые несколько часов, проведённых в одиночестве, я просто плакала, вздрагивая от шума на улице. Каждый раз, когда по дороге проезжала машина или сигналила, мне казалось, что это Коля приехал меня убивать.
Я думала не о нём, а о Саше. О том, как нелепо мы познакомились, как он впервые назвал меня Яночкой. Муж тоже меня так называл, но это было отвратительно и мерзко слышать, потому что звучало не ласково, а с издёвкой. Первый наш поцелуй с Сашей, первый секс…
Многое бы отдала, чтобы увидеть его хоть один разок. Отдавать больше нечего. У меня осталась только моя жизнь, которая висела на волоске. Как же не хотелось умирать, господи!
Уже рассвело. Наступил день. Коля всё не появлялся. Это ожидание было мучительным и жестоким. Силы покинули меня, и я перестала изводить себя понапрасну. Чему быть, того не миновать.
Остаток дня я просто лежала на диване, свернувшись в клубочек. Очень болела щека и живот, отбитые Колей, но никаких лекарств в доме не было. Я всё увезла тогда, поэтому искать что-то было бессмысленно. Да и зачем, если Коля всё равно меня прикончит, когда вернётся.
Когда уже? Поскорей бы. Больше не могу ждать.
Боясь сделать лишние несколько шагов от подвала, я провела на диване весь день. Благо туалет был рядом, и я могла им воспользоваться и попить воды из-под крана. Кухня была слишком далеко, чтобы добыть себе пищу. Мне и есть-то особо не хотелось. Только спать. Это моё обычное состояние в те последние месяцы жизни, что я провела в браке.
Я до сих пор не могла понять, каким образом Коле удалось нас найти, но была рада, что это было не с маминой подачи. Мне стало стыдно за то, что я думала о ней плохо, что злилась на неё ни за что, ведь она ни в чём не виновата. Жалко, что мама не догадалась или не осмелилась вызвать полицию, а в остальном у меня к ней нет претензий.
Значит, и к Саше она отнеслась искренне, а подлизывалась нарочно, чтобы исправить свои косяки? У нас могла бы получиться такая хорошая семья. Мы с Сашей, наши дети, моя мама, Сашины родители…
Я не сомневаюсь, что они хорошие. Мы могли бы приезжать к ним в деревню на выходные или праздники, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной. Как в том домике в лесу. Господи, как же я была там счастлива! Спасибо тебе за эту передышку, за этот глоток живой воды перед моей кончиной, за то, что предоставил мне возможность узнать, каково это любить, и быть любимой.
Уже стемнело. Во дворе включились автоматические фонари. Нужно было встать и включить свет в доме, но в темноте было так же страшно, как и при свете люстры, так что я не стала себя утруждать.
Скоро. Скоро он придёт. Он не может не прийти, зная, что я жду его. Он нарочно мучает меня таким образом, вынуждая сходить с ума от неизвестности.
Интересно, Саша уже вернулся домой? Если вернулся, мама расскажет ему где я, и тогда он приедет за мной. Коля убьёт и его. Он же рассчитывает на то, что Саша сам придёт к нему в руки?
Хоть бы Саша не делал этого. Я, конечно, больше всего на свете хочу, чтобы он меня спас, но не ценой его жизни. Пусть он живёт. Саша хороший. Он обязательно встретит кого-то ещё.
К дому подъехала машина, и я вся сжалась в комок, приготовившись к аду, который приготовил для меня маньяк. Я села на диване и уставилась в окно, ожидая, когда автоматические ворота отъедут в сторону и двор осветят фары Колиного Джипа.
Почему-то этого не происходило, и это беспокоило меня ещё сильнее. Чего он там копается? Почему так долго? В кухне зазвенело стекло, будто кто-то разбил окно, и послышался какой-то шорох.
Мамочки, что там? Это грабители? Или другие бандиты?
Они навели на меня жути похлеще Коли.
