Текст книги "Хозяин Стоунгрейв-Холл"
Автор книги: Хелен Диксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Я знаю, школа стоила дорого, но не имела понятия… – Виктория взглянула на него с беспомощной растерянностью. – Почему мать не сказала об этом? Она, наверное, потратила целое состояние на мое образование и красивую одежду, чтобы я не чувствовала себя обделенной перед другими девочками.
– Откуда вам знать об этом? Матери было важно, чтобы вы получили образование. Она очень гордилась вами.
Виктория не могла спокойно усидеть на месте и стала нервно расхаживать по кабинету. Ее мысли начали обретать некоторую последовательность.
– Это страшный удар. Честно признаться, я в полном отчаянии. Не подозревала, что все так плохо. Правда, я уже немного подумала о том, чем заняться, если вдруг возникнет подобная ситуация.
– Вот она и возникла, – заметил Лоуренс. Виктория еще была не в состоянии принимать решения, он решил, что сейчас не время подчеркивать это.
Она остановилась и взглянула на него.
– Я подумала, можно погостить у мистера и миссис Фенвик в Йорке, пока не найдется какая-нибудь работа. Тогда я смогу содержать себя и в то же время продолжить образование. – На губах Виктории появилась робкая улыбка. – Думаю, вы почувствуете облегчение, если я больше не стану бродить по вашему дому. Ваш брат обрадуется, если меня здесь не будет.
– Забудьте о Натане. Речь идет о вас. Я хочу помочь вам.
– Спасибо, но я больше не стану злоупотреблять вашей добротой. Из сказанного я лишь поняла, мать потратила на мое образование все деньги, которые оставил отец. Теперь, когда ничего не осталось, я не могу полагаться на ваше милосердие. Мое финансовое положение – не ваша проблема. Я сама решу, как поступить. Надеюсь, мне удастся заняться преподавательской работой.
– Без моего согласия вы этого не сделаете. – Лицо Лоуренса посуровело. – Словом, забудьте о поисках работы. Виктория, черт возьми, вам восемнадцать лет, и вы остались одни на свете. О вас кто-то должен заботиться.
Виктория с усилием подавила нарастающее раздражение. Подняв голову, она прямо заглянула в его загадочные глаза и сказала:
– Я не ребенок и вполне способна постоять за себя.
– Я вам этого не позволю! – рявкнул он и встал перед ней.
Виктория выпрямилась, в ее глазах засветились медно-золотистые огоньки.
– Как вы смеете поднимать на меня голос, распоряжаться мной, будто я ваша собственность, будто имеете право вести себя так? – Она старалась изо всех сил сдержать негодование, вести себя подобно леди из его круга, но у нее не получалось. Лоуренс очень добр, и, даже если бы он не привез мать в Холл, Виктория хорошо справилась бы без его помощи. А теперь ей надо выпутываться из сетей лорда Рокфорда. Трудная задача. Испытывая боль утраты, она должна найти силы забыть о своем горе и основательно поразмыслить о будущем.
Викторию накрыла мощная волна чувств, которую надо было обуздать. Казалось, будто она неожиданно стала совсем другим человеком, более сильным, чем на самом деле.
– Итак, – холодно заговорил Лоуренс, приближаясь к ней, – вы выбросите из головы эти глупости и займетесь…
– Глупости! – вспыхнула Виктория. – О чем вы говорите?
– О вашем намерении стать учительницей. Если вы не готовы отказаться от этого, будьте добры объяснить мне, как собираетесь достичь цели?
Спокойствие Лоуренса привело ее в бешенство, хотелось ударить его ногой.
– Я уже объяснила, не стану повторяться. Кто вам дал право решать, что мне делать? Я взрослая женщина и способна устроить свою жизнь без вашего вмешательства.
Его лицо побледнело, когда до него дошло значение ее слов.
– Вмешательство? Так называете то, что я для вас сделал?
– Нет. Разумеется, нет, – ответила Виктория, тут же пожалев о том, что употребила такое слово. – Однако любое ваше обязательство перед матерью умерло вместе с ней.
– Не совсем. Я обещал ей, что вы ни в чем не будете нуждаться. Думаю, ваша мать обрадовалась бы еще больше, если бы вы думали о том, как стать не учительницей, а леди.
