Текст книги "Лорд в кандалах (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Пыль, грязь, ветер, широкие улицы и низкие дома, позволяющие увидеть бродящих тут и там «Цапель». Последних было много, как и военных на улицах, одетых в плотные серые шинели. Что и говорить, близко ведь не только Сибирь со своими тварями, но и Китай, от которого сейчас ожидают всего. Впрочем, Поднебесная тоже напряжена, русский император один из наиболее горячих сторонников идеи собрать войска побольше, да вломиться к соседям с вопросом, откуда у них столько вооруженных «мятежников» на захват Японии, да и как они узнали секрет воспроизводства серенитового сплава тоже бы неплохо выяснить.

В общем, на улицах города, частично превращенного в военно-исследовательский комплекс, настроения ходили отнюдь не праздничные. Пока я пробирался до местной управы, был трижды остановлен с проверкой документов, от чего под конец и оброс сопровождением в виде двух молодых солдат. Сдав меня с рук на руки местным, ребята неторопливо отправились по своим делам, а я, через некоторое время, предстал перед заместителем военного коменданта Рубцовска, Василием Денисовичем Старыкиным.

– Аа…, Приматов Захар Вальерьевич? Ожидали, ожидали…, – слегка привстав со стула, протянул мне руку военный, едва заметно улыбаясь.

Этот сутулый и какой-то выцветший до серого цвета кожи мужчина средних лет был в курсе того, кто я и зачем явился в этот город. Его задачей было упрочить легенду очередной штабной штафирки, сосланной в эту тьмутаракань, а также выдать «господину Приматову» необременительную должность в местном гарнизоне. Не важную, не нужную, но способную продемонстрировать любому интересующемуся чем вызваны блуждания господина Приматова по полусекретной территории. Насколько я помнил из бумаг, должность планировалась связанная с давным-давно ожидаемым аудитом складов Рубцовска, давая мне возможность совать нос почти везде, куда душе будет угодно.

Однако, дальше рукопожатия наше общение не зашло.

Тяжелый пробирающий всё и вся звук заглушил как слова Старыкина, так и все прочие звуки. Завибрировало всё стеклянное, что находилось в кабинете заместителя коменданта.

Это были сирены.

Глаза Василия Денисовича распахнулись в кратком приступе паники, челюсти сжались, но к концу заунывно-зловещего вопля он уже взял себя в руки. Как только стало возможным слышать друг друга, военный, кратко выдохнув что-то матерное, засел за телефон. Из-за дверей послышались отрывистые приказы и возгласы, их подтверждающие. Обстановка моментально перестала быть томной.

– Мне нужно знать, что случилось, – кратко проинформировал я Старыкина, нависнув над его креслом.

– Задница! – отреагировал на меня мужчина, орущий в трубку приказы о эвакуации офицерского городка.

– Подробнее!!

– Да иди… те вы к чертям поросячьим!!

Я не мог и не чувствовал себя вправе поступать с вполне честным и очень занятым русским офицером также, как поступил совсем недавно с одним английским и нечистоплотным офицером, поэтому, вместо применения насилия по отношению к достойному человеку, я лишь продемонстрировал ему изъятый из кобуры «атлас». Дуло массивного револьвера ни на гран не испугало мужика, скорее наоборот. Зло сплюнув, Старыкин грохнул слуховой трубкой телефона о держатели, сверкнул взглядом и затем коротко рявкнул:

– Миазменная тревога! Твари! Срочно убирайтесь из города, Приматов! Срочно!

– Нет возможности. Дирижабль еще не сел.

– Тогда валите в гостиницу и защищайте жену! – взмахом руки зам коменданта брезгливо отшлепнул дуло моего револьвера в сторону, – Я не про простых тварей толкую! Подите вон или стреляйте, но не тратьте мое время! Не до вас!

Судя по всему, так и было.

Из управы я выскочил, как пробка от шампанского, сразу переходя на бег почти на грани человеческих возможностей. Народ на улице занимался тем же – все бежали кто во что горазд, бухая сапогами, потрясая оружием и вопя нечто тревожное. Вновь завыли сирены.

