Текст книги "Лавандовая ветвь"
Автор книги: Хелена Хейл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Глава 6
– Значит, тебе интересно, почему я сбежала тем утром? – Завела я разговор, как только машина выехала на оживленную дорогу.
– Ну…
– Не прикидывайся, Конор. Ты знаешь, что я увидела те сообщения. – Отрезала я. Мои мысли сейчас были поглощены Дьяволом, глазевшим на нас у доков.
– Ты все не так поняла, Сел…
– Серьезно? Не придуривайся. Твое поведение, наши холодные и редкие встречи, все свелось к одному. Не понимаю я только одного, зачем ты мне написывал, и почему решил встретить?
– Селина, я… – Сначала грубо начал Конор, но голос его дрогнул. – Я сглупил, детка.
– Отличное оправдание.
– Между нами ничего не было, клянусь! Ким работает в конторе отца, и мы часто вечерами засиживаемся за документацией.
– В жизни не поверю, чтобы девушка «скучала» по такому увлекательному занятию.
– Сел, мы с тобой… мы ведь как родные, и то… какими были последние два года, это… слушай, переезжай ко мне, а? Будем видеться каждый день!
Я опешила. Взглянула на Конора и попыталась заметить хотя бы намек на шутку или иронию, но нет, он был серьезен.
– К тебе? Ты же знаешь, твои родители меня терпеть не могут, да и я не могу оставить маму…
– Господи, Селина, вот в этом вся проблема! Родители мои к тебе хорошо относятся, просто не такие они ласковые, как твоя мать. Ты так и просидишь старой девой в этой…
– Давай, скажи, Конор. «Поганой хрущевке», «гнилой дыре», или…
– Хватит. – Огрызнулся он. – Либо мы съезжаемся, либо расходимся. Мне надоели эти двухчасовые встречи.
– Зато Ким тебе не надоела…
Конор оторвал руку от коробки передач и больно схватил мое запястье.
– Конор!
– Ни слова больше о Ким, ясно?
– Вот ещё! Ты забываешься, дорогой. – Конор сильнее сжал запястье, я пискнула. – Отпусти!
Выпустив мою руку, он нахмурился, поворачивая к моему «нищему» кварталу.
– Дай мне время, ладно? У Пабло будет свадьба в середине мая, я постараюсь решить до праздника.
– Не тяни с ответом, Сел.
Меня так и тянуло бросить что-то вроде: «А то что, убежишь к своей Кимберли?!». Но я вовремя прикусила язык, поблагодарила Конора и вышла из машины. Дождь хлестал по волосам, и я ускорила темп. Что ж… может, Конор говорил правду. Может, это Ким проявляла к нему симпатию, оттого писала с таким подтекстом? Пока у меня не было доказательств его измены, я не могла отвесить ему затрещины, но согласиться жить под одной крышей я тоже не готова.
Для начала, за эти два дня я смирилась с возможным расставанием, причем преспокойно. Перспектива жить у Конора была как положительной, так и отрицательной. Во-первых, я, наконец, буду жить в роскошном доме, и в отсутствие родителей Конора, которые частенько отдыхают или летают в командировки, ощущу свободу. Но, во-вторых, они все же будут дома, да и история с Ким не улажена. К черту, я слишком устала, чтобы об этом размышлять, у меня есть целых три, а то и четыре недели на принятие решения.
На первом месте сейчас стоял вопрос с арендой. Завтра же позвоню арендодателю и спрошу о сумме выкупа, и если она окажется не такой астрономической, какой я себе её представляю, то возьму в долг у дяди Майкла и буду отдавать в течение… вероятно, всей жизни.
Домой мне повезло прийти, когда все уже улеглись в постели. Я и сама тут же плюхнулась на мягкий матрас, спина ответила благодарным покалыванием. Бедро пронзила вибрация.
Р: Зачем же вы носили талисман, раз у вас уже есть угловатый качок?
– Да что б его!
С: Завтра же я сменю номер, а вы, мерзавец… ещё одна слежка, и я напишу на вас заявление!
Р: Селина, мне нравится ваш буйный нрав, только вот не стоит пренебрегать моими советами. Будьте любезнее.
