Текст книги "Второй брак"

Автор книги: Хелен Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Прощальная вечеринка? – Романо перевел удивленный взгляд с приглашения, которое ему только что вручила Грейс, на Клэр. – Ты уезжаешь? Когда же? – Тон его был сухим.

– Недели через две. – Клэр сама изумилась тому, насколько спокойно она ответила. Она видела его впервые за три дня, прошедшие после случая в бассейне. И хотя Романо звонил каждое утро, справлялся, как чувствуют себя Клэр и Лоренцо, в особняке он не появлялся. – Грейс настаивает на вечеринке.

– Разумеется, настаиваю. Пока ты жила здесь, у тебя появилось много друзей. Они все захотят с тобой попрощаться. А бедный Аттилио уже погрузился в печаль. – Грейс сказала это легким тоном и как бы нечаянно взглянула на Романо. – Клэр однажды заявила ему, что ей некогда заводить любовные интрижки, но я думаю, бедный мальчик все же на что-то надеялся, пока она оставалась в Италии. А ведь из них получилась бы красивая пара, как ты считаешь, Романо? – продолжала Грейс. – Аттилио винит себя за то, что последний месяц был в отпуске, но он еще в Рождество договорился с друзьями путешествовать по Франции. И теперь он просто в отчаянии... – Грейс засмеялась. – Однако же надеется, что в оставшиеся две недели Клэр передумает. – Грейс еще раз взглянула на Романо. И заторопилась на кухню. – Выпей чего-нибудь и налей для Клэр, – сказала Грейс. – Я скоро вернусь. – Жизнерадостно улыбнувшись, она закрыла за собой дверь, оставив их наедине.

– Хочешь выпить? – холодно спросил Романо, скользя взглядом по ее блестящим каштановым волосам, по лицу и задержавшись на пунцовых губах.

– Нет, не очень. А ты? – нервно откликнулась Клэр.

– Нет, Клэр, не хочу. – Она еще никогда не видела итальянца в подобном настроении и не могла обозначить его словами: глаза Романо сверкали каким-то странным блеском. – Итак, ты возвращаешься в Англию, разбив сердце бедному Аттилио, – продолжал Романо – Не думал я, что ты покинешь Грейс с малышами так скоро.

– Самое тяжелое время для Грейс прошло, это было еще до родов, теперь она в порядке. А я... у меня в Англии дела.

– Какие именно? – Слова резали как кинжал.

– Дела мои – личного характера.

– Это не ответ, – рявкнул он.

– Другого ты не получишь.

– Ну что ж... – Он мрачно ее разглядывал.

Какой же он красивый и... высокомерный.

Зачем было мне, дуре, влюбляться именно в этого человека? – думала Клэр в отчаянии.

– Ты придешь на вечеринку? – спросила она осторожно, чтобы нарушить молчание, становившееся невыносимым.

– Ты хочешь, чтобы я пришел?

– Конечно. Донато и Грейс расстроятся, если ты откажешься прийти.

– Ну да, Донато и Грейс... Ради них я, разумеется, приду. – Он смотрел на нее, щуря черные глаза.

– Вот и прекрасно.

Настала середина июня, дни стояли жаркие. Все это время Клэр загорала осторожно и в меру, и теперь ее кожа приобрела медовый оттенок, а каштановые волосы отливали медью, отчего ее темные глаза казались огромными.

Вместе с Грейс они совершили несколько прогулок по магазинам в Сорренто. Расположенные в узких, кривых переулочках лавки предлагали покупателям все, что угодно, – от очень дорогой, модной одежды и роскошных ювелирных украшений до кустарных поделок и дешевых сувениров.

Побродив час-другой по торговым рядам, женщины останавливались в каком-нибудь кафе, где лениво потягивали кофе и жевали пирожные со сверхкалорийным кремом – вплоть до того часа, когда Грейс нужно было спешить домой, чтобы кормить близнецов.

Это могло бы быть вполне приятное времяпровождение перед отъездом. Если бы не вечно стоявшая перед мысленным взором Клэр высокая, стройная фигура итальянца. Где бы ни была Клэр и что бы ни делала, этот образ оставался с ней.