– Вот тут вы ошибаетесь. Она всегда поощряла мое стремление. Я не леди и никогда не стану ей. Мой отец был школьным учителем и, полагаю, сумел обрести дворянские манеры. Я хотя бы знаю, как вести себя в обществе. Но мне хотелось бы осуществить свою мечту и стать учительницей. Я, а не вы, определю свое будущее. У вас нет права распоряжаться мной.
– Думаю, вы обнаружите, что у меня такое право есть, – возразил Лоуренс, понизив голос. – Видите ли, за два дня до смерти мать назначила меня вашим законным опекуном до тех пор, пока вам не исполнится двадцать один год.
Виктория замерла. В воздухе витало напряжение, которое ей не нравилось.
Глава 5
– Так вот в чем дело. Я с самого начала знала, что здесь что-то не так… от меня что-то скрывали. Теперь поняла почему. Но мне восемнадцать лет. Не вышла ли я из того возраста, когда требуется опекун? Как вы думаете?
– Отнюдь нет. В большинстве семей за юными леди присматривают либо родители, либо опекуны до тех пор, пока те не достигнут совершеннолетия или не выйдут замуж.
– Если я правильно понимаю, мне уготована именно такая участь.
– Ваша мать поручила мне позаботиться о том, чтобы вам подыскали влиятельного мужчину с состоянием. Обещаю, с моими связями мы без труда найдем его.
Лицо Виктории выражало презрение.
– Весь этот план отдает торгашеством и холодным расчетом.
Лоуренс покачал головой и высказал практическое соображение:
– Вы женщина, и когда-нибудь вам придется выходить замуж. Вам это известно. Все женщины должны выходить замуж. Вы не найдете подходящей пары, если застрянете здесь, так что в должное время я отвезу вас в Лондон. Я не говорю, что мы должны принять любое предложение. Я выберу человека, к которому у вас возникнет длительная привязанность, а затем, – пообещал Лоуренс, – если пожелаете, я выторгую длительную помолвку, учитывая вашу молодость. Ни один уважаемый мужчина не станет торопить девушку, которой только что исполнилось восемнадцать лет, вступать в брак, если она не готова к этому. Именно этого желала ваша мать, – предупредил он, когда ему показалось, что Виктория начнет спорить.
До сих пор она жила без тревог и забот, но понимала: Лоуренс не так уж неразумен в своем желании выдать ее замуж. Он лишь подчеркивал, что она обязана это сделать согласно желанию матери. В таком случае он в роли опекуна отвечает за выбор жениха, чем она крайне недовольна.
– Я обеспечу вас достойным приданым, – продолжил Лоуренс. – Без приданого вы окажетесь в невыгодном положении, сколь бы желанны ни были.
Виктория раскусила нелепость подобного сценария.
– С какой стати вы должны обеспечивать меня приданым? Это обязанность отца. Вы не мой отец. Почему моя мать так поступила? По какой причине?
– Она знала, что ее не станет и о вас некому позаботиться. Мать желала вам самого лучшего.
От негодования у Виктории на глазах выступили слезы.
– И она посчитала, что опекуном лучше всего назначить вас?
– Нравится вам это или нет, дела обстоят именно так. Виктория вспыхнула:
– Лоуренс Рокфорд, можете идти к черту и забыть о том, что вас назначили моим опекуном. Я сама постою за себя. Мне никто не нужен, а вы тем более. Не считайте меня своей собственностью только потому, что заботились о моей матери.
– Я так не считаю. Но поскольку она назначила меня опекуном, я имею право указывать, как вам следует или не следует поступать. – В его глазах прыгали озорные искры, хотя губы побелели от злости. Он смотрел на негодующую красавицу, ее глаза гневно сверкали, точно драгоценные камни, грудь вздымалась от сдерживаемого негодования. Хотя Лоуренс сердился, он невольно восхищался ее храбростью и решительностью.
– Вашим домом станет Стоунгрейв-Холл, – серьезно продолжил он. – Вам это понятно, Виктория? – Вопрос прозвучал скорее как приказ.
