Текст книги "Лавандовая ветвь"
Автор книги: Хелена Хейл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 2
Водитель автобуса меня узнал и поздоровался, я кивнула, протянула дрожащими руками мелочь и убежала в самый конец, где плюхнулась на излюбленное сидение с поручнем, на которые всегда клала руки и голову, слушая музыку. Руки не слушались, наушники повалились на грязный пол, и мне потребовалось ещё минут пять, чтобы их распутать своими непослушными руками. Как только я включила Bittersweet Symphony11
Популярная песня группы The Verve, выпущенная в 1997 году.
[Закрыть], дрожь унялась. Ноты любимой песни струились в уши, успокаивая, обволакивая. Осталось выждать, когда мое сумасшедшее сердце поутихнет.
Теперь можно и поразмыслить над тем, что произошло. Разбитое окно лавки, выстрел… ограбление? Был ли мистер Берч в тот момент в магазине? Если да, значит, я струсила и убежала, спасая свой обширный зад. Если нет – тогда зачем устроили разгром и в кого стреляли? Мелодии в моих ушах сменяли одна другую, ритм менялся, я не успевала переключать нагнетающие ужас песни. Не успевала и за ходом мыслей. Глаза ослепили фары проезжавшего автомобиля, я прищурилась и быстро повернула голову, заметив через двери, что мы едем по моей улице. Уже?
Двери распахнулись, я вылетела из автобуса и поспешила к подъезду. Ещё никогда мне не хотелось так остро попасть домой. Наша семья обосновалась в многоквартирном доме, не самом бедном, конечно, но и уступающем частным домам и элитным многоэтажкам. Лифт остановился на пятом этаже, и, не прекращая нервно напевать играющую песню, я ворвалась в квартиру, напугав маму.
– Селина! – Ахнула она, уронив ботинки Пабло.
– Привет, мам. – Промямлила я, убирая наушники и избавляясь от тяжести пальто.
– Как дела, детка? – Спросила она, следуя за мной на кухню.
– Нормально, – кратко ответила я, осушая стакан воды. – Пабло и Мэттью дома?
– Мэттью весь день проторчал дома, этот лентяй даже не соизволил поменять постельное белье! А Пабло сегодня у Евы.
Ева была невестой Пабло. Из-за приближающейся свадьбы наши и без того хилые сбережения готовились к разорению. Я ничего не имела против Евы, тем более что у неё тоже были испанские корни, да и внешностью она блистала: волосы, цвета вороньего крыла, и глаза, подобные двум лазуритам, приковывали внимание с первых секунд. Но Пабло было известно о нашем положении, и он все равно настаивал на пышной церемонии.
– Понятно.
– На тебе лица нет, Сели…
– Устала, очень устала. – И это было правдой, я еле стояла на ногах.
– Что ж, тогда поспеши в постель. Завтра Эбби, вероятно, будет в школе, и тебе придется приехать к открытию?
– Зачем ты напомнила… – Простонала я и капитулировала в постель.
В этом доме у меня одной была собственная комната. Пабло стукнуло двадцать шесть, а он все ещё делил спальню с Мэттью. Мама же ночевала в гостиной, переходящей в кухню. По крайней мере, у нас была крыша над головой, в отличие от Дороти.
Стянув с себя форму, я ойкнула от боли. Что-то укололо мне грудь. Булавка, на которую Эбби днем прикрепила лавандовую ветвь, только вот сама веточка пропала. Наверное, свалилась по пути. Не беда, завтра нацеплю новую. А пока, мне срочно требовалась постель и телефон, я собиралась позвонить Конору.
После долгих гудков ожидания, я все же услышала голос по ту сторону трубки:
– Да? – Хрипел он сонно.
– Привет. Спишь?
– Уже нет. Что ты хотела?
– Во-первых, поговорить, а во-вторых… ты не мог бы… встретить меня завтра с работы?
Повисло молчание.
– Встретить? На машине?
– Угу. Сегодня произошла такая страшная ситуация, что я…
– Слушай, Сел, мне завтра к шести утра в контору. Нужно выспаться. Давай я встречу тебя во вторник, завтра столько дел вечером…
– Но ты ведь даже не выслушал…
Гудки. Он что, бросил трубку? Супер. Впервые мне было по-настоящему обидно. Меня чуть не укокошили, а он и слушать не захотел! Где же тот улыбчивый, заботливый парень? И черт с ним. Мне тоже нужно хорошенько выспаться. Рассвирепев, я повернулась к стенке, укуталась в одеяло и закрыла глаза.
