Текст книги "Предательство"

Автор книги: Хелен Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Как видите, сэр, – холодно ответила Изабелла. – Только, пожалуйста, не просите меня объяснить, как я оказалась здесь в таком виде. Вы все равно не поверите.

Раскованно улыбнувшись, Роланд залился смехом.

– Могу себе представить. Я бы с радостью вас послушал.

– Мисс Эйнсли волею случая согласилась составить мне компанию, будучи застигнутой в моем доме, куда она явилась с целью вернуть бриллиантов, которые я отобрал у нее прошлой ночью, – объяснил ему Ланс, стараясь не повышать голос.

Достаточно того, что гости видели, как Белла спускается по лестнице в этом наряде, не зная истинной причины ее пребывания в его доме.

В глазах Роланда появилось понимание, быстро сменившееся изумлением.

– О, и вправду?

– Да. Эту смышленую молодую леди не обманул мой маскарад, а ее ум и изобретательность заслуживают всяческих комплиментов. Она уже собиралась удалиться восвояси вместе с ожерельем, когда я неожиданно вернулся в свою комнату и отобрал бриллианты.

– Неужели ей это удалось? Действительно, ее можно только поздравить, однако мне жаль, что ты вернул себе ожерелье. Иначе я бы имел право потребовать свои деньги обратно, поскольку счел бы, что выиграл пари.

Белла нахмурилась, не понимая, на что намекает сэр Роланд. Пока не заметила досады Ланса.

– Не обращайте внимания на слова Роланда, Белла.

Сделав вид, что не услышала последней реплики лорда Бингхэма, она задала вопрос:

– Пари? Правильно ли я поняла, что вы разыграли из себя разбойника и провели меня через весь этот ад ради обыкновенного пари?

– Это не совсем так. Я же сказал вам, что просто вернул свою собственность.

– Вы действительно пытались меня в этом уверить, – вспыхнула она. – Но в данный момент я вовсе не склонна быть такой доверчивой.

– Это правда. Верьте мне.

– А пари?

– Пари было всего лишь реакцией на скептицизм Роланда.

– Вы имеете в виду, что он не верил, будто вам удастся добиться успеха?

– Да, я не верил, – ответил Роланд. – Ни на минуту.

– Что же, я рада, что вам удалось прекрасно повеселиться за мой счет – не сомневаюсь, вы остались очень довольным собой. – Взгляд, брошенный ею в сторону Ланса, разил наповал. – Вы набросились на меня с пистолетом в руках, похитили ожерелье моей бабушки, напугали до полусмерти, угрожая пристрелить меня, и все это ради дурацкого выигрыша. – Подойдя ближе, она уставилась ему прямо в глаза. – Боже мой! Да моя попытка проникнуть в ваш дом ничто по сравнению с тем, что сделали вы! Вы просто животное! Надеюсь, вы остались довольны своим выигрышем.

Развернувшись, она вихрем пролетела мимо него, мимо оцепеневшего дворецкого, застывшего с открытым ртом. Ее единственным желанием было как можно быстрее скрыться от своего мучителя и его изумленных гостей.

– Белла, подождите. А ваша бабушка?

Она обернулась:

– Что с моей бабушкой?

– Придется все ей рассказать.

– Я так не думаю – ей не о чем говорить.

– Погодите.

– Убирайтесь к черту! – выкрикнула Изабелла и понеслась вниз по лестнице к парадному входу, не в силах произнести ни слова из-за стоявшего в горле холодного кома.

Ланс последовал за ней, однако она проскочила в дверь прежде, чем он успел ее остановить. Вскочив, в ожидавшую ее карету, Белла немедленно отбыла домой.

Лорд Бингхэм стоял на крыльце и смотрел, как удаляется ее экипаж.

Сопроводив наблюдавших всю эту сцену гостей обратно в столовую и прикрыв дверь, Роланд подошел к своему другу и невинным тоном спросил:

– Полагаю, ей не было известно о пари?

– Конечно нет. – Ланс обернулся. – Или ты видишь у меня на лице надпись «безмозглый идиот», а, Роланд?

