355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Хелен Диксон » Замужество мисс Монктон » Текст книги (страница 3)
Замужество мисс Монктон
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 18:52

Текст книги "Замужество мисс Монктон"


Автор книги: Хелен Диксон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

* * *

В середине первого дня путешествия колеса экипажа загрохотали по булыжным мостовым маленького городка. С трудом спустившись на землю, Мария бродила по извозчичьему двору, разминая затекшие ноги, пока распрягали их лошадей, от которых валил пар после стремительного бега, а вместо них ставили свежих.

Снова поднявшись в экипаж, Мария ожидала Чарльза, который разговаривал с Пьером. Она придвинулась к окошку, чтобы посмотреть на своего спутника, и вдруг ею овладело неведомое прежде чувство, отчего зеленые глаза ее потемнели, нежное лицо порозовело, и свежие губки приоткрылись от частого, прерывистого дыхания.

Словно почувствовав ее взгляд, Чарльз неожиданно обернулся, и выражение его светлых глаз заставило Марию поспешно отпрянуть от окна и запылать от возмущения. В его взгляде читался дерзкий вызов, он привел ее в состояние непонятного возбуждения, пронизывающего все тело какими-то токами. Она рассердилась на себя, а еще больше – на Чарльза, считая, что причиной этому был именно он.

Чуть позднее они снова пустились в путь.

Уже стемнело, когда они добрались до постоялого двора, где им предстояло провести ночь. Пьер с багажом своих пассажиров последовал за ними в дом. Внутри было чисто и уютно, в воздухе витали аппетитные ароматы. Общий зал был полон людьми, в основном мужчинами, которые пили вино и обсуждали положение в Париже. Появление путешественников привлекло настороженные взгляды исподтишка. Мария трепетала, опасаясь, как бы ей не пришлось вступить в общение с этими страшными людьми. Чарльзу удалось снять две комнаты.

– Я пойду сразу к себе, – сказала Мария. – И предпочла бы, чтобы мне принесли еду, если это можно устроить. С самого утра я ничего не ела и просто умираю с голода.

Чарльз сочувственно улыбнулся, понимая, что долгий путь изнурил девушку.

– Я об этом позабочусь. Мы с Пьером поужинаем внизу, а вы идите, горничная покажет вам комнату. Я зайду к вам позднее.

Мария последовала за горничной к лестнице, как вдруг изрядно подвыпивший, неряшливо одетый крестьянин тяжело поднялся из-за стола и с плотоядной ухмылкой встал перед нею.

– Ты чья же, милашка?

– Мадам, – вспомнив свою роль, холодно поправила она и брезгливо отвернулась.

Человек хотел сдвинуться с места, но ноги отказывались ему повиноваться. Едва не упав, он рухнул на ближайший стул. Затем поднял глаза, но вместо изящной молодой девушки увидел перед собой ее высокого разгневанного супруга и растерянно заморгал.

«Супруг» стоял с застывшей на губах ледяной улыбкой.

– Эта милашка – моя жена. Так что советую поберечь свое здоровье – не вздумай к ней приставать. Понял?

Крестьянин что-то хмуро пробормотал и отвел глаза. Чарльз проводил Марию взглядом, пока она не поднялась на второй этаж, и только потом вышел во двор позвать кучера.

Утолив голод, Мария уселась у ярко полыхающего камина, то беспокоясь об оставшихся в замке тетке с кузиной, то мечтая о своем доме в Англии. Постепенно все вокруг стихло. Она умылась и скользнула под одеяло, думая, что долго не сможет заснуть, но усталость после долгой поездки и уютная теплая постель сделали свое дело, и она сразу погрузилась в глубокий сон.

Проснувшись в полной темноте, Мария не сразу поняла, где находится. Она лежала, прислушиваясь к шуму ветра, ударявшего в окна, затем различила слабые звуки, похожие на тихое дыхание. Встревоженная, она неподвижно лежала, и звук повторился – еле слышное сопение. В комнате был еще кто-то. Она быстро села и оцепенела при виде открывшейся ей картины: тлеющие угли слабо осветили ее спутника, который расположился в кресле, протянув длинные ноги на стул.

У нее вырвалось возмущенное восклицание.