Я выключила телефон. Что это у него за манеры такие? Будто он перечитал классических романов, или наигранно вежлив. Чего он вообще добивается своими сообщениями?
***
Я сдержала обещание и сменила номер следующим утром, перед работой. Среда тянулась долго и беспощадно, но грех жаловаться, когда появился настоящий поток посетителей. После того, как Бирмингем затопило суточным ливнем, пришла жара, а с ней надвигался мой день рождения – отличная причина для встречи с дядюшкой Майклом. На четверг я договорилась с Эбигейл о выходном и поехала к другу семьи. Дядя Майкл, его жена Эстер и дочь Милли жили в пригороде. Их дом больше напоминал замок или старинное поместье, времен викторианской эпохи. Он выложен из камня, цвета могильной плиты, на всех окнах имелись решетки с острыми наконечниками, а при въезде на саму территорию стоял античный фонтан.
Дом, хотя, если позволите, я буду называть его поместьем, огражден высокими зелеными кустарниками, обстриженными под идеально гладкие прямоугольники. В этом поместье мы жили первые месяцы после переезда из Валенсии, то были, кажется, счастливейшие дни в моей жизни. Не только из-за окружавшей роскоши, но и благодаря тому семейному теплу, которое всегда появлялось при встрече старых друзей.
Мама с отцом познакомились в Испании, куда та приезжала в отпуск к морю. Дом моей бабули Корнелии располагался недалеко от него. Отец и дядя Майкл дружили со школы, как и мама с Эстер. Одним теплым летним вечером девушки прогуливались вдоль рынка, выбирая сочные фрукты. Они не знали испанского, так что обдурить их в цене было проще простого, да и не только в цене. Отец и Майкл как раз возвращались с работы, когда заметили, как их земляки потешаются над глупыми туристками. Они и сами не прочь были посмеяться, только вот очаровались их прелестными аристократичными личиками коренных британок.
Мы никогда не называли Санчесов «друзьями», употреблялись исключительно слова: «наши родные», «семья», «брат». Потому и я привыкла называть Майкла дядей, а Эстер – тетей.
– Селина, дорогая! Наконец-то ты почила нас своим прибытием! – Встретил меня Майкл.
Дядя Майкл был так похож на отца, что многие и, правда, считали их родственниками. Те же вьющиеся черные волосы, те же добрые карие глаза. Густые брови и борода, крупное телосложение и низкий рост. Широкий нос и пухлые губы, одним словом, они были чуть ли не близнецами. Такая схожесть мною воспринималась как ножом по сердцу, я всегда отмечала в нем жесты или мимику отца.
– Дядя Майкл! Прости, ты же знаешь, я не вылезаю из кофейни! – Улыбалась я, подгоняемая дядей в столовую.
Мы прошли первый этаж, больше походивший на холл с большим, старым фортепьяно. Милли часто играла на нем после семейных обедов. А ещё в холле висела громадная хрустальная люстра, в детстве я жутко переживала, что она свалится и раздавит меня насмерть.
– Эстер, вот и Сели!
Эстер же была полной противоположностью моей матери. Её кожа не была фарфоровой, напротив, Эстер регулярно посещала солярий, и была почти такой же смуглой, как я. Глаза её были всегда по-кошачьи дерзкими и суженными, цвета мха. Если мама была худой, как тростинка, то Эстер была полной в самых подходящих местах, но не толстой. Она всегда одевалась вычурно, но стиль её отлично сочетался с атмосферой поместья. Вот и сейчас она встречала меня в элегантном платье, вышитом мелкими камнями, отливавшими на свету.
– Солнышко мое, здравствуй! Как Элейн? Пабло, Мэттью? Мы с твоей мамой созванивались пару недель назад, она говорила о свадьбе, кажется…
– Да-да…
– О, Эстер, ради Бога, сначала посади Селину за стол! – Дядя Майкл отставил мне стул.
– Пабло женится в середине мая. – Продолжила я, накладывая себе салаты и горячее из говядины.
– Когда же мы получим свои приглашения? – Подстрекала Эстер.
– Они только определились с датой, думаю, через неделю уже разошлют приглашения. – Ответила я. – Как у вас дела? Где Милли?
