Текст книги "Гремучий Коктейль - 1 (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Наконец, этот хам, спустя почти пятнадцать минут издевательств над почтенным мастером, созрел до того, чтобы вломиться внутрь! На этом месте терпение похмельного Орбаза Кинуудена, никогда не являвшееся его сильной стороной, окончательно лопнуло.

– Если у тебя нет денег, то я вышвырну тебя к херам собачьим, благородный, – пообещал портной, медленно и угрожающе воздевая свои два метра мышц, жира, костей и седых волос на ноги, – Но, если они у тебя есть – я тебя отсюда в дерьме, в котором ты зашёл в мою лавку, не выпущу…

///

– Пошел на хер! И приходи еще!

– Конечно я приду, старый ублюдок! Приду за своим новым тряпьем, за которое заплатил!

– Как ты назвал мои будущие работы⁈ А ну-ка иди сюда!

– Иди в жопу! Вали пахать уже! Всю кровь выпил, мироед!

– Тогда катись отсюда быстрее, мерзкий сопляк!

Приблизительно за шесть часов примерок, обсуждений и торгов этот огромный старый упырь сожрал мне все нервы, но я ему тоже погрыз всё, что было можно и нельзя. Оставив у седого гада две трети своих денег, я оказался обладателем взятого напрокат костюма, за недельное использование которого кровопийца содрал с меня тридцать рублей. А еще этот Игорь, не менее похмельный, чем сам портной…

В общем, вопрос одежды, по крайней мере начальный, я умудрился закрыть, оставшись практически без гроша с собой. Два костюма, один из которых представлял из себя улучшенную униформу Ратной Академии, шесть рубашек, нижнее белье, сапоги и ботинки, всё это оставило меня на мели. Денег хватило лишь на пару сочных горячих чебуреков, на проезд, да на нож-бабочку, которую мне Фелиция посоветовала таскать вместо хавна. Всё-таки тяжелый длинный полумеч для цивилизованного общества ну… совсем не комильфо. Это как с дробовиком в прачечную ходить. Для Нового Орлеана нормально, но для Санкт-Петербурга – не то.

– «Удивлен, что к тебе так отнесся простолюдин?», – с ехидцей спросила даймон, когда я уже заходил на территорию академии.

– «После хорового залпа солью в жопу от пейзан?», – мысленно хрюкнул я, – «Не очень. Но хотелось бы знать предпосылки таких странных сословных взаимоотношений».

– «Умеешь делать выводы», – выдержав паузу, ответила мне книжная девушка, – «Радует. Моё отношение к тебе начинает потихоньку меняться в лучшую сторону»

– «Мне еще многое непонятно в вашем мире, в происходящем… да и вы двое отнюдь не исключение», – мотнул головой я, – «Со всем приходится разбираться»

– «И у тебя получается. Мы с лордом довольны», – промурлыкала моя внутренняя брюнетка, – «Только он передает, чтобы ты не успокаивался. Та одежда, что ты получишь через неделю, едва ли тянет на нечто приличное. Нужно придумать что-то еще».

– «Да вы обалдели…»

Глава 8

– Защитник, протектор, оборонитель, страж. У ревнителей было и остается множество прозвищ, но их суть не меняется уже столетия! Они стоят на защите нашего мира, закрывают порталы, уничтожают пришельцев, проникающих сквозь них. Спасают людей. Уважаемы, могущественны, востребованы. Так вам рассказывали? Вижу по глазам, что именно так… – суровый и небритый мужчина в меру потрепанном наряде, похожем на одежду преуспевающего наемника, ходил взад-вперед перед грифельной доской в большой и забитой до отказа аудитории. Остановившись, он развернулся к слушающим его студентам, закладывая руки за спину, а затем, выдержав паузу, рявкнул, – Брехня собачья!

Девушки на передних рядах аж подскочили от такого, да и вообще по рядам колыхнулась тревога юных мелких хищников, увидавших оскал патриарха стаи.

