Текст книги "Яжмать, или Некромант в придачу (СИ)"
Автор книги: Хелена Хайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Надо же, а я даже не догадывалась, что в постели с мужчиной можно так потерять голову!
ГЛАВА 15. Неприятности по соседству
– Ну что, тебя уже можно поздравить с успешным соблазнением супруга? – хитренько подмигнула Дина, в то время как я, поперхнувшись горячим чаем, нервно раскашлялась.
– А как ты вообще…
– Ну не то, чтоб вас вчера было слышно… Но в общем да, немножко было, – захихикала подруга, крутя в руках печенюшку. – Только не переживай, не сильно! Так, капельку. Просто звукоизоляция в этом доме так себе. Сама ведь в курсе – если кто-то включит на третьем этаже миксер, на первом об этом будут знать.
– Вот же засада… – пропищала я. А мы ведь в самом деле старались быть потише, чтоб ребенка не разбудить.
– Ничего, мы люди понимающее, – хохотнула соседка. – Главное что супружеские отношения понемножку налаживаются.
– Угу, уже неплохо, – кивнула я. Да уж! Красавчик, добрый, заботливый, принципиальный, благородный, еще и в постели просто божество… Интересно, уже можно в него по уши влюбляться, или пока не стоит?
Тем не менее, потихоньку складывалось впечатление, что жизнь налаживается. Сама я, как и обещала Эмме, не стала лезть еще глубже в ту жуткую историю, из-за которой Арк впал в немилость. Мутна девица, очевидно положившая на моего мужа глаз, пока не врывалась более в нашу квартиру. А с супругом, который раскрывал мне все больше своих положительных черт, мы понемногу находили общий язык, и даже доползли наконец до постели. Причем результатом оба вроде как остались довольны. Того и гляди, взаправду станем обычной счастливой семьей, и пес с ним, тем потерянным богатством! Аркадий в конце концов свыкнется с новым социальным положением, а мне и того проще: легко пришло – легко ушло.
Предаваясь позитивным размышлениям, я как раз допивала чашку чая, когда где-то за стеной внезапно заиграл электрофон! Да так громко, что я подскочила на месте, едва не опрокинув чашку. Причем музыка, гремевшая, наверное, на половину дома, была… мягко говоря, не работы Poets Of The Fall. Что там… песня оказалась настолько дурацкой и бесячей, что запиши Бузова с «Грибами» и Димой Биланом совместный хит – даже он, наверное, не так бы раздражал! Но что самое главное, от этого аудиального трольского помета проснулись что Клавик, что Борька.
Справедливо возмутившись, мы с Диной схватили раскричавшихся детей и с ними наперевес принялись стучать в дверь квартиры, ставшей источником какофонии. Жила там, как я уже знала, Алевтина Георгиевна – весьма скверная престарелая гоблинша. Из того самого вида маразматичных бабок, которые обплевывают соседям двери, бросаются на детей чуть ли не с матом за то, что те обрывают абрикосы на дворовых деревьях, якобы лично ними высаженных, и вообще искренне ненавидят всех, кто моложе их.
Лично я, следуя вечному принципу «Не тронь говно, чтоб не воняло», существование Алевтины Георгиевны попросту игнорировала. Хотя меня саму немного подбешивало то, что еще при прежнем хозяине квартиры она как-то воспользовалась его отъездом в санаторий, чтоб сцапать общий коридор на этаже. И выстроила стену, поставив дверь прямо в упор к двери теперь уже нашей квартиры, таким образом добавила себе четыре квадратных метра предбанника. Увы, но дедуля, у которого мы купили эту квартиру, оказался слишком неконфликтным, так что на подобную выходку сварливой соседки решил попросту закрыть глаза по тому же принципу: «Не тронь Г, а то будет В». Потому в суд, требуя снести все это добро, не подавал, на том дело и замяли.
И вот сейчас эта добрейшей души женщина видимо решила прощупать новую черту, за которую ей захотелось вылезти! Только вот разбуженный ребенок, которого я еле укачала, меня малость не устраивал, потому добрососедские разборки становились неизбежны.
– Кто там? – наконец прозвучал мерзкий скрипучий голос по ту сторону двери.
– Сто грамм! – раздраженно рявкнула я. – Соседи! Открывайте!
– А зачем?
