Текст книги "Гремучий Коктейль 3 (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Поговорив по разговорнику и выйдя из комнаты, я внезапно обнаружил, что нахожусь в очень оживленном месте. Чересчур! Кристина встречала в коридоре разувающегося Азова, в зале гудели слуги, даймоны наших гримуаров в кои-то веки решили показаться на люди и сидели на диване, обсуждая наши с женой дела, а перед ними, на полу, возились Курв и Мишлен. Кот, сидя на жопе, задранными передними лапами пугал пса, желающего ткнуть его мордой в брюхо, а сбежавший ранее от меня бульдог делал вид, что боится, и то и дело отскакивал.

– Ничего себе, – покрутил головой худенький блондин, попадая на этот праздник жизни, – Как у вас тут всё оживленно.

– Сам в шоке, – искренне признался я, – Видимо, сегодня Меркурий в Плутоне или что-то такое. Вливайся!

Отлично посидели, самым мирным образом. Никакого алкоголя или каких-либо еще излишеств, легкий вкусный обед, большое чаепитие с разнообразной сдобой и прикусками. Азов рассказывал про академию, буквально жалуясь на то, что «насобачившиеся бюджетники» теперь не дают прохода нормальным людям с нормальными чернокнигами. Вызывают, гады такие, на дуэли, постоянно, а он, бедный и несчастный, теперь просто не успевает своими «снежками» противника охладить, те Щиты ставят очень ловко. И как быть? Медичи уже гибридные схватки пропагандирует, то есть, магию с рукоприкладством, а какое рукоприкладство у него, у полу-эйна? В Косте вот прямо сейчас килограмм сорок пять от силы и то потому, что обожрался на халяву. Ладно бы с огнестрельным оружием, но на первом курсе это не преподают…

– Будем посмотреть, – важно ответил я на эти стенания, – Мы с Кристиной на некоторое время вернемся в академию.

– Ууу…, – сочувственно завыл Азов, глядя на нас, как на потерпевших, – Вас замучают этими дуэлями! Как есть замучают!

– Нам не помешает практика, – хмуро ответила Кристина, сильно не одобряющая всем своим видом длину юбки у оживленно треплющейся со Станисом Фелиции. Отпив чаю, брюнетка подумала, а затем совсем ни к месту уточнила, – Практика без риска. И тир, Кейн. Закажи патроны. Много патронов.

Опять траты.

Интерлюдия

Сегодня Арию терзали дурные предчувствия. С утра она как не с той ноги встала. Поскользнулась в ванне, чуть было не расквасив себе нос, потом умудрилась вылить за завтраком на себя чай с молоком, напрочь замызгав халат, тапочки и белье, чудом не обжегшись, а затем так вообще шла в аудиторию одна, потому что Анастасия Тапилина, одна из её подруг, проиграла в дуэли вчера поздно вечером. Не беда так-то, да дуэль была не на Арене, так что всех наблюдавших и участвующих похватали дисциплинарники, закрыв хулиганов до разбирательства. Так что пришлось баронессе топать с утра на лекции в одиночестве, от чего навалились воспоминания о совсем недавнем прошлом, в котором такие прогулки были делом обыденным.

Так что сегодня, Ария фон Аркендорф, сидя в аудитории, была полна дурных мыслей и воспоминаний, совершенно не желающих никуда уходить. И это несмотря на скорые каникулы, знаменующие возвращение баронессы в её исконные владения (и совсем другую, новую и прекрасную, жизнь).

Эти самые предчувствия оправдались в момент, когда в аудиторию ворвался Фурио Медичи. Барон был встрёпан сильнее обычного, а на его обычно подвижном и ехидном лице царило выражение мрачнее тучи.

– Господа слушатели! – рявкнул он, с грохотом опуская свою чернокнигу на кафедру, – Рекомендую внимать мне так, как будто сама ваша жизнь зависит от того, насколько хорошо вы усвоите мои слова сегодня! Возможно, именно так и будет! А теперь – тишина! Полнейшая тишина!