– Меня зовут барон Фурио Медичи и я был приглашен вести в Ратной Академии курс общей начальной подготовки ревнителей! – громко, отчетливо, на чистейшем русском заявил преподаватель, – Как сюзерен определенной области и ревнитель в прошлом, я обладаю полнейшей и наиболее актуальной информацией о том, кто вы есть сейчас и кем вы можете стать в будущем! Так вот!

Выхватив свисающую на цепях с пояса на левом бедре толстую книгу, барон от души шарахнул ей по столу, заставив передние ряды вновь пожалеть о том, что они – передние.

– Первое! – рыкнул итальянец, наводя дальнейший ужас и трепет, – Ревнитель – это пользователь гримуара, чернокниги! Второе! Он умеет закрывать порталы и убивать! Третье! Если ревнитель, находясь в области, не отвечает на призыв хозяина этой области, призывающий к обнаруженному порталу, то он становится подсудным преступником! Я лично казнил на своей земле пятерых таких ублюдков, повесив их за ноги на дереве, пока они не сдохли, а затем обоссал их могилы! Четверо из них были женщинами! Знатными леди!

В аудитории предобморочная атмосфера воцарилась теперь в полной мере.

– Если кто-то думает, что я жестокий и низкий хам, то вы не понимаете, куда вас привела судьба, – желчно усмехнулся лектор, – и какая вас ждет ответственность за трусость, лень и небрежение! Страны пошли на огромные затраты, чтобы возвести эти академии, позволить вам тренироваться, безопасно обучаясь владению очень чуждым искусством! Чужим инструментом! Да! Что бы вы не думали, как бы не считали, но гримуар не делает вас – волшебниками! Вы никогда не раскроете его потенциала на полную! С точки зрения настоящего мага вы станете лишь магическим резервуаром, придатком к артефакту, который создавали таким образом, чтобы он стал придатком к магу! Осознайте свое место! Свою роль! Свою ответственность! Сейчас еще не поздно забрать свои заявления и уйти всем, кто не желает рисковать жизнь и не желает, чтобы его могилу обоссали!

«Ну, это же все знают», – подумалось Константину, – «Чего он…»

Блондину пришлось натурально подавиться этими мыслями при виде спешно покидающих парты людей. Толпясь и толкаясь, за дверь аудитории выскочила почти четверть из всех присутствовавших девушек и около десятка парней.

– Умные детишки… – удовлетворенно заметил Фурио, вновь разворачиваясь к залу и говоря уже поспокойнее, – Повторю иными словами, если вы не поняли. Дам пример. Я – барон. Вы, ревнители, пришли на мою землю гостями или на службу. Я призываю вас на закрытие портала, из которого лезут вовсе не низшие гоблиноиды с дубинами и камнями, а обладающие мистическими силами зверолюды… Или нет, даже неживые! Вы, как бы вы молоды и слабы не были, какой бы слабой не была бы ваша чернокнига – обязаны будете ответить на зов! Иначе! Перед тем как я пойду на смерть за свою землю! Я отправлю данные ваших кристаллов королю! И на ваши могилы будут ссать и плевать люди короля, понятно?!! Может быть, не итальянского, может быть, даже русского императора, у которого вы захотите укрыться! Может быть, вы даже в таком случае выживете, ведь только ленивый не слышал о том, что в Сибири и казахских степях всегда недостаток ревнителей! Но я бы лучше сдох, чем оказался бы на их месте!

«Ага, с ошейниками они там, как цепные псы», – кивнул сам себе младший Азов, – «И выхолощенные. А так что? Ничего. Отслужишь за трусость десять лет, потом твою чернокнигу уничтожат, тебе отрубят кисть левой руки, зато имя новое дадут, да и селиться к востоку от Уральского хребта селись… где хочешь. Прав итальянец, да».

– Думайте хорошо, но быстро! – продолжал итальянский аристократ, – Листы с вашими присягами уже в канцелярии, но еще есть день-два, чтобы произвести отмену! Я дам вам… скажем, пять минут. А потом продолжим… Что? Что за поднятая рука? Встаньте, студент! Представьтесь! А затем объясните, что подтолкнуло вас прервать мою лекцию!