– О, Милли готовится к поступлению, торчит в лондонской библиотеке целыми днями. Надеюсь, что это правда, по крайней мере. – Отвечала Эстер, крутя бокал вина в руке. – Можешь поверить, она отказалась от Оксфорда! Решила поступать в Ель.
– Университеты Лиги Плюща очень престижны! – На месте Милли я бы ни за что не отказалась от Оксфорда, но и всегда мечтала побывать в Америке.
– Эстер, милая, это ведь её будущее, а не наше. – Вмешался Майкл.
– Конечно, но… это же Оксфорд! – Эстер осушила бокал. – Как твои дела, дорогая, как кафе?
Я рассказала им обо всем: как прошли эти полгода, как постепенно поднималась выручка, драматично поведала историю мистера Берча, тонко намекнула на возможный выкуп моего помещения. Мне было жутко стыдно о таком говорить, но ради своей кофейни… я на многое готова.
– Ты уже связывалась с владельцем? Он говорил, сколько стоит выкуп помещения? – Деловито спросил дядя.
– Да… – Я покраснела и залпом допила вино. – Двести сорок тысяч фунтов стерлингов.
– Что ж, деньги немалые. – Вздохнул Майкл. – Может, предложить ему двести тысяч, как первый взнос, а оставшиеся сорок заплатить в течение трех месяцев?
– Дядя, ты же знаешь, двести тысяч для меня… – Я заулыбалась от таких сказочных цифр.
– Кто сказал, что для тебя? – Встряла Эстер. – Селина, мы обещали твоему отцу, что будем любить тебя и поддерживать, как родную дочь, как Милли.
– Девочка моя, я знаю, как туго вам приходится после смерти Хавьера, и как вы все пашите, не покладая рук. Я буду только рад помочь тебе.
– Ох, дядя Майкл, Эстер! – Я чуть не разрыдалась во все горло.
Я просидела с ними до вечера, после чего мы прогулялись по территории поместья, и дядя Майкл отправил меня домой со своим личным водителем. Я оставила ему номер владельца помещения, чтобы он договорился с ним, так сказать, по-мужски, и сам перевел сумму на счет. Всю дорогу до дома я не переставала улыбаться. Какое счастье! Три месяца аренды и свобода! Не могу поверить. Надо будет завтра же выставить объявление о приеме на работу! Теперь-то я могу себе позволить ещё одного сотрудника.
***
Дома я переоделась в пижамные штаны и широкую, лиловую футболку. Мама не могла ни заметить моей лучезарной улыбки и, конечно, принялась расспрашивать. Я немного приукрасила рассказ, сказав, что дядя Майкл сам предложил мне выкупить кафе. Хотя, вообще-то, он так и сделал. Я только тонко намекнула.
– Селина, как чудесно! Мне и самой трудно поверить, что у тебя будут выходные! – Смеялась мама. – И Пабло меня сегодня обрадовал. Ты знаешь, что он купил дом?
– Да, если честно, он мне уже сказал, переживал, как ты отреагируешь…
– Это я-то как отреагирую? А как мать может отреагировать на счастье своего ребенка?! – Мама вздернула свой аккуратный носик. – Ну, знаешь ли, Селина Гарсия, надеюсь, ты не дала ему повода утвердиться в своих подозрениях…
– Что ты, мама, я сразу сказала, что ты будешь только рада!
Поболтав с мамой, я зашла к Мэттью, предварительно постучав. Брат валялся на кровати, скрестив ноги, и смотрел в телефон.
– Мэтт, можно одолжить ноутбук на часик?
– Угу, вон там. – Мэттью показал пальцем на рабочий стол.
Я схватила ноут, и собиралась было уйти, как заметила лавандовую ветвь поверх стопки книг.
– Мэт, откуда у тебя веточка? – Я взяла её в руки и покрутила перед братом.
– А! Эбигейл обронила её, когда мы прощались. Я заметил, что она была приколота на булавку, но сама булавка, видимо, осталась при ней. Может, вернешь ей завтра? А ветвь у Эбби в качестве броши, случайно, не связана с кафе?
– Да-да, Мэтти, именно так… – Я ещё долго пялилась на брата, погрузившись в свои мысли.
– Что-то ещё, Сел? – Сощурился Мэтт.