Горячий нрав ветерана-ревнителя студентам был уже хорошо известен, но ранее Медичи никогда так не рычал. Он мог быть едким и циничным, мог свободно хамить девушкам, называя их неумехами и «подставками для книг», но настолько встрепанным его еще не видели ни разу. Итальянец казался возбужденным и даже слегка кровожадным. Ария, глядя на нервно расхаживающего перед доской мужчину, нервно стиснула пальцы сомкнутых рук.

– Немного новейшей истории, – тем временем начал итальянец, – Месяца три назад, плюс-минус пара дней, в болотах около реки Бебжа, в Польском королевстве, появился маленький и очень компактный Каскад! Ответственный за этот участок барон, чье имя я не смогу произнести даже пьяным, героически утонул, а может, и скрылся вместе со всей своей дружиной, при этом не посчитав нужным отправить тревожный сигнал в метрополию! Перед своим выездом, как положено! Я не буду спрашивать вас о предположениях, которые вы, первокурсники, могли бы на меня изрыгнуть, а сразу избавлю от иллюзий – случилась худшая из разновидностей катастроф! Не та, в которой зверье, монстры и иные расы расползаются в разные стороны, пожирая крестьян и фермеров, а та, в которой обитатели одного портала в Каскаде уничтожают всех конкурентов! Это, господа, случается, когда соприкоснувшийся с нашим Сердечником мир обитаем расой высокоразвитой, дисциплинированной и обладающей немалым военным потенциалом! Чтобы вы немного лучше поняли, намекну – вспомните, как вы закрывали недавно Каскад! Сколько там было студентов? Сколько егерей охраняло ваши нежные задницы? А вы, господа слушатели, просто работали на подчистке! А теперь – внимание! Пропускные способности порталов, особенно в Каскаде, всегда ограничены временными интервалами. Всегда! И те, кто явились из мира, о котором я вам сейчас рассказываю, сумели оперативно перебить всех конкурентов, будучи количеством, не превышающим таковое в этой аудитории!

Эти новости студентам не понравились. Они уже считали себя побывавшими в настоящем деле, некоторые даже успели применить заклинание-другое на каскадных тварей (за что их потом отругали их же сопровождающие), но вот то, что рассказывал итальянец, было… неприятно слушать. Холодок прошёл не по одной спине.

– Это была присказка, господа студенты, – усмехнулся итальянец, непостижимым образом мрачнея еще сильнее, – Необычная, но далеко не фантастичная история, которой быстро приходит конец. Но в нашем случае – нет. Продолжим. Польские волшебники, которых не так уж и много, поздно заметили искажение в картине мира от портала, поздно доложили королю Взрадиславу, тот поздно отправил ревнителей. Которые тоже… опоздали. Не на тот свет, уверяю вас. Туда отправилась вся высланная польским королем тревожная группа. По болотам, видите ли, нужно и можно перемещаться лишь в определенном порядке, чаще всего вереницей. Вот эта самая вереница ушла вся…

Итальянец многословил и многословил, рассказывая, как тот самый проклятый король, потерявший уже месяц, пошёл торговаться со всеми соседями о подкреплениях, скрывая, между прочим, истинное положение дел. Почему? По всем международным законам полякам следовало неистово бить тревогу, бежать и каяться, но гонористые паны таким страдать не собирались. Сделать так, как делали всегда, то есть позвать русских, у них тоже было никак, потому что как раз сейчас восточные славянские собратья претерпевали огромнейшую обиду на империю, отказавшуюся учить ревнительскому мастерству их молодежь на их польском языке.

– Гонор, идиотизм, политика, – истекал кислотным ядом итальянский барон, – Знаете, к чему это привело? К тому, что там, в болотах Бебжи, теперь находится самый настоящий Оплот незваных гостей чужой расы! Сущий кошмар для любого ревнителя! Огромная межнациональная угроза! Сбито два военных германских дирижабля, несших зажигательные бомбы на зачистку территории! Польские власти докладывают, что иномирцами в плен захвачено несколько десятков тысяч простолюдинов и часть мана-сети Польского королевства! Мы не знаем, как они выглядят и на что способны, но они могут сбивать бомбовые дирижабли, господа слушатели!