Сэр Гиббон пожал плечами:

– И почему это пари так ее задело? Ты же выиграл, не забывай. Кроме того, вторжение мисс Эйнсли в твой дом далеко от поведения, приличествующего воспитанным молодым леди, не так ли?

– Она пришла сюда, имея на то вполне справедливые основания.

– О, я думаю, ты с ними прекрасно справился. Теперь у тебя есть ожерелье и две сотни фунтов.

Нахмурившись, Ланс закрыл входную дверь. Что-то смущало его – последняя реплика Беллы относительно ее бабушки. Она сказала, «ей не о чем говорить». Что она имела в виду? Разве только...

Ланс взглянул на Роланда:

– Жди меня здесь.

– Ланс, что?..

– Жди.

Роланд смотрел, как его друг удаляется вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. И минуты не прошло, как он вернулся обратно.

– Ну что? – поинтересовался Роланд, не в силах скрыть свое любопытство.

– Она их забрала.

– Забрала что?

– Бриллианты.

Роланд улыбнулся, его изумленно-недоверчивое лицо казалось почти комичным.

– Не хочешь ли ты мне сказать, что очаровательная мисс Изабелла Эйнсли тебя перехитрила?

– На этот раз да, Роланд. Но это в последний раз. Когда я доберусь до этой зеленоглазой ведьмы, я... я...

Роланд мог со всей очевидностью констатировать, что гордости лорда Бингхэма нанесен сокрушительный удар.

– Ты что?

Улыбка промелькнула в глазах Ланса, когда он бросил косой взгляд в сторону друга.

– Я еще не решил. Но что бы то ни было, ей это не понравится.

Он стоял и смотрел на закрытую дверь, за которой только что исчезла Белла, думая о сладостном ощущении обладания этой женщиной. О ее нежном, трепетном теле, длинных, стройных ногах и изящных руках, переплетенных с его ногами и руками. Он ощутил резкий прилив крови и улыбнулся сам себе, изумляясь, как этой юной девушке удалось довести его до такого состояния. Да он сейчас не лучше любого озабоченного ухажера из ее окружения!

Чувствуя себя униженной и беспомощной, Белла откинулась на мягкую подушку в экипаже, сердце ее было исполнено ужаса в предвкушении неизбежного осуждения, которое ей предстояло выслушать из уст бабушки. Если бы ее уход из дома лорда Бингхэма не оказался замеченным десятком высокопоставленных гостей, она бы просто вернула бриллианты на место, и графиня ничего бы не заподозрила.

Изабелла была уверена, что кучер и два лакея не проболтаются об ограблении. Их до смерти пугала перспектива того, что она обвинит их в безответственности. В конце концов, именно им полагалось позаботиться о драгоценной пассажирке кареты. Слуги были вооружены и обязаны подготовиться к подобного рода происшествиям.

А теперь ей ничего не оставалось, кроме как рассказать бабушке правду. Белла понимала, что ей не стоит надеяться на снисхождение. Общество с легкостью могло осудить и обвинить и за меньший проступок. А Белла Эйнсли и так уже успела навредить своей репутации благодаря связи с Карлтоном Робинсоном. Кроме того, многие представители лондонского высшего света, преимущественно влиятельные пожилые леди, видели в ней американскую выскочку, способную затмить их дочерей. Несомненно, эти достойные леди насладятся местью, наблюдая ее падение, и заклеймят ее как бессовестную распутницу.

Что же касается лорда Бингхэма, ее поступок вряд ли отразится на нем хоть каким-либо образом. Если и случится скандал, сложно представить, что бы он мог смутить заносчивого лорда. Этот мужчина был законченным и полным негодяем, и она надеялась, что больше никогда его не увидит. И все же ее отчасти интересовало, как Ланс отреагирует, когда узнает, что она забрала бриллианты. Она лишь надеялась, что он признает свое поражение и не будет преследовать победительницу, хотя в глубине души сознавала, что это не тот мужчина, который склонен прощать обиды.

Бабушка прибыла домой на следующий день, чувствуя себя уже значительно лучше, хотя и настояла на том, чтобы отправиться в свою спальню и прилечь, велев Белле подняться за ней следом.