– Ой, нет, все, верну через час! – Потрясла я ноутбуком и убежала в комнату.
Объявление я вывесила через полчаса, а ещё через час получила первый звонок и договорилась о собеседовании на завтра. Я все теребила в руках веточку, потерянную Эбигейл. Совпадение ли?
Глава 7
В свой день рождения, в воскресенье, я работала. Эбигейл обещала сменить меня к семи вечера, точнее, настояла, хотя я пыталась объяснить, что никаких планов не имею. Я уже наняла сменщика, Оскара, только график не совпал, вчера он уже отработал второй день. Оскар мне сразу понравился, по одному взгляду на него можно понять: ответственный, скромный и тихий парень. У него уже был опыт работы бариста, так что я без сомнений предложила ему выйти на смену в день собеседования.
Я не успевала отвечать на поздравительные сообщения родственников, стараясь при этом пообедать, пока не было народа. Конор поздравил меня непривычно ласково и многословно, но сообщил, что с того дня, как попал под ливень, слег с температурой и все ещё валяется с кашлем и соплями. Бедняга, у него ведь тоже стоят дела в конторе. Пожелав скорейшего выздоровления и поблагодарив, я спрятала телефон под карточку меню, когда раздался звон колокольчиков.
– Добро пожаловать в Лавандовую ветвь! – Воскликнула я в чудесном настроении.
Женщина в новомодной шляпке улыбнулась мне своей темно-коричневой помадой, которая делала ярче голубые глаза. Её бардовые волосы были коротко стрижены и завиты крупными локонами. Легкая ткань изумрудного платья струилась по полу.
– Привет, Селина. – Улыбнулась она.
– Простите, мы… – Тут я вгляделась в улыбку. – Матерь Божья! Дороти?!
Дороти звонко захохотала, и пусть она выглядела сногсшибательно, голос её все также походил на двигатель грузового авто.
– Да, милая, это я. Пришла тебя отблагодарить.
– Меня? За что? – Отупела я, не сводя с неё глаз. – Дороти, да неужели… неужели ты нашла жилье?
– Я нашла того, у кого оно есть. Ещё в тот день, на аукционе.
– Пресвятая Дева Мария…
Выйдя из-за стойки, я взглянула на белый металлический столик и стулья, тот самый уголок, который всегда занимала Дороти.
– Я так рада за тебя! Можно ведь на «ты»? Или мы всегда так общались?! Ох, Господи, у меня все вылетело из головы при виде твоего шикарного облика!
Дороти вновь «завела мотор».
– Угостишь меня латте? Мне с лавандовым сиропом.
– Конечно, а суп? Сегодня острый, испанский!
– Нет-нет, спасибо. Я сыта.
Я рассмеялась от радости. Впервые я переделывала кофе не меньше трех раз, так у меня перепутались мысли. А когда Дороти протянула мне банкноту, я и вовсе одурела.
– Я как-то… не могу принять теперь. – Усмехнулась я.
– Бери, что дают! – Буркнула она.
Мы сели за столик.
– Вот, милая, это тебе.
Дороти вытащила из пакета коробку, завернутую в яркую, сиреневую упаковку, расписанную лавандой.
– Символично. – Улыбнулась я. – У меня как раз день рождения!
– Ах! Вот же… ну, тогда считай это и подарком, и благодарностью! Всего тебе наилучшего, моя добрая душа!
Я припрятала коробку в кладовку и вернулась за стол.
– Расскажи, как все произошло?
И Дороти поведала, как уселась чуть ли не в первый ряд, где по бокам от неё восседала элита Британии. Она и виду не подала, что не имеет ни гроша за душой, пока настойчивый джентльмен, сидевший справа и выкупивший нелепую древнюю вазу, не предложил ей отобедать.
– И его не оттолкнул мой запах! Вот же смех! – Упоминала Дороти.
Она вежливо отказалась, ссылаясь на усталость, но джентльмен был напорист, и предложил встретиться на следующий день. Дороти одолжила новое пальто у старушки, владевшей продуктовым магазином, причесала волосы и отправилась в ресторан. Но она не смогла переступить порог. Дороти заметила размах блюд, костюмы и платья посетителей, и поняла, что не может. Не может вот так взять, и войти туда… ободранная, нищая. И только она собралась бежать, как врезалась в того самого джентльмена, именуемого Робертом.