Она пропустила без внимания его обещание зайти к ней позднее. И в суматохе приезда совсем забыла, что женатые люди располагаются на ночь в одной комнате и даже в одной постели. Она понимала, что, хотя их брак был фальсификацией, они должны играть роль супругов, чтобы избежать нежелательных вопросов, но неужели нужно изображать это так буквально?

Постепенно оцепенение уступило место ужасу и панике. Она поднялась с кровати и на цыпочках приблизилась к Чарльзу. Он снял сапоги и камзол, оставшись в панталонах и белой батистовой рубашке. Она всматривалась в него, не зная, что и думать. Черные волосы его спутались, одна прядь упала на высокий лоб, резкие черты лица смягчились во сне. Без своей обычной высокомерной усмешки он выглядел удивительно юным и беззащитным.

Для человека, предпринявшего полное опасностей путешествие в Кале, он выглядел возмутительно спокойным и беззаботным.

Видимо, он почувствовал ее рядом и внезапно открыл глаза. Встретив ее недовольный взгляд, он удивленно поднял брови, а на его губах появилась легкая, одобрительная улыбка.

Марии было приятно увидеть эту милую улыбку, за что она рассердилась на себя, а еще больше на Чарльза.

– Очевидно, вы не понимаете, насколько неприлично проникать в спальню дамы в такой час, иначе вряд ли осмелились бы постучать, не говоря уже о том, чтобы войти без разрешения!

– Когда я вошел, вы так сладко спали, что мне не хотелось вас беспокоить.

Мария возмутилась, представив, как он наблюдает за нею, спящей. Не зная, как вести себя в такой ситуации, она отвела взгляд в сторону, чтобы успокоиться, но это ничего не дало, потому что близость Чарльза вызывала в ней трепет каждого нерва.

Он обвел взглядом всю ее, с головы до ног, и хотя на ней была длинная ночная сорочка, она испытала настоящее потрясение – никогда еще ее девическая скромность не подвергалась такому унизительному испытанию!

– Из-за вашего требования оставить мои вещи в замке мне даже нечем прикрыться! – обняв себя за плечи, сердито пробормотала она, жалея, что у нее нет хотя бы шали.

Чарльз незаметно усмехнулся ее смущению. Если бы она знала, сколь долго он ею любовался, то поняла бы, что уже поздно спасать свою стыдливость.

– Это напоминает мне ситуацию, когда люди в спешке закрывают ворота конюшни, в то время как лошадь уже давно умчалась. Уверяю вас, из моей памяти уже никогда не изгладится воспоминание о той прелестной картине, которой я имел счастье наслаждаться, войдя сюда.

Мария залилась краской до корней волос.

– Неужели у вас нет совести? И сколько вы за мной наблюдали?

Чарльзу стоило труда оторвать взгляд от ее стройной фигуры с соблазнительными женственными формами, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Достаточно долго, чтобы это дивное зрелище пробудило во мне спящего дракона, которого, боюсь, будет не так-то легко усмирить.

Невольно поежившись под его красноречивым взглядом, Мария вздрогнула, когда он машинально сжал рукоятку пистоля.

– Вы всегда спите с оружием? – со страхом спросила она.

– Только в том случае, когда считаю это необходимым.

– То есть в данный момент, я правильно вас понимаю?

– Думаю, да. Не хочу вас пугать, но лучше постоянно быть наготове. – Он положил пистоль рядом с собой на столик:

– Чарльз, вы должны уйти. Вы не можете здесь спать. Это… это просто неприлично.

Он уселся, опустив ноги на пол и откинув волосы со лба.

– Прошу меня извинить, Мария. Я не стал вас пугать. Я же сказал, когда я вошел, вы крепко спали. И я не хотел вас будить.

– И все-таки вы меня разбудили! – негодующе воскликнула она, не подозревая, как очаровательно выглядит с рассыпавшимися по плечам роскошными волосами. – Как вы осмелились на такую дерзость? Если вы и дальше будете вести себя так безрассудно, вы погубите мою репутацию!