Он стоял передо мной. Шляпа покосилась, открывая темные волосы с бронзовым отливом. Его черное пальто пахло табаком и порохом. Глаза самого дьявола смотрела на меня, а рука скрывала что-то за спиной. Я не сводила глаз с его руки. Что он прячет там, за спиной? Мое подсознание выкрикивало ответ, но я почему-то не могла пошевелиться. Как только он дернул рукой и наставил на меня дуло пистолета, я с криком подпрыгнула в кровати, широко распахнув глаза.
Телефон сообщил, что сейчас только шесть утра. Должно быть, Конор уже в конторе, и поделом ему. Я вновь упала на подушку, откидывая вездесущие волосы. Ощутив потную простыню, я вспомнила свой кошмар. Доки. Выстрел. Щетка. Глаза дьявола. Далее я принялась колесить по постели, точно в приступе психического припадка. Мистер Берч. Только сейчас, придя в себя, я поняла, что натворила. Сбежала, как последняя трусиха, не вызвав полицию!
– Идиотка! – Отругала я себя.
Страх накрыл меня паралитической волной, я уже и не помнила, когда в последний раз бегала, да чтобы так быстро, как вчера, и вовсе не случалось. Такое себе оправдание, ведь я могла позвонить из автобуса, но тогда бы я не послушала музыку, а если бы я не включила свой лечебный плейлист, от меня и толку бы не было. Я ведь тряслась, как суслик. Все. После этого глубокого анализа мне не уснуть.
Выйдя из комнаты, я вдруг осознала, какое это счастье – просыпаться первой. Свободная ванная, пустая кухня, да и туалет в моем распоряжении. Так можно и размечтаться о собственном жилище! Сходив в душ, я завернула волосы в полотенце и пошла рыскать в холодильнике. Вчера мама приготовила сырные и мясные лепешки – то, что доктор прописал. Знаю, многие от стресса теряют аппетит, а у меня он наоборот становится зверским. Мой немалый зад тому свидетель.
– Дева Мария, ты что здесь делаешь?
Эх, недолго музыка играла…
– Привет, Мэтт. Так, захотелось собраться в тишине.
– И ты пожертвовала сном?! Ты?!
– Как видишь. Будешь лепешки?
– Я за ними и пришел.
Мэттью было семнадцать, как и Эбигейл. Младший сын Хавьера Гарсия был похож на отца разве что причинным местом, в отличие от старших детей. Мы с Пабло и между собой были сильно схожи – пухлыми губами, широким носом и темными, шоколадными волосами. А ещё смуглой кожей. Мэттью бы считался приемным, если бы не был так похож на маму. Элейн Гарсия, урожденная Гилмор, обладала светлой, почти прозрачной кожей. Её блеклые голубые глаза, узкий рот, высокий лоб и тонкий носик – все это передалось младшему из детей.
– Давно ты виделся с Эбигейл? – Рискнула спросить я.
– Эм… мы вообще-то в одном классе учимся. – Потупил Мэттью, поправляя свои длинные белесые волосы.
– Да я не о таких встречах!
– Ну, я забегал в кофейню в прошлую субботу. Мы вместе ехали до дома, ты в тот день ушла раньше. А что?
– Да так, просто…
Мэттью сдвинул брови, но ничего не ответил, принялся уплетать лепешки и похлебывать чаем. Я и не заметила, как минутная стрелка приблизилась к восьми. Пора придавать моему опухшему лицу праздный вид. Вернувшись в комнату, я сбросила полотенце на уже застеленную одноместную кровать. Комнатка у меня была маленькой, и чтобы вместить комод и косметический столик, пришлось пожертвовать широкой периной. Перед зеркалом я накрасила густые, но не слишком длинные ресницы, подводкой подчеркнула глубину голубых (редкость для испанцев, спасибо маме) глаз, оставила нетронутыми пухлые губы и высушила волосы. Моя длинная, волнистая грива приносила массу проблем, но состричь концы больше, чем на пять сантиметров, я не решалась. Не хочу, и все тут. Не могу объективно оценить свою внешность, но волосы всегда вселяли уверенность, что одних моих темных кудряшек достаточно для того, чтобы отвлечь взгляд от широкого носа с горбинкой.