– Ради культурного разговора, – напряженно прорычала я, не прекращая тарабанить в дверь, в то время как Клавик возмущенно кричал: детское чувство эстета, которое еще было способно примириться с моим пением, подобной какофонии терпеть оказалось не намерено. – Сделайте тише музыку!
На несколько секунд повисла пауза, разбавляемая лишь той самой гадкой музыкой… после которой раздалось:
– Сейчас еще нет восьми вечера, так что имею право!
Возмущенная такой вопиющей наглостью, я на несколько секунд впала в ступор, и даже перестала барабанить в дверь… а затем застучала в дверной молоток с новой силой:
– Вы что, прикалываетесь?! Какие восемь вечера? Если вы за всю свою жизнь так и не узнали, то просвещаю: даже в дневное время есть установленные законом нормы уровня шума! И если вы вдруг не в курсе, то ваш электрофон их сильно превышает.
– У нас в доме с восьми утра до восьми вечера шуметь можно! – заявила гоблинша после еще одной короткой паузы.
– Вы издеваетесь?! – не выдержав, закричала уже Дина. – Наш дом, по-вашему, в какой-нибудь параллельной вселенной, что ли?
– Да и в параллельной вселенной днем так шуметь нельзя, – авторитетно заявила я. – Откройте!
– Чего вы пристали? – злобно завизжала бабулька, все же открыв дверь, и явив перед нами свою раздражающую рожу бульдога, которому нагадили прямо в рот, и он сейчас как раз пытался распробовать вкус. – Я старенькая уже, слышу плохо. И моя музыка, в отличие от ваших детей, днем играет, а они вон посреди ночи мне орут!
– Неужели! – вскипела я. – Может вы не в курсе, но дети – это не электрофон, и одним нажатием кнопочки их не выключишь, а повернув колесико, звук не убавишь!
– А вы с мужем – тоже не электрофон? – въедливо протянула бабулька.
– Чего?
– Того! Визжите там как похотливые свиньи по ночам на весь район, и скачете так, что ваша кровать по моей стенке стучит – что мне, порядочной пожилой женщине, аж стыдно!
Опа! Так вот в чем, оказывается, дело? Одинокой бабке в старческом маразме пригорело от того, что у молодой семейной пары по соседству внезапно личная жизнь началась? И все бы ничего… но епсель-мопсель, наш диван, на котором мы с Арком минувшей ночью обустроились, стоял вообще возле другой стены, никак не примыкавшей к квартире этой ненормальной!
– Вот и нечего мне тут что-то высказывать! – продолжала она, злобно щурясь. – Я имею право днем слушать музыку в своей квартире так громко, как захочу!
– Повторяю еще раз: по закону нет, не имеете! – выпалила я, со всех сил борясь с желанием передать Клавика Дине и устроить немного не интеллигентный и совершенно невоспитанный мордобой. – Сделайте музыку тише!
– Не сделаю! – нагло заявила гоблинша, мерзко выпячивая челюсть со вставными зубами. И тут же попыталась захлопнуть дверь… но не тут-то было! Разозленная не на шутку, я выставила ногу, блокируя дверь, и уставилась на соседку.
– Сделаете!
– А ну отпустите! Иначе я стражу вызову!
– Вызывайте! Может хоть они объяснят вам, что совесть, вообще-то, надо иногда и иметь!
– Кто бы говорил про совесть! – взвизгнула бабка. И таки вытолкнув мою ногу, закрыла дверь… после чего музыка стала еще громче! Хотя до этого я была уверена, что ранее громкость и так была на максимуме.
Понимая, что сделать с этой психически больной ничего не выйдет (по крайней мере ничего такого, за что не привлекли бы потом по уголовщине), мы с Диной, скрипя зубами, торопливо собрали детей и вышли с колясками на прогулку. Того и гляди – к тому времени, как вернемся, перебесится.
Конечно, очень хотелось бы, чтоб эта мымра огребла еще от кого из соседей, но мы понимали, что сильно надеяться на это не стоит. Кроме нас двоих, в ближайших квартирах больше не было домохозяйствующих мамочек маленьких детей, которым громкая музыка средь бела дня могла доставить неудобств настолько серьезных, чтоб гавкаться со склочной соседкой. Так что вероятно придется держать оборону самим. Впрочем, вряд ли эту скверную бабульку хватит надолго – поплюется и успокоится.