Он слегка улыбнулся:

– О нет, мое поведение отнюдь не безрассудно. Если бы вы могли видеть чуть дальше своего очаровательного носика, то поняли бы, что мною руководит исключительно стремление помочь вам. Не забывайте, я нахожусь здесь, чтобы защищать вас.

Но Мария продолжала сокрушаться:

– Когда мы отправились в эту поездку, признаюсь, я даже не подумала, как будут устроены наши ночлеги. Мне просто в голову не пришло спросить об этом. Моя тетушка пришла бы в ужас, если бы узнала, что мы ночью находимся в одной комнате.

– Не сомневаюсь, хотя я предупредил ее, что мы будем путешествовать под видом супругов. Сейчас вас меньше всего должна беспокоить ваша репутация. А вообще мне кажется, – продолжал он, притворно нахмурив брови, – вы только пытаетесь проверить, способен ли я вас защитить.

– Вовсе нет… То есть, разумеется, я вам очень благодарна… Но… О! Ну почему вы не устроили так, чтобы я считалась вашей сестрой или кузиной… но только не вашей женой!

– Потому что в качестве вашего супруга я имею право постоянно оберегать вас. Какой от меня был бы толк, если бы тот деревенщина вдруг вздумал найти себе подружку в вашем лице? Насколько я могу судить по тем непристойно раскрашенным женщинам, которых мы видели в общем зале, вы – самая красивая и соблазнительная, так что его не за что винить. Вы – воплощенная мечта любого мужчины, Мария.

Говоря все это, он не отрывал взгляда от ее лица, но вот он посмотрел чуть ниже, в глазах его вспыхнул огонь, и Мария, вспомнив о своем виде, украдкой проследила за направлением его взгляда. Страхи ее оправдались, когда она увидела, что под тонким батистом четко обрисовываются холмики ее грудей. Подняв голову, она посмотрела ему прямо в глаза и, стараясь скрыть свою растерянность, пробормотала:

– Дверь запирается, поэтому он не мог бы войти.

– Ну, для такого пройдохи было бы желание, а уж способ проникнуть к вам он всегда найдет.

Увидев, как она обхватила свои плечи в жалкой попытке прикрыться от его взгляда, он только теперь сообразил, каким пугающим должен был показаться его поступок Марии, которую всю ее жизнь оберегали от общения с представителями грубого пола, да и от остального мира.

Он встал и с высоты своего роста посмотрел на ее встревоженное лицо.

– Вы вели скромную жизнь под строгим оком вашей тетушки, с ее непоколебимыми правилами относительно воспитания благородных девушек. Могу я дать вам один совет, Мария? Запомните: благоразумнее прислушиваться к голосу здравого смысла, чем рабски следовать требованиям приличий.

Неожиданно для нее самой совет Чарльза заинтересовал ее.

– Как же так? Ваш совет полностью противоречит всему, чему учила нас с Констанс тетушка и гувернантки!

– Да, я придерживаюсь такой точки зрения, потому что она тысячу раз оправдала себя. А если бы я следовал правилам приличия, забыв о здравом смысле, – как вы думаете, что стало бы с вами, если бы я не задержал вашего обожателя, когда он приблизился к вашей двери?

Глаза ее наполнились ужасом, а рука взлетела к горлу.

– Неужели он действительно хотел войти в мою комнату?! Но… но ни один мужчина не рискнет войти к женщине, зная, что там его встретит разгневанный муж!

– Вот именно! – серьезно кивнул Чарльз. – Но он был пьян, поэтому ничего не соображал и хотел сюда вломиться, пока я… словом, не убедил его хорошенько подумать.

– И пистоль… Вы думали и его применить против… против этого деревенщины?

– Если пришлось бы, в чем я сильно сомневаюсь. – Глаза его сурово сверкнули. – Этот тип больше не сможет подняться по лестнице, не говоря уже о том, чтобы приставать к молодой женщине в ее спальне.

– Почему? Что вы с ним сделали? – с тревогой спросила она.

– Скажем просто, сейчас он спит как младенец. – Он сощурил глаза и насмешливо усмехнулся. – Вы оставили дверь незапертой, а иначе как бы я сюда проник?

– Но вы не имели права войти ко мне.