Я вдруг почувствовала странный приток тепла, точно что-то нагревало мне спину. Это что? Солнце? В Бирмингеме? По такому случаю можно и платье нацепить! Сорвав с вешалки легкое красное платье в пол, расшитое мелкими белыми цветами, я быстро надела его на себя, традиционно, расстроившись масштабам своей задницы, и поспешила на работу.
– Селина, завтрак! – Доносилось из кухни.
– Спасибо, мам, я уже ела.
– Когда?! Ты что, уже собралась?! – Мама выпучила свои светлые глазки, обтирая руки полотенцем. – Что это с вами сегодня? Мэттью ушел ни свет, ни заря, к первому уроку…
– Весна, наверное! – Я не стала упоминать, что спешу проверить разграбленную лавку и удостовериться, что мой «сосед» жив. – Пока, мамуля!
Автобус пришлось ждать минут двадцать, но я ничуть не расстроилась, воткнув наушники, я с наслаждением погрузилась в мир своих грез. Сегодня мой маршрут начался с Arctic Monkeys – Do I Wanna Know?. Эта песня наполняла меня страстью, которая дремала во мне вот уже двадцать третий год, не получая возможности вырваться наружу. Помимо меня в автобусе были две старушки, поэтому я не стеснялась петь вслух. В остальном я была довольно скромной, но когда дело доходило до музыки…
Я наблюдала за машинами, продолжая протягивать ноты, пока пассажир болотно-зеленого внедорожника не выставил руки из окна, и не поднял большие пальцы вверх. Смущалась я недолго, как только автобус свернул налево, я продолжила напевать.
– Снова ползу к тебе… – Совсем уж распелась я, пока сам водитель не похлопал меня по плечу.
Я и не заметила, что мы подъехали к докам.
– Спасибо, мистер Диккенс. – Бросила я и выскочила на улицу.
Я была знакома с тремя водителями лично, настолько часто ездила по их маршруту. Часы на главной высокой башне кирпичного здания отбивали девять утра, до открытия моего кафе ещё час, так что я ринулась к хозяйственному магазину. Осколки прибрали, а ещё вчера разбитое окно было заменено на новое. Будто ничего не произошло. Но ведь я точно слышала выстрел! На двери висела табличка «Закрыто», магазин открывался, как и мое кафе, с десяти. Мистера Берча не видно, может, и не было его вчера вечером в магазине? Так кому же потребовалось разбивать окно, стрелять, а затем все это дело восстанавливать?! Чертовщина.
– Мисс Гарсия, сногсшибательное платье! – О, нет… Нил Буш. – Моя бабуля Сэсси как-то навещала нас в подобном, и…
– И тебе доброе утро, Нил. – Низкосортный юморист! – Ты не слышал вчера здесь никаких… звуков?
– Ты о выстреле? – Прямо просил он. – Или о том, что утром я нашел свою щетку, прибитую к помосту?
Я мило улыбнулась, надеясь, что буду прощена, блеснув зубами.
– Как только мистер Берч придет, я куплю тебе новую. – Пообещала я.
– Мистер Берч не придет. – Резко ответил он, скрестив руки на груди.
Мое сердце подпрыгнуло.
Нил Буш подошел ко мне почти вплотную, загораживая своим ростом солнце. Его пшеничные волосы были зализаны гелем, а серые, безжизненные глаза уставились на мое тело.
– Почему… не придет?
– Ты ведь слышала выстрел.
– О, Господи… – Я схватилась руками за лицо. – Неужели его…
– Типун тебе на язык! Жив и здоров твой старик! Только вот магазина у него больше нет.
Я снова посмотрела на закрытую дверь. Да вот же он, стоит, где и стоял.
– Ты слышала о банде Эльберга? – Спросил он, переходя на шепот.
– Нет, я вообще ни о каких «бандах» не слышала. Только об итальянской мафии, и то…
– Нет, это не мафиози. Хотя, может, в Италии они бы ими и были. Короче говоря, Эльберг давно скупает недвижимость в районе доков. И не только, его банда также орудует в Лондоне.
– И до них до сих пор не добралась полиция?
Нил Буш улыбнулся так, будто я выпалила несусветную чепуху.
– Ох, Селина, в наивном мире ты живешь. Может, тебе ещё за моей спиной единороги с радугой мерещатся?
Захотелось плюнуть ему в лицо, но я удержалась.