С кровати, на которой она торжественно возлежала среди подушек, вдовствующая графиня окинула властным взглядом присевшую на краешек стула внучку.

– Тебе понравилось на балу в Карлтон-Хаус, Изабелла?

– Да, очень, – ответила Белла, все еще откладывая неприятный момент, когда будет вынуждена открыть графине правду. – Я люблю балы и званые вечера, а принц-регент просто превзошел себя.

Графиня озадаченно нахмурила брови.

– Ты себя хорошо чувствуешь, Изабелла? Ты очень бледна.

– Да... хорошо. Я... я плохо спала прошлой ночью.

– Значит, сегодня тебе следует лечь пораньше. Должна тебе сказать, я настаиваю, чтобы ты не имела ничего общего с лордом Бингхэмом. Я искренне надеюсь, что он больше не докучал тебе? – Графиня заметила немедленно выступивший на щеках внучки розовый румянец, четкий признак того, что девчонка в чем-то виновна. – Так, значит, он... Каков негодяй!

– Я... я случайно повстречала его вчера в парке после того, как навестила вас. Он... он проехал со мной часть пути до дома. – Белла задрожала от страха, заметив выражение глаз пожилой графини: смесь разочарования, боли и гнева. – Мне жаль, бабушка. Я знаю, вы просили меня с ним не общаться, но я... я не могла избежать его.

Графиня опустила голову на подушки и закрыла глаза, глубоко задумавшись.

– Этот мужчина слишком настойчив, – прошептала она, наконец. – Я решила, что мы отправимся в Вилтшир еще раньше, чем я планировала.

Белла молчала. Как бы она ни пыталась изгнать этого синеглазого дьявола из своих горьких дум, к сожалению, он прочно завладел ее мыслями. Изабелла вспоминала, как чувствовала себя в его объятиях, как его поцелуи действовали на нее, заставляя забыть обо всем на свете, кроме них двоих, как вышли из повиновения ее эмоции, как охватила жаркая, предательская страсть, настолько сильная и всеобъемлющая, что ей приходилось опасаться за свое благоразумие. На самом деле Изабелла была потрясена тем, что в его отсутствие она чувствует себя столь же подверженной его влиянию, как и в присутствии.

Изабелла не знала, как ей бороться со своим влечением к этому негодяю. В душе несчастной девушки поднимался гнев, гнев, вызванный ее ответом на его обольщение, предательством собственного тела. Черт бы его побрал, думала Белла. Да как он посмел сотворить это с ней? Как ей теперь избегать встреч с ним? Что предпринять, чтобы спастись от него, когда он выглядит как сошедшее с небес божество, посланное на землю, чтобы сеять смуту в ее сердце и разуме?

Не в силах навести порядок в своих мыслях, она встала и подошла к окну, устремила взор вдаль. Неестественно прямая осанка, напряженные руки со сжатыми кулачками.

– Изабелла? Что с тобой?

С озабоченным, загнанным видом, будто согнувшись под тяжестью непосильной ноши, Изабелла обернулась и посмотрела на бабушку, встретив ее вопрошающий взгляд. Она должна все рассказать. Откладывать больше невозможно.

Глава 5

Белла думала, что бабушку хватит удар, когда сбивчиво поведала ей обо всем, что произошло, начиная с той самой ночи, когда лорд Бингхэм блестяще сыграл роль разбойника с большой дороги. Леди Эйнсли не мигая смотрела на взволнованное лицо внучки. Казалось, она потеряла дар речи, не в силах вымолвить ни слова, даже приоткрыть плотно сжатые губы. Когда Белла окончила печальное повествование, графиня еще некоторое время продолжала молчать, созерцая свои судорожно стиснутые руки. Наконец графиня открыла глаза и посмотрела на внучку. Белла вздрогнула, заметив исполненный гнева и разочарования взгляд леди Эйнсли.

– Я глубоко шокирована, Изабелла. Глубоко.

– Бабушка, мне так жаль.

– Жаль? Изабелла, твое поведение просто вопиюще. Помимо всего прочего, посметь заявиться в дом, в спальню любого мужчины, не говоря уже об известном соблазнителе, означает покрыть себя несмываемым позором. Ты хотя бы представляешь, что натворила? Ни один порядочный джентльмен не захочет иметь с тобой дело после всего этого. Он касался тебя?