– Студент Дайхард, Дайхард Кейн. Лишь упомянутые вами пять минут, барон Медичи, – раздался невозмутимый голос вставшего студента, – Мне просто хотелось попросить вас, столь талантливо показавшим кнут, продемонстрировать также и пряник, положенный всем ревнителям.

– Именно сейчас⁉ – кислота в голосе итальянца буквально вскипела, – Именно сейчас, когда я вижу, что в аудитории есть еще несколько раздумывающих над тем, не уйти ли им⁈

– Я задал этот вопрос для себя, – ответ молодого человека был почти равнодушен, – Но теперь у некоторых в зале, благодаря мне, появится новая возможность.

– Какая именно, просветите меня? – проницательно прищурился преподаватель.

– Перед тем, как их закопают и… опрыскают, они вполне смогут вспомнить меня и обвинить в том, что это с ними, собственно, происходит из-за того, что я влез в вашу лекцию, барон. И, попросив рассказать о пряниках, буквально вынудил их принять неверное решение.

«Охренеть…», – совсем неблагородно подумалось Константину, рассматривающему своего товарища, невозмутимо перебрасывающегося репликами с преподавателем. Нет, именно это слово он повторял всё утро, когда увидел Кейна в его новом амплуа! Пошитая форма, идеально сидящая на парне? Ерунда! Он зачесал волосы назад? Тоже невелик труд! Но! Как он изменился, как он стал себя вести!

«Прямо как я. Если очень-очень сильно буду стараться», – с долей уныния заметил младший из Азовых. У Кейна получалось это естественно. Брюнет, ехидно сверкая своими зелеными глазами, одновременно заявил о себе, подмазался к итальянцу, вспыхнувшему также быстро, как и угасшему, а заодно объявил о своей неприязни трусов. Элегантно и нагло.

«Сволочь. Хочу так же!»

– Что же, тогда я отвечу на ваш вопрос, студент Дайхард! – хлопнул барон в ладоши, облокачиваясь задом на стол с лежащим на нем гримуаром, – Итак, господа слушатели! Думаю, что ни для кого из вас не секрет, что в высшем обществе считается крайне дурным тоном переносить вражду домов и родов на потомков, ушедших в ревнители! Некоторые из вас, я уверен, здесь именно затем, чтобы обезопасить себя таким образом. Невероятная глупость, сродни пытаться влезть в пасть медведю, таща за собой вцепившегося вам в зад волка, но дело ваше!

…еще пара студентов устремились к выходу под отечески любящей улыбкой итальянца. Константин нервно дёрнул глазом, видя, как ехидно улыбается Кейн.

Роли ревнителя и простого дворянина с чернокнигой – различны. Они оба обязаны явиться на зов о портале, но случаи, когда владелец земли поднимает всех «под ружье», редки. Итальянец-ветеран пытался донести до своей аудитории простую мысль: ревнители всегда на острие атаки. Всегда.

– Продолжим! Итак, определенная степень защиты от недружелюбного внимания со стороны? Безусловно имеется! Преференции иного рода? Да, они тоже есть. Над полноправными выпускниками становятся не властны главы их родов. Официально, разумеется, но также ревнители и обучающиеся на них попадают под защиту государей, так что это более чем соблюдается. Именно за этой льготой чаще всего приходят представительницы прекрасного пола, не так ли? Так. Еще вы, господа слушатели, получаете право открывать любое дело на защищаемой территории. И владелец домена обязан способствовать вашему начинанию, если оно не идёт вразрез с его личными интересами… Но насчет последнего я бы особо губу не раскатывал! Смею утверждать, как барон, что не заинтересован во владельце предприятия, который может преставиться в любой день на портале! Ах да, еще вы, уже сейчас, господа мои слушатели, более чем вольны вступать друг меж друга в брак и прочие… связи. Только будьте аккуратны, ибо за беременность и постыдные болезни студента выгоняют немедленно – прямо на суд его родни, как можете себе понять!