– И где же, по-вашему, я должен был спать – может, у ваших дверей, чтобы навести людей на подозрения? – с кривой усмешкой недоумевал он. – А если вас тревожит мнение вашей тетушки, – он понизил голос до трагического шепота, будто эта грозная особа могла в любую секунду материализоваться в комнате, – то успокойтесь. Ей не обязательно знать об этом.

Поразмыслив, Мария признала его правоту.

– Я никогда не была о тетушке слишком высокого мнения. Просто мне и в голову не приходило подвергать сомнениям ее авторитет и разумность ее неукоснительного следования правилам приличия и этикета.

– Это и понятно. В образцовой Франции, как и в Англии, юные девушки не сомневаются в старших. Но сейчас не те времена. Зачастую люди оказываются в самых непредвиденных и даже рискованных ситуациях. Не сомневаюсь, что ваша тетушка считала бы скандальным то, что мне представляется самым разумным поведением.

– А меня приравняла бы к падшим женщинам. Какой ужас! С ее твердыми понятиями о приличиях, она предпочла бы, чтобы вы оставили меня на милость этого неотесанного деревенщины, чем провели со мной всю ночь в одной комнате.

– Значит, вы согласны, что моя точка зрения намного разумнее, чем взгляды вашей тетушки?

Мария кивнула и весело улыбнулась, и на ее свежих щечках обозначились очаровательные ямочки.

– Да! – прошептала она, чувствуя, как с нее словно спали железные узы, связывающие ее с замком Феро.

Чарльз был рад видеть ее искреннюю, чистосердечную радость, но не ответил на ее улыбку. Казалось, она как-то сразу повзрослела, появившиеся под глазами тени делали их еще больше. На белом батисте рубашки резко выделялась черная масса густых кудрей, упавших на плечи, в сумраке комнаты отливающих синевой.

Внезапно Чарльзу вспомнился ее жених, этот подлец и развратник Генри Уиистон. Он представил, как он запускает свои лапы в эти мягкие, источающие нежный запах локоны, обхватывает ее обнаженные плечи, впивается привыкшими к грязной лжи губами в этот нежный, невинный рот. Он круто отвернулся и уставился на слабо тлеющие угли.

– Советую вам снова лечь спать. Завтрашний день мы опять проведем в пути, так что вам нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил. Можете мне поверить, вас никто не потревожит.

– А вы? – робко сказала она. – У вас тоже был трудный день. Вы не сможете как следует отдохнуть на этих стульях.

Он обернулся и посмотрел на нее с опасным огоньком в глазах.

– Где же прикажете улечься? Может быть, с вами?

Он пристально смотрел ей в глаза, пока она не отвела в сторону растерянный взгляд. Улыбнувшись, он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Кажется, мысль разделить со мной постель не очень вас пугает, не так ли, Мария?

– О нет, нисколько! – Она поспешно шагнула назад. – Но об этом не может быть и речи.

– Этого и не нужно.

– Прошу извинить, что я приняла вас за джентльмена, – язвительно сказала Мария. – До сих пор вы сделали все, чтобы доказать, что вы самый настоящий распутник, в добавление к вашим дерзким влюбленным взглядам и предложении, чтобы я усмирила вашего… вашего дракона!

Чарльз криво усмехнулся:

– Не беспокойтесь, Мария, вы находитесь в полной безопасности. Но если вы однажды смените гнев на милость, обещаю вам такое наслаждение, которое вы даже не в силах себе представить.

– Не угодно ли прекратить эти глупые разговоры? – возмущенно вспыхнула она и подняла на него глаза в тот момент, когда он устремил взгляд на ее грудь. – Кажется, вы забыли, что я помолвлена с другим. Вы ведете себя так, будто в самом деле мне муж!

Чарльз тихо засмеялся:

– Кто знает, чем закончится наше путешествие? Я могу забыть о том, что я джентльмен, забыть про полковника Уинстона и действительно вести себя как ваш муж – хотя бы для того, чтобы показать вам, какое наслаждение могут подарить друг другу муж и жена.

– Но мы не супруги. Насколько я помню, вы получили две комнаты.

– Да, вторую для Пьера. – Склонив голову набок, он смотрел на нее полунасмешливо-полусерьезно. – В ней достаточно места и для меня, если вы желаете спать одна. Вы хотите этого?