– Правда? – Виктория пристально взглянула на него, готового уже расплыться в удовлетворенной улыбке, ибо казалось, что она согласна. Он состоятельный человек, Виктория будет жить здесь в роскоши. Только вот какую цену придется платить за это?
Все планы на будущее ждет гибель. Трагедия утраты проникла глубоко в сердце и стала почти невыносимой. Мечтам, питавшим ее с детства, суждено рассеяться, как утренней мгле.
– Значит, мне придется отказаться от своих намерений? Вы нисколько не сомневаетесь в том, что я должна жить рядом с вами в этом прекрасном доме. Вы этого хотите? – Голос Виктории звучал беспристрастно, монотонно и глухо.
– И что в этом плохого?
– Вы представляете, как это скажется на мне?
– Понимаю, вам будет трудно, но здесь вы получите все, что нужно.
Виктория сердито уставилась на него с упрямой гордостью, дерзко задрав голову, крепко сжав руки в кулаки. Она пыталась скрыть, как больно все это задело ее.
– Значит, мое слово не имеет никакого веса?
– А что вы хотите сказать?
– Много всего. Вы пытаетесь запугать меня своим высоким титулом? – спросила Виктория дрожащим от гнева голосом. – И высокомерно полагаете, что я откажусь от своей мечты? Буду сидеть дома, в вашем доме и ничего не делать.
Уперев руки в бока, Лоуренс приблизился к ней, его глаза, горевшие огнем, сверлили ее, брови сдвинулись, придавая лицу дьявольское выражение.
– Найдется много дел, которыми вы сможете занять свое время. Пока живете в моем доме, вы находитесь под моей опекой. Не забывайте об этом, и чем быстрее вы смиритесь, тем лучше для нас всех. За свои действия вы отвечаете передо мной. Это понятно?
Виктория даже не шелохнулась под его гневным взглядом.
– Идите к черту, Лоуренс Рокфорд, и чем быстрее, тем лучше. С тех пор как умер мой отец, я не признаю ничьей власти над собой, тем более вашей. Я за свои действия отвечала только перед родителями. Их не стало, не собираюсь отвечать ни перед кем.
– Нет, вы будете подчиняться мне. Кто-то должен научить вас уму-разуму и выбить из эту глупую гордость. Ваша строптивость меня не испугает.
– Вас не испугает даже панически бегущее стадо слонов, – ответно уколола она. – Я не стану сидеть дома и бить баклуши, если можно найти более полезное занятие.
– Вы говорили, что не бывали в Лондоне. Мне скоро предстоит отправиться туда. Можете составить мне компанию.
– Это меня почему-то больше не интересует.
Виктория уже хотела уйти, но Лоуренс остановил ее.
– Куда собрались?
– К себе, собирать вещи.
– Я ценю ваше желание самой позаботиться о своем будущем, но не думайте, что сможете уехать отсюда без моего разрешения. Я вам этого не позволю.
Точно кошка, Виктория с хищным блеском в глазах развернулась и стала медленно приближаться к нему. Она подошла так близко, что почувствовала на своем лице его горячее дыхание.
– Скажите, лорд Рокфорд, неужели все пляшут под вашу дудку?
– Все без исключения.
– Со мной это не пройдет, – выпалила она. – Я вам отплачу той же монетой. Не стану подчиняться вам.
– Не разговаривайте со мной таким тоном. – Взгляд Лоуренса стал ледяным. – Не будете выполнять мои приказания и чинить препятствия, пока живете в моем доме, – превращу вашу жизнь в ад. Это понятно?
– Моя жизнь и так сущий ад. Хуже уже не станет. Что вы еще можете сделать? – насмешливо спросила Виктория.
– Из уважения к вашей матери и вашему полу возьму себя в руки. Но если станете нагло перечить мне, не надейтесь, что так будет всегда. Хотите завоевать мое расположение, придется изменить поведение и относиться ко мне терпимее. Вот о чем вам следует подумать в первую очередь.
– К чему мне ваше расположение? – Виктории стал невыносим его снисходительный тон. – Что же до моего поведения, оно больше никому не причиняет беспокойства. Может быть, что-то не так с вашим поведением.