Ну что ж, думала она в день назначенной вечеринки, по крайней мере я купила подходящее к случаю платье. Она снова взглянула на платье для коктейля из парчи кремового цвета, висевшее в гардеробе. Сначала девушку ужаснула цена. Цена казалась немыслимой за короткое платьице на узких бретельках. Однако, примерив его, Клэр поняла, что не может от него отказаться. Платье подчеркивало стройность ее фигурки, как ни одна другая вещь.

– Идеальное платье, Клэр, ты должна его купить! – воскликнула Грейс, порываясь оплатить покупку, но подруга настояла на том, чтобы заплатить самой. Она знала, почему это платье ей необходимо. Он не хочет иметь с ней ничего общего? Прекрасно. Он жалеет ее? Замечательно. Сегодня она сумеет уйти из его жизни, хлопнув дверью. И никаких стенаний!

Но все это будет потом, а сейчас она собиралась отправиться к бассейну вместе с Грейс и близнецами и расслабиться.

Клэр подошла к огромному зеркалу у окна, чтобы получше разглядеть свое отражение... в бикини. Клэр купила купальник в тот же день, что и платье: она бросила вызов, хотя еще толком не знала, какой именно.

Она медленно провела пальцем по еле заметным швам на животе, глядя в зеркало. Это я, размышляла девушка, хороша я или плоха, совершенна или нет, я больше не собираюсь прятаться. Люди справляются с гораздо большими проблемами и делают это мужественно. Я на время растерялась, сосредоточилась на том, что испорчено, и не придавала значения всему хорошему, что во мне осталось. Довольно!..

Мне повезло в жизни, очень повезло. Отныне я буду учитывать все свои удачи – каждый час, каждую минуту.

Клэр шла к бассейну, вдыхая теплый воздух, пропитанный летними запахами. Компания уже собралась. Донато, Аттилио и Лоренцо плавали наперегонки в прохладной прозрачной воде.

Клэр порадовалась за Лоренцо – он снова плавал со свойственным ему азартом. Подросток немного боялся воды с того дня, когда чуть не утонул. Но сейчас плавал так же уверенно, как и раньше.

Как выяснилось, в тот злополучный день Лоренцо забрел на кухню и наелся до отвала – буквально за несколько минут до купанья...

Клэр, видимо, задремала, несмотря на шум, долетавший от бассейна, потому что, когда, повинуясь смутному инстинкту, она открыла глаза, рядом с ней – Пресвятая Дева! – лежал Романо, облаченный всего лишь в узенькие плавки. Прищурившись, он смотрел на нее. У Клэр перехватило дыхание.

– Привет. – Голос его прозвучал мягко. Он лежал на боку, подперев голову рукой и повернувшись к ней так, что она могла обозревать все его загорелое мускулистое тело.

У нее не было сил ни шевельнуться, ни ответить ему.

– Грейс унесла младенцев в дом – кормить, – спокойно продолжал Романо. – Донато и Лоренцо помогают устанавливать тент на большой лужайке: Грейс решила устроить вечеринку на воздухе. Так что вокруг нас везде бурная деятельность.

– Да... исключая этот уголок, – сказала Клэр. Их шезлонги стояли под раскидистым деревом, дававшим густую тень. Девушка села, внутренне страдая от мысли, что он наблюдал за нею во сне и мог исследовать каждый сантиметр ее тела. Она вздохнула: одно дело – не бояться показывать шрамы всему свету, и совсем другое – лежать полуобнаженной перед Романо.

– Исключая этот уголок, – мягко согласился он.

– Ты... не хочешь помочь Донато? Мне же нужно посмотреть, как там Грейс, – заторопилась она.

– Я хочу поговорить с тобой.

– Поговорить? – Усилием воли Клэр подавила панику. – О чем же?

– Просто я хотел узнать твои планы на будущее, только и всего, – – невозмутимо продолжил он. – Ты вернешься в Италию в ближайшее время? Грейс была бы очень этому рада.

– Я не считаю это возможным, – ответила Клэр. Она едва держалась, боясь в любую минуту впасть в истерику. Прямо перед ним. Клэр подтянула колени к голове и наклонила голову, так что шелковый занавес ее волос закрыл лицо. – В последние два месяца, пока я нянчила близнецов, я думала и... пришла к решению. Мне надо осуществить его до того, как сомнения снова возьмут надо мной верх.