– Яна? – донёсся до меня негромкий, до дрожи, до боли любимый голос.
Это Саша?
Это Саша!
– Я здесь, Саша! Я здесь! – завопила я во всё горло и бросилась к выключателю.
Свет больно резанул по воспалённым от слёз глазам, но я увидела его! Увидела! Бог услышал мои молитвы!
– Слава богу, Яночка!
Он бросился ко мне, роняя на ходу какую-то железяку, и сжал меня в объятиях так крепко, что стало больно отбитый живот. Я захлебнулась слезами от счастья, вцепившись в его камуфляжную куртку, зайдясь в истерике.
– Ребята, я щас разрыдаюсь, как девчонка, – услышала я ещё один мужской голос. Выглянув из-за Саши, я увидела Максима, играючи махавшего сапёрной лопаткой. – Но, может быть, мы поскорее свалим отсюда нахрен?
– Пойдём, Яна! – поволок меня Саша к входной двери. – Где твоя куртка?
– Нет! Постой! – вырвалась я из его объятий. – Я не могу уйти отсюда!
Саша непонимающе уставился на меня, и я убрала волосы в сторону, обнажая шею, чтобы показать ему ошейник, надетый мужем.
– Коля сказал, что голова от бомбы в сейфе в подвале и, что она взорвётся, если я уйду далеко, – сообщила я.
– Сука! – ошалело воскликнул Саша, приглядываясь к бомбе. – Ма-а-кс! – позвал он друга. – Не хочешь взглянуть?
– Не хочу. Но равзве у меня есть выбор? – отшутился Максим. Он отбросил лопатку на диван и вальяжно подошёл ко мне. Я видела, как округлились его и без того большие глаза, когда он оценил своим профессиональным взглядом устройство, надетое на меня. – Срань господня! Первый раз вижу такую хреновину!
39. Александр
39. Александр
После слов Макса Яна заскулила так пронзительно, что в сердце отдалось. Что он несёт, придурок? Яна и так не в себе от ужаса, а он ещё сильнее напугал её!
– Макс, давай вызовем сапёров? – предложил я. – Яночка, детка! Посмотри на меня! – Я усадил шокированную девушку на диван, и присел рядом на корточки. Взял её ледяные руки в свои, чтобы успокоить. – Всё будет хорошо! Обещаю тебе! Ты слышишь меня?
Яна громко всхлипнула и мелко закивала, давая понять, что слышит.
– Саня, каких сапёров? Таких же, как и я? – оскорбился Макс. – Тебе повезло, что я уже здесь! Ты думаешь, есть кто-то лучше? Ты что не доверяешь? Мне?
Я понимал чувства Макса, потому что ставил под сомнения его профессиональные качества, но я не мог рисковать. Будь я на месте Яны, пусть бы делал, что хотел, но сейчас не моя жизнь под угрозой, а её, так что я не мог довериться полностью даже Максу.
– Ты же сам сказал, что видишь такое устройство впервые? – напомнил я. – Может быть, найдём тех, кто уже сталкивался с подобным?
– Да это я так сказал… Неудачно пошутил, – отнекивался Макс, а сам уже снимал с себя куртку и подкатывал края шапки наверх, чтобы освободить уши. – Ща всё сделаю! – уверенно заявил он.
Его глаза загорелись безумием, и это не предвещало ничего хорошего. Я слишком хорошо знал этот взгляд! Чёртов адреналинщик пугал меня своими приступами до усрачки!
Макс обожал щекотать нервы не только себе, но и окружающим. Я в этот круг попадал несколько раз, поэтому знал, что ничего хорошего нас не ждёт. Я даже не понимал, когда друг шутит, а когда говорит на полном серьёзе. Вот сейчас он уверен в своих силах или куражится? Нашёл время!
– Макс, ты отвечаешь, что справишься?