Всеми силами стараясь успокоиться и больше не думать о сварливой гоблинше, мы неспешно гуляли огородами. Совсем скоро здесь уже будут вовсю зреть вишни, абрикосы и шелковица, щедро высаженные в каждом дворе. И мне к тому времени уже даже можно будет спокойно поклевать этого добра, не боясь спровоцировать у Клавика аллергию или колики. Что очень даже радовало – ведь родись малыш на пару месяцев позже, пришлось бы в этом году от всех этих фруктов если не отказаться, то очень себя в них ограничить. А так и я вдоволь полакомлюсь, и сынишке лишние витамины перепадут.
Расслабившись, я подставила лицо теплому солнцу, и неторопливо толкала коляску… как вдруг замерла, не поворачивая за угол, когда до моих ушей долетело:
– Ну пожалуйста, я очень вас прошу!
– Да не нужно меня просить, сходите на почту и отправьте по нормальному, тогда доставлю!
Причем оба голоса я сразу же узнала: один из них, без сомнений, принадлежал Демьяну. А второй уж больно походил на голосок той самой блондинки, влетевшей на днях в нашу квартиру!
– Я ведь уже сказала, что не могу просто отправить это письмо! – раздраженно прошипела блондинка. – Поэтому я прошу… нет, требую прямо сейчас взять его и доставить. Я заплачу вам, даже не сомневайтесь… Вот, отдам эти серьги! Уверяю, они стоят целое состояние!
Подав знак подруге, я вместе с ней осторожно выглянула из-за угла, и таки не прогадала! Рядом с Демьяном в самом деле стояла эта блонди, просто таки размахивая перед его носом на ходу снимаемыми серьгами, в которых я даже со своей позиции четко рассмотрела по крупному рубину.
– Нет уж, спасибо, но мне не нужны проблемы, – тем временем упирался почтальон. – А жизнь научила меня, что если тебе предлагают слишком щедрую плату за якобы простую услугу, то проблемы обязательно будут.
– Не будет у вас никаких проблем, – не сдавалась девица, властно сверкнув глазами. – Это просто письмо. Увы, мне нельзя отправлять его по почте…
– Я сказал, что не сделаю этого.
– Как вы смеете отказывать мне?! – наконец не выдержав, сорвалась блондинка, и злобно топнула ножкой, от чего капюшон плаща едва не слетел с ее головы.
– Молча, – не выдержав, повысил голос Демьян. – Сами разбирайтесь со своими подозрительными письмами.
Вырвав у девушки руку, которую она уже было схватила, почтальон зашагал в противоположную от нас сторону, оставив таинственную незнакомку стоять на дорожке под стеной многоэтажки. Где она прошаталась еще несколько секунд, прежде чем раздраженно бурча, зашагать вперед – к счастью, не той дорогой, на которой притаились мы. Но как оказалось (когда мы, обменявшись взглядами, проследили за ней) пункт назначения был нам очень даже знаком. Потому что вошла она просто в наш подъезд! Откуда вышла уже минуту спустя, воровато оглядываясь и словно боясь, что ее здесь хоть кто-нибудь увидит.
– Пойдем-ка проверим почтовый ящик, – хмуря брови, проговорила Дина.
Ящики в нашем подъезде, конечно же, были штукой жутко ненадежной, потому что даже в другом мире в каждом доме имелось несколько крысюков, имеющих привычку вскрывать чужую почту в надежде, что в конверте найдется что-нибудь ценное. Потому почтальоны, не желая подставлять жильцов на своих участках (где сами нередко жили) не ленясь разносили всю почту и посылки прямо под дверь. А в ящики бросали обычно всякую дребедень вроде рекламы или газет. Так что желание подозрительной девицы подкупить почтальона, чтоб он доставил конверт до двери, было понятным. Тем более что подписала она его мужским именем, а в адресе отправителя и вовсе указала другой регион.
И поскольку это не было настоящим важным письмом, которое доставили моему мужу, я без малейшего стенания голоса совести вскрыла его, уставившись на изящный почерк:
«Дорогой Аркадий! Ты знаешь, что я всегда любила только тебя. Поэтому я хочу, чтобы мы были вместе, и обязательно сделаю тебя счастливым. Не жертвуй своим счастьем ради непонятно чего, умоляю! Мы ведь можем быть свободны! Если ты беспокоишься за будущее своей жены и ребенка, которых насильно впихнули в твою жизнь, то не волнуйся: мне удалось раздобыть достаточно денег для побега, и я могу оставить им немалую часть, чтобы они ни в чем не нуждались. Потому сегодня в полночь я буду ждать тебя на мосту кошачьего глаза. Не бойся, я готова к побегу, и я все вынесу, лишь бы быть с тобой, а не выходить замуж за другого! Все будет хорошо. Люблю тебя».