Он спустил ноги с шезлонга, но она не взглянула в его сторону, даже когда он заговорил:

– Могу ли я узнать, что это за решение?

– Я хочу снова работать с детьми, – медленно ответила Клэр. – Тот случай – авария, – о котором я тебе рассказывала, очень на меня подействовал, хоть я была и не виновата. Джеф меня бросил... другой водитель погиб, а ведь ему было всего восемнадцать лет. У меня в машине были дети, которых я тогда нянчила... В общем, я утратила мужество... на какое-то время. Боялась брать на себя ответственность.

– А дети?..

– О нет, дети не сильно пострадали, у них были всего лишь порезы, синяки, легкое сотрясение мозга. Их отпустили домой из больницы уже на следующий день. Но ведь все могло быть иначе – эта мысль меня постоянно преследовала... Меня же какое-то время держали в больнице. У меня были повреждения в брюшной полости, переломы. Впрочем, шрамы у меня на животе – мелочь по сравнению с теми, что остались в душе. – В ее голосе зазвучали слезы.

– Клэр...

– Я люблю детей, люблю работать с ними, и я решила: не позволю прошлому преследовать меня, – заговорила она торопливо – чтобы он не перебил ее. Она не хотела слышать слов сочувствия.

– Ты мужественный человек, – все-таки сказал он. Была нотка в его голосе, заставившая Клэр повернуть голову. Лицо его стало белым как мел. – Очень мужественный.

– Да нет, не совсем, – сказала она грустно. – Не всегда. Вот, например, что касается тебя... – Сознание того, что она, может быть, больше никогда его не увидит, вдруг пронзило ее, и на лице ее, вероятно, отразился ужас. Пересев на ее шезлонг, Романо порывисто протянул к ней руки.

– Худшее позади, Клэр, – взволнованным голосом проговорил он, потом привлек ее к себе и обнял. – Но почему бы не повременить с отъездом, не помочь, ухаживать за близнецами – здесь? Грейс будет только рада...

– Нет, не могу...

Он внезапно впился губами в ее рот. Поцелуй этот был весь отчаяние и страсть.

Долгие минуты они прижимались друг к другу: два тела, темное и светлое...

– Останься, ты же хочешь остаться, – пробормотал он наконец. Приподняв ее голову, он вглядывался в лицо Клэр сверкающими глазами. – Мне стоит только прикоснуться к тебе, и нас охватывает пламя. Ты же видишь...

– Да, вижу, – беспомощно согласилась Клэр.

– Тогда останься. Поживи еще в Италии.

– Нет, не могу. – Всем своим существом она жаждала пойти навстречу его желаниям, растаять в его объятиях, взять то, что он готов был дать. – Я не могу.

– Ты ведешь бесполезную борьбу. Ты не выиграешь, Клэр, – хрипло пробормотал он. —

Нам было бы хорошо вместе, уверяю тебя. Не может быть, чтобы другие твои приятели, тот же Джеф, пробуждали в тебе такие же желания. Когда ты мне отдашься, мы испытаем бесконечное блаженство, словно ты у меня первая и я у тебя первый. Ведь ты это знаешь, чувствуешь...

– Не надо, Романо...

Он прервал ее поцелуем, рот и руки его распалили ее так, что она застонала.

– Ну вот, видишь? – Он приподнял голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Видишь, от чего мы оба отказываемся? А останься мы одни... на всю долгую ночь... Я жажду ласкать тебя, целовать, пробовать на вкус каждую крохотку твоего тела. Мы отправимся в мир, где нет ничего, кроме немыслимых ощущений и радости.

Он хочет меня, хочет, лихорадочно думала Клэр, и это совсем не жалость с его стороны. Джефа отталкивали шрамы на моем теле, Романо – нет... Но...

– Но ты меня не любишь, Романо. – Она отстранилась, чтобы видеть его смуглое лицо. – Ты бросишь меня в один прекрасный день.

– Что такое любовь, Клэр? Иллюзия. Любовь живет в сердцах лишь немногих избранных. У нас будет нечто более существенное, реальное: слияние наших тел...

