Текст книги "Дневник Бриджит Джонс (др.перевод)"

Автор книги: Хелен Филдинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Суббота, 13 мая

57,8 кг, сигареты: 7, калории: 1145, мгновенная лотерея: 5 бил. (выиграла 2 фунта, поэтому общий расход – только 3 фунта, оч. хор.), «Национальная лотерея»: 2 фунта, количество угаданных номеров: 1 (неплохо).

Как могло получиться, что после вчерашнего неимоверного обжорства я набрала только двести граммов?

Возможно, еда и вес находятся в той же зависимости друг от друга, что чеснок и запах изо рта: если съесть не один зубчик, а сразу несколько головок, то изо рта совсем не будет пахнуть. Видимо, чрезмерное количество пищи не приводит к набору веса: теория очень вдохновляющая, но в голове от нее полный сумбур. Не откажусь от прочистки мозгов. В любом случае, обжорство того стоило: мы с Шерон и Джуд отлично вчера посидели за пьяными феминистскими разговорами.

Съели и выпили невероятно много, потому как щедрые подруги не только принесли по бутылке вина каждая, но и добавили лакомств из «Маркс энд Спенсер». Таким образом, в дополнение к двум бутылкам вина (одно шампанское, одно белое) и обеду из трех блюд, приобретенному мной в «Маркс энд Спенсер» (то есть собственноручно приготовленному ценой немалых усилий), мы имели следующее:

1 упаковка хумуса и пакет мини-пит,

12 канапе с копченым лососем и сливочным сыром,

12 маленьких пицц,

1 торт с малиной и взбитыми сливками,

1 тирамису (гигантский),

2 плитки шоколада.

Шерон была в ударе. Уже в 20.35 она орала: «Сволочи!» – вливая прямо в глотку полный бокал шампанского. «Тупые, избалованные, самодовольные, наглые сволочи! Им все можно! Все по их правилам! Полная вседозволенность! Передай мне пиццу, пожалуйста!»

Джуд была в расстройстве из-за Поганца Ричарда. На данный момент они расстались, но, чтобы она не сорвалась с крючка, он все время звонит ей и намекает, будто не прочь восстановить отношения, однако при этом прикрывается словом «дружба» (подлое, жульническое словечко!). А вчера вечером он позвонил ей с вопросом, идет ли она на вечеринку к их общему другу, и, услышав ответ, сказал этак высокомерно-снисходительно:

– Что ж, тогда я не приду… По отношению к тебе это будет нехорошо. Понимаешь, я думал прийти с одной… Да нет, ничего серьезного. Просто девица, настолько не обремененная мозгами, что спит со мной уже пару недель.

– Да как он может?! – взорвалась Шерон, вся побагровев. – В жизни не слышала более мерзких слов о женщине! Наглый засранец! Как он смеет под лозунгом дружбы обращаться с тобой как его душе угодно и еще издеваться, рассказывая тебе про свою новую дуру! Если бы он и впрямь не хотел ранить твои чувства – он бы молчал в тряпочку и на вечеринку пришел бы один, а не размахивал у тебя перед носом своей тупой девицей!

– «Дружба»? Ха! «Враг» – вот как его надо называть! – радостно проорала я, пихая в рот очередную сигарету и пару канапе с лососем. – Сволочь!

К половине двенадцатого Шерон раскрутилась на полную и в подкрикиваниях уже не нуждалась.

– Еще десять лет назад все смеялись над теми, кто заботится об окружающей среде! «Чокнутые бородачи в сандалиях»! А теперь, куда ни глянь, все покупают только экологичные товары! – разорялась она, вонзая пальцы в тирамису и транспортируя кусок прямо в рот. – И в ближайшие годы то же произойдет с феминизмом! Мужчины не будут бросать семьи и стареющих жен ради молодых любовниц! Не будут пудрить женщине мозги, похваляясь, что все особи противоположного пола так и кидаются им на шею! Не будут и помышлять о сексе без обязательств! Потому что молодые любовницы и все женщины пошлют их куда подальше и никакого секса ни с кем у них не будет, пока они не научатся вести себя как надо и не прекратят уродовать наш женский мир своим СРАНЫМ, НАГЛЫМ, ПОДЛЫМ ПОВЕДЕНИЕМ!