– Никогда не видел столь невыносимой, откровенной и упрямой молодой женщины, – заключил Лоуренс, сердито глядя на нее. – Ваше поведение заслуживает сожаления. Вы уж точно ведете себя не так, как подобает женщине, которая провела последние пять лет в респектабельной школе для юных леди. Виктория, я этого не потерплю.
Взвинченная непомерной гордостью и бунтарским духом, она владела ситуацией не больше, чем он. Глаза сверкали от самоуверенности, скрывая тайны редкого драгоценного камня, грудь вздымалась от еле сдерживаемого гнева, пока она пыталась погасить бушевавший в душе огонь.
– Вы! Речь не о вас! Если вы хозяин Стоунгрейв-Холл, это не означает, что вы солнце, вокруг которого вращается мир. В действительности все наоборот. Я никогда не встречала столь невнимательного, властного, эгоистичного мужчину.
– Можете не продолжать. Я все понял, – протянул Лоуренс.
– Вы не считаетесь с чувствами других, настолько высокомерны, что полагаете, будто ваш титул дает вам право вести себя так. – Виктория умолкла и отвела взгляд, силясь сдержать эмоции. И в самый раз, ибо поток необдуманной критики неоправдан и непростителен, ведь Лоуренс прав. Ее поведение заслуживало сожаления.
Лоуренс уже хотел продолжить отчитывать Викторию за дерзость, как он поступил бы с любым другим человеком, если бы тот осмелился говорить с ним подобным образом, но она опередила его:
– Приношу свои извинения. Мне не следовало говорить так.
– Верно, не следовало.
– Я сгоряча. – Многое бы она отдала, чтобы взять свои слова обратно.
Лоуренс не собирался так легко отпустить ее. Он подошел к камину и встал в вызывающе беспечной позе, опустив руку на каминную полку. Лицо напряглось, он искоса пристально смотрел на нее.
– Не знаю, кто учил вас в школе, но там должны были объяснить, что подобная манера разговаривать производит неприятное, отталкивающее впечатление. Уж не говоря о том, что вы проявили крайнюю невежливость.
– Я ведь уже извинилась, – резко ответила Виктория.
– Я слышал, не лишен разума. Всецело готов предоставить вам ту свободу, какой вы добиваетесь, но это не означает, что вы можете вести себя нагло и безответственно, к тому же бегство в Йорк или еще куда-либо крайне безответственно с вашей стороны.
Никто из них не заметил, что открылась дверь. Вошла Диана, жена его брата. Неожиданная ссора застала ее врасплох. Она не могла поверить, что Лоуренс, самоуверенный и властный в присутствии самых влиятельных людей Европы, лишился самообладания и терпел нападки со стороны дерзкой девушки восемнадцати лет. Очевидно, мисс Льюис, смотревшаяся великолепно, восхитительно и непоколебимо, обладает не меньшей силой воли и упрямством, чем Лоуренс.
– Не обращайте внимания на моего брюзгливого свояка, – заговорила Диана, бросая на Лоуренса властный взгляд, хотя и улыбалась. Ей хотелось прервать ссору и разрядить накаленную обстановку. Она подошла к Лоуренсу и подставила щеку для вежливого поцелуя, затем повернулась к Виктории, лицо которой залилось краской от растерянности. – Должна выразить восхищение вашей смелостью. Глубоко сочувствую тому, что вам, должно быть, пришлось вынести, вам ведь одной приходилось терпеть в Стоунгрейв-Холл моего свояка, пока ваша мать тяжело болела. Это нелегко.
– Нет, я оказывалась в гораздо более неприятных ситуациях. Попытка заслужить благосклонность раздраженного лорда – всего лишь цветочки, – ответила Виктория, встретив взгляд стройной молодой женщины в модном платье изумрудно-зеленого цвета. Из-под шляпы выбивались каштановые локоны.
Диана рассмеялась приятным теплым голосом, разрядив напряжение, царившее в тихом кабинете.
– Диана! Какая приятная неожиданность. – Лоуренс отошел от камина. – Я так понимаю, вы приехали одна?
– Да. Клара занята.
– А Натан?
– У него встреча в Кранбеке с каким-то знакомым.