В горле у баронессы стало сухо. Она проходила, в обязательно порядке ей в голову вбивали, что нужно делать правителю области, в которой появился хотя бы намек на Оплот! Поляки идиоты! Полные идиоты! Им такой штраф повесят! За каждого ревнителя, каждого солдата, высланного соседними странами!

– Ваш император, господа студенты, – тем временем продолжал итальянец, – человек невыразимой мудрости и заботы обо всех жителях нашего благословленного Сердечника. Никто, ни франки, ни германцы, ни даже чехи не возразили, когда он предложил отправить в три раза больше живых защитников, чем кто-либо из соседей! В три раза!

Никакое это не великодушие, нервно подумала Анна, чувствуя, что новости, несмотря на их отдаленность от Руси, напрямую коснутся их, студентов. Петр Третий явно не забыл обидных слов, которыми литвины и прибалты отреагировали на требование знать язык страны, в которой учишься, поэтому собирается вогнать панов в очень большие долги. Что русского государя поддержали, тоже ничего удивительного, благо злы теперь на поляков чрезмерно. Соседи за то, что те не прогнулись под их цену, ну а германцы за два дирижабля! Только…

– Да, господа студенты, вас эта новость тоже касается! – неприятно ухмыльнулся барон, – Как и меня. Согласно данной при поступлении присяге, вы, раз объявлена межнациональная угроза Оплота, будете направлены на летнее обучение! Студенты мужского пола будут проходить досрочную практику в центральных регионах, замещая наиболее опытных дам-ревнительниц, а девушки останутся в Санкт-Петербурге как часть всерусского резерва!

Вот тут поднялся шум! Слабый, боязливый, протестующий и… не имеющий ни малейших шансов на успех! Ария это прекрасно знала, поэтому сидела потерянная… да какая потерянная! Уничтоженная! Оставались считанные недели до того, как она убежала бы из этой проклятой страны! До того, как вернулась бы к себе, до того, как уничтожила бы Резонансом древний портал, скрытый во глубине одной из пещер её баронства! Денег, полученных с синих камней, обрамляющих это внемировое окно, хватило бы всему Аркендорфу и ей! Она бы стала мультимиллионершей! Вся жизнь лежала перед ней!

Проклятье! Еще полтора года в этой стране! Как же так?!

– Вас никто не отправляет воевать, господа! – рык итальянца разнесся по шумящей аудитории, – Поэтому будьте просто благодарны судьбе за то, что она не даст вам бездарно просрать несколько месяцев! Те, кто жаждут оказаться на свободе пораньше – вполне могут воспользоваться примером Дайхарда и Терновой! Кстати, завтра они возвращаются в академию, так что примеры будут у вас перед глазами!

Дайхард… возвращается?

А ведь ей только-только казалось, что этот день не может стать хуже!

Глава 9

Наше возвращение в альма-матер вызвало настоящий фурор. Нет, так-то мы постоянно с Кристиной сюда заглядываем. Побегать на стадионе, пострелять, зайти к преподавателям отчитаться, либо я к Азову ныряю. Свободное посещение во всей красе. В таком разрезе для студентов ты почти невидим, потому как выпадаешь из их цикла. Ни планов на твою душу построить, ни за углом подстеречь.

А тут вот вам, сюрприз на фоне отмененных летних каникул.

– Дайхард! Я вызываю тебя на тренировочную дуэль!

– Нет, – невозмутимо говорю я торопыге, едва не сбившему меня с ног при выходе из аудитории. И иду дальше.

– Струсил?! – в спину летит крик.

– Нет, – небрежно отмахиваюсь я, продолжая топать себе вперед. Хочу подышать свежим воздухом.

Торопыг вокруг хватает, они бухтят, толкаются и возмущаются, идя за мной как стадо гиен за умирающим слоном или там табун вебкамщиц за пьяным и грустным миллионером. На горячие головы, выдающие мне в спину вполне себе оскорбления – банально не обращаю внимания. Титул всех без исключения в академии намного ниже княжеского, так что могу себе позволить воспользоваться опытом прошлой жизни и игнорировать придурков. Среди них, конечно же, есть те, кто поумнее, поэтому вскоре я лицезрею недовольное лицо Древлина Андрея Владимировича, пожилого и заслуженного педагога, которого чуть ли не подтащили ко мне страждущие.