– Вот же дрянь, – сплюнула Дина, добежав взглядом до конца письма. – Смотрю, кому-то совсем неймется.
– Так значит… – дрожа прошептала я. – Значит, у Аркадия все же…
– Только не заводи снова эту шарманку! – одернула меня подруга. – Во-первых, ты ведь сама подслушала тот разговор в участке. Зачем твоему мужу было заливать то своему другу, когда наоборот стал бы в его глазах крутым мужиком заявив, что у него там в самом деле какая-то баба на стороне?
– Но ведь это письмо…
– А теперь, дорогая моя, выключи на минуту панику и подумай головой, а не эмоциями! – строго топнула ногой Дина. – То, что какая-то бабень хочет твоего мужа, еще не значит, что ей давали! Она себе там может что угодно фантазировать. Но по факту может оказаться не то что бывшей, с которой давно порвали… а вообще даже не состоявшейся. Вот и бесится теперь, пытаясь уломать твоего мужа бросить все и бежать с ней. Особенно когда ее там саму собираются, похоже, выдать замуж из соображений выгоды для семей. Потому прекращай падать в обморок и дыши глубже. А лучше поговори с Аркадием об этой девице прямо сегодня вечером.
– Поговорить? – фыркнула я. – Неужели ты думаешь, что он мне в самом деле хоть что-нибудь расскажет?
– Почему бы нет? – пожала плечами подруга. – Я почти на сто процентов уверена, что эта девка – не его любовница, и возможно даже не бывшая пассия. Так что скрывать ему нечего.
От слов про «скрывать нечего» я, если честно, едва не разошлась нервным хохотом. Ну-ну, совершенно нечего! Ни тебе загадочного дела каких-то богатеньких уродов, зверски убивающих горожанок. Ни пугающего зашифрованного письма от неизвестного адресата, в котором речь шла о каких-то заговорах… Однозначно: мужчина, в шкафу которого такие скелеты, явно не расскажет мне всего, особенно вот так сходу. И даже если эта девушка замешана в чем-то – просто сделает вид, будто она действительно не более чем не угомонившаяся бывшая.
А что, если…
Стараясь выглядеть просто напуганной, я подошла к коляске с Клавиком, и держа конверт в руках, погладила сынишку. После чего глянула на письмо… Но нет, текст не изменился. Получается, это не зашифрованное послание, а взаправду любовное письмо? Если там только способ шифрования не другой.
– Если так переживаешь, то сожги это письмо и забудь о том, что находила его в ящике, – предложила Дина, устало закатив глаза.
…Но если это действительно важное зашифрованное послание, я могу серьезно навредить мужу. Вдруг там что-то важное – например, предупреждение об опасности?
– Сделаю по-другому, – проговорила я, делая глубокий вдох. – Отдам письмо Арку сегодня после работы. И если он до утра никуда не исчезнет – буду считать, что ты права, и у него с той блондинкой в самом деле нет никакой тайной любви до гроба.
– Делай как знаешь, тоже вариант, – вздохнула подруга, в то время как я из чистого интереса решила проверить, нет ли в ящике еще чего.
И практически сразу, нащупав, вытащила на свет божий маленький амулет в виде куска черного полотна с вышитым красным крестом, в который было что-то завернуто.
– Ой, – икнула Дина, испуганно глядя на предмет.
– Это что же… – протянула я, медленно выпучивая глаза.
– Ага, амулет с проклятием! – охнула подруга, инстинктивно отступив на шаг.
ГЛАВА 16. Парад подозрительных личностей
– Да уж, неприятная дрянь, – вдумчиво протянул Арк, рассматривая амулет пару минут, прежде чем бросить его в маленькую погнутую кастрюлю (которую я уже и так собиралась списывать). Где чиркнув спичкой, поджег.
Проклятый предмет сгорел в считанные секунды, после чего маг, остудив кастюльку в воде, выбросил ее вместе с пеплом в мусорное ведро. И только потом провел надо мной ладонью, стягивая с меня едва заметный алый туман, который собрал в кулак и растер.
– Вот и все, – вздохнул он, моя руки.
– Что, правда все? – удивилась я.
– А ты чего думала? – хохотнул некромант. – Это обычное «блошиное» проклятие. Даже не настоящая магия, скорее просто фокусы, которые под силу даже людям со слабым неразвитым даром. Реальный вред эта ерунда нанести неспособна, максимум – мелкие неприятности. От которых я тебя благополучно только что избавил, сняв налет чар.
– Спасибо. Но ты уверен, что волноваться не стоит?
– Абсолютно. Не знаю, кому понадобилось так тебе гадить, но его фокус был убогим с учетом того, что я твой муж.
– Ладно, успокоил, – пробормотала я. После чего, собравшись с силами, сказала: – А теперь вторая вещь, о которой я хотела бы с тобой поговорить.
Протянув Аркадию письмо, найденное в почтовом ящике, я с интересом наблюдала за мужем. Который, пробежавшись по строчкам, моментально побагровел. Словно для верности он щелкнул пальцами над листом бумаги, выпуская на него зеленую дымку. И когда секунду спустя вероятно понял, что никакого скрытого послания там нет – раздраженно разорвал письмо и швырнул мелкие клочки во все то же мусорное ведро.
– Его оставила та самая девушка, которая несколько дней назад приходила к нам домой посреди ночи, – продолжала я, наблюдая за пунцовым мужем. – Кто она такая?
– Вот дерьмо, некоторые люди вообще без тормозов! – выпалил он, сжимая кулаки. После чего, закрыв глаза, посчитал до десяти, прежде чем посмотреть на меня и продолжить: – Послушай, Маргарита, я понимаю, как это выглядит. Но хочу чтоб ты знала: у меня с этой ненормальной ничего нет. Просто поклонница со старых времен, не понимающая слова «нет». Скоро ее выдадут замуж, вероятно после этого увезут куда подальше, если мои догадки касательно личности жениха верны. Так что не порть себе нервы на пустом месте.
– Как-то она поразительно настойчива для пустого места.
– Потому что эта персона слишком избалована. И когда сначала получила череду отказов от меня, а теперь еще и должна выходить замуж против воли, ее несет от непонимания того, что ей не дают так просто желаемое в виде мужчины, сказавшего четкое «нет». Но как бы ее там не заносило, знай, – серьезно проговорил Арк, сжав пальцами мои плечи. – Я никогда не брошу ни тебя, ни Клавдия. Что бы там ни было, вы – моя семья: он мой сын, а ты его мать, и я не предам вас. Это главное, что ты должна помнить. Хорошо?
– Постараюсь, – честно буркнула я… и тихонько вздохнула, обнимая в ответ мужчину, прижавшего меня к себе.
И то ли желая успокоить меня, то ли просто потому, что порядком соскучился по женской ласке за долгие месяцы… Но этой ночью Арк точно не был в полночь ни на каком мосту. Вместо него, после ужина и душа, меня снова потащили на диван в гостиной. А затем, когда мы оба выбились из сил – отнесли в спальню, где муж заснул, обнимая меня, словно плюшевого медведя.
Вот черт, такими темпами я и правда в него по уши влюблюсь! Чего пока делать однозначно не стоит. Хоть с этим мужчиной мне и было хорошо, но я не строила лишних иллюзий и прекрасно понимала: он со мной из чувства долга и потому, что я мать его ребенка, при этом, как минимум, не противна ему. Но явно не из-за того, что он всерьез неравнодушен ко мне.
Я же уже давно была научена горьким опытом и прекрасно понимала: если мужчина спит с тобой, это еще ничего не значит. В конце концов, со своим бывшим парнем мы больше трех лет жили под одной крышей. Только вот предложение мне делать никто даже не собирался, а когда я ненавязчиво намекала на «замуж и детей», Дима просто съезжал с темы. Закончилось все тем, что он нашел себе двадцатидвухлетнюю бабенку на стороне, благодаря которой все чаще не ночевал дома. И в конце концов заявил, что прошла любовь, завяли помидоры, сандалии жмут, и нам не по пути.