Хорошо зная, что брат остался верным своему обещанию и не приедет в Холл, пока здесь Виктория, Лоуренс не стал продолжать эту тему.
– Диана, разрешите представить вам Викторию Льюис, хотя мне кажется, вы обе уже встречались.
– Да, встречались в Молтоне. Считаю, что в тот день мой муж поступил с вами несправедливо. Я с прискорбием узнала о вашей утрате, мисс Льюис, – сказала Диана ласково и неподдельно искренне. – Я пришла бы раньше, но мы навещали друзей на побережье, я только что узнала о том, что случилось.
Виктория робко улыбнулась. Трудно поверить, что эта вежливая молодая женщина – жена человека, который был груб с ней, хотя не исключено, что та пришла по поручению мужа узнать, когда она уезжает.
– Спасибо.
– Почему бы нам не присесть? – предложила Диана. – Лоуренс, чашка чаю нам бы не помешает.
Лоуренс позвонил в колокольчик, вскоре появилась горничная, неся поднос с чаем и фигурным печением.
– Мисс Льюис, искренне надеюсь, что ваше пребывание в Холле было приятным. – Диана подалась вперед и стала разливать чай. – Должно быть, вы пережили тревожное время. Уверена, после похорон вас занимают мысли о том, как обустроить свое будущее.
– Виктория останется здесь, – спокойным голосом сообщил Лоуренс и сел напротив женщин, скрестил длинные ноги перед собой, откинувшись на спинку стула. – Миссис Льюис назначила меня опекуном своей дочери. Холл станет ее домом, хотя должен признать, она решила уехать.
Воцарилась тишина. Диана замерла, поставив чашку на блюдце, а блюдце с чашкой на поднос.
– Понимаю. Натан знает об этом?
– Нет, но узнает.
– Что ж, если я вам кажусь удивленной, это действительно так. Не могу не поделиться поразительным откровением. Лоуренс, у вас не только чувствительное, но и заботливое сердце. – Она взглянула на Викторию, высоко поднявшую голову. – Мисс Льюис, вам не хочется жить здесь?
– Миссис Рокфорд, мой отец работал школьным учителем. Моя цель – пойти по его стопам, стать учительницей.
– Преподавание – замечательная профессия. Я поняла, вы независимая молодая женщина и коль скоро приняли такое решение, не вижу в этом ничего плохого. Однако, – продолжила Диана, уставившись на свояка, – смею предположить, вы злоупотребляете своим очарованием, уговаривая мисс Льюис, остаться. Вам было бы легче изменить ее решение, если бы вы поняли, что она женщина со своими потребностями, чувствами и мечтами. – Диана обратилась к Виктории с видом человека, пытающегося улыбнуться, хотя встревожилась таким поворотом событий. – Мисс Льюис, думаю, вы очень смелы, раз решили жить в одном доме с моим грозным свояком. – Затем, будто вспомнив что-то, протянула руки, лучезарно улыбнулась и воскликнула: – Да, поздравляю, вы стали членом нашей семьи! Обязательно буду часто навещать вас. Мы станем хорошими подругами. Я в этом не сомневаюсь.
Что-то в отчаянно радостном голосе Дианы насторожило Викторию, она почувствовала, как трясутся руки, когда протянула их жене Натана.
– Спасибо. Лорд Рокфорд сообщил о перемене в моем положении лишь за несколько минут до вашего приезда, так что простите, если я кажусь вам несколько растерянной. Буду очень рада, если станем подругами, и прошу вас, зовите меня Викторией.
– С большим удовольствием. Вы же зовите меня Дианой.
– Виктория, я уверен, Диана поможет вам выйти в свет.
– С радостью помогу ей в этом.
– У меня мало опыта, – заметила Виктория. – Разве только иногда я бывала на вечеринках, когда училась в школе, не более того.
– Вы ведь умеете танцевать?
– Да, разумеется, умею танцевать. Об этом позаботились мои учителя.
– Тогда все в порядке. Вам надо поехать в Лондон вместе с нами. Вы бывали в Лондоне?
– К сожалению, нет.
– Я с большим удовольствием показала бы вам этот интересный город. Мы сможем ходить по магазинам, я с радостью помогу вам завести нужные знакомства и представлю завидными молодыми джентльменами.