– Дайхард! – мученически воскликнул при виде меня заслуженный профессор, – Так это вы причина, почему эти господа меня совершенно не радуют?!

– Отнюдь, Андрей Владимирович, – качал головой ни в чем не виноватый я, – У меня не было причин вас беспокоить!

– Он отказывается от учебных дуэлей! – тем временем стучали в уши бедолаге окружающие.

– По какой причине вы не исполняете обязанности, вменяемые каждому студенту?! – возмущался профессор.

– По самой обыкновенной, герр преподаватель! – глумился я, – У меня уже назначена на сегодня тренировочная дуэль с его благородием господином Азовым!

– Трус! Нечестно! Когда успели! Это поддавки! – тут же распыхтелись окружающие, кидая на меня взгляды злые и враждебные.

– Что вы можете на это сказать, Дайхард?! – благоразумно принял сторону большинства старый опытный преподаватель, – Вы не можете уклоняться от вызовов других студентов, получая вызовы только от друзей и знакомых! Мы поставим вам на вид!

– Домыслы – это не ко мне, – презрительно отверг я инсинуацию, – Я не только готов принять вызов от кого угодно из студентов… завтра, разумеется, но еще и выражу свою благодарность любому, кто сможет в дуэли вынудить меня применить магию третьей, четвертой или даже пятой цепи! Благодарность будет выражена в словах и деньгах – в тысяче, двух тысячах и трех тысячах рублей соответственно! Немедленно по завершению дуэли, если я останусь в сознании! Слово дворянина! Предложение действительно на три первых боя!

Получайте гранату, фашисты. С утра, пока мы с Кристиной бегали по стадиону, вызывать нас было невыгодно, да? А как же. Назначим мы ту же дуэль на прямо здесь и сейчас, ибо посещение у нас свободное, а ты, вызвавший, крутись как хочешь. И свидетелей не будет, а без них – какой смысл драться?

Древлин калач тёртый, опытный и местами скользкий, поэтому, не успела отзвучать громоподобная тишина после моего наглого заявления, как дед тут же перешёл на фальцет, крича, что он запрещает, что это недопустимо, что это ужас какой-то и он идёт к ректору! Немедленно! В ответ я лишь небрежно пожал плечами, заметил, что никого не задерживаю, но мне будет угодно принимать вызовы на тренировочные дуэли только по вечерам, после занятий, и только по одной в день, что не противоречит буквально ничему. На этом будьте здоровы, живите богато, а студенту Дайхарду пора.

– Никаких третьих и выше цепей! – жалко и потерянно вскрикивал мне в спину профессор, – Не на первом курсе, Дайхард! Слышите?! Не на первом!!

– Значит – не более тысячи рублей, господин профессор! – громко и мстительно гаркнул я, привлекая еще больше внимания.

Напоминаю, что стипендия студента всего сорок рублей. Вполне прилично, кстати. Только вот мне никуда не упало каждый день драться с желающими почесать кулаки и самолюбие. Пусть они вон сами с собой разбираются в поисках тех трех счастливчиков, у которых будет шанс. Отличный план? Отличный. Пусть и спонтанный, но я все прекрасно рассчитал, хоть и пришлось отгавкиваться от преподавателей, пытающихся уговорить меня взять своё слово назад. Ага, как же. Ближе к вечеру почти четверть всех представителей мужского пола нашего курса уже отлеживалась в медицинском крыле!

Правда, кое о чем я забыл. О вечерней дуэли с Азовым! Блондинистый мелкий гад дрался как лев! Он прыгал по Арене как укушенная осой мышь, поливал меня заклинаниями так, что барон Медичи, пришедший еще немного покапать мне на мозги, лишь восхищенно ругался при виде сноровки, проявляемой этим компактным студентом. Кое-как победить мне удалось лишь тогда, когда я начал изображать из себя прыгучего краба со Щитом, постоянно выскакивая из конуса атак осатаневшего блондина! И даже тогда – он сдался далеко не сразу!