Мария закусила губку. Казалось, теперь можно было смело прогнать его, но ей мешало опасение, что в комнату станет снова ломиться тот пьяный крестьянин.

– Нет, будьте добры, останьтесь. – Мария подошла к кровати, сняла одно одеяло и положила его на кресло.

– Чтобы вам было тепло спать. Благодарю вас, Чарльз. Вы очень добры ко мне, когда не пытаетесь меня соблазнить. – Она сама не понимала, почему не злится на его дерзкое поведение.

В его светлых глазах отразился слабый огонек из камина.

– А почему бы мне и не быть к вам добрым? Ведь наши отцы дружили. По-моему, нам ничто не мешает тоже подружиться.

– Нет, конечно нет.

Мария смотрела на стоящего рядом Чарльза, стараясь не показать своего восхищения им, и вдруг кровь забурлила в ее венах, сердце забилось неровными, судорожными толчками. Она вздрогнула, и Чарльз это заметил.

– Вы простудились? – с тревогой спросил он. Он схватил ее за руку, и на тыльной стороне его ладони Мария заметила маленький бледный шрам. Откуда он появился? Господи, ведь она совсем ничего о нем не знает! Но откуда ей знать? А может, лучше и не знать?!

Она высвободила свою руку. Внезапно оба почувствовали себя скованными и напряженными. Она смутилась, ощутив его запах и тепло его тела. Марию немного раздражала та легкость, с какой он сломил притворное высокомерие, которым она вооружилась против него. Но при этом ее неудержимо влекло к нему.

– Нет, не простудилась, – нарочито сухо ответила она.

– Тогда ложитесь.

Она послушно забралась под теплое одеяло, и вскоре ее одолел сон.

Чарльз сидел перед камином, рассеянно следя за последними искрами в тлеющих углях, мысленно возвращаясь к своей уснувшей подопечной. Перед ним возникала спутанная масса ее иссиня-черных волос, зеленые глаза, отливающие всеми оттенками, как драгоценный изумруд. И ее надменный, изящно очерченный носик с чувственно трепетными ноздрями. Выразительные и свежие губки. Он вспомнил, как в начале их путешествия эти прелестные губки изгибались от смеха.

Если бы так было всегда, думал он, но знал, что этого не будет.

Размышляя о долгом и трудном пути, он от души надеялся, что они благополучно доберутся до Англии. Мария ему доверилась, и он не мог ее подвести.

Глава 3

Проснувшись поутру, Мария увидела Чарльза, стоявшего перед умывальником, без рубашки, со слегка приспущенными на бедра панталонами. Она испуганно зажмурилась, но перед глазами все равно маячил его обнаженный торс с рельефно выступающими мышцами. Откинув одеяло, она привстала на коленях и устремила на него восхищенный взор. Мария впервые видела мужчину без одежды и невольно сравнила его с Аполлоном. Обернув шею полотенцем и вооружившись бритвой и мисочкой для мыльной пены, он продолжал соскребать со щек темную щетину, мурлыча про себя мелодию какого-то военного марша.

Мария никогда не видела, как мужчины бреются, поэтому, затаив дыхание, увлеченно наблюдала за процессом, испытывая непонятное волнение. Чарльзу было присуще невероятное обаяние, и она с изумлением чувствовала, что неравнодушна к нему.

Поймав в зеркале ее отражение, Чарльз весело улыбнулся:

– Наконец-то вы проснулись. Доброе утро, Мария!

– Доброе утро, – покраснев, пробормотала она.

Заметив смущение девушки, Чарльз пожалел ее и, отложив принадлежности для бритья, подтянул и застегнул панталоны.

– Вам не приходилось видеть мужчину за бритьем?

– Нет, конечно, ни отца, ни Генри… – Она оборвала себя на полуслове – хотела было сказать, что, когда Генри уехал в Индию, она была еще слишком мала, чтобы интересоваться такими вещами.

– Ага, это вы про своего жениха! – Чарльз помедлил, держа на отлете руку с бритвой. – А я все думал, когда вы о нем заговорите. Могу я спросить, как это вы согласились на помолвку с полковником Уинстоном?