Встревоженная гневом и недовольством бабушки, Белла решила солгать, однако пунцово-красный цвет ее лица говорил сам за себя.

– Значит, да. – Тихий голос графини дрожал. – Глупая, глупая девчонка. Да ответ написан на твоем лице.

– Бабушка, пожалуйста, не расстраивайся. Я сама во всем виновата. Я... я не должна была туда отправляться.

– По крайней мере, до тебя дошло это. Возможно, ты и не осознаешь до конца чудовищности своих поступков, но он все понимает. Лорд Бингхэм такой же, как и его дед, – использует женщин ради своего развлечения, а потом бросает их за ненадобностью. Я не позволю Лансу Бингхэму проделать такое с тобой. Ему придется поступить как подобает.

– О нет, пожалуйста! – воскликнула Белла, не в силах понять, что означают последние слова бабушки. – Он не сделал ничего ужасного. Это был просто поцелуй, ничего более.

– Этого уже достаточно, – возразила пожилая леди с язвительным, ледяным спокойствием. – Не забывай о том, что у тебя и так весьма шаткое положение в глазах общества из-за связи с Карлтоном Робинсоном. Другой скандал полностью уничтожит тебя. Твоя репутация была погублена в ту самую минуту, когда ты вошла в дом лорда Бингхэма, – теперь у тебя нет ни малейшего шанса достойно выйти замуж. И вершиной всего стал тот факт, что твое бесстыдство наблюдали сливки лондонского общества. Вы вместе спустились по лестнице, и каждый из присутствующих в доме гостей пришел к бесспорному выводу, что вы провели некоторое время вдвоем в его спальне. Ты теперь не нужна ни одному другому мужчине. И как только разразится скандал – я удивлюсь, если этого еще не произошло, – ты станешь парией в любом порядочном обществе. Мы должны немедленно собираться, чтобы увидеться с лордом Бингхэмом, понимаешь ты это или нет?

– Я предпочла бы никогда не встречать больше лорда Бингхэма, – горестно пролепетала Белла.

Ее бабушка невесело усмехнулась:

– У тебя нет выбора, несчастная девчонка. Я удивляюсь только, что после всех хлопот, которые ему пришлось предпринять, чтобы заполучить эти бриллианты, тебе удалось так легко убедить его с ними расстаться.

– Он с ними не расставался. То есть... я имею в виду... я сама взяла их, когда он отвернулся. Он сказал, будто они ему принадлежат, но я не поверила. Неужели это правда, бабушка?

– Да, это правда, и если бы я могла хотя бы предположить, что произойдет, я бы оставила эти бриллианты ему. Тебе следовало бы дать мне самой со всем разобраться. О чем ты только думала?

– А что за история стоит за этим ожерельем? – спросила Белла. – Вы расскажете мне?

– Сейчас не до того. Гораздо важнее для нас постараться помочь тебе выпутаться из этой грязной ситуации так, чтобы не погубить твою репутацию.

Графиня всегда гордилась присущим ей реализмом и, задумавшись над сложившейся ситуацией, поняла, что собирается поступить правильно – принять единственно верное решение, которое могло бы спасти Беллу. Нет, она не позволит истории повториться. Стюарт Бингхэм, дед Ланса Бингхэма, в свое время обошелся с ней очень несправедливо. Леди Эйнсли до сих пор ощущала боль и унижение от того, что он посмел ее бросить. Поступок Стюарта практически погубил ее репутацию, и она приложит сейчас все усилия, чтобы Изабелла избежала повторения ее судьбы. Бриллианты, фамильное сокровище Бингхэмов, были подарены ей много лет назад Стюартом Бингхэмом на обручение. Когда же тот разорвал помолвку и попросил вернуть ожерелье, она отказалась, задумав наказать неверного жениха, и хранила драгоценности все эти несколько десятков лет. Возможно, пришло время вернуть их.