– Любовь – не иллюзия, Романо. – Еще за секунду до того, как заговорила, Клэр знала, что это конец. Но ей было невмоготу: она была готова согласиться с ним. А потом... Она, потерянная, лишенная воли, будет выброшена из его сердца. Она будет нужна ему лишь для сексуального насыщения. Надо покончить с этим, прямо сейчас, решила она, а поэтому следует говорить правду. – Я знаю, о чем говорю, потому что я люблю тебя, Романо, – произнесла Клэр одеревеневшим голосом. Никогда бы не смогла она представить себе такого: признаться ему в любви ради того, чтобы расстаться.

Он застыл. Минута проходила за минутой. Потом он медленно покачал головой, не отрывая от нее взгляда.

– Нет, не любишь. Ты принимаешь физическое влечение за любовь. Ту любовь, которую живописуют в романах, показывают в кино. Да они морочат голову людям в собственных интересах! Для большинства любовь – сказка.

– Если бы так, Романо. – Клэр отодвинулась от него, потом встала с шезлонга и стоя смотрела на него, а сердце ее разрывалось на части. – Если бы так. Не спрашивай, как я поняла, что люблю тебя и что буду любить всегда. У меня нет ответа, просто это живет вот здесь, глубоко внутри. – Она прижала руки к груди. – И любить тебя так же естественно для меня, как дышать.

– Ты и Джефа, думала, любишь. – Романо тоже встал, голос его был холодным и жестким. – Даже собиралась выйти замуж за него.

– Я же тебе объясняла: он притворялся, что любит меня. Но ты был честным со мной, убийственно честным. И дал мне понять: у нас не будет взаимности. А мои чувства не позволят мне остаться в Италии, Прости, Романо, но это так.

– Значит, ты сбегаешь...

– Нет, – она остановила его движением руки, – я не сбегаю. Я просто уезжаю. Есть разница. Не думай, что я свалю на тебя вину за все, я бы и не подумала, если бы...

– Если бы я не подтолкнул тебя? – подсказал он мрачно.

– Может, это и к лучшему. Не знаю. – Она покачала головой, и шелковые волосы коснулись ее лица, ставшего мертвенно-бледным. – Но я знаю, что не могу остаться. Если я уеду – я расстанусь с тобой спокойно, даже с достоинством. А если останусь – превращусь в одну из женщин, которых презираю: это игрушки, марионетки, живущие в ожидании его звонка. То есть твоего, когда ты захочешь меня в постель...

– Ты исказила картину. – Он прочесал пальцами волосы, и жест этот выдал его отчаяние. – Мы бы стали друзьями.

– Я не смогу быть твоим другом, Романо. – Она поняла, что срывается на крик, и поспешно понизила голос: – Я хочу большего, намного большего, чем дружба. Потому что иначе стану камнем у тебя на шее. Ты меня возненавидишь, а может, и я тебя возненавижу, несмотря на всю мою любовь. – Слезы хлынули у нее из глаз, но она продолжала говорить, превозмогая душевную боль. – Я хочу все... сполна: хочу быть твоим другом, женой, матерью твоих детей, хочу быть с тобой рядом на старости лет. Все хочу, все...

Он слушал потрясенный, лицо его было так же бескровно, как и ее лицо.

– Но я знаю, что это невозможно. Ты похоронил свое сердце вместе с Бьянкой, в ее могиле. Все, о чем я говорила, ты хотел иметь. Но судьба отняла ее у тебя.

Клэр не могла больше говорить, ее голос заглушило рыдание. Она повернулась и побежала. Она так торопилась, словно от этого зависела ее жизнь. Пробежав вдоль бассейна, Клэр стала подниматься в сад, окружавший особняк.

И однако – как ни смешно, как ни глупо – она хотела, чтобы он бросился за ней, схватил за руку и сказал, что он все понял. Что у них есть надежда, потому что он научится ее любить.

Но он не побежал за ней следом. Она влетела в свою комнату, где ее ждала мертвая тишина.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Клэр? Клэр, ты в порядке?

Услышав голос подруги за дверью, Клэр отвернулась от окна, у которого стояла уже почти час. Она ощущала себя настолько опустошенной, что не могла даже плакать.

Я сейчас совершила как раз то, чего сама себе обещала никогда не делать. Боже мой, почему, почему я не промолчала? – думала она с ужасом. Однако дело сделано. И унижение ее неизмеримо. А если бы можно было повторить все сначала, поступила бы я иначе? Клэр шла к двери, обдумывая эту мысль. Нет, вероятнее всего – нет. Конечно же, нет. Это был единственный способ заставить его понять, что она уедет и больше не вернется.