– Сволочи! – вопила Джуд, присасываясь к «Пино Гриджио».

– Сволочи! – вопила я, набивая рот тирамису в сочетании с малиновым тортом.

– Чертовы сволочи! – орала Джуд, зажигая сигарету от окурка предыдущей.

В дверь позвонили.

– Наверняка Дэниел, сволочь чертова. Что надо? – гавкнула я в домофон.

– Привет, заинька, – сказал Дэниел самым своим нежным и вежливым голосом. – Прости, пожалуйста, что тебя отрываю. Я звонил и оставлял сообщение. Никак не мог вырваться с ужасно нудного совещания, так по тебе скучал весь вечер! Я просто загляну тебя чмокнуть и уйду сразу, как ты скажешь. Можно подняться?

– Пф. Ладно, давай, – сварливо буркнула я, нажала на кнопку и прошаталась назад к столу. – Сволочь чертова.

– Полная вседозволенность! – прорычала Шерон. – Им готовят еду, им помогают в трудную минуту. Молодые, красивые девушки всегда к их услугам – даже когда сами они заплывшие жиром старики! Они думают, женщины существуют, чтобы исполнять их прихоти… Ой, что – вино кончилось?

В дверях появился Дэниел, на губах его играла нежная улыбка. Он устал, но был чисто выбрит и подтянут, костюм сидел безупречно. В руках он держал три коробочки шоколадного ассорти.

– Вот, принес вам каждой по подарку, – сказал он, сексуально приподняв бровь, – съедите за кофе. Не буду вам мешать. Я тут кое-что купил в магазине.

Он внес на кухню с десяток пакетов с продуктами и стал их разбирать.

Зазвонил телефон. Это оказался служащий из фирмы такси, куда мои подруги звонили получасом раньше. Он сообщил, что на Лэдброук-Гроув огромная пробка и к тому же все их машины неожиданно сломались, так что раньше чем через три часа никто за ними не приедет.

– А куда вам ехать? – спросил Дэниел. – Я могу вас отвезти. Не стоит в такое время бродить по улицам и ловить такси.

Подруги запорхали по квартире, собирая свои вещи и тупо скалясь на Дэниела, а я открыла свою коробку ассорти и стала одну за другой поглощать конфеты – с пралине, помадкой, карамелью и т. д. Мной овладели смешанные чувства: с одной стороны, меня распирала гордость за своего образцового бойфренда, с которым мои подруги явно не отказались бы переспать, с другой – ярость на отвратительного сексиста-алкоголика, который испортил нам феминистские посиделки дурацким спектаклем и попытками изобразить из себя идеального мужчину. Хм, что ж, посмотрим, надолго ли его хватит, думала я, ожидая его возвращения.

Вернувшись, он взбежал по ступенькам, подхватил меня на руки и отнес в спальню.

– Тебе полагается еще конфета, за то что ты очаровательна даже подшофе, – произнес он, доставая из кармана завернутую в фольгу шоколадку в форме сердечка.

А потом… М-м-м-м-м-м…

Воскресенье, 14 мая

19.00. Ненавижу воскресные вечера. Должна готовиться к понедельнику, будто школьница. Надо составить каталог по заданию Перпетуи. Так, звякну сначала Джуд.

19.05. Никто не подходит. Хм-м-м. Все, за работу.

19.10. Пожалуй, позвоню на минутку Шерон.

19.45. Шерон была недовольна, что я ее беспокою: она только что пришла и как раз собиралась звонить в службу «1471», чтобы узнать, звонил ли в ее отсутствие парень, с которым она встречается, а теперь записался мой номер, а не его.