Константин хрюкнул, с ненавистью посмотрев на Дайхарда, чья улыбка сейчас буквально сушила кожу на лице Азова-младшего. Если бы не итальянский барон, производивший довольно грозное впечатление скорого на расправу человека, сумка полу-эйна уже летела бы прямиком в наглую зеленоглазую харю выскочки! Причем, судя по периодически посматривающим на Дайхарда слушателям, прочие молодые люди от него тоже были не в восторге! Именно из-за этой гнусной улыбки!

– Всё это – херня собачья!

Рявк барона был столь груб, что одна из девушек, сидящих на переднем ряду парт, не выдержала и, возрыдав горючими слезами, упала их проливать на юбку соседке. Той, впрочем, было безразлично, так как глаз от чернявого злого мужика она не отводила и даже, кажется, не моргала.

Рука Фурио Медичи лежала на его гримуаре, нежно поглаживая книгу.

– Вот он! – громогласно проговорил барон, – Вот он, ваш главный и самый выдающийся… «пряник»! Гримуар, чернокнига, колдовской пам я тник, артефакт разума, учебник печали! Как его только не называли! Те простофили, что думают о гримуарах лишь как о книгах с заклинаниями, позволяющими своим владельцам использовать магию, должны немедленно заколоться и застрелиться, чтобы не смущать родителей и свидетелей своим вопиющим отсутствием разума!

Улыбка Дайхарда тут же увяла, а у Константина наоборот, расцвела самым мерзостным из возможных способов. Он не знал! Этот лицемерный, двуличный, самозванный гений не знал такую простую вещь!

– А давайте нам ответит этот прелестный молодой человек… или не человек… мужчина… женщина? – вонзил гнусный итальянец нож в бок совершенно не ожидавшему подвоха Константину, – Не будем гадать! О вы, белокурый… тьфу, черт же, в общем! Господин… да тьфу, что ты будешь делать! Расскажи аудитории о чернокнигах! Раз я вижу твое ухо в течение всей своей лекции, значит, ты определенно знаешь больше других!

Сказать, что Азов покраснел – было не сказать ничего! Однако, закалка Истинного – это не кот чихнул! Сидеть и пыжиться, вызывая на себя смешки, Константин себе позволить не мог, а потому, выдав своё волнение только сатанински горящими щеками и ушами, встал, чтобы недрогнувшим мерным голосом звучно доложить:

– Чернокнига способна содержать в себе заклинания магии, дозволять своему хозяину применять их, если его тело и дух способны провести энергию для воплощения волшебства. Также она есть хранилище маны для своего хозяина и инструмент, которым тот может оказывать воздействия на окружающую нас магию. На это способны все колдовские книги. Чем выше уровень и качество изготовления чернокниги, тем на большее она способна и большее дозволяет себе и хозяину. Она охранник, инструмент, защитник, иногда даже помощник и советник, но чаще всего, она проводник…

– Верно! Но не будем углубляться! – прервал Азова Медичи, – Последнее, кстати, подчеркну! Во многих старых чернокнигах заложена программа воспитания и обучения вол-шеб-ни-ка! То есть, для ревнителя такие гримуары будут крайне малополезны! Они просто не позволят ему произвести нужное заклинание, если посчитают, что качества хозяина как колдуна еще недостаточно высоки! Таких бедолаг, особенно заключивших договор с очень высококачественной чернокнигой, может выручить только их Лимит! Здесь такие присутствуют? Я могу одолжить вам свое оружие! Сможете аккуратно застрелиться или зарезаться в уголочке, мы все поймем!

Константин с наслаждением наблюдал, как смазливая рожа его приятеля вытягивается еще сильнее, а в глазах появляется опаска и паника. Кажется, этот неизвестный фрукт не так уж и много знает о своей книге! Может, он её не от бабушки получил? А, скажем, пару недель назад⁈ Вот хохма будет, если эта книга ничего не даст, понуждая парня идти в волшебники⁈ А возраст-то тю-тю…

«Хотя, он же гений», – внезапно оборвал Азов сам себя, – «А если выучится⁈…не, ересь какая-то. Никто и никогда…»

Да, человечество можно было разделить на три разных расы. Простолюдины с их искаженными постоянным донорством маны энергетическими системами, аристократы и… волшебники. Тех, кого забирали из благородных семей в младенчестве, пичкали препаратами, улучшающими память и развивающими мозг, учили и развивали. Но… если мозг благородного способен принять большое количество знаний, как хвастался этот несносный тип – разве он не может стать магом…?