Явный провал. «Плач Элизы» должен был прибыть в Рубцовск через несколько часов, встав на прикол ради спешного «ремонта». Алиби, чтобы меня никак не могли связать с дирижаблем. Хороший план? Да. Но не на момент тревоги прорыва монстров, а без «Плача» я не смогу гарантировать безопасность Элизы и Момо.

Но идеи есть. Всё-таки, я сюда прибыл готовым не только шпионить и выяснять, но и для захвата Оливера. В грузовом контейнере, что ждет своего часа на складе, вовсе не тряпье переезжающего офицера и не фарфор его бабушки. Там «Свашбаклер».

Шум и гам тем временем множился. Сирены выли регулярно и зловеще, побуждая местных шевелиться. Люди закрывали ставни на окнах первых этажей домов, запирали двери, некоторые со стволами наголо обозревали окрестности, забравшись повыше. Я бежал, видя, как «Цапли» одна за другой встают, начиная неловко топтаться на месте, водя своими спарками пулеметов по окрестностям. Выстрелов пока слышно не было, от чего я лелеял мысль добежать до гостиного двора вовремя.

Добежать удалось, а вот проникнуть внутрь не вышло. Прямо перед входом в гостиницу, на дороге перед ней, в пыли и грязи возилась целая куча непонятно чего. В ней мелькали человеческие тела и нечто, похожее на собачьи туши. Визг, хрипы и вопли стояли до небес. Отдельные люди, стоявшие поблизости от кучи малы, пытались её растащить подручными средствами, отгоняя амбала со здоровенной двустволкой, определенно желающего шмальнуть картечью. Здоровяк нехотя огрызался, настороженно поглядывая на дерущихся в пыли.

Я сам остановился с «атласом» наготове, пытаясь понять, что происходит. Напоминало обычную собачью свалку…

…ровно до тех пор, пока не вырвавшийся из кучи звериных и человеческих тел израненный и оборванный мужчина, не распластался в неестественном прыжке, сбивая с ног одного из пытавшихся растащить их доброхотов. У человека с граблями не было даже секунды осознать, что происходит, сбившее его с ног тело за два рывка добралось до горла человека, тут же впившись в него зубами!

Жертва орала как резаная пока её жрали заживо, а я, определив агрессора как точно подлежащее убою существо, произвел выстрел в корпус людоеда. Несмотря на крупный калибр «атласа», дыра от пули, как и переданный ей импульс, не произвели на психа никакого впечатления, он продолжал своё черное дело. В растерянности, я выстрелил еще пару раз, но уже в старую мишень, а в пару собачьих тел, показавшихся из кучи-малы. Псов отшвырнуло, мало не разрывая на две части, но, подхватившись с пыли, они, конвульсивно дергаясь, поползли вперед, в надежде в кого-нибудь вцепиться!

Это проняло наблюдателей настолько, что они, эти наблюдатели, хором заорав, начали разбегаться. Амбал с двустволкой, отскочивший при звуках моих выстрелов, нехорошо ухмыльнулся, а затем, всё-таки, шарахнул из своей «дуры» по катающемуся по пыли месиву. Грохнуло дуплетом, куча брызнула целой завесой крови и пыли, часть тел разметало, но… ни одного крика боли. Более того, некоторые тела, что звериные, что человеческие, вновь стали сползаться, стараясь дотянуться до живого, чтобы запустить туда когти, пальцы и зубы.

– Эй! Не стой столбом! – густым басом рявкнул амбал, – Пали по ним! Пали по всем, паря!

Я решил последовать совету. Здоровый, черноволосый и заросший мужик, уверенно заряжающий свой карамультук, производил впечатление человека бывалого и спокойного, а вот люди, сцепившиеся со зверьми, нет. Кроме того, стоять посреди улицы, когда над душой воют сирены – не самое рациональное поведение. Расстреляв четыре патрона из «атласа», я спрятал револьвер в наплечную кобуру, вооружаясь своими коротконосыми «пугерами». Двенадцать пуль из барабанов компактных револьверов с близкого расстояния вполне хватило, чтобы гарантированно нанести смертельные раны всем, ползавшим в грязи. Пока я осуществлял эту насквозь незаконную деятельность, здоровяк со своим штуцером наготове следил за окружающей местностью. Закончив разряжать барабаны, и обойдя еще шевелящиеся тела, я его спросил:

– Ты знаешь, что это?