Служба «1471» – потрясающее изобретение. Тебе моментально сообщают, с какого номера на твой телефон был сделан последний звонок. Забавно, что, когда мы с подругами впервые услышали о «1471», Шерон выступила резко против нововведения, заявив, что «Бритиш телеком» наживается на людях со слабой волей и тех многочисленных гражданах, в чьей личной жизни происходят драмы. Многие наверняка звонят в эту службу по двадцать раз на дню. Джуд, напротив, очень приветствует службу «1471», хотя и признает, что, если ты только-только начала с кем-то спать или, наоборот, рассталась, риск подвергнуться душевным страданиям удваивается: страдание от «сохраненных номеров нет» дополняется страданием от «на автоответчике нет новых сообщений» или же страданием от «сохраненный номер оказался номером мамы».

Вот в Америке, наверно, аналог службы «1471» сообщает тебе все номера, с которых тебе звонили со времени последней проверки, и к тому же сколько звонков было сделано с каждого! Содрогаюсь при мысли, что было бы, если бы Дэниел узнал, сколько раз я названивала ему на ранней стадии наших взаимоотношений. У нас в Британии хорошо то, что, если перед звонком набрать 141, номер не запишется. Но Джуд говорит, что, если ты сходишь по кому-то с ума и трезвонишь ему каждые пять минут, с этой функцией можно попасть впросак: позвонишь случайно, когда он дома, бросишь трубку, а номера никакого не записалось – тогда он может догадаться, что это ты. Нужно постараться, чтобы Дэниел обо всем этом не проведал.

21.30. Решила сгонять за сигаретами. Поднимаясь назад по лестнице, услышала, как звонит телефон. Вспомнила, что после звонка Тома забыла включить автоответчик. Рванула по ступенькам, в поисках ключей вытряхнула на пол все содержимое сумки, кинулась через всю комнату к телефону. Звонки прекратились. Только пошла в туалет, как телефон снова затрещал. Когда подошла, замолчал. Снова куда-то отлучилась, и он опять ожил. Наконец успела.

– Привет, доченька! Знаешь, что?

– Что? – поникнув, спросила я.

– Я веду тебя подбирать цвета одежды и макияж! И пожалуйста, не «чтокай», доченька. «Найди свои тона» – вот что тебе нужно! Сил нет видеть тебя в этих тусклых тряпках грязных цветов! Ты на Мао Цзэдуна похожа.

– Мам, я сейчас не могу говорить, я жду…

– Нет, ты пойдешь, Бриджит. Не дури, – сказала она голосом Чингисхана на поле боя. – Вот Мейвис Эндерби! Ходила всю жизнь в цвете детской неожиданности, а теперь ей подобрали то, что ей идет, и она носит ярко-розовый и бутылочно-зеленый. Выглядит моложе на двадцать лет!

– Я не хочу носить ярко-розовый и бутылочно-зеленый, – процедила я сквозь зубы.

– Понимаешь, доченька, Мейвис – зимний тип. Я тоже зимний. А вот ты, может быть, «лето», как Юна, и тебе подберут пастельные тона. Определить тип невозможно, пока голову полотенцем не обмотают.

– Мам, я не пойду на «Найди свои тона», – в отчаянии прошептала я.

– Все, Бриджит, и слушать не стану. Тетя Юна на днях заметила: если бы ты нарядилась поярче и повеселее на новогоднюю индейку, Марк Дарси проявил бы, может, и побольше интереса. Никому не нужна девушка, которая выглядит так, будто ее вчера выпустили из Аушвица, доченька.

Я подумала, не похвастаться ли ей, что, хотя я и одета с головы до ног в мрачные лохмотья, мужчина у меня все-таки есть. Но представив, какой горячей темой обсуждений станем мы с Дэниелом и сколько мудрых изречений об отношениях мужчины и женщины мне придется выслушивать от мамы, я отказалась от этой мысли. Наконец мне удалось заставить ее замолчать, сказав, что я подумаю.

Вторник, 17 мая

58 кг (ура!), сигареты: 7 (оч. хор.), алкоголь: 6 порц. (ну оч. хор., неразбавл.).

Дэниелу по-прежнему нет равных. Как все мы могли столь сильно в нем ошибаться? Голова полна фантазиями о том, как мы живем в одной квартире и как бегаем по пляжу с крошечным отпрыском (см. рекламу «Кельвин Кляйн»), как из жалкого «штучного экземпляра» я превращаюсь в шикарную «остепенившуюся» леди. Пошла на встречу с Магдой.