Блондин чуть не облизнулся. Иметь в друзьях человека-волшебника! С нормальным мозгом, нормальными понятиями, живого, шутящего, лапающего баб! Обычного такого аристократа, который знает заклинания! Не мага с их ушибленной философией и вечной гонкой за ингредиентами, деньгами, башнями и знаниями, а…

– Да! Книга отличает вас ото всех! Разумеется, она почти ничем не отличает вас от других благородных, что развивались в домашних условиях и умеют применять заклинания… кроме того момента, что вас выучат с их помощью драться, а самоучки умеют лишь атаковать… и то через задницу!

«Не только», – как Истинный, Константин знал, что сейчас, впервые за всю лекцию, итальянец кривит душой, – «Еще есть дуэлянты на гримуарах, что, конечно, строжайше запрещено, а также убийцы… но действительно, без чудовищно дорогостоящих ограничителей академий, нормально выучиться противостоять магии… невозможно. Правда, ей особо-то и не хотят противостоять. Стараются использовать сразу насмерть и всё такое. Но зато нам здесь в академии поставят рефлексы – а вот этого точно больше никак не добиться!»

Вообще предполагалось, что Ратная Академия, как и её коллеги, будет «перековывать» излишки благородной крови в полезных членов общества, делая из них элитных практиков гримуаров, но в итоге вышло так, что в ревнители бежали и не-излишки. От нищающего рода, от деспотов-родителей, под защиту королей, обещающих ревнителям защиту от кровной мести. А то и вылезти из безвестности, проявив себя и удостоившись титула, а может даже и земель, как барон. Ревнители всегда были и будут нужны.

– Кстати, все слышали о потомственных ревнителях? – осведомился Медичи, закладывая руки за спину, – Спешу вас уверить – их нет в этой аудитории и их нет в этой прекрасной академии! Потомки семейных пар защитников земли вашей учатся только в Москве, считаясь изначально выше статусом, нежели вы, не прошедшие ни единой тренировки и не имеющие никакой подготовки!

Маги из тех, что сумели пробудить в себе хоть какие-то человеческие эмоции, частенько называли ревнителей «безголовыми волшебниками», в чем, конечно же, были правы. Ну а как иначе? Резервуар тренирован, гримуар есть, колдовать может… а думать – нечем! Ну какие мозги у аристократов, к каким наукам они способны, чего могут добиться? Как ни удивительно, мнение этих самых безголовых было точно таким же по отношению к магам, что и доказывали недавние мысли блондинистого Азова.

Тем временем лекция блистательного и резкого как удар по яйцам итальянца продолжалась. Барон Медичи приступил к описанию факультативов, курсов и распорядка дня у первокурсников, перемежая излагаемые знания солеными подколками и грубыми выкриками.

///

В то же время на улице Шаморокова, находящейся в двух километрах от Санкт-Петербуржской Ратной Академии, в одном непримечательном месте зашевелилась мостовая. Точнее, некоторые из её камней. Явление носило сугубо локальный характер, поэтому прохожие обеспокоились лишь тогда, когда эти самые камни вспучились, освобождая путь наверх огромной жабе. Рептилия была жирной, красивой и могучей, имея на глазок вес порядка полутора центнеров, а также соответствующие весу размеры. Выбравшись наружу целиком, гигантская жаба слегка поёжилась, морща толстую черную шкуру, неодобрительно оглядела зевак, а затем неторопливо отправилась в путь, пыхтя и изредка выдавая ленивое горловое кваканье.

Её прогулка продлилась порядка двух сотен метров, после чего рептилия попала на глаза помощнику знаменитого мага Дмитрия Пространственника, который тут же взял жабу под покровительство и немедленно организовал переправку столь грандиозного представителя живности в домен своего непосредственного начальника.