– Конечно, отвечаю! – Он отбросил куртку в угол и размял кисти рук, одновременно вращая головой, чтобы размять и шею. – Подержи гномику волосы, – приказал друг, разворачивая Яну боком, чтобы ему было удобнее работать. Я тоже сбросил китель и сосредоточился на том, что говорит мне Макс. – Янчик, не хлюпай! Ты меня нервируешь! Я не выношу женских слёз, у меня от них сердце разрывается! Потерпи немного!
– Хорошо, – судорожно вздохнула она в ответ. – Будь осторожен, Максим.
– Да я сама осторожность, Янчик!
Казалось, Макс осматривает ошейник целую вечность. Я не сводил взгляд с его напрягшегося лица. Знать бы о чём он думает…
– Что там? – не выдержал я. – Блять, Макс, не молчи!
– Всё хорошо, – возбуждённо ответил он. – Нужно вскрыть ошейник и перерезать провода, чтобы снять его.
– И всё? – пискнула Яна.
– И всё! – обрадовал её Макс, да и меня тоже. – Мне нужны кусачки или нож и тоненькая крестовая отвёртка. Я сгоняю до машины? – спросил он, будто бы боялся оставить нас одних. – Ничего не трогайте без меня и не шевелитесь! Я скоро!
Макс щеманулся к входной двери, но она оказалась запертой.
– У меня нет ключей от дома, – сказала Яна. – Простите…
– Выйду, как зашёл. Похуй. – пожал плечами Макс и ушёл в сторону кухни, где мы разбили окно, чтобы забраться в дом, выглядевший с улицы пустым.
– Коля скоро приедет, – тихо сказала Яна. – Он рассчитывал на то, что приедешь. Он обещал тебя убить первым.
– Не приедет, Яна. Он погиб.
Даже хорошо, что Макс ставил нас одних и я могу свободно поговорить с Яной. Может быть, смерть мужа не успокоит её, но хотя бы отвлечёт? Я просто, блять, не представлял, чего она натерпелась. Судя по опухшей щеке, муженёк ей ещё и вломил сегодня. Я надеюсь, он её не насиловал?
Боже…
– Ты уверен, Саша? Что случилось?
– В штабе подслушал после учений, – соврал я. – Рамзеса взяли сегодня. Николай пытался сбежать, взял заложницу. Его ликвидировала группа захвата. Вся контора только об этом и гудит.
– Слава богу! – прикрыв глаза, почти шёпотом сказала Яна, из-под её ресниц снова потекли слёзы. – Так ему и надо! Как он нас нашёл? Как? Он сказал, что без маминой помощи разыскал нас. Мне так стыдно, что я думала о маме, как о предательнице, а это не она. Понимаешь?
– Мне тоже стыдно, Яночка! Не знаю, как он нас нашёл, у бандитов свои методы и хорошие подвязки, но я верю, что Ирина Павловна не виновата.
Я пытался её разговорить, лишь бы только самому не сойти с ума от беспомощности. Всё же стоило вызвать ещё сапёров. Всех сапёров, что есть в управлении! Я бы упал в ноги Геннадию Васильевичу, лишь бы только он спас мою девочку. А со мной бы пусть делал, что его душа просит.
Генерал мне весь телефон оборвал, пока я ехал сюда. Я всё же набрался смелости и взял трубку. Он орал и матерился, как никогда в жизни. Я пообещал ему, что приеду завтра в штаб, что сегодня у меня срочные семейные дела, которые для меня важнее службы. Генерал вежливо попрощался и положил трубку. Что ему ещё оставалось? Я бы под конвоем не вернулся в штаб, и командир об этом знал. Раз его устроил мой ответ, значит, меня хотя бы не арестуют, иначе уже бы объявили в розыск.
– Он трогал тебя? – я не мог не спросить. Если Яну изнасиловала эта тварь, моё отношение к ней не поменялось бы, но я должен был знать об этом.
– Избил только. Он хотел ещё другое… Но торопился.