– Заходи внутрь, – махнул тот лапищей, – Сначала запрёмся, а потом поговорим!

«Запереться» с точки зрения Дмитрия Колбы, как впопыхах представился мне амбал, означало забаррикадироваться наглухо, благо обеденный зал гостиного двора представлял из себя лежбище тяжеленых скамей и столов, выполненных чуть ли не из мореного дуба. Здоровяка отнюдь не успокаивало то, что узкие окна гостиницы почти непреодолимы для человека нормальной комплекции, он знай себе наваливал дерево, рыча на заполошно мечущегося регистратора и требуя с него гвоздей и прочих крепежей. Попутно он громкими и нецензурными выражениями делился с немногочисленными постояльцами сведениями о происходящем.

– Знаю я немного, – звучно разносился голос трудящегося Колбы по помещению, – Я ж не городской. Так, волков местным ловлю, обычных. Задружился тут с парой служак, что у меня серых принимали, выпили там, туда-сюда. Вот они мне, с недельку назад, и говорят – ты мол, Дима, не суйся туда-то и туда-то. Там звери бешеные. Укусят и всё мол, не выпьем больше. Сам кусаться будешь. Ну я думал чо? Шутят мол. А они не шутят. Вон, сами видели…

И мы видели. Процесс закладки окон и дверей не такой уж и быстрый, так что несколько бешеных волков и людей мы уже пронаблюдали. Четвероногие, вывалив языки и пуская пену, молча и деловито пробегали по ставшей пустынной улице. Чуть позже стал виден пораженный человек – в изодранной одежде, окровавленный, сильно искусанный, он полз на руках мимо гостиницы, бессмысленно вращая покрасневшими глазами и громко щелкая зубами. От этого механичного и удивительно громкого пощелкивания одна из поварих, здоровая и бодрая тетка, помогавшая нам со скамьями, томно охнула и, закатив глаза, стекла на пол в обморок.

Снаружи дела шли всё хуже и хуже. Стрекот пулеметов «Цапель» перемежался криками и выстрелами из легкого оружия. Сирены продолжали выть, нагнетая обстановку.

Народ, в количестве полутора десятков человек, взволнованно бормотал глупости, паниковал лицами и выдвигал абсурдные идеи. С другой стороны, оружия никто из рук не выпускал, поэтому людям было высказано конструктивное пожелание найти себе удобные места для защиты двора, встать на этих местах, а потом уже, оттуда, и продолжать общение. После того, как постояльцы, персонал и случайные гости оказались заняты, я отлучился в собственный номер.

– Али… Захар? – встретила меня вопросом бледная и слегка похмельная Элиза, чьи перекрашенные в русый цвет волосы были в чудовищном беспорядке. Я с укором взглянул на стоящую у окна Момо, тут же сделавшую непричемный вид. Явно отлынивает от своей роли.

– Вооружаемся, Элиза, – не стал поддерживать маскировку я, – В городе прорыв зараженных бешенством тварей. Не миазменных, но это не точно. Они заражают людей.

– Что?

– Ты сейчас возьмешь своё оружие и присоединишься с Момо к защитникам гостиницы, – развил я мысль, занимаясь собственным перевооружением, – Нашу операцию можно считать проваленной.

– Почему?!

– Потому что любое новое лицо в городе после такого будут перепроверять десятки раз, – со вздохом пояснил я, – А теперь, будьте добры, леди, делайте, что вам сказано. Вы же не хотите превратиться в безумную людоедку?

– Я целитель! – тут же ошпарили меня гневным взглядом, – Неужели вы думаете, что я с таким не справлюсь?!

– Хорошо, – миролюбиво кивнул я, запихивая второй «грендель» в наплечную кобуру, – Тогда… в покусанную леди?

– Я вас услышала, лорд! – леди остервенело воевала с собственной прической, от чего пришлось взглядом приказывать Момо ей помочь. Севшая на кровати леди Мур отдалась в опытные руки японки, заняв свои револьверами, но тут же отвлеклась на меня, перекидывающего перевязь с фамильным мечом Эмберхартов через плечо, – Алистер?! А вы куда собираетесь?!