– Черт! – озвучил свою поражение Азов, после чего нацелился мордой в песок, но был мной подхвачен аки сомлевшая барыня.

– Пиата, – чуть позже спросил я, таща вырубившегося Истинного в его жилище, – У Кости что, проблемы с деньгами?

– Неа, – легкомысленно помотает головой низшая эйна, вприпрыжку шествующая передо мной, – Просто хозяина очень воодушевила мысль тебе врезать так, чтобы ты еще и заплатил!

…и почему все маленькие – такие кровожадные?

Вечером, пока я в окно смотрел на кареты скорой помощи, забирающие излишек побитых студентов, мне на разговорник позвонил злой как собака директор Курицын, потребовав «что-нибудь сделать с происходящим!». Я в ответ лишь хмыкнул, указав, что мог получить вызовы максимум от десятка человек, а всё происходящее побоище – лишь итог интриг и школьных войн, к которому князь Дайхард не имеет ни малейшего отношения. А вот небрежение преподавательского состава, в следствие которого мы наблюдаем саботаж важнейшего государственного расследования, Аркадий Таврович…

Пробурчав нечто уязвленное и невнятное, Курицын отключился. Ухмыльнувшись, я продолжил наслаждаться зрелищем и игнорировать очень укоризненный взгляд четырехметровой гориллы, стоящей за оградой академии. Не, ребята, мы эту схему знаем прекрасно – на молодых и ранних ездят, пока они дают себя взнуздать. А они еще как дают, потому что росли в уважении к старшим…

В таких мудрых мыслях я был потыкан в колено чем-то теплым и мягким. Это оказался Курв, выражающий совершенно нехарактерное для него желание позырить в окно тоже. С натугой подняв бульдога, весящего, казалось, килограмм восемьдесят, я предоставил собаке возможность посмотреть на бардак за окном, рассеянно почесывая морщинистый загривок этого поросенка. Рядом тут же очутился Мишлен, так что я сам не заметил, как оказались задействованы в поглаживании обе руки.

– Нам нужно было незаметно вернуться на учебу, наладить общение со студентами, начать розыск… – Кристина решила присоединиться к нашему бдению, – А ты вместо этого превратил академию в разворошенный улей ос, которые теперь тебя ненавидят. Завтра, если ты не знал, секретариат академии получит мои бумаги о изменении фамилии и принятии титула, поэтому нас ненавидеть станут еще сильнее. Как мы будем работать в таких условиях, Кейн?

– Работать? – хмыкнул я, продолжая гладить животных, – Кристина, правде нужно смотреть прямо в её отвратительную рожу. Что она говорит? Что ни ты, ни я никаким образом не относимся к людям общительным и обаятельным. Ты представляешь себя, обзаводящуюся связями, болтающую с девушками в кафетерии, делящуюся с ними, скажем там, женскими секретиками?

Обернувшись, я увидел жену в положении. В смысле в сложном. Замешательство на лице урожденной Терновой было написано крупными печатными буквами. Ну конечно же, она понимала кое-что в расследовании, но вот необходимость для этого самого расследования уметь позитивно общаться с подозреваемыми… кажется, для мрачной брюнетки это были новости.

– Но ты…

– А что я? – принялся чесать я горло забалдевшего Мишлена, – Чем-то лучше тебя? Общаюсь с большим количеством человек? Нет. Зато, если мы как следует взболтаем это болото, наш подозреваемый, которого вот прямо сейчас вполне могут увозить в лечебницу, вполне может попытаться нам отомстить. Соблазнив тебя, к примеру.

– Что?! – тут же возмущенно запыхтела Кристина.

– Ну а что? – повернулся я к ней, – Отличная идея, мне кажется! Мы точно знаем, что наш подозреваемый не использовал никакой магии, чтобы очаровывать своих жертв. Они, эти самые жертвы, являются дамами чрезвычайно почтенного возраста, как раз склонными к тому, чтобы быть очарованными и поиме… соблазненными кем-нибудь молодым, так? Развиваем эту мысль. Раз подозреваемый учится здесь, то он молод и жизненного опыта у него немного, зато полно самоуверенности. Шансы, что он поведется – довольно высоки. Тем более, я всецело верю, что ты легко сможешь отвергнуть даже божественно красивого парня!