На многочисленные вопросы свидетелей и очевидцев произошедшего события ответов не было найдено, а единственными пострадавшими оказались коммунальные службы, отвечавшие за дорожное покрытие на улице Шаморокова.

Глава 9

– Ну ты посмотри, посмотри! – не унимался мелкий вертлявый засранец, выплясывая у окна и тряся своей неумной головой, – Посмотри, сколько полиции!

– Ты мешаешь мне одеваться, господин Азов, – отстраненно отозвался я, стоя перед зеркалом, – Неужели ты хочешь идти на первое знакомство с классом, имея в компаньонах такого же неряху как ты?

Суетливый недоросток тут же изобразил к моему удовольствию пантомиму кота, которому в зад вставили сухарик, вызверившись в конце на меня с негодованием в не туда обесчещенной девицы среднего поведения. Хо… а ведь, по сути, одно и то же получилось, с удовольствием покатал я в голове мысль о общности всего живого в определенные скорбные моменты бытия. Правда, на этом этапе я был неизысканно облаян подростком.

– Деревенщина, – с отвращением заявил мне уже почти приятель, – Возле академии убийство произошло! Массовое! Вот и нагнали полицаев!

– Какой кошмар, – вслух я оценил местоположение галстука, обреченного на немедленную коррекцию, – А кого убили-то?

– Жуликов каких-то! – с готовностью доложил мне одиннадцатый сын хорошего человека, – И сожгли! То есть там еще и поджог.

– Жуликов? – удовлетворенный, я оторвался от зеркала и посмотрел в небесно-голубые глаза надоедливого аристо, – И что, весь сыр-бор из-за каких жуликов? Серьезно?

А «сыр-бор» вообще-то стоял аховый. Ураганный сыр-бор, можно сказать. Манамобилей полицейских нагнали едва ли не больше, чем тогда, на регистрационном дне в академию, когда городу потребовалось разогнать целый табун прибалтов. Лентами ярко-синими обтянули несколько проходов внутрь блока зданий, куда я заглядывал поправить финансовые дела, у ворот академии со стороны «происшествия» выставили караул полицейских. Что, серьезно? Такая операция ради тех скупщиков-неудачников⁈

– С одной стороны, Кейн, меня радует твоя очевидная бревнистость, – горько вздохнул блондин, отлипая от окна, – Так притворяться нельзя. А с другой… ты откуда приехал? Из Южной Америки? Там вроде есть эти… фавелы, да? Как-то так? Где люди друг друга режут не за чих собачий? Массовое убийство, Дайхард Кейн! Групповое!

– Ну так жуликов же! – сделал я круглые глаза, а потом, спустя секунду уточнил, – А в фавелах чаще всего режут посторонних. Свои там нормально живут.

–…точно, я угадал, – вознес к хорошо побеленному потолку глаза блондин, – Всё, идём, а то опоздаем!

– Никуда я с тобой не пойду, пока перед зеркалом не оправишься. Выглядишь как чучело.

Нравится мне его бесить.

Наведя последний марафет, мы прицепили свои гримуары на специальные цепи-держатели, свисающие на левое бедро с широких поясов, а на плечи повесили небольшие кожаные сумки с тетрадями для записей.

Обучение ревнителей предполагало в основном индивидуальный или мелкосерийный подход. Общеобразовательная программа, призванная из любой обезьяны сделать нестыдного «свободного» аристо, шла дополнительно, занимая, при этом, больший объём чем подготовка нас как специалистов. По крайней мере на первых двух курсах. В остальном, наш простой аристократический народ на факультете били по классам в зависимости от крутости гримуара, с которым мы приволоклись в это чудесное заведение. Три класса с государственными чернокнигами на четыре «цепи», два полных класса с гримуарами от пяти до девяти «цепей» и мы, элита. От десятого до двенадцатого, разумные включительно.