Что самое гадкое – через пару месяцев после того, как меня оставили в пустой квартире с бутылкой вина, я увидела в соцсетях фотографии с их свадьбы! То есть я, как дура, три с лишним года этому мудаку носки после работы стирала и борщи варила, а когда получила пинка – другая затащила его в ЗАГС за каких-то два месяца! А ведь до того мне так старательно в любви клялись – красивыми словами, с цветами, конфетами и серебряными сережками в коробочке…
Получив такой вот подарочек к своему тридцатому Дню рождения, я тогда с трудом дотерпела до вечера пятницы, чтоб отправиться после работы в бар и уже там залить горе мартини под игравшую в заведении на фоне «Цвет настроения синий». И то ли выкуренная Киркоровым трава создала дыру во времени-пространстве, то ли еще что, но сначала мне привиделся сидящий рядом за стойкой мужик в черном плаще с капюшоном, а потом я очнулась уже в слегка других жизненных условиях.
Потому я уже знала, что к отношениям нужно подходить с осторожностью, и прежде чем влюбляться – подумать раз пятьдесят. И потом еще парочку раз – для верности.
Так что губу раскатывать нечего, и падать в розово-ватные грезы не стоит. Лучше радоваться тому, что есть – тем более что пока дела обстоят не худшим образом.
Именно с таким настроем я проводила утром мужа на работу. А покончив с домашними делами – позвала к себе Дину с Борькой. Приглядывая вдвоем за детьми, мы обустроились в гостиной и принялись преображать новых кукол. Как оказалось, желающих купить наши поделки оказалось побольше, чем бывшая одноклассница подруги предположила в наш первый визит в ее магазинчик. Везде, куда мы приносили наших девочек, их разбирали буквально сразу. В связи с чем хозяева магазинов просили нас принести еще, да побольше! Что нас, конечно же, очень радовало (в том числе и финансово), но в то же время подстегивало работать в поте лица.
Рисовала кукляшкам мордахи я однозначно быстрее, чем Дина прошивала волосы – процесс с ее стороны был довольно трудоемкий. Так что пока я занималась уже ранее подготовленными куклами, стирая с них старые лица, чтобы нарисовать новые – с большими объемными глазами, пухленькими живыми губками самых разных цветов и затейливым макияжем. А после того, как заготовки закончатся – вероятно буду шить кукляшкам наряды, чтоб не сидеть без дела, спихивая большую часть работы на напарницу.
Да и если дело пойдет такими темпами дальше, то нужно будет почаще выбираться на барахолки, где находить новых кукол для работы. Что тоже обещает стать занятием весьма занимательным!
Я как раз сбрызнула лицо куклы специальным закрепляющим спрей-лаком и оставила его сохнуть, прежде чем взяться за следующий слой. Когда неожиданно в дверь постучали.
– Кто там? – спросила я.
– Стража, – тут же прозвучало в ответ. И эти слова меня, признаюсь, немало удивили. – Я ваш участковый, на вас тут заявление от соседей.
Изрядно прифигев от таких слов, я открыла невысокому и явно уставшему от всего в этой жизни мужичку в потертом кителе.
– То есть, заявление от соседей? – протянула я, хмуря брови. – Какое заявление? От каких соседей?
– Да от Алевтины Георгиевны Шмыгецкой, – пояснил мужичок, кивнув на дверь гоблинши. – Вчера под вечер поступило. Жалуется на то, что вы сильно шумите, особенно по ночам, что хулиганите, мусорите в подъезде, а когда она вышла вчера на этаже убрать – набросились на нее, обложили матом и ударили. Что ж вы бабушку-то обижаете?
Признаюсь, от этих слов я охренела настолько, что на несколько секунд даже потеряла дар речи! Просто пялилась на участкового глазами, напоминавшими два воздушных шарика, накачанных воздухом так сильно, что они того и гляди, вот-вот лопнут.
– Простите, чего? – встряла Дина, видимо первой придя в себя. – Это вы тут решили в комики податься и пришли на нас шутки проверить?
– То есть? – нахмурился участковый.
– То есть, это мы вообще-то должны были бы, по-хорошему, заявление на нее писать! – возмущенно заявила я. И набрав в легкие побольше воздуха, немного экспрессивно пересказала участковому, что там вчера произошло и в какой последовательности.
Когда я закончила, выражение вселенской усталости от самой сущности бытия на лице мужичка стало еще глубже. Тяжко вздохнув, бедолага сел на полочку для обуви и обреченно покивал головой.