– Нил, если тебе нечего мне больше сказать о выстреле и мистере Берче, то мне пора открывать кафе.
– Я просто скажу, чтобы ты была осторожна. Особенно по вечерам.
– А сам ты соблюдаешь осторожность? В твоем пабе еженедельные разборки, переходящие в драки.
– Поверь, местные пьянчуги – меньшее, что должно меня беспокоить. На то у меня и паб. А вот когда в гости заходят члены банды Эльберга, вот тогда…
– Погоди, ты знаком с ними лично?
– Конечно, нет, образно выражаюсь! Никто не видел людей Эльберга в лицо. Ты что же, думаешь, они убивают и воруют напрямую? Их действия никто не успевает отследить, потому что они идеально заметают следы. Устраивают несчастные случаи тем, кто отказал им в… поддержке.
Я снова осмотрела тропу, очищенную от осколков.
– Беги, Селина, мне и самому пора принимать поставку. – Наконец, попрощался Нил и завернул к своему пабу.
Я мотнула головой, усваивая информацию. Сегодня вывеска моей кофейни не принесла благоговения, оттого я быстро провернула ключ и сразу приступила к подготовке аппаратов. Так же спешно приготовила суп дня – по понедельникам был луковый, – расставила сэндвичи, выписав в заметки телефона, какие подходили к концу, чтобы заказать поставку. Понедельник – скучный день. Да и вообще по будням редко захаживают туристы, иногда везет на офисных работников, отлучившихся в обеденный перерыв за чашечкой кофе. Но сегодня мне хотелось видеть только одного посетителя – мистера Берча. Мне было необходимо лично удостовериться, что он в порядке, и разузнать у него о продаже магазина, потому как Нил своей манерой речи выводил меня из себя.
Оставалось только ждать приезда Эбби, без нее здесь было слишком тихо и слишком скучно. Но не сегодня. Сегодня, то ли редкое солнце так повлияло на англичан, то ли весна совсем уж разыгралась, за каких-то пару часов я уже обслужила двадцать клиентов! Как не вовремя Эбби взялась за гранит науки. К обеду зашла Дороти. Я, без слов, поставила чашку латте и тарелку супа на её столик. Расщедрилась и на круассан, после такой-то выручки.
– Селина, да ты меня балуешь! – Смеялась женщина. Смех её напоминал двигатель грузовика.
– Не знаешь, от чего сегодня так много народу в доках?
– Говорят, на месте хозяйственного магазина сегодня откроют антиквариатную лавку. Может, хотят поучаствовать в аукционе?
– Аукцион? Лавка? Да там же места не хватит, чтобы собрать стольких людей.
Зачем вообще понадобилось открывать антикварную лавку? Их полным-полно в столице, популярностью они обделены.
– А черт их разберет, дорогая. Я в заскоках богачей не разбираюсь. Что же до аукциона, так его будут проводить перед твоей «Лавандовой ветвью».
– Чего?
Я присела на соседний от Дороти стул, ничуть не смущаясь ароматного букета, исходящего от нее.
– Да вот же, милая, уже и стулья расставили.
Теперь пришлось подойти к двери. И как я не заметила огромную сцену посреди нашего дворика?
– Это в честь открытия.
На стульях уже разместилось с десяток людей, все они выглядели так, точно доход их был выше среднего.
– Кошмар… – Протянула я.
– Теперь тебя не радует возможная выручка?
Я не ответила, вернулась за кассу и пересчитала деньги. Дороти уже ушла, когда в кафе вошли две светские леди. От них за версту разило роскошной жизнью, начиная с элегантных пальто, заканчивая туфельками Jimmy Choo. Их прически следовали последнему писку моды, обе блондинки улыбнулись мне яркими губами.
– Добрый день! Средний латте, пожалуйста.
– Здравствуйте, конечно. Сироп?
– С миндалем.
Блондинка, делавшая заказ, продолжала улыбаться, располагая к себе, в то время как вторая, чьи алые губы надменно сжались, избавившись от доброжелательной улыбки, разглядывала десерты, пока взгляд её не остановился на корзинке с лавандой.
– Подскажите, а что у вас за суп дня? – Спросила милая блондинка.
– Сегодня – луковый.
Ту, что была с алыми губами, передернуло.
– Вам тоже кофе? – Решилась спросить я.
– Угу. Большой латте. Есть кокосовый сироп?