– Рассчитываю на худшее развитие ситуации, – пояснил я свою чрезмерную вооруженность, – Нам с вами нужно будет добраться до местного воздушного порта через несколько часов, леди. Чтобы покинуть Рубцовск с помощью «Плача Элизы». Я не смогу приказать капитану подобрать нас с крыши этого заведения, город, всё же, военный, по судну откроют огонь. Вывод? Нам нужно будет добраться до порта. Сделать это будет на порядок легче, если мы воспользуемся моим железнодорожным доспехом. За ним я сейчас и собираюсь.

Хотелось бы сказать, что я ситуацию преувеличиваю, но скорее наоборот. Смесь из воя сирен и выстрелов стояла над Рубцовском, без особых проблем пробиваясь через толстые стены и стекла гостиницы. Все происходящее вообще казалось мне странным, всё-таки мы находились не где-то около самой военной базы, а чуть ли не на выселках от города, от чего мысли о прорыве зараженных экземпляров не выдерживали испытания логикой. Да и, вроде бы, здесь ставили эксперименты на миазменных тварях? Сколько вопросов и никаких ответов.

– Вы пойдете туда? – градус непонимания леди Мур был изрядно подогрет недосыпом и передозом алкоголя, но общему вектору она следовала, продолжая преображаться из томной барышни в вполне злую, сосредоточенную и слегка растерянную женщину.

– Пойду. Один пойду, – с намеком повторил я, строго глядя на невинно пристроившуюся около меня Момо, – А вы ждите здесь. Внизу крупный мужчина, заросший черным волосом. Зовут Дмитрий Колба. Прислушивайтесь к тому, что он скажет. Определенный жизненный опыт у него точно наличествует. В случае чего, леди Мур, большая просьба уходить Тенями, прихватив мою Момо. Если ситуация в гостинице станет к этому моменту совсем плохой, постарайтесь её поджечь. Это будет сигналом для меня не искать вас… здесь.

Проговаривая всё это, я наблюдал в окно третьего этажа. Пока лишь две изломанные фигуры, еле держащиеся на ногах, цепляющиеся за стены. Но почему-то мне кажется, что скоро их будет больше. Человеческие зубы не предназначены для глубоких укусов, а значит, когда люди начнут заражать людей, те будут вести себя куда бодрее, чем эти искромсанные волками кадавры.

Лучше поспешить, чтобы не оказаться в каком-то пошлом зомби-апокалипсисе. Вспомнив последние из виденных мной в другом мире фильмов, я лишь поморщился от гадливости и опаски. Сначала режиссеры пытались взять своё, вызывая у зрителя ужас и отвращение видом едва ковыляющих зомби, а затем, когда потребитель приноровился, стали добавлять бедным умертвиям/мутантам/чудовищам скорости, от чего в этих самых последних фильмах мертвяки умели бегать как заправские спринтеры.

До подобного лучше не доводить. К тому же, лишь со слов Колбы, не являющегося надежным источником информации, мне известно о том, что заражение бешенством передается лишь через слюну…

– Леди, проверьте меня на инфекции!

Короткая проверка от леди Мур показала, что вариант с воздушно-капельным заражением можно отложить. Хорошо. Возвращаемся к плану А.

– И да, Момо. Вооружись огнестрельным оружием, – приказал я перед тем, как выпрыгнуть из окна третьего этажа.

С этой шиноби станется и на СЭД пойти со своим коротким вакидзаши.

Глава 11

В жизни есть множество приятных моментов, некоторые из которых особо приятны людям малодушным и тщеславным. К примеру, случилось нечто плохое, к чему ты был готов, а другие нет? Приятно. Срочно требуется большая пушка, а на тебе целый арсенал? Чертовски приятно. Вокруг паникуют, а у тебя есть план, и, более того, золотой спасательный билет из весьма непростой ситуации? Да ты чертов счастливчик!

Про светлую детскую мечту оказаться в центре зомби-апокалипсиса вооруженным до зубов – вообще можно промолчать. Для бывшего зарплатного раба перспектива невозбранно стрелять в близких своих, да еще попутно бесплатно навьючиваясь товарами в уже мало кому нужных магазинах, является если не раем на земле, то чем-то очень приятным. Отличный момент для потери бдительности в приступе самолюбования.