Казалось, вопрос этот озадачил Марию, и, будто соображая, что сказать, она уселась, подтянув колени, обхватив их руками и опустив на колени подбородок, и посмотрела на него в зеркало своими лучистыми глазами. В этой позе Чарльз нашел ее невероятно соблазнительной – восхитительной юной нимфой с длинными вьющимися волосами; из-под одеяла виднелись ее маленькие, словно детские, ступни и точеные щиколотки.

– Вы затрудняетесь ответить на мой вопрос?

– Нет, просто я нахожу его дерзким и неприличным. – Она так строго посмотрела на Чарльза, что он невольно рассмеялся.

– Пожалуй, – согласился он, добродушно прощая очаровательной девушке упрек в невоспитанности. – Тем не менее, мне хотелось бы услышать ответ.

– А я не желаю это обсуждать. С вашей стороны не очень благородно досаждать мне вопросами исключительно личного свойства. К тому же вы ставите меня в очень неловкое положение.

– Не понимаю, почему? Вам неудобно за себя или за Уинстона? – не унимался Чарльз.

– Естественно, за себя! Поймите же, мне неловко находиться рядом с полуодетым мужчиной! Страшно подумать, что сказал бы Генри, а тем более тетушка!

В усмешке Чарльза промелькнула злость.

– Я понимаю, Мария, каким это ужасным испытанием оказалось для вас. Но не бойтесь – это останется нашей тайной. Полковник Уинстон об этом не узнает.

– Надеюсь! Вы только посмотрите – я даже не одета!

– Я и смотрел – всю ночь. – Он лукаво улыбнулся, изумляясь, до чего ему приятно быть рядом с Марией. Два дня назад он и представить себе такого не мог.

Его пылающий взор вогнал Марию в краску. Не в силах и дальше лицезреть его обнаженный торс с темными завитками волос на груди, она спустилась на пол и отвернулась, не заметив его улыбки.

Чарльз оглянулся. Мария стояла лицом к двери, решительно отказываясь смотреть на него. Он окинул взглядом знатока ее гибкую, напряженно застывшую спину, соблазнительные изгибы стройных бедер и довольно улыбнулся, после чего положил бритву и стер полотенцем пену с лица.

– Как только я закончу туалет, я выйду, чтобы вы тоже могли освежиться и одеться. Мы отправимся в путь сразу после завтрака.

Когда Мария повернулась к нему, он уже надевал рубашку. Он поймал ее взгляд и не отпускал его, пока по ее жилам не побежал жгучий огонь.

Чарльз подошел ближе и, приподняв длинный крутой локон с ее шейки, нежно его погладил.

– Какие дивные у вас волосы, Мария, необыкновенно красивые, – вдруг севшим голосом прошептал он.

Девушка чувствовала, как внутри у нее все тает от его прикосновения. Он заглянул ей в глаза, излучавшие мягкое сияние, и с минуту они в немом восторге неотрывно смотрели друг на друга. У нее возникло ощущение, что душа ее покинула тело и слилась с душой Чарльза. Никогда еще она не испытывала такого всепоглощающего чувства.

Его нескрываемое восхищение вызывало в Марии странный трепет и одновременно смущало. Он не смел вот так смотреть на нее – ведь она обручена с человеком, который безгранично верил в его благородное отношение к своей будущей жене.

– А теперь я хочу одеться, – дрогнувшим голосом прошептала Мария.

Чарльз терзался, удерживая себя от поступка, который круто изменил бы всю его жизнь. Как ни жаждал он овладеть этой нежной, невинной девушкой, долг чести повелевал ему отказаться от этого – Мария ему доверилась, она обручена с другим.

И все-таки она была такой беззащитной и доверчивой, такой соблазнительной, так тянулась к нему…

В жизни ему не было так тяжело, когда он пересилил свое желание и отпрянул назад.

– Ах, Мария! Знаете ли вы, каким вы были для меня искушением на протяжении всей этой ночи? Мне хотелось касаться вас, ласкать вас! Но я удержался, победил свои инстинкты. Я… словом, я ухожу, а вам пора одеваться.