– То есть, ты считаешь меня фригидной? – ровно, но очень холодно спросила супруга. Паническое бегство кота и пса с подоконника было мной воспринято как логичный намек на ошибку в моих выводах.

– Никогда не думал о тебе в этом ключе, – отрезал я возможную неприятную линию разговора, – Мы с тобой не в том положении, чтобы допускать хоть малейший риск в наших партнерских отношениях. Или ты думаешь иначе?

– Н-нет, – смешалась моя благоверная, – Но мог бы предупредить.

– Я импровизировал, рассчитывая на свои и твои выдающиеся способности. Если у тебя есть мысли по этому… либо иному другому поводу, то я их выслушаю в любое время дня и ночи.

– Хм, я запомню! – задрала нос брюнетка, стремительно удирая с гордым видом.

И… запомнила.

* * *

Сердце стучало в груди быстро-быстро, так, как никогда раньше, пальцы дрожали, губу ей пришлось закусить, чтобы сдержать дыхание, но несмотря на всё это, Кристина не собиралась отступать от задуманного. Нет! Решение принято, решение будет осуществлено! Она никогда не пасовала перед трудностями!

Своими трудностями, конечно, своими вызовами и задачами. А вот другие, тем более общие…

Она стояла в темноте, обняв себя руками за плечи и еле-еле удерживалась от того, чтобы не закутаться в собственные волосы поверх длинного черного халата, который только что надела. Чуть влажная шелковая ткань зябко холодила кожу, а мысли в голове вели себя как застигнутые врасплох мыши. Решимость? Да, она была… точнее, есть. Решимость – это всё, что у неё сейчас есть. Кроме халата.

Первые сообщения от семьи, уехавшей проверять их княжество, были короткими, сухими и тревожными. Лоскутные земли, как раньше называлась эта местность, никогда не привлекали пристального внимания Терновых. А чему там привлекать? Масса фермерских хозяйств, мелких местечковых владений, несколько сёл с претензией чуть ли не на городки. У отца Кристины всегда были куда более важные дела, чем присматриваться к соседям, от которых точно ничего ждать не приходится. Да и те не проявляли активности.

А теперь? Стоящая в темноте девушка зябко поёжилась.

Теперь, пока государевы люди обходят все хозяйства нового княжества, ревизоры проверяют склады и рынки, а уведомители составляют реестры, бухгалтеры осаждают её отца. Уже кристально ясно, что Терновым придётся вложить всё, что они имеют на счетах, заложить второе поместье, влезть в долги… и это не считая ссуды, которую выдаст государь! «На обустройство котов», пусть и с насмешкой, приевшейся за десятилетия… но всё же!

Кристина не тешила себя иллюзиями – им придётся вложить всё в это Лоскутное княжество, Терновы обречены это сделать, иного пути у них просто нет. Да, именно так…

И всё равно остаётся один очень и очень опасный момент. Рискованный. Ненужный. У-ужасный. Личный. Такой, о котором с ней не говорил никто, кроме матери, а вот Елена Аркадьевна… была очень пряма со своей дочерью в их последнем разговоре. Слишком даже пряма. И права. Этот вопрос можно решить. Убрать ненужное из и так слишком сложной и опасной жизни. Нужно лишь…

– Знаешь… – внезапно раздавшийся хриплый голос молодого человека едва не заставил Кристину подпрыгнуть на месте, – …ты и так, бывало, наводишь жуть, когда подкрадешься сзади и молча смотришь в спину. А сейчас, у моей кровати? Могла бы просто пырнуть меня ножом. Какое плохое зло я тебе сделал?

Два отчетливо мерцающих в темноте зеленых глаза уставились в лицо опешившей девушке, и она отчетливо видела в них добродушную иронию, но никак не испуг.