О, Романо. Клэр прислонилась лбом к двери. Она бы вынесла в тысячу раз больше унижений, если бы только он полюбил ее после этого.

– Клэр? – Грейс стояла на площадке, и голубые ее глаза смотрели с тревогой. – Что случилось? Я не хочу вмешиваться, но Донато сказал мне, что ты бежала к дому, как будто за тобой гнался сам дьявол, и что Романо уехал, даже не попрощавшись. Вы... вы поссорились?

– Не совсем. – Взгляд Клэр был печальным. – Однако все не просто, очень не просто – по крайней мере для меня. Войди в комнату, я тебе расскажу.

– Не следует мне лезть в душу...

– Но я сама хочу тебе рассказать. Поскольку Романо – лучший друг твоего мужа, ты должна все знать. Возможно, мне следовало открыться раньше. Но я не хотела, чтобы ты нервничала. Ну так скажу теперь: дело в том, что я влюбилась в Романо – без взаимности. Он испытывает ко мне только физическое влечение.

– О, Клэр... – Грейс тяжело опустилась на кровать. – А он знает? Знает, что ты его любишь?

– Как раз поэтому я и бежала домой сломя голову, – мрачно сказала Клэр. – Он почему-то решил, что мы могли бы приятно проводить время, завести легкий романчик, который кончился бы с обоюдного согласия, и что потом мы могли бы остаться друзьями. Но это совсем не для меня.

– Еще бы! – Грейс метнула гневный взгляд. – Ох эти мужчины!

– Судя по всему, он не замечал, что я влюблена в него. – Клэр вздохнула. – А теперь, вероятно, радуется, что не попался в ловушку. Его очень испугало мое признание.

– А он сказал, что не любит тебя? – спросила Грейс.

– Сказал, что больше не верит в любовь. Мне кажется, что со дня смерти Бьянки его сердце заперто на замок. И, наверное, он никого уже не будет любить так, как ее. – Клэр было трудно об этом говорить, но пришлось.

– Бьянка?.. – Глаза Грейс округлились. – Он сказал, что все еще ее любит?

– Дал понять... – Клэр снова подошла к окну и стала смотреть в сад, повернувшись к подруге спиной. – Как бы там ни было, меня он не любит. И я не могу оставаться здесь, зная об этом. Ты ведь меня понимаешь?..

– Разумеется, но... – Грейс запнулась. Потом заговорила с отчаянием: – О Клэр, мне так много хотелось бы рассказать тебе, но все это – не моя тайна. И я поклялась... – Она резко замолчала, однако через минуту продолжила: – Бьянка была совсем не такой, какой казалась. Больше ничего не скажу, но я думаю обо всем этом с тех пор, как Романо тобой заинтересовался.

– Романо – мной? – Клэр горько усмехнулась. – Может, он сам заговорит с тобой на эту тему, но будет расписывать, как нам вдвоем было бы хорошо в постели. А этого, учитывая мои чувства, мне мало. – Клэр повернулась лицом к подруге. – Впрочем, трагедии нет. Я это преодолею. – Никогда, кричал ее внутренний голос. – Но давай готовиться к вечеринке, – продолжила Клэр. – Незачем портить ее разговорами о моих чувствах. Иди к себе, одевайся. И я займусь тем же. – Подойдя к подруге, Клэр обняла ее и тихонько подтолкнула к двери. – Мы будем веселиться, а потом я пробуду с вами еще один, последний день.

– Ты меня страшно расстроила. Не могу поверить, что Романо так поступил, – жалобно проговорила Грейс, выходя на площадку. – Наверное, я плохо его знаю.

– Он не виноват, Грейс, – поспешно сказала Клэр. – Он говорил мне с самого начала, когда мы почувствовали физическое влечение друг к другу, что может предложить мне только короткий романчик. Он был откровенен со мной. Но вот я... Вся драма в том, что я не собиралась влюбляться в него, просто... это случилось само собой.

– Понимаю. – Грейс быстро обняла ее, а потом зашагала прочь с низко опущенной головой.