Растерянная, Мария поспешно собрала свои вещи и спряталась за ширму. Когда она появилась, уже полностью одетая, Чарльза в комнате не было, облегченно вздохнув, она попыталась собраться с мыслями. Если бы Чарльз все-таки дал волю своим чувствам, это означало бы для нее полное поражение и гибель. Казалось бы, Мария должна была затаить на него обиду и злость, но она испытывала только чувство, сродни… Сродни чему?

Да просто естественному любопытству, поразмыслив, решила она. Она только хотела глубже познать то, что едва отведала. На ее месте этого хотела бы любая женщина. А поскольку она была в неглиже, энтузиазм этого наглого типа подвергся серьезному испытанию. Но они не коснулись друг друга – лишь взглядами, что можно считать вполне невинным контактом. Но выражение его глаз преследовало ее и не давало покоя.

Расстроенная, она тщательно умылась холодной водой. И как этому Чарльзу Осборну удалось так легко завладеть ее мыслями? Похоже, он появился в ее жизни только для того, чтобы похитить ее сердце и даже душу.

Она отправилась вниз, но у подножия лестницы испуганно остановилась, увидев пристававшего к ней накануне человека. Полностью протрезвевший, он бросил на нее угрюмый взгляд, но приблизиться не пытался. Разбитая губа и огромный синяк под глазом говорили сами за себя – видимо, Чарльз достойно защитил честь своей фиктивной жены.

Чарльз ожидал ее со спокойным и невозмутимым видом, только в глазах его промелькнул многозначительный огонек, заставивший Марию потупить голову. В общем зале стоял гул голосов и звон посуды: постояльцы подкреплялись перед тем, как отправиться в дорогу.

Проголодавшаяся Мария воздавала должное обильному завтраку, поэтому особенно не прислушивалась к разговорам. Но вот до ее слуха дошло, что накануне был дотла сожжен замок очень богатого дворянина. Она встревоженно подняла голову.

Отлично понимая, что происходит у нее в душе, Чарльз взглядом предостерег ее не реагировать открыто на это известие.

– Вы слышали, что они сказали? – тихо спросила она с изменившимся лицом. – Я знаю этот замок, он находится недалеко от замка Феро. Мы часто навещали наших соседей, это замечательные, добрые люди. Не может этого быть! Я не могу в это поверить!

Опасаясь, что ее внезапное огорчение может привлечь к ним внимание, Чарльз быстро встал из-за стола.

– Вы закончили есть? Пойдемте, экипаж уже ждет, нам нужно немедленно ехать. Я знаю, что произошло с замком. Я говорил вам, такое происходит по всей Франции. – Он вывел Марию во двор, к экипажу, который стоял наготове.

– А как же тетя и Констанс? – волнуясь, спросила она. – Что нам делать?

– Мы с вами ничего не сможем сделать, – отрывисто сказал он и, вручив Пьеру ее саквояж, который тот привязал к коляске, подсадил Марию внутрь. Уже сидя напротив нее, он добавил: – Я предостерегал графиню, убеждал ее уехать.

– Но что же с ними будет?! – Мария всматривалась в его глаза, стараясь скрыть охвативший се ужас. – Как я могла их оставить! Мне следовало остаться с ними. Все вокруг говорили о бунтах, но я не представляла, что все до такой степени ужасно. – Она нагнулась и сжала его руку. – Чарльз, нужно вернуться, мы должны к ним вернуться!

Пораженный безрассудным требованием Марии, он понял, что она не отдает себе отчета в происходящем. Живя в замке, она была отрезана от внешнего мира и предавалась своим мечтам, не замечая страшного хаоса в стране.

– Вернуться мы не можем, и с этим нужно просто смириться, – сухо сказал он, не надеясь, что она его поймет.

Экипаж уже тронулся с места, двор наполнился людьми, но Мария ничего не замечала.

– Пожалуйста, Чарльз! – Она боялась даже думать об этом ужасе. – Я только узнаю, все ли у них в порядке, и, если нужно, помогу им!

– Замолчите! – сурово бросил он и отвернулся. – Вы сами не понимаете, о чем просите. Это не так-то просто. Теперь им уже ничем не поможешь. Мы едем дальше, в Кале.

– То есть вы ничего не намерены предпринять? Вы это хотите сказать?