– Конечно.
– Отлично. Ещё упакуйте мне кусок красного бархата.
Отдав милой женщине сдачу, я взялась за заказ Стервеллы22
Стервелла Де Виль – главная антагонистка мультипликационного фильма «101 далматинец».
[Закрыть]. Аккуратно положив контейнер с тортом на дно бумажного пакета, я придвинула ей терминал для оплаты картой.
– Что за талисманы? – Спросила миловидная женщина.
– О! – Совсем забыла, что следовало вручить веточки вместе с кофе. – По старинному поверью лавандовая ветвь способствовала встрече с мужчиной. С настоящей любовью. Талисман прилагается к чашечке кофе!
– Шерил, то, что надо! Отдайте ей обе! – Расхохоталась обладательница миндального латте.
Шерил бросила на неё кроткий, уязвленный взгляд.
– Чушь собачья. – Метнула она мне.
– Я не настаиваю. Веточка лаванды может быть использована и как аксессуар, который придется очень кстати на вашем белоснежном пальто. – Улыбнулась я, как можно шире и достала булавку. – Вот, можете прикрепить.
Шерил была удивлена моей навязчивости, и все же не возражала, когда я прицепила ей новомодную брошь. Только сейчас я догадалась, что ей, вероятно, неприятно иметь на свих дорогих одеяниях чахлую ветвь.
– Спасибо за кофе. – Монотонно произнесла Шерил и застучала каблуками к выходу. – Мадлен, поспеши!
– Вот, это вам. За выдержку. – Хихикнула Мадлен и бросила в копилку с надписью «коплю на отпуск» десять долларов.
Не успела я возразить, как обе блондинки выбежали из кофейни, оставив за собой душистый шлейф. Либо судьба смиловалась надо мной после пережитого ужаса, либо мне стоит благодарить этого Эльберга за аукцион, если, конечно, он к нему причастен.
Ещё через два часа явилась запыхавшаяся Эбигейл. Мне моментально передались её неуемный энтузиазм к жизни и склонность к болтовне.
– Эбби! – Крепко сжала я её в объятиях.
– Сел, что это с тобой? – Подозрительно оглянула меня подруга. – И что это за аншлаг во дворе?
Я рассказала Эбби о том, что магазинчик Берча перекупили, но опустила историю с выстрелом и бандой. Я опасалась за свою несовершеннолетнюю девочку, зная ее пронырливость и излишнее любопытство. Стоило ей рассказать о криминале, так та непременно бы пошла к Нилу выяснять подробности.
– Удивительно. Старик Берч вот так взял, и продал свое сокровище?
– Сама в шоке. – Убедительно взмахнула руками я.
– Ого! – Воскликнула Эбби за кассой. – Да сегодня денежный дождь! Не хочешь посетить аукцион?
– Для чего? Ещё отчетливее ощутить свою финансовую дыру?
– Может, будет что-нибудь интересное! Давай, отдохни!
Эбигейл накинула на меня мое же пальто и вытолкнула за дверь моей же кофейни! Ах, настоящий бесенок!
Я выбрала самое неприметное место в последнем ряду и со скучающим видом рылась в телефоне, пока оглашали лоты. Только изредка выпучивала глаза от запредельных сумм, предложенных за старые безделушки. Надо же, я и не слышала, что Конор мне писал:
К: «Привет. Завтра не получится тебя встретить, улетаю в Канаду»
С: «Ты считаешь, что бросать трубки – нормально? Ты ведь даже не дослушал мою историю!»
Возмутилась я. За четыре года я ещё ни разу не закатывала Конору сцен, но его игнорирование выбило меня из колеи. Через минут десять телефон завибрировал:
К: «Ты разбудила меня среди ночи! Перед ответственным днем! Что там у тебя?»
С: «Ничего»
К: «Шутишь? К чему тогда наезды?»
С: «Когда мы увидимся?»
К: «Можно в воскресенье, но не надолго. И это пока не точно»
С: «Ясно. Напиши мне в субботу»
К: «Пока»
Вот это диалог! Сама общительность. Порывшись в своих чувствах я не нашла ни обиды, ни грусти. Было как-то все равно, настолько мы с ним отдалились. К черту аукцион, скукотища. Я вернулась в кафе, где Эбигейл обслуживала целую очередь. Очередь в Лавандовой ветви? Да сегодня никак солнечное затмение?