Таких набралось ровно двадцать человек. Мощно? Мощно. Только почему я удивленно заморгал, едва не раскрыв пасть от удивления, когда вошёл в аудиторию? А потому, что среди этих будущих ревнителей, воинов и защитников, повелителей гримуаров и эрзац-магов, оказалась чертова дюжина девок! И у всех из них были ярко и вычурно выкрашены волосы!

Девчонок я, разумеется, просек сразу, с первых шагов по территории академии. Отличались они от городских именно модой красить волосы в два-три цвета, явно желая выделиться на фоне однообразной черной формы с белыми рубашками, но здесь апофигей покраски волосяного покрова был выведен на новый уровень, отчего все юные дамы напоминали попугаев. Весьма самодовольных попугаев. Особенно выделялась одна красотка, сидящая в центре класса, с волосами пышными и красными в целом, но имея и пряди и концы, выкрашенные в солнечно-желтый цвет. Девица, гордо восседающая за партой, посматривала на окружающих с изрядной долей снисходительности.

При виде хрупкого белокурого ангелочка Азова женское население класса возбудилось и гадостно заблестело замаслившимися глазками. Полуэйн, почувствовав жопу, нервно зашуршал на задние ряды, еще сильнее возбуждая охотничьи инстинкты попугаистых девок. Пришлось еще сильнее протоколить морду лица и идти за ним. Блондин тут же приткнулся в самую дальнюю угловую парту, спрятал тело нежное за здоровой тушей впереди сидящего парня, а я закрыл подходы к «принцессе», умостившись на соседнее место, сбоку. И тут же принялся солнечно улыбаться всем женщинам прекрасного пола, чьи жвала разворачивались к Азову. Девки аристократические мою лыбу ценить не хотели, хмурились, но игнорировать сверлящего тебя взглядом парня? Ага, щас.

Понимание, полученное от внутреннего лорда, шептало, что я веду себя нагло и нарываюсь, но также полностью остаюсь в рамках «младшего товарища для знатной персоны». Не самый приятный статус, но Фелиция уже передала мне грусть и разочарование внутреннего Эмберхарта – моё альтер-эго было расстроено тем, что операцию по изъятию ценностей у криминалитета путем ликвидации преступников повторять будет чересчур рискованно. Другие способы быстрого обогащения лорду виделись утомительными и принципиально неудобными.

Древлин Андрей Владимирович, улыбчивый и бодрый, влетел в класс за несколько секунд до звонка, тут же разразившись приветственной речью, перемежаемой его постоянными «очень рад!». Высокий старик заливался соловьем о чести, которой удостоился, получив под крыло лучших из лучших, то есть – наиболее богатых и знатных, имеющих в своем распоряжении самые могущественные чернокниги. А так как чернокнига от девяти «цепей» и выше достаточно сильна, чтобы смочь закрыть прорыв в реальности в одиночку, то он, Андрей Владимирович, сразу поздравляет нас начинающими ревнителями. Конечно, после того как мы пройдем срочные дополнительные курсы, которые мы обязательно осилим в самом ближайшем времени!

Тот еще сюрприз.

Оказалось всё не так уж и страшно, предварительная подготовка именно на тот случай, если в Петербужской области откроется излишек порталов, да и сопровождать нас будут усиленные отряды обычных солдат, но ноблесс, как говорится, оближ! Можешь – делай! А мы, в отличие от остальных молодых ревнителей, что будут объединяться парами и двойками – могли. Фелиция по секрету сообщила, что «может» даже без моего участия.

– А теперь, господа мои, прошу всех представиться! – заулыбался неугомонный старик, похоже, обожающий рассказывать неприятные вещи с максимально позитивным видом.

Было очень интересно оценивать молодых, но далеко не самых первых в роду аристократов аж с целых трех точек зрения. Как Соларус, шкодливый деревенский парень, я видел очень хорошо одетых сверстников, задравших носы до потолка. Безбожно хорошо одетых, конечно. Девушки особенно хороши, такие красотульки, с раскрашенными волосами, в приталенных жакетиках, свободных рубашках и брючках. Последние, правда, почти у всех закрыты свободной юбкой или полуюбкой с разрезом спереди, что не позволяет оценить обтянутые тканью попки, но на личико все более чем милы.

Огрызки знаний от Эмберхарта рассказывали мне о том, что молодая голубокровная поросль, сидящая в классе, чувствует себя сильно не в своей тарелке, но при этом решительно настроена подать себя с самой выгодной стороны. В целом, эти молодые люди не сильно отличаются от Константина – такие же лишние ветки на древах своих родов, которыми либо можно пожертвовать, либо хочется иметь в новом качестве. В обоих случаях они видят в должности ревнителя шанс на жизнь, уважение и успех, а следовательно, хотят сразу себя поставить.

С точки зрения безымянного человека из России 21-го века, чьи воспоминания слегка путались с 18-ю годами жизни беспутного обалдуя, сидящая за партами молодежь, в данный момент надуто представляющаяся поощрительно кивающему профессору и аудитории… хм, никаких особых чувств не вызывала. Дети и дети. Я вообще до сих пор был как не от мира сего, реагируя на события, но не придавая им значения. Наверное, виновато было «включение» сознания на совершеннолетие. Картина мира еще напоминала корову, растопырившуюся в бомболюке. В открытом бомболюке.

А знаете, что было там внизу? Бездна. И моя корова в неё смотрела.

Неудивительно, что я прощелкал клювом всё это представление учеников ученикам. Нет, краем сознания цеплял имена, сопоставлял с образами, но они все так одинаково демонстрировали манеры, упоминая из какого рода, какой уровень гримуара… это было скучно. Выделилась только та самая заносчивая и очень красивая девчонка с гривой желто-красных волос. Когда пришла её очередь, она встала и громко объявила на всю аудиторию:

– Баронесса Ария фон Аркендорф! Признанная, подданная Австрийского престола! Разумный гримуар.

…ну и посмотрела на всех как на говно. Даже не оборачиваясь.

Ну а что? Может себе позволить. Полноценная носительница титула с землями – это по местным классовым меркам «не кот чихнул», а совсем наоборот. Ну а то, что у неё книга такая же как у меня – чуть ли не криком кричит о том, почему данная огневолоска сейчас тут и здесь. Именно из-за гримуара с даймоном прибежала, чтобы вырасти в навыках под защитой русских. Не суть… итак, на чем я там остановился в самокопании?

Подумать мне так и не дали, окрикнув несколько раз и спровоцировав Костю воткнуть мне палец в бок. Когда я, придя в себя, обозрел окружение, то оказалось, что все ясные очи класса направлены на мою скромную персону. И определенно что-то от меня хотят. Особенно эта самая Ария фон бла-бла-кар, которая на меня смотрела с выражением лица хорошо накрутившей себя жены.

А что, собственно, происходит?

Андрей Владимирович на мой изысканно вежливый вопрос сделал очень подавленное выражение лица и, заметив, что я его совсем не радую, популярно объяснил – идут выборы лидера класса. Должность чрезвычайно почетная и очень нужная, так как мы те еще сливки общества и вообще первый курс за пять лет, так что, дорогой товарищ, нужно кому-то взять на себя бремя власти и представительства. А кому это сделать, как не обладателю самой сильной чернокниги? Так что тут все единогласно решили, что нужно выбрать между не очень внимательным господином Дайхардом и блистательной баронессой фон Аркендорф. Так что мы всё, затаив дыхание, ждём вашего слова, уважаемый студент!

Ну да, надо мне это как зайцу стоп-сигнал! И Фелиция в голову долбится, кричит, что такое счастье и даром не нужно, потому как у нас тут не нормальное учебное заведение, а шарага, тренирующая волшебных солдат-одиночек. Или почти одиночек. И никакого преимущества я не получу, зато проблем, по уверению моего внутреннего лорда, нахапаю дофига.

Так я ожидающим и ответил, в меру куртуазно. То есть, что отнюдь не верчу эту большую честь на своем половом органе, а искренне считаю, что лезть вперед прекрасной баронессы, которая не просто звучит как старост… ой, то есть лидер, но и выглядит как лидер, и статус у неё лидерский и книжка есть и вообще она прямо алое знамя революции.