Ланс Бингхэм был таким привлекательным и обладал столь отменными манерами, что, даже несмотря на внешне неприглядный поступок, который он совершил, задумав разыграть ограбление с целью возвратить вещь, и так принадлежавшую ему по праву, никто бы и не подумал, будто этот джентльмен способен в действительности причинить зло. Он настолько походил на своего деда – этими веселыми искорками в выразительных синих глазах, мягкой, немного насмешливой улыбкой, манерой речи. Графиня не могла не заметить, как лорд Бингхэм смотрел на Беллу, когда танцевал с ней вальс в тот приснопамятный вечер в Карлтон-Хаус. Странная мысль невольно посетила пожилую даму – это именно тот мужчина, который нужен ее внучке. Лорд Бингхэм в состоянии укротить дикую и непокорную натуру Изабеллы Эйнсли. Наверное, действительно стоит забыть старые обиды.

Ланс работал в своем кабинете, когда дворецкий доложил ему о прибытии вдовствующей графини Харворт и мисс Изабеллы Эйнсли, подчеркнув, что графиня настаивает на встрече с ним.

Слово «настаивает» заставило лорда Бингхэма сурово нахмурить брови.

– Проводите их в гостиную, – отрывисто приказал он. – Я приму их там.

Дворецкий распахнул резные массивные двери и пригласил дам пройти в гостиную – удобную, со вкусом украшенную комнату.

Изабелла ощущала себя глубоко подавленной, и ее страдания возросли в тысячу раз, когда она чопорно присела на краешек стула возле своей бабушки и невидящим взглядом уставилась на камин. Она не могла не вспоминать свое последнее посещение этого дома, сознавая, насколько, должно быть, разъярился лорд Бингхэм, обнаружив, что ей удалось стащить бриллианты, едва он повернулся к ней спиной. Изабелла с ужасом ожидала того момента, когда ей придется предстать перед ним и увидеть его лицо, на котором, она не сомневалась, будет написано холодное презрение.

И она не ошиблась. Мужчина, вошедший в гостиную несколько минут спустя, мало напоминал улыбающегося, открытого Ланса Бингхэма, встреченного Беллой на балу в Карлтон-Хаус всего четыре дня назад. Сегодня перед ней стоял холодный, безучастный незнакомец, соизволивший лишь бегло взглянуть на Изабеллу, прежде чем перенести все свое внимание на пристально его рассматривающую величественную пожилую даму.

– Какой исключительный случай, графиня, чтобы Эйнсли переступила порог дома Бингхэмов, – холодно заметил Ланс. – Однако не скажу, будто я не рад вас видеть, вы понимаете. Возможно, вы чувствуете смущение, согласившись навестить меня. Смею вас уверить, я и сам хотел нанести вам визит немного позднее.

– Значит, я сэкономила вам время и избавила от лишних хлопот, – сухо ответила графиня, гордо вздернув увенчанную пурпурным тюрбаном голову и опираясь затянутой в перчатку рукой на богато инкрустированный золотой набалдашник трости.

Живя в ненависти к Бингхэмам в течение нескольких десятков лет, она тем не менее обладала слишком хорошими манерами, чтобы открыто демонстрировать свое отношение.

– И все-таки я искренне признателен вам за то, что вы нашли время навестить меня, несмотря на все прискорбные обстоятельства. Могу ли я предложить вам напитки?

– Нет, благодарю вас. Я пришла сюда не ради вежливых бесед, – зловеще произнесла графиня, не сводя глаз с хозяина дома.

Он подошел к камину, облокотился на каминную полку и обернулся к посетительницам, окинув их холодным, задумчивым взглядом. Его внимание привлекла Белла, молчаливо взиравшая на него с намеренным безразличием. Ланс невольно восхищался ее потрясающим внешним видом. Ее костюм, внешность, манеры, осанка показались ему безукоризненными, и лорд Бингхэм быстро пришел к заключению, что она может стать законодательницей новых стандартов, согласно которым будут оцениваться другие дамы, по крайней мере, в его глазах.

– Да, полагаю, что это так, – заметил Бингхэм в ответ на последнюю реплику графини.