– Добрый день! Что будете заказывать? – Встала я рядом, разделяя очередь пополам.
Заказы сыпались и сыпались, и так до самого вечера. Эбби умчалась домой в районе девяти, оставшийся час я перебирала полки за стойкой и откладывала крупную выручку в кошелек, чтобы отвезти домой. Раз уж здесь орудует банда, то и без того хилые сбережения следовало припрятать.
– Ещё работаете? – Раздался звонок колокольчика.
– Да-да! – Бросила я, продолжая сидеть на корточках и захлопывая последний ящик.
Расправив платье, я обернулась к гостю с лучезарной улыбкой.
– Что будете за…
Язык онемел. Улыбка померкла. Хищные глаза дьявола не сводили с меня глаз.
Глава 3
– Заказывать? Холодный кофе делаете?
Его голос пробуждал во мне чувства, схожие с теми, что вызывали песни. Не самые порядочные. Глаза дьявола сверкнули озорным огоньком, он сложил свои руки на стойке, приблизив ко мне лицо. Не буду юлить, лицо его было красивым. Даже чересчур. Отросшая щетина, ровный, острый нос, длинные ресницы и поблекшие веснушки на переносице. Шляпу он снял и держал в сложенных руках, демонстрируя каштановые волосы с бронзовым отливом. Пытливая улыбка не сходила с его губ.
Его глаза пробудили во мне ночной страх. Руки затряслись и все, чего мне хотелось, так это кинуть в него круассаном. Или тортом.
– Ку-ку?
– Убирайтесь. – Процедила я. Понятия не имею, откуда взялась эта смелость.
Он злорадно хмыкнул.
– Вы так всех клиентов обслуживаете?
– Нет, только преступных мерзавцев! – Теперь улыбалась я.
Дьявол сдержал смешок.
– Значит, не будет никакого кофе?
– Если не хотите схлопотать ведром по голове – нет, не будет.
Я сжала руки в кулак, выпрямила спину и напрягла глаза, чтобы этот негодяй не подумал, будто я избегаю его темных очей.
– И никакой благодарности… в любом случае, я хотел вернуть талисман. Судя по корзинке, он ваш.
Дьявол, или… кажется, его звали Райан? В общем, он положил на стойку ветвь лаванды и медленно придвинул двумя пальцами ко мне.
– И как, работает? – Ухмыльнулся он.
– Кажется, вместо мужчины я привлекла нечисть. – Заметила я.
Теперь Дьявол дал волю смеху. Его раскатистый, томный гогот разразил мое кафе.
– Доброй ночи, мисс Лаванда. – Улыбнулся он. – Надеюсь, в следующий раз вы будете более клиентоориентированы, не то придется писать жалобу…
Я замахнулась в него термо-кружкой и швырнула со всей силы, только вот Дьявол уже успел скрыться за дверью, и кружка с грохотом ударилась о столик. Вопиющая наглость! Во мне бурлила ярость, граничащая с ненавистью.
– Заявился в мое кафе! – Обращалась я к кассовому аппарату, закрывая смену. – Хорошо хоть без пистолета!
Пистолет. В голове тут же повторился ночной выстрел, оглушительный, способный заковать в путы страха. Пока я одевалась, осознание произошедшего навалилось с новой силой. Я нахамила члену банды. Члену крупной, безжалостной банды. Теперь меня ждет несчастный случай или откровенное огнестрельное ранение в лоб? Нет, все же, стоит настоять на том, чтобы Конор отныне забирал меня после закрытия. Сегодня наушники в моих ушах появились раньше, чем я села в автобус. Arctic Monkeys – Why`d You Only Call Me When You High? заполонила сознание приятным голосом солиста группы. Я тихо напевала финальный припев на остановке, не замечая прохожих.
Домой я снова заявилась без настроения, у мамы, как и у многих матерей, была способность считывать состояние своего ребенка по одному взгляду. Она не попросила помощи ни в уборке, ни в готовке, потому что понимала мою усталость. Мне не хотелось разговаривать даже с братьями, я мечтала завалиться и хорошенько выспаться. Но Дьявол и сегодня нарушил мой сон спуском курка.
– Вот же черт! – Выругалась я, подлетев с постели. – Четыре утра?!
Бухнувшись на подушку, я постаралась нагнать сон. Нет уж, сегодня мне следовало подремать хотя бы до семи часов. Только вот мой мозг не был со мной солидарен, и настоял на анализе недавней встречи. Что там сказал мне Дьявол? Было что-то о благодарности… за что?