Да уж... повеселимся сегодня вечером, мрачно думала Клэр, направляясь в душ и включая воду. Грейс все расскажет мужу, и оба будут выглядеть как на похоронах. Мне тоже меньше всего сейчас хочется улыбаться. Романо, конечно же, не придет...

Сняв с себя бикини, Клэр встала под струю теплой, мягкой как шелк воды. Какая ужасная история, думала она.

– О-о, ты выглядишь роскошно, – протянула Грейс, когда Клэр вошла в гостиную, где Донато с женой уже сидели, ожидая гостей. Хозяин дома при виде Клэр открыл рот. Платье и в самом деле оказалось стоящим. Жаль только, вздохнула Клэр, что его не увидит тот, ради кого оно надето.

– А что, обычно я выгляжу гораздо хуже? – с улыбкой ответила на комплимент девушка.

– Нет, нет, – Донато первый пришел в себя. Он вскочил с кресла и сказал: – Что ты выпьешь? Белого вина, как всегда?

– Нет, сегодня – не белого. – Сегодня, чтобы продержаться мне нужно что-нибудь покрепче, решила про себя Клэр. – А что пьешь ты? Коктейль? – В стакане у Донато, стоявшем рядом с креслом, переливалась янтарная жидкость, похожая на безобидное имбирное пиво. Но, глотнув этого «пива», Клэр чуть не поперхнулась. Впрочем, как раз такой-то напиток мне и нужно, подумала она. – Налей и мне, пожалуйста.

– Прекрасная мысль, – подхватила Грейс, никогда раньше не употреблявшая ничего, кроме легких вин. – Мне тоже.

Донато, судя по его виду, не одобрял выбор женщин, но не хотел спорить.

Через полчаса – когда стали прибывать первые гости – Клэр смогла немного расслабиться, а Грейс явно захмелела. Донато забрал у жены бокал с остатками спиртного и заменил его фруктовым соком.

– Ну, держись, – сказала Грейс подруге вполголоса, слыша, как Анна у входной двери говорит с кем-то на беглом итальянском. – Пир во время чумы начался.

– Ох, Грейс! – Клэр не думала, что хоть что-то заставит ее сегодня вечером улыбнуться, но фраза подруги, произнесенная драматическим тоном, к тому же точно передававшая ее собственное настроение, развеселила Клэр.

Вечеринка в самом деле началась. И шла своим чередом. Клэр смеялась, болтала с гостями, принимала многочисленные комплименты; она избегала влюбленного взгляда Аттилио, а когда не могла избежать – улыбалась ему так же лучезарно. Но все это время душа ее болела.

В толпе богатых, элегантно одетых людей Клэр все напоминало о Романо. Вот от кого-то едва уловимо повеяло знакомым ей дорогим лосьоном. Кто-то похожим движением повернул голову. Потом послышался хрипловатый смех. Мелькнула широкоплечая фигура...

– Ну как ты? – Грейс обняла подругу за талию. И прошептала на ухо: – Знаешь, Донато восхищен тем, как ты выглядишь и как держишься.

– Правда? – Слова Грейс не утешали.

– Через минуту-другую я объявлю, что столы под тентом накрыты и ужин ждет. А потом на главной лужайке начнутся танцы; оркестр уже прибыл. Ты же съешь чего-нибудь, да?

– Да, конечно. Перестань за меня волноваться.

Кусочек с тарелки, которую наполнил для нее Аттилио, Клэр проглотила, но тут же и отодвинула закуску. Над садом начали сгущаться серо-голубые сумерки, а потом зажглись сотни крошечных лампочек на проводах, продернутых сквозь ветки деревьев. Огоньки светились и мигали в бархатной темноте.

Все вокруг – изысканно одетые женщины и их партнеры, красивый сад, особняк с его благородной архитектурой, исполняемая оркестром томная музыка, под которую уже танцевало несколько пар, – все это казалось Клэр чуточку нереальным. Уж не сон ли мне привиделся? – спросила она себя.

– Клэр? – Аттилио поднялся со стула, слегка поклонился и протянул руку: – Вы не потанцуете со мной? Пожалуйста, прошу вас. Мне нужен этот танец. Я запомню его навсегда.

– Честно говоря, мне не хочется танцевать. – Клэр была невыносима мысль, что другой мужчина будет обнимать ее во время танца. Кроме того, она не считала нужным поощрять юношу, выказывавшего ей безмерную преданность.