Едва эти слова слетели с уст Диана, как она пожалела об этом. Лоуренс не из тех, кто позволяет бросить себе вызов. Как она и ожидала, свояк взглянул на нее и ответил:
– Для этого времени будет предостаточно. Не забывайте, Виктории еще год предстоит носить траур.
– Я помню, но ведь ничего страшного не случится, если поразмыслить о том, какие у нас перспективы, – сказала Диана, добродушно улыбаясь, в ее глазах прыгали озорные огоньки. – Виктория, вы ведь не против того, чтобы выйти замуж.
– Я! – Девушка глубоко вздохнула и опустила голову, чувствуя на себе пристальный взгляд новой подруги. – Если честно, не думала об этом. Вряд ли такое случится.
– Обязательно случится. – Диана добродушно посмеивалась над ее наивностью и взглянула на Лоуренса, который не без интереса прислушивался к разговору. – Виктория очаровательна и красива, так что скоро сюда хлынет поток ухажеров.
Диане девушка показалась необычной. Раздумывая над тем, что она успела заметить, она подозревала, что Лоуренс небезразличен к прелестям Виктории. Однако ее в первую очередь заботил Натан и как все это скажется на нем. И на Кларе.
– Лоуренс, существует обстоятельство, которое вы не учли. Не может же Виктория оставаться здесь одна без сопровождения пожилой дамы. В противном случае, что бы мы ни говорили и ни делали, ее репутация окажется под угрозой, и тогда будет нелегко найти для нее подходящую пару. Как только по городу поползут сплетни, ее начнут величать вашей любовницей, вы не можете допустить такого.
– Замечательно, – согласился Лоуренс. – Что вы предлагаете?
– Девушке нужна спутница с безупречным характером и репутацией, которая будет все время находиться при ней. Самая лучшая кандидатура тетя Либби, ваша с Натаном незамужняя тетя по отцовской линии. Идеальная компаньонка. Она сейчас в Грейндже, а раньше жила здесь. Никто не станет подвергать сомнению ее кандидатуру.
– Она согласится? – спросил Лоуренс.
– Я уверена, она с радостью поможет нам. К тому же вы знаете, как она любит бывать здесь. Виктория, у тети Либби широкий круг друзей, – Диана улыбнулась, – будьте готовы к ее визиту. Я поговорю с ней, когда вернусь домой.
– Пусть будет так. – Лоуренс одобрительно кивнул. – Я распоряжусь, чтобы завтра утром подали экипаж. Еще надо будет поговорить с Натаном. Надеюсь, я застану его дома?
– Я скажу, чтобы он дождался вас.
Диана ушла, пообещав скоро нанести еще один визит. Виктория убежала в свою комнату, все еще чувствуя обиду после ожесточенного столкновения с лордом Рокфордом и ужасную боль от того, что придется отказаться от мечты стать учительницей.
Что делать? От жалости к себе и обиды у нее на глазах выступили слезы. Разве мог лорд Рокфорд, живя в этом красивом доме, чувствовать ее одиночество и страх? Разве мог понять, что она лишена денег и возможности их заработать? Он посмел разговаривать так, будто имеет на нее право. Ей не нужны ни он, ни его помощь. Никто не нужен. Она сама со всем справится.
– Нет, ты не справишься, – громко произнесла Виктория. – Ты вообще ни с чем не справишься.
Она подумала, что плохо справляется со своими делами, ей действительно нужна помощь, и что лорд Рокфорд заботится о ней по просьбе матери. Совсем недавно Виктория гневно упрекала его, а сейчас испытывала безрассудную потребность молить о прощении, просить, чтобы он обнял ее. Зная, что рискует получить резкий отпор, она отправилась разыскать Лоуренса. Тот сидел за столом, погрузившись в гроссбухи. Она смотрела на его красивое худощавое лицо, суровые очертания чувственного рта, волевого подбородка, и внутри все переворачивалось. Лоуренс казался воплощением безмятежного изящества, выглядел не только беспечно, но и крайне самодовольно, лицо хранило спокойствие. Виктория снова почувствовала, будто ее пребывание в Стоунгрейв-Холл сулит еще кое-что. Задалась вопросом, что чувствует к этому мужчине? Настойчиво пыталась разобраться в своих чувствах, хмуро отвела от него взгляд, стараясь быть полностью честной с собой. Лоуренс способен затронуть струны ее сердца и одним взглядом приковать к месту.
– В чем дело? Я очень занят. – Лоуренс поднял голову и тут же опустил.
Чувствуя себя назойливым ребенком, которого только что твердо, но вежливо поставили на место, Виктория нерешительно сказала:
– Извините, что прерываю.
Лоуренс бросил на стол перо, откинулся на спинку стула и посмотрел на нее.
– Уже поздно. Я подумал, что вы уже легли спать.
– Я не могла лечь спать, мне надо было…
Лоуренс оттолкнул стул, встал, обошел стол и протянул ей руку:
– Присаживайтесь.
Виктория повиновалась и села напротив него.
– Я сейчас же уйду, но то, что хочу сказать, не терпит отлагательств.
Он сложил пальцы вместе, положил ногу на ногу и уставился на нее. Она присела на край стула и опустила руки на колени.
– Хорошо, слушаю.
– Я… я хочу извиниться за свое поведение сегодня. Я была невежлива и оскорбила вас. Я вела себя ужасно, правда?
– Просто ужасно. – Лицо Лоуренса разгладилось, на губах заиграла едва заметная улыбка. – Поскольку вы так очаровательно извинились, я прощаю вас.
– Вы все время работаете. – Виктория посмотрела на заваленный бумагами стол. – Неужели это необходимо?
– У меня дел невпроворот.
– Разве у вас нет помощников?
– Такие люди есть, но я люблю работать.
Глядя на него, Виктория собралась с духом и сказала:
– Учитывая мое невежливое поведение, я пойму, если вы посчитаете меня самой надоедливой и непредсказуемой женщиной.
– Вы совершенно не похожи ни на одну мне известную женщину, но вы расстроены и переполнены горем, разочарованы и сильно обижены тем, что приходится отказаться от мечты. Я все понимаю и сочувствую вам. Мне хотелось бы разделить ваше общество, чтобы вы отнеслись ко мне более любезно. Я нахожу вас трудным, но интересным человеком.
– Вы говорите так, будто я гора, которую необходимо преодолеть. Почему я трудная? Не потому ли, что вы собираетесь приструнить меня и, добившись этого, растоптать?
– Нет, мне лишь хотелось, чтобы вы относились ко мне менее враждебно, проявляли меньше упрямства и смирились с нынешним положением. – От удивления он приподнял бровь. – Эта ситуация нова для нас обоих. Придется свыкнуться с ней.
– Знаю. Постараюсь как можно лучше справиться с исключительно трудной ситуацией. Хочу заметить, мое место не здесь. Я хочу вернуться домой, в Эшкомб, но мне некуда идти.
– Вы правы. Смиритесь с этим. Ваша прежняя жизнь закончилась навсегда.
– Знаю, но все, что я потеряла, причиняет мне боль.
Лоуренс взглянул на нее. Пришлось признать, что Виктория странным образом волнует его. Дело не только в ее красоте, светлой коже, тонких чертах лица и даже не в чувственности и затаенных страстях. Все заключалось в странном сплетении беззащитности, безрассудной смелости, жесткости, нежности и твердой вере в то, что ей никто не нужен. Лоуренс думал о ней больше, чем хотелось признаться самому себе.
– Виктория, вам кто-нибудь говорил, что у вас красивые глаза? – Выражение его лица смягчилось. – И прелестные уста.
Она отвела взгляд и уставилась в окно.
– Прошу вас, не говорите так.
– Вы и в самом деле красивая молодая женщина. Вижу, мне придется потратить немало времени, чтобы отбиваться от сонма ухажеров.
Лоуренс встал, навис над ней, пальцем осторожно коснулся ее лица и повернул его к себе. Вопросительно поднял бровь.
Виктория приподняла голову и, не дрогнув, встретила его взгляд, почувствовала жгучее прикосновение его пальца.
– Если вы намерены укротить мой бунтарский нрав, милорд, вам остается лишь прибегнуть к грубой силе, обольщение не поможет. Мне знакома лишь непокорность.