– Я сознаю, что в настоящий момент обязана безоговорочно поддержать свою внучку, – продолжала леди Эйнсли. – Она рассказала мне обо всем случившемся с тех пор, как вы оба встретились в Карлтон-Хаус, а также о том, как вы насильственным путем отобрали у нее некоторые ценности и до смерти напугали моих слуг. Мне не нравится подобное примитивное поведение, лорд Бингхэм, особенно когда оно угрожает членам моей семьи.

– Я заметил нечто, принадлежащее мне, и вернул эту вещь. – Ланс насмешливо выгнул бровь. – «Примитивное поведение», – спокойно процитировал он. – Однако это оказалось совершенно бесполезным упражнением, поскольку ваша внучка забрала бриллианты обратно. – Лорд Бингхэм перевел глаза на Беллу: – Разве не так, мисс?

Белла расправила напрягшиеся плечи и прямо ответила на его обвинительный взгляд.

– Да, я увидела представившуюся мне возможность и поспешила ею воспользоваться.

– Я думала о вас лучше, лорд Бингхэм, – промолвила графиня. – Подобные поступки присущи скорее беспомощному юнцу, чем уважаемому офицеру.

– Я полностью с вами согласен. И раз уж мы вернулись к тем событиям, я сожалею о том, что произошло. Мне следовало обратиться к вам по поводу того дела.

– Да, следовало. Тем не менее, сейчас уже слишком поздно, к великому несчастью. Что сделано, то сделано, в наших силах лишь попытаться, насколько возможно, исправить сложившееся положение.

– Тогда почему же вы здесь, графиня?

– Потому что своими поступками вы скомпрометировали мою внучку.

– Я не согласен. Ваша внучка сама скомпрометировала себя в тот самый момент, когда вторглась в мой дом, – возразил Ланс, ничуть не смутившись. – Итак, – неторопливо продолжал лорд Бингхэм, отошел от камина и опустился в большое, глубокое кресло, положив ногу на ногу и сцепив на коленях длинные пальцы, – я смею предположить, будто вас замучила совесть, и вы решили прийти сюда, чтобы поступить благородно и попросить прощения за то, что обманом проникли в мой дом?

– Моя совесть не имеет к этому никакого отношения! – возмущенно воскликнула Белла и плотно стиснула губы, заметив неодобрительный поворот головы бабушки в ее сторону.

– Тогда не будете ли вы столь любезны сообщить, что привело вас сюда? – потребовал он, и его пронзающий взгляд почти пригвоздил Беллу к стулу.

– Моя внучка в своей наивности пришла вчера к вам в дом, чтобы получить вещь, которую вы отобрали у нее силой, угрожая пистолетом, насколько я поняла, – нечто, обладающее значительной ценностью и принадлежавшее, по ее мнению, мне. Вы же в ответ погубили ее.

Отбросив показное безразличие, резко выпрямившись и наклонившись вперед, Ланс повел себя так, будто в любую минуту готов взорваться.

– Что я сделал? – грозно прорычал он.

– Вы попытались соблазнить в своей спальне молодую леди достойного происхождения.

– Я вовсе не приглашал ее в свою спальню. Она пришла туда по собственной воле, – убедительно напомнил Ланс, предпочитая не обращать внимания на слова о соблазнении, поскольку с их правдивостью было сложно поспорить.

– Когда вы ее там обнаружили, обязаны были проследить, чтобы она тайно покинула ваш дом, а не стала предметом пристального внимания ваших гостей и слуг.

– Если кто-то и в состоянии устроить скандал из того, что эту леди видели выходящей из моего дома – хотя, должен вам заметить, в то время ваша внучка скорее напоминала юношу, чем благовоспитанную молодую леди, – то ему определенно следует обследоваться у доктора.

– Ваши рассуждения весьма забавны, однако не в том случае, если описываемая леди – моя внучка! – Графиня окинула Беллу испепеляющим взглядом. – Замечание лорда Бингхэма позволяет мне предположить, что на вас были надеты те возмутительные бриджи, что вы привезли с собой из Америки. Это еще хуже, чем я думала. Вы предоставили лондонскому свету пищу для злословия вплоть до следующего сезона. Я припоминаю, что настоятельно просила вас выбросить эти ужасные одеяния сразу по вашем прибытии из Америки.