– Ну пожалуйста. – Аттилио продолжал стоять над ней с протянутой рукой, и через минуту, заметив взгляды публики, Клэр поднялась.

– Только один танец.

– Да-да. – Он улыбнулся ей с таким обожанием во взгляде, что Клэр в сотый раз подумала: ну почему я не влюбилась вместо Романо в этого красавца учителя? С ним было бы все так просто и легко!

На танцевальной площадке Аттилио крепко прижал ее к себе и повел в танце: она сразу поняла, что танцует он превосходно. Ну что ж, может быть, и все остальное он делает превосходно, подумала Клэр, однако он – не Романо.

– Клэр, вы скоро вернетесь, ведь правда? – спросил юноша тихо.

Аттилио без конца задавал ей этот вопрос в последние две недели. И она, как всегда, отвечала:

– Нет, не думаю.

– Но, Клэр...

И тут она увидела его. Глядя в сад через плечо Аттилио, уловила взглядом какое-то светлое пятно и поняла, что это белый смокинг Романо. Он стоял, небрежно прислонившись к стволу старой магнолии, у самого края лужайки и смотрел в сторону Клэр. Сумерки и большое расстояние не позволяли разглядеть выражение его лица, но Клэр не сомневалась, что в глазах его упрек: она танцует с другим мужчиной...

Клэр смутилась и сбилась с такта, а потом опомнилась – с ней же говорит Аттилио. Она заставила себя оторвать глаза от фигуры в белом смокинге.

– Простите, что вы сказали?

– Я сказал... – Учитель умолк, заметив, что ее взгляд направлен куда-то в сторону, и повернул голову. – А не Романо ли это вон там?

– Да... наверное, Романо – Сначала Клэр растерялась, но тут же в ней зародился праведный гнев. Как Романо может? Как смеет проявлять такую бестактность? Зачем явился сюда? Попрощаться – как положено воспитанному человеку? Нет, у нее нет желания идти ему навстречу, правильно это или неправильно.

Она любит его. Рассказала ему о своих чувствах. Разве он не понял, как тяжело ей это далось?

– Теперь мне ясно то, в чем я раньше не мог разобраться, – с грустью в голосе проговорил Аттилио. Взгляд юноши, оторвавшись от Романо, снова остановился на ее лице. – Это из-за него вы так поспешно уезжаете?

Ей хотелось уйти от ответа, даже солгать, но она не смогла.

– Да, Аттилио. – Она медленно кивнула и посмотрела юноше прямо в глаза. – Из-за него.

– Значит, у нас обоих – разбитые сердца. И у вас, и у меня. Как жаль, Клэр. Как было бы удобно, если бы любовь можно было включать и выключать, словно водопроводную воду, а? Но это невозможно.

– Вы правы. – Сочувствие и понимание юноши было трудно перенести сейчас, при ее нервозности. Увидев, что слезы хлынули из ее глаз, Аттилио крепче прижал ее к себе и сказал;

– Простите меня. Я вас расстроил, но я не хотел.

– Это вы простите меня, Аттилио. Я заставила вас страдать. Не думала...

– Можете ничего мне не говорить, – перебил он ее. – Я все понимаю. Вы самая добрая, нежная...

– Мне очень неприятно прерывать ваши публичные объятия, – послышался суровый голос, – но я должен поговорить с тобой, Клэр.

Если бы в этот миг с неба посыпался снег, она удивилась бы меньше – возле них стоял Романо, источавший смертельный холод.

Клэр вскинула голову, но руки Аттилио тут же еще крепче обвились вокруг нее.

– А если Клэр не хочет с вами говорить? – вмешался Аттилио, и на секунду Клэр не поверила, что он посмел говорить с Романо таким тоном. Романо тоже смутился, но всего лишь на мгновение.

Глаза Романо превратились в узкие щелки, словно он собирался испепелить юношу взглядом, но стоило Романо сделать шаг к ней, как Клэр сама высвободилась из рук учителя со словами:

– Все нормально, я с ним поговорю.

– Клэр, вам не нужно этого делать.

– Она будет со мной говорить, черт возьми! – прорычал Романо.