Последнее едва со мной не случилось, но первые же пули, просвистевшие в моем направлении, отрезвили донельзя. Эпидемия бешенства в городе, набитом вооруженными русскими, быстро становится весьма сомнительным развлекательным мероприятием, особенно если стрельба идет повсеместно, а ты слишком хорошо вооружен и богато выглядишь для того, чтобы не быть похожим на опасного зараженного в глазах любого человека, достаточно смелого для того, чтобы не просто тебя застрелить, а еще и попробовать ограбить, выскочив на улицу.

Либо так, либо те, кто начинал радостно палить по мне из окон своих домов, каким-то волшебным образом путали меня с зараженными.

Последних, кстати, было больше с каждой минутой. В Рубцовске жили далеко не бездумные крестьяне, все окна первых этажей были забраны коваными решетками, только вот быстро выяснилось, что сходящие с ума люди сохраняют вполне достаточно рассудка, чтобы определить, где находятся их будущие жертвы. Что бы не сводило их с ума, тонуса и физической силы подобное добавляло порядком, так что вломиться в дом через окна второго и третьих этажей у зараженных неплохо получалось. Карабкались по стенам они на зависть любой обезьяне.

Эпидемия бешенства распространялась с огромной скоростью. Первоначальные зараженные, истерзанные напущенными на город волками, выполнили свою роль, покусав здоровых людей, но не нанося им при этом серьезных травм, что сразу сказалось на мобильности новых «зомби». Хотя, какие они, ко всем демонам, зомби? Просто люди в крайней степени ярости, с пеной изо рта и кидающиеся на нормальных.

Пристрелив двоих, некстати заглянувших в мой тупичок, я аккуратно из него выглянул, становясь свидетелем, как еще трое безумцев быстро карабкаются по внешней стене соседнего дома. Добравшись до окна, один (точнее одна, в самом простом городском платье, но с красивым платком, чудом удерживающимся на плечах), разбила это самое окно головой, а затем, не слишком смущаясь впивающихся в тело осколков, проскользнула внутрь. Раздались выстрелы и крики, а к разбитому окну устремились товарищи потерявшей разум женщины. Выстрелив наиболее отставшему из них в спину и сбив на землю, я принялся разрабатывать план дальнейших действий.

По всему выходило, что стоит вспомнить лондонские приключения. Перемещение по земле грозило как пулей из окна, так и встречей с толпой взбесившихся, на которую у меня может не хватить патронов. Кроме того, я помню лишь приблизительное направление на склад, куда был определен мой контейнер. Плохо, что Арк на «Плаче» …

Тактику для перемещения я решил на этот раз избрать иного рода. Прыгая с одной крыши на другую, приземлялся не с упором на ноги, а плашмя и вскользь, тут же гася набранную инерцию вращением. Выглядело это совершенно идиотски и неграциозно, зато позволяло уберегать себя от опасности путешествия по низам. Там, на улицах, все было плохо. Горожане стреляли в белый свет как в копеечку, безумцы ползали по стенам, как пауки, вопли и крики о помощи неслись отовсюду. Я даже на какое-то мгновение подумал, что всё происходящее носит отнюдь не характер случайной катастрофы – вытянутые общежития-муравейники этой части Рубцовска идеально подходили для распространения инфекции.

Некоторые психи, привлеченные грохотом моих «приземлений», заглядывали и на крышу. Одной из первых стал мальчик лет двенадцати, едва не заставший меня врасплох. Лишь аурное чувство в какой-то момент заставило меня оглянуться, выхватывая «пугер», и, вот он, красавец с безумными глазами и стекающей изо рта пеной, молчаливо перебирает всеми четырьмя конечностями в паре метров от меня. Грохнул выстрел, легкое тело снесло с крыши.

– Проклятые режиссеры, – зло вырвалось у меня, цепляющегося за черепицу, – не могли раньше больше детей-зомби в кино добавлять? Я не был готов!

Правда и ничего кроме правды. Неприятно и неестественно применять насилие к женщинам и детям. Есть в этом нечто отвратительно нерациональное, ущербное и гадостное. Вот к мужику, пальнувшему мне дробью из открытого чердачного окна? С удовольствием. Убить я его не убил, но пнул в испуганное бородатое лицо с плохо скрытым удовольствием, хоть и несильно. У «зомби» с координацией все в порядке, но они оружие в руках не держат, а я «пугер» держу, хоть это и мешает сохранять баланс на перебежках по крышам. Мужик то ли не догадался, то ли хотел мне зла. То и другое наказуемо.