– Понятно все с вами, – наконец проговорил он, доставая из потрепанного кожаного портфельчика пару листов бумаги и ручку. – В общем, шапку возьмите по этому образцу, и распишите, как там все было. По протоколу я должен принять от вас встречное заявление, чтоб ко мне начальство не прицепилось. Вот делать мне больше нечего, кроме как по бабско-соседским разобркам бегать.
– Налетела бы на вас сварливая старуха в маразме – посмотрела б я на ваши «бабско-соседские разборки», – прошипела я, оскорбленная до глубины души. – Какое, чтоб его, вообще имеет значение мой пол, если на меня наехала какая-то ненормальная бабулька? Я ее, что ли, приглашала мне нервы трепать?
– Пишите уже просто встречное заявление, а дальше без меня разбирайтесь, – фыркнул мужичок.
Посчитав до десяти, я успокоилась и как можно более кратко расписала произошедшее вчера, после чего поставила внизу листа свою подпись. А чтоб уж к нам точно никто не прикопался – Дина дописала внизу, что так все и было, и сама расписалась как свидетель, передавая участковому бумажку.
Получив свой документ, мужичок развернулся и со все той же извечной усталостью покинул квартиру, убираясь восвояси. Мы же внезапно осознали: похоже, бабулька не только не перебесилась, но еще и вошла во вкус!
– Вот же старая карга, – пробурчала Дина, вместе со мной направляясь на кухню – антистресс в виде чая был нам теперь просто катастрофически необходим. – Как однако прицепилась.
– Да уж, думай теперь, как от нее избавиться, – вздохнула я, разливая заварку по чашкам с котятами. – Кажется, она вчера специально врубила электрофон, чтоб поймать на свою провокационную удочку новую жертву, с которой можно будет начать эпические соседские войны, без которых ей просто скучно доживать свои деньки.
– Обожаю таких старух! – саркастично фыркнула подруга. – У самих со дня на день крышка гроба накроется, но перед тем нужно обязательно нагадить как можно большему количеству людей.
– Главное чтоб она со своими заявлениями дальше не пошла. А то еще будет делать Арку проблемы на работе – мол у него, служащего в страже, жена – хулиганка.
– Вряд ли даже самая настойчивая бабулька в маразме будет способна создать хоть кому-нибудь какие-нибудь проблемы, выходящие за пределы слегка потрепанных нервов, и возможно – следов от грязи на двери. Но ситуация все равно неприятная. Что хуже всего – успокаиваться она очевидно не собирается. При этом воевать с ней, отвечая на провокации – только больше ее раззадоришь…
И тут Дину прервала музыка, внезапно врезавшая по нервам, как ножовка по ржавым трубам! Исполнитель был очевидно тот же, что и вчера, но с новой композицией. К слову, ничуть не менее раздражающей. Что самое главное – по громкости все такой же!
– Блин, точно говорю, она сидела под дверью и ждала, пока придет и уйдет участковый! – прошипела Дина, впопыхах собирая проснувшегося Борьку.
Подруга была наверняка права в одном: отвечать на провокации больше нельзя, это лишь даст проклятой гоблинше повод продолжать веселье в усиленном режиме. Так что самым разумным показалось пойти с детьми на прогулку – свежий воздух им полезен и нужен в больших количествах, поспят они в колясочках, а ближе к вечеру шуметь соседка точно перестанет, чтоб не нарваться сразу на половину жильцов. Тогда можно будет приготовить ужин и если останется время до возвращения мужей с работы – позаниматься куклами.
Толкая колясочки огородами, мы с Диной не прекращали строить коварные планы усмирения соседки. Увы, все эти планы, едва выходя за пределы идеального мира, разбивались об условности реалий, которые делали их эффективное воплощение невозможным. Потому пока что мы оставались в тупике. Но надежды, тем не менее, не теряли.
– Слушай, – неожиданно протянула я, напряженно прищурившись, и с интересом глядя вдаль. Туда, где в проходе между двумя примыкающими друг к другу домами замер высокий мужчина в черном плаще с глубоким капюшоном.
– Ась? – отозвалась подруга, немного засмотревшаяся на голубей, клюющих рассыпанные кем-то семечки.
– А что это за странный тип тут в черном плаще щеголяет? Вроде такие в моду нынче не входили, нет?
– Какой еще тип в каком плаще? – непонимающе поинтересовалась Дина… глядя прямо на то самое место, где мужчина стоял, внимательно рассматривая меня прищуренными голубыми глазами, которые я четко видела, хоть они и были прикрыты тенью капюшона.