«Райан, есть там кто?»
«Чисто»
Я снова села. Только сейчас я осознала критичность прошлой ночи и слова этого… Райана. Ведь в лавке был кто-то ещё, и одно мое неловкое движение, шум, слово или слово Райана, и… нет, на ночь глядя, не стоит думать о других стечениях обстоятельств.
Осталось принять, что он выгородил меня. Но почему? По сути, я представляла опасность. Банда Эльберга, со слов Нила, бесшумные, незаметные преступники, которых не может отследить сама полиция. Как непринужденно они очистили улицы в тот вечер, как грамотно подстроили заскок электричества, отключив фонари. Я была лишними глазами. Свидетелем. Но о моем присутствии знал только один человек, и только бог знает, что его падший ангел сделает с этой информацией.
Переутомившись от размышлений, я таки уснула.
***
Неделя пролетела незаметно. После двух дней, отличных от моей стабильной и незаурядной жизни, мне сполна хватило эмоций, и я уже не требовала никаких увеселений. Конор все это время работал в Канаде, а в субботу я получила сообщение:
К: «Завтра заеду за тобой в кафе, в шесть вечера»
С: «Ок»
Это был наш первый диалог после той переписки на аукционе. Он не интересовался моими делами, я не расспрашивала о Канаде. Если бы не его сообщение, я бы и забыла про воскресенье после того, как в мое кафе повалились клиенты. Лавандовая ветвь обзавелась новыми постоянными клиентами, в частности женщинами, наслышанными от Шерил и Мадлен о смехотворном талисмане. Смех смехом, а глаза этих женщин пылали интересом, когда вместе с чашечкой кофе они получали заветную ветвь.
И, самое важное, Дьявол больше не заявлялся в мою кофейню.
Наступило воскресенье. Почему-то я с уже забытым трепетом ждала встречи с Конором. У меня было предчувствие, что после долгой разлуки, отношения заиграют яркими красками. Однако ни сердитая физиономия Конора, выглядывающего из-за руля своего BMW, ни новость о том, что мы снова пойдем в кино, не оправдали моих ожиданий.
– Как Канада? – Спросила я, запрыгивая на пассажирское.
– Нормально.
– А в конторе как дела? Прибыль возросла?
– На восемь процентов.
– Как твои родители?
– Улетают в Грецию, контора будет на мне всю неделю.
– Понятно.
Ни одного вопроса обо мне, ну и ладно. Он, кажется, даже ни разу не взглянул на меня, а ведь я специально вырядилась в его любимую полупрозрачную водолазку, цвета оникса, и черную облегающую юбку до колена.
– Что будем смотреть?
– Выберем на месте.
– Слушай, может… сходим в кафе?
– Тебе свое-то не надоело?
– Ну, можем прогулять в Кэннон Хилле.
Он устало вздохнул и забарабанил пальцами по рулю, часто поглядывая в телефон. Но не на время, нет. Экран был разблокирован.
– Какие-то дела?
Я будто вернула его на землю, Конор тут же нажал кнопку блокировки и убрал телефон.
– Ладно, парк, так парк.
Шины заскрежетали на развороте, и автомобиль двинулся в сторону моего самого любимого места в Бирмингеме. После доков, конечно.
В парке Конор держался отстраненно, сначала попробовал взять меня за руку, но почему-то сразу полез в карман за телефоном. Любопытно, его интерес связан с работой или…
– С кем переписываешься?
– Не твое дело.
Я словно оплеуху получила. Скрестив руки на груди, я устремила на него свой гневный взгляд, остановившись столбом прямо посреди тропинки.
– Конор, какого черта происходит?
– Ничего не происходит.
– Зачем мы здесь?
– Шутишь? Это ведь тебе приспичило прогуляться.
Его тонкие губы сомкнулись, а русые волосы покачивал ветер.
– Я имею в виду, зачем вообще мы? Неужели тебя не напрягает то, что между нами происходит? Мы видимся раз в неделю, две. Общаемся, как… знакомые.
Его глаза, цвета грецкого ореха, смягчились.
– Мы просто заняты своими делами. У тебя кафе, у меня контора.