– Все в порядке, Аттилио, правда. – Клэр пыталась изобразить на лице улыбку. – Я... мне необходимо с ним поговорить. Пожалуйста, отпустите меня.

Когда вся троица покинула танцевальную площадку, Романо крепко взял девушку за локоть и так развернул к себе, что Аттилио выкрикнул:

– Ей же больно!

– Совсем не ей сейчас будет больно.

– Романо!.. – Клэр повисла на его руке и обратила на Аттилио умоляющий взгляд: – Аттилио, ради Бога, успокойтесь.

Кивнув, Аттилио отошел от них, а Романо, выругавшись вполголоса, потащил девушку через сад. На руке повыше локтя, где он в нее вцепился, будет синяк... Клэр все еще не могла поверить, что мужчины разговаривали друг с другом в таком тоне. Прежде они никогда не повышали голоса. Но минуту назад было похоже, что бросятся друг на друга с кулаками.

– Ты что – дураком меня считаешь? – прорычал Романо, когда они достигли уединенного уголка сада, скрывавшего их от взглядов гостей. – Обнимаешься на глазах у всех с этим... с этим клоуном!

– Я не обнималась. – Она рванулась так неожиданно, что он разжал руку, и посмотрела на него взглядом разъяренной тигрицы. – Аттилио просто друг. И в конце концов, тебе-то какое дело?! Зачем нам вообще говорить в таком тоне? Все, что было нужно, уже сказано. Я ничего для тебя не значу – просто легкая добыча...

Заглянув в склонявшееся над ней лицо, Клэр захотела убежать: глаза Романо горели безумным огнем. Издали доносились звуки веселья, но здесь, в этом укромном уголке, она была во власти мужчины, которого... боялась.

– Значит, ты так думаешь? – спросил он сухо. – Именно поэтому позволила этому мальчишке обнимать и целовать тебя? И что было бы дальше, не появись я вовремя? – Он крепко сжал ее запястье, но от злости она чуть отступила, готовая к драке. – Отвечай, Клэр, что было бы дальше? – Пальцы его сжались как наручники, и он притянул ее к себе. – Ты гуляла бы с ним по саду в тени деревьев? Потом он признался бы в любви, сказал, что не может жить без тебя, что вы должны быть вместе? А потом – интимный эпизодик?

– А если даже так?! – взорвалась Клэр. Страх ее сменился ненавистью. Кровь стучала в висках. – Я свободный человек, такой же, как и ты. Никаких привязанностей, никаких обязательств. Легкий романчик тут... там...

– Ты не такая, – вырвались у него слова. Он встряхнул ее не очень-то ласково. – Черт возьми, Клэр...

Она попыталась увернуться, но он впился губами в ее рот, и, невзирая на его вздорные обвинения, она снова почувствовала, что тает в его объятиях, что любовь к нему снова берет верх.

Это было безумие: она поступала именно так, как женщины, которых она презирала, тайно им сочувствуя. Мысли эти теснились у нее в голове, но она отмела их. Он обнимал ее, целовал – остальное не имело значения.

Может быть, если бы он угрожал, пользовался силой для того, чтобы подчинить ее, может, тогда она преодолела бы слабость, овладевшую всем ее существом. Может быть. Но он прижал ее как дитя к своей широкой, в упругих мускулах груди, целовал с такой нежностью... а сильные руки ласкали ее тело так осторожно...

– Клэр, – произнес Романо с отчаянной мольбой в голосе, – я хочу тебя. Как же я хочу тебя...

Она тоже его хотела. Неужели это так страшно – отдаться на одну ночь, волшебную ночь любви, чтобы было что вспоминать потом до конца жизни? Клэр прижалась к нему, тем самым распаляя его еще больше. Его рука ворошила ее густые шелковистые волосы, а она откинула голову назад, подставляя ему свой рот, шею, мягкие груди.

Она дрожала от его поцелуев – он это почувствовал. И пламя, сжигавшее все его существо, вспыхнуло так, что никто бы не сумел теперь его погасить. По дороге в Каса Понтина он опасался именно этого. Нужно остановиться, мне следует остановиться, стучало у него в голове. Но он пришел в состояние, которого раньше никогда не испытывал. Он почти опустил ее на мягкую траву. Контроль над собой, которым Романо всю жизнь гордился, отказал. Его переполняло желание.