Ее суровая отповедь заставила Беллу опустить глаза и едва слышно пробормотать:

– Мне жаль, бабушка, я забыла.

– То, что было надето на мисс Эйнсли, не имеет значения, – заметил Ланс.

– Не имеет значения! Тот факт, что благовоспитанная молодая леди надела на себя бриджи, может и показаться незначительным такому опытному соблазнителю, как вы, лорд Бингхэм. Однако Изабелле девятнадцать лет, и она обладала самыми благоприятными шансами составить достойную партию, если бы вы ее не погубили, милорд!

– Знаете ли, графиня, мне представляется весьма забавным то обстоятельство, – отметил Ланс с некоторым изумлением, – что почти все знакомые со мной люди склонны меня опасаться – все, за исключением горстки друзей, вас, мадам, и вашей внучки. Могу только предполагать, что эта храбрость – или безрассудство, назовите как хотите, – способна передаваться по наследству. Итак, – закончил он свою речь с насмешливой ухмылкой, – я предоставил вам полное право читать мне нравоучения в моем собственном доме, если вам от этого легче. Что вы от меня хотите?

Графиня взглянула на него, в ее проницательном взоре застыло предчувствие и ожидание.

– Вам может не понравиться то, что я предложу... В самом деле, мне и самой это не по душе. И все-таки я уверена, что в сложившейся ситуации нет иного способа прекратить слухи, которые могут полностью погубить Изабеллу.

– Говорите, что у вас на уме, графиня. Я внимательно слушаю.

– Существуют разные способы выражения обществом своего презрения, многие из них не обязательно проявляются гласно и на публике. Сделанные шепотом замечания, слухи, тайные намеки способны уничтожить репутацию и разрушить жизнь. Мне видится лишь одно возможное и вполне адекватное решение, способное ее защитить. Я предлагаю вам жениться на моей внучке.

Ланс был потрясен, лицо его пылало гневом.

– Что? Жениться на вашей внучке? Да вы сошли с ума?!

– Уверяю вас, я вполне сохранила способность к здравомыслию, – твердо заметила графиня.

Лорд Бингхэм пытался унять вспышку своего темперамента. Господи, но предложение взять в жены Беллу Эйнсли – это действительно слишком! Когда он заговорил после некоторой паузы, его лицо представляло собой непроницаемую маску едва сдерживаемой ярости.

– Простите меня, графиня. Поскольку ваше предложение – это не совсем то, чего я ожидал, – сухо проговорил он, – вы должны дать мне минутку, чтобы я обдумал возможные последствия, которые оно за собой влечет.

Не в силах держать себя в рамках приличий, потрясенная до глубины души, Белла вскочила со стула, ощущая невыносимое чувство стыда.

– Нет! – воскликнула она, пытаясь обрести голос, несмотря на страшное унижение, сдавившее ей грудь и не дающее вздохнуть. Это было хуже, гораздо хуже того, что она могла себе представить. Ее взгляд скользнул от бабушки к лорду Бингхэму. – Пожалуйста, поверьте мне, я ни о чем и не догадывалась. Сама идея нашего брака смехотворна и нелепа. Я не хочу выходить за вас замуж.

Ланс не сводил с нее глаз, его напряженные черты приняли циничное, насмешливое выражение.

– Вы совершенно правы, – с горьким сарказмом признал он, вспоминая другое время и другое лицо – лицо Дельфины, по-прежнему заставлявшее страдать его разбитое сердце.

А также лицо младенца, на которое Ланс был не в силах взглянуть, потому что оно напоминало ему женщину, чей уход из жизни стал следствием рождения ребенка.

– Это действительно смехотворно, и я также не хочу брать вас в жены. И все-таки вплоть до настоящего времени я питал иллюзии, будто все достойные девицы стремятся обрести обеспеченного и титулованного супруга.

– Я не принадлежу к числу этих девиц, – возразила Белла.

– Я осознал это с того самого момента, когда вас встретил, – вкрадчиво заметил он, подчеркнуто растягивая слова.

Белла распознала оскорбление в его вежливом согласии и чуть не захлебнулась нахлынувшей досадой и разочарованием.