«Его магия стала сильнее», – растерянно пронеслось в голове у захваченной в абсолютный расплох, да еще и на «месте преступления», Кристины.

Кейн спокойно смотрел на неё, стоящую у его кровати в его собственной спальне. Замка у него на входе в комнату не было, так что пробраться внутрь княгине было совсем не сложно. Тем более, что она тут была далеко не первым вторженцем – доходили слухи, витающие по жилплощади, что сюда то и дело наведываются собаки, миниатюрные блондинки и коты… вторые, конечно, когда владельца нет дома. Тем не менее, одно дело они и другое дело – она!

– Мы… – не менее хрипло, чем её только что проснувшийся муж, выдавила из себя бывшая Тернова, – Должны… консумировать брак. Да.

– Кому должны? – лениво удивился лежащий молодой человек.

Вопрос, вместо того чтобы поставить Кристину в тупик, побудил её начать действовать. Вцепившись трясущимися руками в поясок халата, она принялась развязывать узел. Дело не заладилось сразу же, потому как халат она надевала на… влажное тело и, может быть… вполне может быть, сильно при этом нервничала, от чего и затянула шелковый пояс слишком… туго. Туго! Но ничего, сейчас она с этим разбере…

– Подожди, – одновременно с этими словами на её руки (и немножко на живот!) легла теплая мужская рука севшего на кровати Кейна. Ей хватило силы воли не отдёрнуться от этого прикосновения, но сдержать еще и голос уже резервов не было.

– Я решила, – скрипуче проворчала Кристина, нещадно деря узел пояска под рукой у мужа, – Потребовать…! У тебя! Исполнения! Супружеского! Долг… кххррррр…

А какой еще звук может издать благородная дева, которую внезапно и самым хамским образом обнимают за плечи и разворачивают, аккуратно придерживая, да так, чтобы она, сама не понимая, каким образом это произошло, оказалась на коленях у мужчины (!!!), удерживаемая им за те же самые плечи и… за живот! Он её трогает!

То, что она собиралась (самым решительным образом) обнажиться перед Кейном прямо здесь и сейчас, чтобы затем он её трогал везде, и далеко не через халат, у бывшей Терновой мухой вылетело из головы. Планы – это одно, а ощущения – совершенно другое!

Эти были слишком новые. Она застыла соляным столбом, уставившись в никуда и дыша через раз. Наглый беспардонный хам вовсе не собирался убирать куда-то свои грабалки, а вместо этого мерно сопел, не совершая никаких иных движений. Давал ей время привыкнуть? Или что?

– Ну…? – наконец, выдавила она, одновременно страстно жалея обо всем этом и ненавидя этого мерзавца, у себя за спиной, который просто сидит, молчит и… пахнет. Обычный запах человека, который сейчас заставляет её чувствовать себя взведенной пружиной!

– Я думаю, – голос Кейна не потерял ни грана спокойствия, – Думаю о том, как тебе объяснить, что ты, желая дополнительных гарантий для своей семьи, ставишь под угрозу наши отношения. Наши замечательные, партнерские, дружеские и даже соседские отношения.

– А я думаю, – Кристина не справилась с волной непонятной обиды, поднимающейся изнутри, – Что ты… просто не видишь во мне женщину!

– Может, как раз и вижу, раз делаю то, что делаю? – шею девушки обожгло чужим дыханием.

– Ты ничего не делаешь! – безошибочно обвинила она мужа в очевидном, все больше и больше убеждаясь, что эта неясная обида на него исходит вовсе не от разума, который сейчас явно взял отгул, а от чего-то другого. Чего-то, отзывающегося в ней и на дыхание, и на его прикосновения.

– Еще как делаю, – хмыкнул князь почти на ухо не знающей, что делать, княгине, – Я держу в руках тебя и держу себя. Удерживаю нас обоих от шага, способного привести к катастрофе. Какой? Оставим в стороне твою способность игнорировать последствия такой… ночи. Как насчет контрацептивов? У тебя они есть?

– А… – глаза Кристины расширились до их максимума, – А у тебя?

Вопрос она почти пропищала.