Лоуренс невольно откинул голову и разразился хохотом.
Обиженная такой реакцией, Виктория сердито уставилась на него.
– Вам это доставляет удовольствие, правда?
– Еще бы, – признался он, все еще смеясь. В глазах прыгали веселые искры. – Видно, вы запамятовали, что обольщение в моей семье является давней традицией. Что-что, а это мы хорошо умеем.
– В чем моя мать на свою беду убедилась, встретив вашего отца. – Виктория строго взглянула на него. – Вам полагается заботиться обо мне, подавая хороший пример, а не обольщать. Разве опекуны могут злоупотреблять своим положением? – Ее слова прозвучали для него, как оплеуха.
– Нет, если они держат себя в руках. Вы совершенно правы, я и так наказан. – Озорной блеск в его глазах пленил Викторию, она не чувствовала, как пылают щеки.
– Вам ведь нравится Холл, правда?
– Прекрасный дом. Я всегда так думала. В детстве я часто смотрела на него издали, когда играла на пустоши и думала, каково было бы жить в таком великолепном доме.
– Разве мать не рассказывала вам о том времени, когда работала здесь?
– Рассказывала о балах и прочем, но слышать – одно, видеть – совсем другое.
– Тогда вы все увидите. Вот закончится траур, и мы устроим бал или хотя бы вечеринку.
– Мне это понравилось бы. Скажите, лорд Рокфорд…
– Вы не хотите звать меня просто Лоуренс?
Немного подумав, Виктория улыбнулась.
– Хорошо, – согласилась она, к его огромному удивлению и удовлетворению, – буду звать вас Лоуренсом. Расскажите, когда вы впервые встретили мою мать. Она часто говорила о времени, проведенном здесь, но никогда не упоминала ни вас, ни вашего брата.
Виктория взглянула на него. Его глаза были полны нежности и задумчивы. Он заговорил не сразу:
– Ваша мать ушла из Холла, когда родился Натан. Вам покажется странным, но я давно знал ее, точнее, с рождения. Она была человеком с сильным характером, преданна и добра, такое обычно не свойственно молодым девушкам, занимающим подобное положение. Поскольку она ухаживала за моей матерью, мы стали близки, как могут быть люди из разных общественных слоев. В юности я часто нуждался в друге и очень любил ее. Думаю, она тоже любила меня.
Виктория молча смотрела на него.
– Когда она покинула этот дом и вышла замуж за вашего отца, я знал почти все о том, что с ней происходило. – Лоуренс быстро взглянул на Викторию. – И с вами тоже, раз уж на то пошло. И вот вы здесь, поэтому мне хотелось бы, чтобы вам не надо было ни о чем беспокоиться.
– А как же ваш брат? Он смирится с тем, что я живу здесь? Помнится, он совсем не обрадовался, увидев меня.
– Натан думает иначе, чем я, – ответил Лоуренс сурово. – Он не разобрался в сути дела. Однако мне не хотелось бы, чтобы это вас беспокоило. Вы встретились с Дианой, увидели, насколько она обаятельна и как ей хочется подружиться с вами. Она поговорит с Натаном, объяснит истинное положение дел, к тому же я хочу завтра утром поехать в Грейндж и обо всем рассказать. Натан смирится.
Сердце Виктории громко стучало. Она верила и не верила Лоуренсу, чувствовала, что он многое скрывает, а ей надо знать. Он не хотел рассказать правду. Из доброты, хотя и неуместной, явно пытался уберечь ее от чего-то. Конечно, он больше всех старался помочь ей. Виктория улыбнулась ему и искренне сказала:
– Спасибо. Я признательна вам за то, что вы рассказали о своем отношении к моей матери. Мне действительно стало легче, жаль, что мое пребывание здесь поссорило вас с братом. Должно быть, он любит вас. Вам обязательно надо поладить с братом.
– Поладить? Моя дорогая Виктория, вы бесподобны. К вашему сведению, не я испортил отношения.
– Я не утверждала, что это ваша вина, – заверила Виктория. – Я лишь хочу помочь. Какая бы размолвка ни разделяет вас, думаю, я тут ни при чем.