Я испытал некоторое облегчение. Хотя бы она сексуальному насилию не подверглась. Жалко было её, пиздец! Лучше бы Баринов мне челюсть сломал. Но он не смог мне даже ответить в нашей схватке. Драться с женщинами – его потолок.
Нескоро мы его забудем. Ох, нескоро!
– Всё позади, Яночка! Сейчас Макс снимет с тебя эту херню, и мы поедем домой! А может, в больницу сначала? Сильно болит? – провёл я пальцем по её щеке. – Ещё где-то?
– Да, нет. Не надо в больницу. Там мама, наверное, с ума сошла.
– Я обещал ей позвонить, как найду тебя. Как только Макс закончит, мы её сразу же наберём.
– Может, я ей сейчас позвоню? Чтобы просто голос услышать? Вдруг Максим…
Она не договорила. Не хватило сил произнести вслух самое страшное, что только можно представить. Яна паниковала не меньше моего. Она боялась, что Макс не справится, и она погибнет, поэтому хотела попрощаться с мамой. Дать ей поговорить с Ириной Павловной – равно показать свои сомнения в том, что мы не совладаем с ситуацией, что мы обречены. Нельзя идти на поводу у страхов и отчаяния.
Я должен был успокоить Яну, вселить в неё уверенность, что она останется живой. Со мной.
– Солнышко, послушай! Я знаю Макса с детства. Пусть он не совсем серьёзный, но он ни разу меня не подводил. – Это было правдой, и мне не помешало бы об этом напомнить самому себе в первую очередь. Если я безоговорочно поверю в Макса, то и Яну смогу в этом убедить. Где он есть, мать его за ногу? – Всё. Будет. Хорошо. У нас вообще теперь всё будет хорошо, Яночка.
– А вот и я? Заждались? – появился, наконец Макс. Он вывалил инструменты на диван и уселся позади Яны. – Расскажите что-нибудь, что ли? А то сидим, как на похоронах. – Ему никто не ответил, но когда это мешало моему другу балаболить и дальше? – Когда у вас свадьба, ребята? Я надеюсь, вы подстроите её под мой отпуск?
Господи, что он мелет? Максу реально кажется, что момент подходящий, чтобы обсудить нашу с Яной свадьбу или он просто не знает о чём ещё попиздеть?
– Саша ещё не сделал мне предложение, – ответила Яна и даже улыбнулась, что удивительно.
– Даже так? Ты учти, гномик, я самый лучший свидетель на свадьбах, поэтому тебе придётся найти такую же охренительную свидетельницу. Есть у тебя, Янчик, красивые подружки? Вот чтобы прям огонь?
– Я поищу, коли не шутишь, – пообещала Яна.
Макс снял какую-то детальку с ошейника и небрежно отбросил её на пол. Вдруг ошейник пискнул, роняя моё сердце следом за деталькой, и на нём загорелось табло с цифрами. Я перевёл взгляд на окаменевшее от паники лицо Яны, и мне стало совсем плохо.
– Макс, что опять, происходит?
– Ничего особенного. Похоже, таймер включился, – совершенно спокойно ответил он, продолжая неспешно ковыряться в бомбе отвёрткой, как будто чайник чинил или в машине масло щупом проверял, и у него весь день впереди. – Защита на случай взлома. Чё там по цифрам, Саня? Ты же их видишь?
Я взглянул на мигающие цифры, с ужасом понимая, что начался обратный отсчёт. Когда время выйдет, бомба рванёт, уже без вариантов.
– Пять минут, Макс! Уже четыре с половиной минуты! – как можно спокойнее сказал я, но прозвучало до жути истерично.
– Ух ты, блять! Маловато как-то…
– Режь красный провод, Макс! – осмелился я на такой рискованный и самонадеянный совет.
Макс любил потрепаться о своей нескучной работе, поэтому я точно знал, что резать нужно именно красный провод. Макс миллион раз об этом говорил, я не мог не запомнить.
– Я бы с радостью, Саня, – ответил Макс. – Но они все, сука, чёрные.