23.00. Хм. После ужина с Магдой есть о чем призадуматься. Она оч. страдает из-за Джереми. Скандал на моей улице под аккомпанемент орущей сигнализации стал результатом оброненной Финни-Винни фразы о том, что она встретила Джереми с какой-то девушкой в клубе «Гавань». По описанию девушка подозрительно походила на ту мымру, которую я видела с ним несколько недель назад. Магда прямо спросила меня, не доходили ли до меня какие-нибудь слухи и не замечала ли я чего-то сама, поэтому я рассказала ей про оборванку в костюме.

Как выяснилось, Джереми признал, что легкое увлечение имело место и девушка ему очень нравилась, однако утверждает, что секса не было. Но Магда все равно на стенку лезет.

– Ты должна брать по максимуму от жизни, пока не вышла замуж, Бриджит, – говорила мне она. – Как только появляются дети и женщина оставляет работу, ей не позавидуешь. Конечно, Джереми считает, что мое существование – сплошной праздник, но он не представляет, как трудно заниматься двумя детьми, один из которых младенец, а другой ясельного возраста. И это работа без выходных. Когда Джереми приходит вечером домой, он ложится на диван, получает вкусный ужин и, как я теперь понимаю, мечтает о клубе «Гавань» и девушках в обтягивающих нарядах. Раньше у меня была работа. И я прекрасно знаю, что куда радостнее каждый день наряжаться в офис, кокетничать там с мужчинами и ходить обедать, чем таскаться в чертов супермаркет и забирать Гарри из яслей. Но от Джереми всегда исходит такое чувство обиды, будто я легкомысленная дамочка, которая только и делает, что ходит по шикарным магазинам да ресторанам, пока он вкалывает не разгибая спины.

Она, Магда, очень красивая. Я смотрела, как она грустно водит пальцами по бокалу с шампанским, и задавалась вопросом, что же нам, женщинам, все-таки нужно. У других, черт возьми, всегда трава зеленее. Сколько раз я в отчаянии думала о своей незавидной участи, страдала, что каждую субботу напиваюсь до полусмерти и ною в уши Джуд, Шерон и Тому, как мне плохо без мужчины. Я еле свожу концы с концами, и надо мной смеются, потому что я незамужняя идиотка, а Магда, везучая, живет в большом доме, на кухне у нее восемь разных видов макарон в специальных баночках, и она каждый день ходит по магазинам. И вот она сидит передо мной несчастная, неуверенная в себе, измученная, и говорит, что мне повезло…

– Кстати, – вдруг просветлев, сказала она, – я сегодня купила такое чудное платьице от «Джозефа»! Красное, с двумя пуговками сбоку от ворота, покрой прелестный, двести восемьдесят фунтов. Господи, как бы я хотела оказаться на твоем месте, Бридж, иметь возможность завести роман! И два часа отмокать в ванне утром в воскресенье. И, никому не отчитываясь, уходить на всю ночь. Не хочешь завтра с утра по магазинам пробежаться?

– Э-э. Я, вообще-то, на работу иду, – ответила я.

– Ах, – выдохнула Магда, на мгновение удивившись. – Знаешь, – продолжала она, вертя в пальцах бокал, – когда начинаешь подозревать, что у твоего мужа появилась женщина, которую он предпочитает тебе, очень тошно сидеть дома и все время думать о том, с какими еще женщинами он может столкнуться там, во внешнем мире. Чувствуешь себя бессильной.

Я подумала о маме.

– Ты могла бы обрести силу, – попыталась я нащупать выход, – совершить бескровный переворот. Возвращайся на работу. Заведи любовника. Заткни Джереми за пояс.

– Только не при двух маленьких детях, – с покорностью в голосе ответила она. – Я свою дорожку выбрала, и поворачивать мне некуда.

О господи. Том нередко говорит мне траурным голосом, положив свою руку на мою и тревожно глядя в мне глаза: «Лишь женщины исходят кровью».

Пятница, 19 мая

56,3 кг (за ночь потеряла 1 кг 700 г – видимо, поела пищи, на поглощение которой уходит больше калорий, чем она отдает в организм, как то: листья салата латука, которые надо оч. долго жевать), алкоголь: 4 порц. (благопристойно), сигареты: 21 (плохо), мгновенная лотерея: 4 (не оч. хор.).

16.30. Как раз в тот момент, когда Перпетуя особенно донимала меня работой, опасаясь, что не уедет вовремя в Глостершир на выходные, зазвонил телефон.

– Привет, доченька! – пропела в трубку мама. – У меня новости! Такой возможности у тебя еще не было!

– Что еще? – мрачно буркнула я.

– Тебя покажут по телевизору! – с ликованием выпалила она.

Я рухнула головой на стол.

– Завтра в десять утра мы со съемочной группой будем у тебя. Доченька, ну разве ты не в восторге?

– Мама. Если ты приедешь ко мне со съемочной группой, меня в квартире не будет.

– Но ты не можешь отказаться, – произнесла она ледяным тоном.

– Могу, – не сдавалась я. Однако тщеславие уже закралось мне в душу. – А в чем, собственно, дело? Что такое?

– Ах, доченька, – заворковала она. – Мне сказали взять в «Женской доле» интервью у женщины помоложе. У женщины, переживающей предклимактерический период, которая осталась одинокой и которая может рассказать о страхе перед бездетностью и так далее; ну, ты понимаешь.

– Я не переживаю предклимактерический период, мама! – взорвалась я. – И женская доля моя очень даже ничего, у меня есть мужчина!

– Не говори ерунды, доченька, – приглушив голос, проговорила она. Из трубки доносился офисный шум.

– У меня есть мужчина.

– И кто же это?

– Тебе знать необязательно. – Тут я обернулась через плечо и глянула на Перпетую. Она ухмылялась.

– Доченька, не отказывайся, пожалуйста. Я ведь уже сказала, что нашла героиню.

– Нет.

– Ну пожа-а-алуйста! У меня никогда не было работы, карьеры, и сейчас, когда наступила осень моих дней, мне нужно сделать что-то стоящее, – затараторила она, будто читая по бумажке готовый текст.

– Меня ведь могут увидеть знакомые. Да и вообще, будет же ясно, что я твоя дочь!

Последовала минутная пауза. Я слышала, как мама с кем-то переговаривается. Потом она снова взяла трубку и сказала:

– Твое лицо можно скрыть.

– Как? Мешок на голову напялить? Спасибо огромное.

– Силуэт, доченька; будет виден только твой силуэт. Ну пожалуйста, Бриджит. Не забывай, даром жизни ты обязана мне. Чем бы ты была без меня? Ничем. Мертвой яйцеклеткой. Пустым местом. Дыркой от бублика, доченька.

И ведь главное, я всегда втайне мечтала оказаться на телевидении.

Суббота, 20 мая

58,5 кг (как? откуда? за что?), алкоголь: 7 порц. (суббота), сигареты: 17 (не так уж и много, если подумать), выигрышные номера в лотерею: 0 (отвлекалась на съемочную группу).

Не пробыв в доме и полминуты, члены съемочной группы втоптали в мой ковер пару винных бокалов, но я из-за таких мелочей не переживаю. Только когда один из них с криком «поберегись!» вперся в квартиру с гигантским софитом, а потом, произнеся: «Тревор, куда эту зверюгу ставить?» – не удержал равновесие и уронил его, разбив стеклянную дверцу кухонного шкафчика и сбив бутылку оливкового масла, которое тут же залило мою любимую поваренную книгу, я поняла, какую ошибку совершила.

Прошло три часа, а съемка все не начиналась. Они знай себе шутки шутили о том, как будут меня снимать. Когда мы с мамой наконец уселись друг напротив друга в полутьме и процесс пошел, было уже почти полвторого.

– Скажите, пожалуйста, – начала она исполненным заботы и сочувствия голосом, которого я у нее никогда не слышала, – после того как муж вас бросил, посещали ли вас… – она почти перешла на шепот, – мысли о самоубийстве?

Я обалдело уставилась на нее.

– Понимаю, вам больно об этом говорить. Если вас душат слезы, мы прервемся на минутку, – с надеждой произнесла она.

Если меня что и душило, то такая злоба, что я потеряла дар речи. Какой еще муж?

– Наверное, вы переживаете ужасный период: подходящей пары на горизонте нет, а биологические часы тикают и тикают, – сказала она, пнув меня под столом ногой. Я пнула ее в ответ, она подпрыгнула и тихонько взвизгнула.

– Хотите ли вы детей? – продолжала мама, протягивая мне носовой платок.

Тут из дальней части комнаты послышался взрыв хохота. Я решила, что вполне могу оставить Дэниела спать в соседней комнате, пока идет съемка, потому что раньше обеда он по воскресеньям не просыпается, а сигареты я положила на подушку рядом.

– Если у Бриджит появится ребенок, она забудет, куда его положила, – со смехом произнес он. – Приятно познакомиться, миссис Джонс. Бриджит, почему ты не наряжаешься по субботам, как твоя мама?

Воскресенье, 21 мая

Мама не разговаривает ни со мной, ни с ним, потому что мы опозорили и выставили ее обманщицей перед всей съемочной группой. Но зато хоть она нас не беспокоит. А вообще, я очень жду лета. Так здорово, когда тепло, а у тебя роман. Сможем совершать приятные вылазки куда-нибудь на выходные. Оч. счастлива.

Июнь
М-да… лето…

Суббота, 3 июня

56,6 кг, алкоголь: 5 порц., сигареты: 25, калории: 600, просматривание рекламных проспектов: длительный отдых – 45 мин, выезды на выходные – 1 ч 27 мин; звонки в «1471»: 7 (хор.).

Жара такая, что сосредоточиться не могу ни на чем, кроме мыслей о поездке куда-нибудь на выходные с Дэниелом. Вот мы лежим на травке у реки, на мне свободное длинное белое платье; вот мы в Корнуолле, сидим в старинном пабе у воды, потягиваем пиво, на нас одинаковые футболочки в полоску, над морем садится солнце; вот мы ужинаем при свечах в старинном загородном отеле, а потом уходим в свой номер и всю жаркую ночь занимаемся сексом.

Ладно. Сегодня идем с Дэниелом на вечеринку к его другу Викси, а завтра, надеюсь, пойдем в парк или выберемся пообедать в приятный ресторан за городом. Как чудесно, когда у тебя роман!

Воскресенье, 4 июня

57 кг, алкоголь: 3 порц. (хор.), сигареты: 13 (хор.), просматривание проспектов: длительный отдых – 30 мин, выезды на выходные – 52 мин, звонки в «1471»: 3 (хор.).

19.00. Хм. Дэниел только что ушел домой. Я, если честно, слегка на взводе. День выдался отличный, теплый, но Дэниел идти никуда не захотел и обсуждать выезды на выходные отказался. Уговорил меня весь день сидеть за задернутыми шторами и смотреть крикет. Вечеринка вчера прошла хорошо, если не считать одного инцидента. Мы подошли к Викси, который беседовал с очень красивой девушкой. Приближаясь, я заметила, что вид у девушки не особо доброжелательный.

– Дэниел! – воскликнул Викси. – Ты знаком с Ванессой?

– Нет, – ответил Дэниел, пуская в ход одну из самых своих обольстительных улыбок и протягивая руку. – Приятно познакомиться.

– Дэниел, – Ванесса скрестила руки на груди, явно разъярившись. – Мы же с тобой спали!

Господи, как жарко. Приятно высовываться из окна. Кто-то играет на саксофоне – пытается изобразить, что мы все снимаемся в фильме про Нью-Йорк. Отовсюду слышны голоса, потому что окна везде открыты. Из ресторанов доносится запах еды. Хм. Здорово было бы переехать в Нью-Йорк, хотя, если подумать, там не оч. классно устраивать выезды на выходные. Если только выезд происходит не в сам Нью-Йорк. В чем нет никакого смысла, если ты уже в Нью-Йорке.

Сейчас звякну Тому и сразу за работу.

20.00. Загляну к Тому выпить по стаканчику. Всего на полчасика.