– Значит, так тому и быть. Мы не поженимся.

– Присядь, Изабелла, – ледяным тоном велела бабушка, вновь окинув решительным взглядом лорда Бингхэма. Ее внучка, глубоко униженная его оскорбительными словами, молча повиновалась. – И я была бы вам весьма признательна, лорд Бингхэм, если бы вы обращались к моей внучке с большим уважением.

Ланс выдавил слабую улыбку в качестве извинения.

– Боюсь, что после стольких лет солдатской бивуачной жизни, графиня, мне следует заново учиться искусству галантного обхождения.

– Осмелюсь заметить, вы не испытывали в нем великой нужды в военных лагерях. И все-таки, несмотря на сильное отвращение, питаемое мной к этому предложению, я еще раз осмелюсь просить вас принять его. Я поступаю так ради Изабеллы. Если бы не прискорбное небрежение, проявленное вами по отношению к ее чести, я бы оставила без внимания всю эту историю и давно покончила с этим. Однако, поскольку ни один порядочный человек не захочет теперь жениться на Изабелле, вы должны поступить как пристало джентльмену и самому взять ее в супруги. Это самое меньшее, что вы можете для нее сделать. Ее происхождение столь же высокое, как и ваше. Она равна вам по положению, так что у вас не должно быть возражений относительно ее соответствия требованиям, предъявляемым к супруге графа.

Ланс нервно дернул щекой. Его гневный взгляд упал на двух дам, пристально его рассматривавших. И почему он испытывает это ужасное чувство, словно его заманили в ловушку?

– Не должно быть возражений? – съязвил он с ледяной усмешкой. – Да у меня их множество.

– Да, – едко поддела его графиня, – что еще другого можно от вас ожидать?

– Так же как и у вашей внучки, если только те взгляды, которыми она меня одаривает, отражают ее истинные чувства.

– Изабелла выполнит свою часть сделки.

– Даже несмотря на то, что она искренне питает ко мне отвращение?

– Моя внучка поступит так, как подобает. Возможно, сейчас она испытывает ту же неприязнь к браку, что и вы, однако я верю, что все изменится, стоит ей осознать серьезность ситуации – и она вовсе не питает к вам отвращения.

– Неужели? – иронично поинтересовался Ланс, взглянув на красавицу, которая смотрела на него так, будто готова была прожечь зелеными глазами насквозь. – Разве мы только что не слышали ее весьма решительные протесты? И если я хоть что-нибудь понимаю в ее характере, то держу пари, вам не удастся доставить ее к алтарю.

– Вы слишком беспечны со своими пари, лорд Бингхэм, – презрительно вмешалась в беседу Белла, – и я больше не желаю иметь с ними ничего общего.

– На тот случай, если ваша внучка изложила вам не все факты, графиня, я с легкостью просвещу вас. Причина, по которой я решился вернуть себе эти бриллианты, – пари, заключенное мной с моим старым другом, – объяснил Ланс. – Он не верил, что я смогу добиться успеха. Рад заметить, что мне удалось выиграть пари, прежде чем ваша внучка вбила себе в голову идею, будто обязана выкрасть ожерелье обратно. И что же вы сделаете, если я откажусь сочетаться с ней браком?

– Тогда мне стоит обдумать возможность привлечения вас к суду за вооруженное ограбление. Вполне вероятно, я не остановлюсь и перед тем, чтобы предъявить вам обвинение в попытке соблазнения.

– Это полная чепуха, – с холодным сарказмом возразил лорд Бингхэм. – Если вы выступите с открытыми обвинениями, то только раздуете на весь Лондон скандал, который сами находите столь губительным для вашей внучки. Я не женюсь на ней, и давайте с этим покончим.

– Не могу не поблагодарить вас за это, – отметила Белла с едва сдерживаемой сердитой иронией, не обращая внимания на нахмуренный взгляд бабушки, призывавшей ее успокоиться. – Я предпочту погубить свою репутацию в глазах общества сомнительной чести именоваться вашей супругой.

Обращенные на нее глаза производили весьма сердитое впечатление, на смуглом лице застыла насмешливая ухмылка, более напоминающая звериный оскал.