– Нету, – почти мурлыкнул ей на ухо этот… мерзавец, – А тебе ребенка нельзя, ты только начала восстанавливаться после… скольких лет бессонных ночей, м?

– Ну если нет… – тут же запыхтела девушка, крутясь в чужих объятиях, – Значит, сегодня не…!

– У меня еще не закончились аргументы, – с этими словами её легко придвинули еще ближе, прямо к чужой груди!

Чтобы тут же удивиться.

– Это как? – удивился Кейн, – А где твои шикарные и неимоверно длинные волосы?

– Уко-роти-ла, – с трудом выдохнула бывшая Тернова, чувствуя, как жар с шеи и щек коварно и преступно ползёт ниже, – Я… могу… изменять… их длину…

– Как много мы еще друг о друге не знаем, – удовлетворенный голос Кейна (гад опять даже не удивился!) терзал девушку наравне с дыханием, которое она сейчас слишком хорошо чувствовала обнаженной шеей!

– Отпусти! – снова начала бороться Кристина, чувствуя жар и слабость, – Сегодня ничего не будет! Всё! Я хочу уйти!

– Как уйти? – от этого вопроса у неё внутри всё оборвалось, а при продолжении в виде омерзительно шутливого, – А поговорить?! – бывшая боярыня почувствовала, что внутри у неё просыпается пламя борьбы!

Она захотела ему врезать так сильно, что это стало новой Главной целью её сиятельства, княгини Дайхард, на самое ближайшее время!!

…но потом они всё-таки поговорили.

Глава 10

– Что это ты носом клюешь? – заинтересованно спросил белокурый блондин, мерявший меня всё утро подозрительным взглядом, – Опять по девкам блудным бегал?

– А вы с какой целью интересуетесь? – не отрывая голову от столешницы парты, я уставился на друга.

– Ставку на тебя сделал, – пояснил Азов, тут же злорадно уточняя, – Против тебя. Абасов тебя положил бы за минуту, но, судя по твоему унылому виду, ты и полминуты не протянешь!

– Мелочный вы человек, господин Истинный, – медленно зевнул я, с наслаждением потягиваясь, – И недальновидный.

– Это почему? – надулся блондин, поглядывая на выходящих из класса девушек, причем явно ниже линии их талий. Созрел, что ли?

– Потому что всерьез думаешь, что я бы стал расставаться с деньгами! – озадачил я битого накануне приятеля, а затем вновь попробовал задремать. Большую часть ночи было… не до сна.

Сначала чуть не получил инфаркт, увидев висящее в темноте надо мной бледное девичье лицо (ну халат-то черный! Волосы черные! Она вся кроме лица черная!), ну а потом долго-долго проводил терапию для зажатой, жутко перенервничавшей, невероятно нуждающейся в физическом контакте девушки, которая еще и периодически пыталась удрать. Поначалу. Затем пригрелась, да.

Никакого интима не было, какой там, в задницу, интим? У Кристины тараканы в голове размером с верблюда гонки устраивают с фейерверками, даже предположение о том, что я трахну это хрупкое и тощее бревнышко, но на следующий день у нас будет всё по-прежнему – отдаёт тяжелым бредом! Это была бы катастрофа!

…что вовсе не значит, что из ситуации нельзя было извлечь пользу. Поэтому я играл с девушкой в обнимашки, рассказывал истории и шутил. Она молчала как убитая, но я чувствовал, как расслабляется её сведенное в напряжении тело. А затем она самым банальным образом задрыхла, пригревшись! И вынудила меня в полусидячем положении дремать до самого утра!

Впрочем, с утра мои жертвы оправдались прекрасным зрелищем – жена, восхотев сонно поворочаться, внезапно поняла, что находится в непривычном положении и в непривычном месте. Сонно подёргав телом и головой (с действительно короткими, всего по плечи, волосами!), Кристина Игоревна медленно, как в мультяшном ужастике, развернулась по направлению к моей ехидно скалящейся роже, затем прошла, в течение трех секунд, семь раз стадию «ОТРИЦАНИЕ», после чего пустилась в стремительное бегство, попутно буквально окутывая себя поверх халата в стремительно вырастающие волосы!