Чарльз обернулся и взглянул на ее побледневшее, искаженное ужасом лицо с умоляющими глазами. Подавив сочувствие, он подтвердил:

– Да, хотя мне очень жаль.

– Не лгите, ничего вам не жаль! Вам безразлична судьба моих родственниц – впрочем, иного не следовало и ожидать. Вы их не знаете, они ничего для вас не значат. Вы не понимаете, – еле слышно пробормотала она.

– О нет, как раз я отлично все понимаю! – прошипел он с яростью, на самом деле досадуя, что действительно не может помочь беззащитным женщинам. – В отличие от вас! Это вы не понимали опасности, которая грозила вам в замке Феро, если бы остались там. А теперь, когда, наконец, все осознали, вы готовы рисковать жизнью только ради того, чтобы сделать хоть что-нибудь, да? Только имейте в виду – если замок еще не подвергся нападению, то ваша упрямая и самоуверенная тетушка не поверит нам и не уступит нашим уговорам. И в результате наше возвращение ничего не даст, только нам с вами придется еще труднее.

– Но я хотя бы буду знать!

– Знать? Что именно, Мария? Я приехал в замок Феро прямо из Парижа. Я собственными глазами видел, что там происходит – мятежи, насилие, смерть и мародерство. Надеюсь, я ошибаюсь, и в замке Феро царят мир и спокойствие. Могу только сказать, что, если оправдаются мои самые страшные опасения, надеюсь, графиня найдет некоторое удовлетворение в мысли о том, что пожертвовала жизнью своей дочери, чтобы убедиться в преданности своих слуг.

– Вы говорите ужасные, жестокие вещи. Вы забыли, что она только что похоронила мужа? Она считала неприличным так скоро оставить свой дом.

Чарльз не смог сдержаться и дал волю своему гневу.

– Я уважаю ее чувства, но сейчас для них не время. Допускаю даже, что она испытывала сомнения в своих людях, но не сказала о них. Все это очень похвально, но в момент настоящего потрясения вряд ли разумно.

– А если на замок уже напали? – с упреком вскричала Мария. – Что тогда?

– Не знаю. Это зависит от настроения мятежников.

Мария с ужасом представила себе горящий замок, тетю и Констанс, оказавшихся в руках этих страшных, обезумевших людей.

– Вы думаете… их…

– Поймите, Мария, ни вы, ни я ничего не можем для них сделать. Мне очень жаль, Мария, но такова правда, и вы должны это понимать.

– Никогда!

Ее лучистые глаза засверкали от слез. Чарльз отдал бы все, что угодно, чтобы прижать ее к себе и поцелуями осушить эти слезы, но не мог себе этого позволить.

– Я никогда бы не уехала, если бы думала, что с ними может случиться беда.

– Вы же не знаете, что там происходит, – сказал он, пытаясь сдержать раздражение. – Мария, ваши мольбы напрасны. Мне необходимо как можно скорее прибыть в Лондон, и я не могу допустить, чтобы этому что-нибудь помешало.

– К тому же вам не терпится освободиться от ответственности за меня! – не очень великодушно заметила Мария.

– Я не поверну назад, Мария. Об этом не может быть и речи. Мы едем дальше. Если повезет, то уже завтра мы доберемся до побережья.

Путешествие продолжалось, и Мария замкнулась в себе, возмущенная поведением Чарльза, который, по ее мнению, слишком много на себя брал, разговаривая с нею таким резким, начальственным тоном. А он и не пытался отвлекать от мыслей свою спутницу, чувствуя на себе огромную ответственность за ее жизнь.

Он хмуро поглядывал на затуманенное печалью лицо Марии и крепко сжатые руки, понимая ее переживания и радуясь, что увозит ее из мятежной Франции.

Поймав на себе взгляд Чарльза, она подняла голову и увидела его озабоченное, мрачное лицо. Самолюбие взыграло в ней, ей стало стыдно за свои униженные мольбы, оставшиеся без ответа. Она с достоинством выпрямилась.

– Прошу извинить меня за то, что утратила самообладание. Этого больше не повторится.

– Вам не за что извиняться. Вы ведь понимаете причину моего отказа вернуться в замок.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю