Текст книги "Все серьезно"

Автор книги: Хелен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Она подняла на него изумленные глаза.

– Очень жаль, но, сказать по правде, у меня были другие планы на сегодня. Я не думал, что ты окажешься такой покладистой. Не беспокойся, я должен проститься с Виргинией, но с завтрашнего дня я весь твой. Салам, моя радость, – со смехом он отвесил ей восточный поклон. – Спи спокойно и отложи свою очаровательную пылкость на завтра. Я уже вижу, что мне есть чего дожидаться. Не провожай меня.

Когда входная дверь за ним резко захлопнулась, Лора все еще не обрела дара речи. Постепенно все ее чувства, даже способность думать, вернулись на свои места. И когда наконец она осознала происшедшее, то громко застонала от горькой обиды.

Как могла она снова обмануться, вообразив, что нужна ему, как раньше? Так унизить себя! Она просила его о ласках, которые в их любовной игре были раньше прелюдией к близости...

Да у нее просто помутился разум!

Краска жгучего стыда от пережитого унижения залила ей щеки. Поцеловав ее, он ушел целовать другую. И не только целовать. А что, если бы она...

Дрожь сотрясала все ее тело.

Она дала ему уйти победителем, с уверенностью, что была готова на все.

– О, господи! – воскликнула она с надрывом и упала ничком на диван. – Что же мне делать!..

7

– Тебе не обязательно было дожидаться нас, – удивилась Кармель, когда они с Морри вернулись домой около часу ночи.

– Я подумала, так будет лучше, – ответила Лора.

Она не хотела говорить, что у нее было так же мало шансов заснуть, как, например, встретить премьер-министра. Невзирая на то, что теперь она ненавидела Дирка сильнее, чем прежде, ее, не переставая, преследовала картина: Дирк с Виргинией, обнаженные, в спальне. Спальня представлялась ей порочным будуаром, с винно-красными обоями, декадентским белым ворсистым ковром, зеркальным потолком и огромной овальной кроватью с черными шелковыми простынями.

Морри с его интуицией первый почувствовал напряжение, скрывающееся за ее молчанием.

– Что-то случилось, пока нас не было? – встревожился он.

Лора оторвалась от мыслей о Дирке и Виргинии и попыталась сосредоточиться на Морри, который смотрел на нее выжидающе.

– Ничего страшного. Маленькая трагедия с Николасом. Сейчас расскажу, а то утром дети заморочат вам голову своей версией.

Морри нахмурился, а Кармель вздохнула.

– Что же он натворил на этот раз? – спросила она устало. – Нет, подожди. Сначала я налью себе портвейна. Хочу подкрепиться, перед тем как услышу о его новых подвигах. Тебе налить, Морри? Лора?

Оба согласились выпить портвейна. Лора мысленно напомнила себе, что ее доза – один небольшой стаканчик. Она только что приняла решение относительно Дирка, к тому же ей нужно еще вести машину.

Когда все трое удобно расселись на кухне с бокалами портвейна, Лора приступила к рассказу о вечерних событиях. Она упомянула и о Дирке, только по ее словам выходило, будто он ушел сразу после того, как кризис миновал. Когда она кончила, Кармель затрясла головой:

– Я уж и не знаю, чего еще можно ожидать от этого бесенка! – пожаловалась она. – В самом деле, Морри, тебе надо взять Николаса в ежовые рукавицы.

– Я стараюсь, лапочка. Он трудный ребенок. Надеюсь, что школа его успокоит.

– Думаю, сегодняшний случай послужил ему хорошим уроком, – вставила Лора. – Он стал как шелковый. Дирк сказал, что для укрощения непослушных детей им полезно бывает испытать разок настоящий испуг.

– Все-таки удачно, что Дирк вовремя подвернулся, – заметила Кармель. – Он не сказал, зачем заходил? Ведь он знал, что нас не будет – Морри днем говорил с ним по телефону.

Лора пожала плечами.

– Дирк ничего не сказал. Наверное, вылетело из головы, когда пришлось заниматься спасением Николаса.

– Или он специально хотел увидеться с тобой, – пришла к выводу Кармель. – Интересно, как он узнал, что ты будешь здесь? – она подозрительно взглянула на мужа. – Морри, ты не говорил Дирку, что Лора сегодня у нас?

То, что Морри чувствовал себя виноватым, было написано на его лице.

– Наверное, я упомянул об этом мимоходом. Но почему такой обвиняющий тон? Ведь он ее муж. Может, он захотел обсудить с ней какие-нибудь вопросы? Дирк ведь ничем тебя не обидел, Лора?

– Лору расстраивает один его вид, – с раздражением заметила Кармель. – А то, что он все еще ее муж... Ха! Он постоянно забывал об этом, а теперь добивается первого места в состязании на приз лучшего жеребца года!

– Перестань! – воскликнула Лора, вскакивая с места. – Прекрати это!

Кармель и Морри смотрели на нее с одинаково изумленными лицами.

– Пожалуйста! – почти кричала она. – Не спорьте друг с другом из-за Дирка и меня. Мне от этого только хуже. Вы самая счастливая пара, которую я знаю, и я не хочу...

На ее глазах выступили слезы. В следующую секунду Кармель уже бросилась обнимать ее.

– Ты моя бедняжка, – успокаивающе заворковал ее голос. – Ну извини меня. Я просто безмозглая идиотка.

Судорожно глотая слезы, Лора отстранилась от нее. Если она расплачется всерьез, то уже не сможет остановиться, а Дирк не стоит слез. Она попыталась выдавить смех, но он вышел каким-то жалким.

– Говорят, что развод в семье хуже смерти. Я начинаю в это верить.

– Развод! – воскликнул Морри. – Но я думал... Когда вы решили?

– Лора решила на прошлой неделе, – объяснила ему Кармель.

– Но...

– Она не может вечно жить словно в тюрьме. Конечно, мы любим Лору как сестру, но ей надо подумать о будущем. Лора достаточно долго ждала, что Дирк одумается, помирится с ней и вернется, но теперь корабль уплыл, да, Лора?

– Да, – кивнула она, с горечью думая, что хоть корабль и уплыл, вокруг осталось достаточно резвых корабликов, чтобы Дирк мог неплохо устроиться.

– Дирк неплохой человек, – заступился за брата Морри. – Последнее время он чем-то очень расстроен. Я думаю, Лоре стоит подождать еще немного, ведь развод – это конец. А она... все равно пока не собирается замуж за другого.

Убежденность, прозвучавшая в его голосе, поразила Лору. Откуда такая уверенность? Последние несколько месяцев Лора не посвящала Кармель и Морри в свою личную жизнь. С Морри они виделись раз в неделю на репетициях, но она никогда не рассказывала о себе, так же как никогда не сплетничала о других. Морри никак не мог знать, не появился ли на ее горизонте новый мужчина. Было очевидно, он говорил о ней с Дирком!

Лора смотрела на Морри и строила догадки, какую роль он играет в настойчивых попытках Дирка затащить ее в свою постель. Возможно, он его сообщник, вольный или невольный. Ей вспомнилось, что именно Морри послал Дирку билеты на спектакль. Он легко мог устроить так, чтобы место брата оказалось позади Лоры.

Лора не могла скрыть гнева.

– Не смотри на меня так, Лора, – взмолился Морри. – Ведь Дирк мой брат, в конце концов. Встреча с тобой – лучшее, что могло случиться с ним в жизни. Черт возьми, ты понятия не имеешь, каким он был до этого. Чего он только не вытворял! Нет-нет, я не имею в виду женщин. Он брался за абсолютно безумные дела, решался защищать таких отпетых преступников, с которыми другим адвокатам противно было даже встречаться. В детстве он был неисправимым сорвиголовой. А когда вырос, мало изменился. Всегда лез на рожон и не думал о последствиях. Если считал кого-то невиновным, шел на все, и никакая опасность не могла его остановить. А потом он встретил тебя... и изменился за один день. Он стал спокойнее, остепенился. Я уже начал надеяться, что он доживет до тридцати пяти. Согласен, сейчас он словно бы свихнулся. Неужели ты не можешь подождать еще хоть чуть-чуть? Не отказывайся от него, Лора, я прошу тебя!

Лору не могло не тронуть горячее заступничество Морри. Но ведь ему не все известно. Например, признание Дирка, что он женился на Лоре, испытывая не любовь, а лишь физическое влечение. И весь его интерес к ней сводится, по-прежнему, к жажде обладания. Морри ошибается, считая нынешнее поведение брата лишь временным помрачением рассудка, а не проявлением его подлинной сущности.

Нет, Лора знает его лучше. Сегодня, здесь, Дирк снова доказал ей, какой он бессердечный негодяй. Только странно, почему он не захотел обладать и ею, и Виргинией в одну ночь? Должно быть, в тридцать четыре года он счел подобное перенапряжение вредным для себя. Но остановили его не соображения морали, это очевидно. Человек, имеющий стыд, не стал бы похваляться связью с другой женщиной перед своей женой и не стал бы бессовестно пользоваться ее чувствами. Именно этого он и добивался все время – эгоистически использовать ее любовь, взять от нее только то, что его интересует, – ее тело.

Сердце Лоры тоскливо сжалось, когда она увидела лицо Морри, смотревшего на нее с надеждой. Как бы ей хотелось объяснить, что она не переставала любить мужа и не покинет его, несмотря ни на что.

Но это было бы ложью, и язык не повиновался ей. Любовь – хрупкая вещь, вот и ее любовь к Дирку дала трещину. Да, это правда, он по-прежнему притягателен для нее. И влечение не исчезнет так быстро, ведь оно не поддается доводам рассудка. Но она не могла продолжать любить человека, которого перестала уважать.

– Дирк пожинает то, что посеял, – сказала она печально.

– Но Лора, он... – Морри замолчал, и губы его скривились, словно он хотел сказать что-то еще, но не знал, должен ли.

– Да? – переспросила Лора.

Морри тяжело вздохнул.

– Дирк очень сложный человек. Иногда он подходит к житейским проблемам... не так, как все. Но я еще раз повторяю: он неплохой человек. Ты это помни, Лора.

Лора старалась, чтобы ее лицо не выдало слишком явного сомнения. Бедный Морри! Он далеко не так хорошо знает своего брата, как ему кажется. Но Лоре не хотелось лишать его иллюзий.

Она положила руку ему на плечо.

– Хорошо, Морри, я постараюсь запомнить твои слова. А теперь мне пора.

Кармель широко раскрыла глаза.

– Как пора? В такой час? Ты же собиралась переночевать у нас.

– Извини, но мне ни за что не заснуть на чужой кровати, особенно когда я сама не своя.

– Так Дирк все-таки обидел тебя?

Лора ничего не ответила на вопрос Кармели. Кармель умоляюще посмотрела на мужа, но он только пожал плечами.

– Я провожу тебя до машины, – предложил он, и Лора кивнула.

Было уже начало третьего, когда Лора поставила автомобиль в гараж. Вынимая ключ зажигания, она заметила, что рука ее дрожит, и тут поняла, что совсем не помнит, как доехала домой. Хорошо, что в этот час на шоссе машины встречаются редко. Все ее мысли были о Дирке, но, как ни странно, мысли эти были не горькие и злые, а печальные. Она хорошо понимала, почему Морри так расстроен. Как ей хотелось бы верить, что Дирк от природы хороший, добрый человек. Но это не так. Ведь правда, что поступки говорят красноречивее слов, а поведение Дирка сделало бы честь маркизу де Саду.

Стоит только представить, что Дирк, как ни в чем ни бывало, прямо из ее объятий, отправляется в постель к другой женщине, не забыв хладнокровно предупредить жену, что назавтра удостоит посещением ее спальню!

Лора с шумом захлопнула дверцу машины. К несчастью приходится признать, думала она мрачно, запирая дверь гаража, если бы все зависело только от нее, Дирк добился бы своего уже сегодня.

Вне всякого сомнения, он появится в ее квартире завтра – то есть уже сегодня, поправилась она, – неотразимым и самоуверенным красавцем, чтобы продолжить с того момента, на котором они остановились в прошлый раз.

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она открыла ключом дверь подъезда, решительно отгоняя воспоминания о том, как артистично умел любить Дирк, стоило ему только захотеть. Она полностью сосредоточилась на задуманном плане, чтобы не дать мужу соблазнить себя вопреки велению рассудка.

Лора поднялась на второй этаж четырехэтажного дома, убедилась, что коридор пуст, и Дирк не подстерегает ее в засаде, потом быстро прошла к своей двери. Через секунду она была уже внутри в безопасности. Надежно закрывшись на засов и цепочку, Лора тяжело прислонилась к двери и судорожно вздохнула.

К восьми часам, меньше чем через пять часов, она опять сядет за руль и уедет как можно дальше от дома, а вернется лишь поздно вечером. Дирк не отличается терпением, ему наскучит звонить в пустую квартиру. И задолго до ее возвращения он наверняка бросит это занятие и вернется домой, в свой холостяцкий угол.

Конечно, этот план хорош лишь на один день, но главное начать. Скоро Дирк поймет, что только зря теряет время.

Лора оторвалась от двери и направилась в спальню такой же решительной походкой, какими были сейчас ее мысли. Ее слегка озадачивало только одно – неужели Дирк серьезно воображает, что она весь завтрашний день будет безотлучно ждать его, чтобы потом безропотно и покорно отдаться ему. Он определенно сошел с ума!

Надо, чтобы наконец кто-то преподал ему урок. Пусть не думает, что женщины – куклы, которые служат лишь для его развлечения, что их можно брать и выбрасывать как надоевшие вещи.

– А себя я назначаю главным режиссером в спектакле, – громко сказала она и сердито швырнула сумку на кровать, которую когда-то разделяла с Дирком.

Сумочка подпрыгнула и приземлилась на подушке, той самой, на которой раньше спал Дирк.

Лора смотрела на эту подушку и на правую половину кровати. Дирк всегда утверждал, что может спать только справа.

– Еще одна ложь, – пробормотала она сердито.

Когда они впервые приехали в эту квартиру после медового месяца и он предъявил свои претензии, она лишь смеялась.

Лора села на кровать, утонув в мягком матраце, и ее раздражение утихло. Оно уступило место воспоминаниям. Воспоминаниям о том времени, когда будущее представлялось в розовом свете, когда Дирк давал ей все, не одни только чувственные наслаждения. Тогда ничто и никто не мог поколебать ее веру в его любовь.

– Почему ты хочешь спать именно с этой стороны? – поинтересовалась она, снисходительно улыбаясь. – Пока длился наш медовый месяц, тебе было все равно, где спать.

Он улыбнулся ей в ответ. Их чемоданы стояли рядом на кровати, и они дружно занимались разборкой вещей.

– Я не помню, чтобы спал хоть одну ночь.

– Но с сегодняшнего дня ты собираешься, – поддразнила она его.

– Увы! Завтра нам обоим на работу. Придется спуститься с небес на землю.

– На землю, – медленно повторила она, и словно облачко появилось на чистом горизонте.

Дирк заметил, что в ней произошла перемена, обошел кровать кругом и привлек ее к себе. Его поцелуй был так нежен, объятия действовали так успокаивающе.

– Не грусти, – мягко сказал он. – Медовый месяц не может длиться всю жизнь. Надо вернуться к заботам повседневности. Но повседневность с тобой, моя дорогая, будет чудеснее, чем миллионы медовых месяцев с другими женщинами. В тебе есть все, что я мечтал видеть в женщине.

– Правда, Дирк? – спросила она с затаенным сомнением. – Это в самом деле правда?

Она никак не могла забыть слов матери, высказанных с беспощадной откровенностью за день до свадьбы. Их брак не продлится долго, сказала она. Если Дирк действительно сейчас влюблен, то у Лоры нет качеств необходимых, чтобы удержать такого мужчину.

Он взял ее голову руками.

– Как мне убедить тебя? Я вас обожаю, миссис Лора Торнтон. Обожаю бесконечно.

– Но, ты знаешь, что я такая дурочка по сравнению с тобой.

Он рассмеялся.

– Ты – дурочка? Наоборот – ты необыкновенно умная маленькая женщина. Ты поймала меня, самого убежденного холостяка во всем Сиднее. Поймала и навсегда покорила одним взглядом прекрасных голубых глаз.

– Но это не то...

– Ни слова больше, – твердо оборвал он. – Я не хочу ничего слышать. Ты очень умная, и не позволяй никому убеждать себя в обратном. Тебя просто не научили уверенности в себе.

И он поцеловал ее, на этот раз со всей страстью. Через минуту чемоданы были сброшены на пол, а Дирк показал, что одинаково умело действует на обеих сторонах поля сражения – их супружеского ложа.

Лора обхватила руками голову и тихо застонала. Нет, не Дирк-любовник нужен ей сейчас, а тот, прежний Дирк. Просто невыносима мысль, что он всего лишь иллюзия, что Дирк только играл эту роль. Ей отчаянно хотелось верить, что она была любима по-настоящему, а человек, так обидевший ее сегодня, стал таким вследствие дьявольского извращения, которое возникло как результат злосчастного бесплодия, и его настоящий образ искажен мыслями о безнадежном будущем, на которое он махнул рукой.

Морри искренне надеялся, что изменения, происшедшие в характере брата, явление временное. Но Лора не могла ухватиться за эту соломинку, она не видела тому доказательств, как бы ни хотела. Поступки Дирка становились все более жестокими и бессердечными.

При воспоминании о словах, сказанных прошлым вечером, Лору опять охватили гнев и отвращение. Если Дирк считает себя победителем, она покажет ему, как он ошибается! Она уже не прежняя простушка, а уверенная в себе женщина. И первое поражение ее не сломило.

Лора стремительно соскочила с постели, гордо подняв подбородок. Пусть он только попробует овладеть ею! Пусть только попробует!

8

Ясное воскресное утро обещало теплый и солнечный, осенний день. В восемь часов утра Лора была уже в дороге, направляясь к одному из пляжей, к югу от Сиднея, подальше от Дирка. Увидев мелькнувший за мостом через залив указатель, она решила, что пляж Кронулла как раз подойдет. Лора не собиралась плавать, вода уже слишком холодная. Но поспать на теплом песочке не помешает, думала она, борясь с одолевавшей ее зевотой.

Она и в самом деле заснула, лежа на песке, и проспала все утро. Умственная и физическая усталость взяла свое. Проснувшись, она долго бродила по берегу. Наконец устала и села, и беспокойные мысли начали одолевать ее. Действительно ли Дирк покорно уйдет, увидев, что ее нет дома весь день? Лора знала, что не в его привычках уступать и сдаваться. Ей он этого никогда не позволял. Благодаря его помощи и поддержке она научилась плавать, исправила свое произношение, получила водительские права. Ему она обязана своей теперешней работой. Он много требовал от нее, но делал это всегда с любовью, и она постоянно чувствовала его заботу.

Теперь она задавала себе вопрос – кому из них все это было нужно больше? Может, он переделывал ее на свой лад, чтобы потешить свою гордость и самолюбие? Ведь продавщица из магазина одежды, не умеющая даже читать как следует, едва ли была подходящей женой такому блестящему адвокату.

Почувствовав головокружение, Лора уткнулась лицом в ладони. Не надо думать, сказала она себе, иначе можно сойти с ума. Неважно, каким он был раньше. Сейчас он другой. Чужой. И это горькая правда.

Около половины шестого на побережье опустились сумерки, с моря подул холодный ветер, и Лоре волей-неволей пришлось покинуть свое пустынное убежище. Но возвращаться домой было рано, Дирк все еще мог дожидаться ее.

В такие минуты Лора горько сожалела, что у нее нет родных и друзей. Если бы где-то был теплый приветливый очаг, куда она всегда могла прийти, люди, которым можно рассказать все без утайки. Кроме Морри и Кармель, конечно.

Перед ее глазами возникло сочувственное лицо Эстер. «Но я не знаю ни ее адреса, ни номера телефона», – печально размышляла Лора, возвращаясь к машине. Можно поискать в телефонной книге. Даже в таком городе, как Сидней, не может быть много Э. Эппльярд.

Но тут она остановилась и нахмурилась. Помнится, Эстер говорила, что живет не одна, а с каким-то мужчиной. Ей не понравится, что я беспокою ее в воскресенье. Нет, придется придумать самой, чем заполнить время. Например, перекусить в «Макдоналдсе», а затем сходить в кино. Ну а уж после кино можно наконец вернуться домой.

Фильм оказался ужасным и по содержанию, и по исполнению. Лора ушла бы в самом начале, если бы знала куда. Но она не знала и продолжала сидеть и молча возмущаться, глядя, как на экране некий маньяк по неизвестной причине убивает одну женщину за другой, и чувствуя только раздражение из-за потраченных на эту чушь денег.

Но больше всего раздражала ее глупость жертв. Как могла женщина, осведомленная о том, что в районе ее дома бродит опасный маньяк, глубокой ночью отправиться на прогулку по темной уединенной аллее? Она просто напрашивалась на убийство. Так и случилось!

Когда преступник получил по заслугам и в зале вспыхнул свет, Лора поняла, что раздражение тоже может отвлекать от ненужных мыслей. За последние два часа она ни разу не вспомнила о Дирке. Просто чудеса!

Но выйдя из кинотеатра, она уже не могла не думать о нем. Сейчас половина десятого. Отказался ли он от мысли встретиться с ней сегодня? Пока она дойдет до стоянки, проедет через весь город, а потом через мост до своего дома на Мильсон-пойнт, будет одиннадцатый час. Дирк любил утром в понедельник приходить в свою контору ровно в восемь и взял за правило ложиться в воскресенье вечером пораньше. Лора не думала, что он изменил своей привычке. Или изменил? Ведь в остальном он сильно переменился, признала она с горечью.

Неуверенно покачав головой, она направилась к машине.

Лора подъехала к своему дому в начале одиннадцатого. Переулок был узким, без специально отведенной стоянки, но, тем не менее, люди, не имеющие гаража, должны были где-то оставлять машины, и каждый вечер вереница автомобилей выстраивалась вдоль тротуара, наполовину его занимая, чтобы оставить место для другого транспорта.

Медленно проезжая вдоль этих машин, Лора высматривала новый синий «ягуар» Дирка. Такая машина сразу бросилась бы в глаза. Но ее не было.

Она проехала мимо дома и дальше, до конца переулка, чтобы проверить все машины. Единственный на всю улицу «ягуар» был черного цвета.

Глубоко, с облегчением вздохнув, она развернула машину и подъехала к гаражу.

То ли на нее подействовал увиденный фильм, то ли опасения, связанные с Дирком, но только поднимаясь торопливо по плохо освещенной лестнице, она чувствовала нервную дрожь. Лишь оказавшись дома, в безопасности, и закрыв дверь на цепочку, Лора поймала себя на том, что вздыхает с облегчением.

– Вот трусиха, – усмехнулась она, но смех вышел нервный и неуверенный.

Все еще слегка вздрагивая, она включила свет в прихожей и направилась в ванную комнату, чтобы наполнить ванну. В последнее время это входило в ее вечерний ритуал – перед сном принять теплую успокаивающую ванну, обычно после просмотра какого-нибудь фильма по телевизору.

Теплая вода действовала как хорошее снотворное. Лора выработала целый ряд приемов, помогавших ей уснуть ночью. Иногда она делала усиленную гимнастику. Иногда шила и шила, пока не начинала засыпать над машинкой. На столике у кровати лежала стопка разных книг, которые она читала, если сон все же не шел. Но только не любовные романы. Их она не читала никогда.

Но если эти средства не помогали, то иногда – редко – она прибегала к таблеткам, которые ей выписал врач после смерти матери. Она стала принимать их только после памятного посещения Дирка, добавившего к ее горю чувство безнадежности. Она злоупотребляла этими таблетками довольно долго, но когда Морри предложил ей сделать костюмы к его спектаклю, ей удалось оторваться от пагубной привычки, заменив ее трудоемкой ответственной работой.

Вздыхая, Лора нагнулась над ванной и покрутила кран с горячей водой. Раздумья о вечерних обрядах заставили ее еще острее ощутить, какой невыразимо одинокой стала ее жизнь. И какой пустой. Она выпрямилась и бросила взгляд на свое отражение в большом зеркале, висевшем в ванной.

– Надо что-то с этим делать, – сказала она себе строго. – Видимо, придется поискать нового спутника жизни.

Пробормотав еще что-то разумное, она сняла одежду и бросила ее в корзинку. Потрогав осторожно воду и обнаружив, что она все еще горячее, чем нужно, Лора добавила холодной, убрала волосы под шапочку для душа и осторожно погрузилась в воду.

– Ах! – вырвался у нее вздох.

Она легла на спину, и тут же толща воды начала выталкивать тело на поверхность, пока оно не приобрело приятное равновесие. Лора закрыла глаза и позволила своим мыслям плавно плыть помимо ее воли. Но тщетно.

Мысли упорно сбивались в одну точку, в душе шевелилось запоздалое раскаяние, в голове одно поспешное решение сменялось другим. Когда она вышла из ванны, стало яснее ясного, что жизнь ее без Дирка потеряла всякий смысл и что еще много воды утечет, прежде чем ей удастся посмотреть на другого мужчину с интересом или доверием.

Взяв мохнатое красное полотенце, ярким пятном оживлявшее белизну ванной комнаты, Лора быстро вытерлась, после чего щедро нанесла на кожу свою любимую лавандовую пудру. Шапочка была снята, и длинные темные волны волос свободно упали на плечи. Лора пропустила их сквозь пальцы, но всегда послушные пряди сегодня спутались в узелки – сказался целый день на песчаном пляже, где она ни разу не причесалась: не для кого было.

Снова вздохнув, она взяла с зеркальной полочки щетку и принялась приводить блестящие черные локоны в порядок. Руки, разомлевшие после ванны, двигались медленно и апатично. Но надо причесаться как следует, не то завтра утром она будет похожа на пугало.

Лора машинально следила взглядом за движением своих рук в зеркале, отмечая с неудовольствием, что щеки и нос слегка покраснели от солнца, как вдруг рядом с ее отражением в углу зеркальной поверхности появился Дирк.

От неожиданности сердце ее замерло, затем бешено застучало. Широко открыв глаза, Лора стремительно обернулась, надеясь, что это все лишь галлюцинация. Но галлюцинация оказалась пугающе реальной.

На Дирке были повседневные джинсы и спортивный свитер с надписью «НЬЮ ЙОРК», но выглядел он не менее эффектно, чем тогда в ресторане. Не смущаясь, он смотрел откровенно жадными глазами на ее обнаженное тело.

– Как ты сюда попал? – с трудом проговорила она, закрываясь полотенцем.

Дирк сунул правую руку в карман джинсов, вытащил связку ключей на кольце и принялся небрежно вращать их на указательном пальце.

Лора чуть не застонала. Как могла она забыть, что у него остались ключи от квартиры! Должно быть потому, что он никогда ими не пользовался.

– Я позволил себе зайти часов в девять, – сказал он, положил ключи на место и беззаботно прислонился к дверному косяку. – Тебя не было...

– Так ты уже давно здесь! – ахнула она.

– Я сидел на диване и терпеливо ждал, когда ты примешь ванну и... будешь готова.

Застыв, она увидела, как он перевел взгляд на зеркало за ее спиной. Она чувствовала, как его глаза медленно скользнули по ее отражавшейся в зеркале нагой спине и остановились на обнаженных бедрах.

– Тебе интересно? – язвительно воскликнула она и быстро обернула полотенце вокруг стана на манер индианок.

Он улыбнулся с насмешливой иронией.

– Какая девственная невинность! Ты забыла, что я уже имел счастье видеть все это.

– Нет, – отрезала она, – не забыла. Но тогда мы жили вместе, и я думала, что ты любишь меня. Теперь можешь удовлетворять свой интерес к женскому телу с Виргинией.

Его улыбка стала еще шире, и Лора ощутила, как от томительного предчувствия по спине побежали мурашки.

– Ты выглядишь чертовски соблазнительно, когда начинаешь сердиться, тебе это известно, дорогая? Ты вся так и пылаешь, глаза горят, а грудь бесподобно опускается и поднимается, словно нарочно дразнит...

Лора отчаянно пыталась успокоиться, но все впустую. Опять началось мучительное раздвоение. Ее охватил гнев вперемешку со страстью. В ней словно боролись два существа; одна ее половина хотела яростно вцепиться в Дирка, вторая – та, которая отказывалась понять, что этот человек не заслуживает больше ее любви, хотела бы прижаться к нему всем телом, бешено целовать, забыть в его объятиях всю тоску прошедшего года.

Но мысль о Виргинии и других женщинах, с которыми он был, с тех пор как оставил ее, отрезвила Лору. Думай, думай о них, когда почувствуешь, что слабеешь!

Она тряхнула головой, откинув назад волосы, и вздернула подбородок. Ее носик тоже воинственно приподнялся.

– Надеюсь, тебе ясно, что ты должен немедленно уйти!

– Нет.

Она стиснула зубы.

– У меня нет ни малейшего намерения ложиться с тобой в постель, – произнесла она с восхитившим ее саму ледяным самообладанием.

Но если бы он мог прочитать ее мысли в то время, как глаза ее смотрели так холодно и бесстрастно!

– Я догадался, – кивнул он небрежно.

Лора постаралась не выдать своего удивления. Или, может, разочарования.

– Тогда зачем ты пришел, скажи на милость?

Он выпрямился и наградил ее плотоядной улыбкой.

– Чтобы соблазнить тебя, разумеется.

Теперь она действительно удивилась.

– Но ведь ты сам сказал...

И тут же замолчала, увидев, что он медленно двинулся к ней.

– Обольщение вначале вызывает сопротивление, – сказал он. – Но я намерен убедить тебя.

– Не делай этого, Дирк! – воскликнула она, подняв руку в жалкой попытке защититься.

– Не делать чего? – прошептал он, беря эту руку и прижимая ее к своему глухо стучащему сердцу, затем поднес ее к губам. – Не делать того, чего ты на самом деле ждешь от меня? Ты выдала себя с головой вчера вечером, Лора. И не пытайся больше дурачить меня. Это не пройдет.

Он перевернул ее ладонь и с ошеломившей ее жадностью начал целовать ей пальцы. На несколько секунд Лора онемела, все вокруг поплыло, и кровь застучала в висках. «Он начал добиваться намеченной цели», – вспыхнула вдруг четкая мысль, и яростный протест встряхнул Лору со страшной силой и победил проснувшуюся страсть. Она вырвала руку, намереваясь ударить его по щеке, но он перехватил ее. Лора в отчаянии взмахнула свободной рукой, но и эта рука была поймана.

– Не бей меня, Лора, – угрожающе произнес он, и его голос стал глухим и хриплым от желания. – Я не хотел бы сделать тебе больно.

Из горла Лоры вырвался страдальческий стон. Сделать больно ей? Что он делал все это время, как не причинял ей боль?

– Ненавижу тебя! – вырвалось у нее вместе с рыданием, в то время как он стал целовать ее в шею. – Ненавижу, – не переставала повторять она, даже когда голова ее невольно запрокинулась назад, поддаваясь натиску его алчных поцелуев.

– И прекрасно, – бормотал он, прижимаясь губами к ее пылающей коже. – Но только не мешай мне...

И скользнув вверх по ее стройной шее, его губы завладели ее губами.

Борьба Лоры с собой была недолгой. Позднее она поражалась, как один поцелуй, хотя бы и столь искусный, мог так стремительно заглушить в ней голос рассудка и повергнуть в таинственную пучину нерассуждающей покорности. Она успела только отметить, что Дирку недолго пришлось добиваться полной капитуляции, так как он еще раньше затратил немало усилий, чтобы обеспечить себе теперешнюю победу.

Ее искушение началось неделю назад, с тех хищных взглядов, которые он бросал на нее в фойе театра. И с тех пор при каждой их встрече он сознательно делал так, что она не могла думать ни о чем другом, лишь о своем страстном желании опять принадлежать ему.