– Я наотрез отказалась идти в ресторан. Знаешь, что он мне сказал? Что я зазнавшаяся, лицемерная дама! А я ему как выложу, что если кто тут и зазнался, так это он, и что он понятия не имеет, каково это – жить без крыши над головой, и смотреть в глаза тем, кто когда-то вышвырнул меня из своего общества! Не буквально, конечно, но… Короче говоря, Роберт повез меня к себе. Нет, ты не подумай, ничего не было, чисто благородный жест. А я уже была так измотана, да и денег на обратный путь не было, а воспользоваться душем… да это же рай! Но через пару дней я уже и не устояла… но моим главным условием была работа. Роберт пообещал, что поможет мне с резюме, подделает опыт работы через свою компанию, я собираюсь пойти бухгалтером в одну фирму…
– А сам Роберт, он тебе симпатичен?
– Ты намекаешь на то, не пользуюсь ли я его добротой? Нет, милая. Я ведь могла и раньше кем-нибудь «воспользоваться». Не могла же я, женщина, признаться, что лишилась рассудка при виде его лица!
Я рассмеялась и обняла Дороти.
– Ладно, Селина, Роберт ждет меня по ту сторону канала. Счастливого дня рождения!
Дороти ушла, а я так и сидела в исступлении. Сказка какая-то! Прожить больше пяти лет, собирая объедки, и найти настоящего, обеспеченного мужчину! Да, только в сказках так бывает, не иначе. И все же я была несказанно счастлива за Дороти. Последняя неделя только и сулила мне радость.
Подаренную коробку я решила вскрыть до прихода Эбигейл. Внутри лежала пара обуви, да не какая-нибудь, а лавандовые лодочки с блестящей застежкой от Jimmy Choo! Я чуть не расплакалась, но затем убрала нижний пакет и обнаружила пятьсот фунтов стерлингов.
– Да она из ума выжила… – Прикрыла я рот.
Сегодня на мне было белое, обтягивающее платье в рубчик на тонких бретелях и новые лодочки к нему идеально подходили! Так, через пару минут я уже щеголяла в них по кафе, выстукивая каблуками.
– А у тебя хорошее настроение сегодня, верно?
Эбигейл широко улыбнулась и протянула мне охапку гелиевых шариков, кричащих «С Днем Рождения». Я решила оставить их в кафе в качестве интерьера и, на радостях, выдала Эбигейл крупную зарплату.
– Да ты что, да мне ж теперь её круглые сутки отрабатывать! – Смеялась она. – Ну, как дела?
Я рассказала ей о покупке помещения и обо всем, что произошло за эти долгие пять дней, в которые мы не виделись. Эбигейл как-то загадочно улыбалась и была крайне молчаливой, что было совершенно на неё не похоже. Она отругала меня за встречу с Конором, но согласилась, что следует найти доказательства и швырнуть ему их в лицо, ни в коем случае не принимая его предложение о переезде.
– Так, все, Селина, проваливай отсюда и отдыхай! Сегодня праздник!
– Эх, мне и деться некуда… ладно, спасибо, дорогая!
Чмокнув подругу, я вышла из кафе, не отрывая взгляда от своих новых, красивейших туфель. Состояние было на грани эйфории, и я тут же остро ощутила, как давно у меня не было секса. Надо было исправлять. Устрою Конору сюрприз!
В продуктовом магазине я зацепила пару лимонов и апельсинов, села в такси (сегодня могла себе позволить), воткнула наушники и наслаждалась опьяняющим предвкушением. В конце концов, я действительно соскучилась по Конору (или по мужскому теплу).
Подойдя к дому, я заметила, что гараж приоткрыт, и машины его родителей нет. Наверное, опять умчались по делам. Я несколько раз постучала, но безуспешно. Только потом вспомнила, что вообще-то у меня уже давно есть свой ключ, ещё с тех пор, как я жила у него в каникулы, когда уезжали родители. Итак, я вошла. Яркая, красная гостиная ослепила меня. Все диваны и кресла здесь были покрыты красным велюром, а зеркала обрамлены позолоченным металлом. Жуть, никогда не понимала вкусов его матери.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