– И что? Ты мог бы забирать меня по вечерам, ведь ты заканчиваешь не позже шести…
– Не всегда. Ты представляешь, какие это затраты? Как материальные, так и моральные. Я валюсь с ног к девяти.
– Тогда ответь на вопрос: зачем мы?
Конор отвел взгляд на цветочную клумбу, пестрящую маргаритками.
– Затем, что мы вместе целую вечность и дороги друг другу.
– А дороги ли?
Его пальцы притянули мой подбородок, а губы нежно прижались к моим губам.
– Поехали ко мне?
Я согласилась. В конце концов, физические потребности (правильнее сказать, потребность в сексуальных утехах) никто не отменял, а я знала, зачем мы едем к нему. Не знаю, откуда в нем проснулось резкое желание, а, может, оно томилось все это время, но мы полночи не могли уснуть. Я доводила его до изнеможения сверху, он демонстрировал свою власть, пристроившись сзади. Мы заснули в объятиях, в каких не были уже с год.
Я проснулась первой. Что-то настойчиво брынькало, и, разлепив глаза, я увидела его телефон на прикроватной тумбе. Солнце взошло, сегодня понедельник, и, черт возьми, я могла проспать работу! Схватив телефон Конора, чтобы взглянуть на время, я наткнулась на пару уведомлений. Кровь застыла в жилах.
Ким: «Куда ты пропал? Ты ведь обещал заехать за мной»
Ким: «Так дела не делаются, Конор! Ты ведь писал, что скучаешь!»
Я сглотнула подкатившую тошноту. Медленно положив телефон на место, я встала с кровати на ватных ногах. «Дыши Селина, дыши» – повторяла я, стараясь унять ноющее сердце и подходившую рвоту. Я взглянула на Конора. Русая шевелюра, мокрая от пота, закрывала ему лоб. Лицо источало умиротворение, спокойствие. Этот козел был спокоен, а я… разрывалась на тысячи частей!
Не помню, как я оделась, и как мне удалось бесшумно удалиться из его дома. Семья Конора жила в частном секторе с шикарными домами мечты, и добираться отсюда на работу было намного сложнее и дольше, чем если бы я ехала со своего района. Я последний раз посмотрела на его мощеный, роскошный дом. Окна третьего этажа были нараспашку, ночью нам стало жарко, и мы решили пустить прохладу. От воспоминаний о его прикосновениях я вздрогнула, с ненавистью оглядела белую, усыпанную кустами пионов беседку и бросилась наутек.
Слезы обжигали щеки, пока я ждала такси. Я редко пользую таким элитным способом передвижения, но других вариантов, чтобы успеть к открытию, не было. Как только я села в такси, то сразу достала телефон и принялась строчить Эбигейл:
С: Эб, ты сегодня в школе?
Э: И тебе доброе утро. Нет, сегодня у нас матч в другой школе, так что я пас. Я уже на подъезде.
С: Слушай, я приеду к вечеру, ладно? Часам к семи, и ты сразу поедешь домой.
Э: Что-то случилось?
С: Усталость навалилась. Пожалуйста, угости Дороти в мое отсутствие.
Э: «сердитый смайлик»
– Будьте добры, сверните к Стейшн-стрит. – Обратилась я к водителю.
– Как скажете.
Мы подъехали к кинотеатру. Мне отчаянно хотелось убежать, спрятаться, упасть и утонуть в своих слезах. Только вот бежать было некуда. Дома слишком много лишних глаз, на работу с красными глазами я заявиться не могла, в парке… в парке мы были вчера с Конором, и это только сильнее ударит по моему сердцу.
В кино идти передумала, представив, как будут беситься зрители, слушая мои завывания. Пришлось бродить по улицам неприкаянной. Я купила багет и присела на лавочку, чтобы покормить голубей, или чтобы самой пожевать теплое тесто, не знаю. Я ничего не чувствовала, кроме адской боли предательства. Как не пыталась я истолковать сообщения некой Ким, не нашлось у меня ни одного разумного объяснения. Точнее, аргумента в защиту Конора.
Интересно, думал ли он о ней, когда приглашал меня к себе? Когда зажимал в кулак мои волосы и ненасытными толчками возрождал меня к жизни? Наверное, думал. Ведь все пошло не по плану. Вместо быстрого просмотра фильма и встречи с Ким, ему пришлось плестись по парку. Вероятно, не получив желаемого от Ким, он решил снизойти до меня. Просто удивительно, что он выбрал меня.