Шанс поправить карму представился на последнем здании, после которого начинались территории складов. На небольшой, старенькой, зато почти пологой крыше спасалась моложавая женщина, со слезами отпихивающая шваброй упрямо лезущего к ней сутулого утробно урчащего мужчину. Тот лишь утробно всхрипнул, получая мою пулю меж ребрами, тут же обмякая и скатываясь вниз. Женщина, забыв про швабру и двух прячущихся за ней детей, заорала, пытаясь удержать падающее тело нападавшего, но была мной за шкирку оттащена назад, заодно заработав слабую затрещину.

– С ума сошла?! – рявкнул я на неё.

– Данилаааа…, – простонала та в ответ, глядя, как тело нападавшего безумца скрывается с глаз, – Миленький…

Дерь-мо… Муж или брат. Женщина начинает биться в истерике, дети судорожно всхлипывают, того и гляди заревут. Требуется решение.

Успокаивать её и детей, объяснять им, что происходит, у меня времени, сил и желания не было совершенно. Точно такие же ощущения вызывал вариант, в котором я просто бросаю троих издающих звуки здоровых людей на поживу тем, кто может услышать их голоса. Компромиссный вариант был в лишении их сознания. Я ничего не понимал в той болезни, что на моих глазах захватывала город, но справедливо полагал, что любой из зараженных не получает какого-либо преимущества, кроме повышенного мышечного тонуса, вызванного предельной агрессией. Аккуратно нажав слабо дергающейся женщине на сонную артерию, я дождался, пока он прекратит шевелиться, а затем повторил операцию с её ребятишками. Затем, озаботившись, чтобы они ни при каких обстоятельствах не сползли с крыши в бессознательном состоянии, спрыгнул вниз.

В гробу я видел такие приключения.

«Ты мог бы их просто оставить как приманку. Пришлось бы реже оглядываться за спину»

«Я не собираюсь отягощать свою совесть, Эйлакс»

«Чем? Тебе плевать на весь город, я-то знаю точно»

«Разумеется», – направил я мысль к внутреннему демону, одновременно с этим добивая двух подранных «зомби», ползущим ко мне от складов, – «Но есть определенные установки, выработанная линия поведения, которой придерживается любое смертное существо. Можешь назвать это неким негласным кодексом. Нарушение этого кода обязано быть обосновано серьезными внешними факторами. В данном случае, не было ни одного»

«Ты спокойно стреляешь в тех, кто может быть излечен», – привёл аргумент демон. Ситуация его определенно забавляла.

«Стреляю», – согласился я, неловким выстрелом снося лицо неожиданно вывернувшему из-за угла… наверное, зараженному, – «Хотя мог бы и не стрелять. Скорости бы хватило добежать до склада даже по улицам. Но это, Эйлакс, дело. В случае с женщиной и её детьми, я обладал свободой маневра. И реализовал эту свободу в достаточной степени»

«В достаточной для чего?»

«Для себя самого. Я просто поступил правильно»

Район складов, представлявший из себя лишь построенные в строгом порядке деревянные и металлические коробки, плотностью населения похвастать не мог, как выжившего, так и зараженного. Зато тут были большие открытые расстояния, на которых меня было прекрасно видно. Тут же появилось несколько заинтересованных лиц, молча рванувших ко мне на хорошей скорости.

Тяжелые длинноствольные «атласы» заняли место «пугеров». Я открыл огонь, стараясь попасть в центр массы каждому желающему меня укусить человеку. Это было похоже на тир. Атаковали меня прямолинейно, не пытаясь как-то уклониться от пуль, я также прямолинейно отвечал, стараясь после каждых двух выстрелов оглядеться по сторонам. Получив крупнокалиберную пулю, зараженные почти сразу же падали, тут же предпринимая попытки подняться, но, чаще всего, безуспешно. Гидродинамический шок от пули «атласа» слишком мощная штука, а дальше уже в ход идут последствия от полученных повреждений. Сердце, легкие, желудок. Чаще всего поражаются легкие, из-за чего подстреленный быстро начинает захлебываться кровью.

Нужный мне склад был уже недалеко. Перезарядившись, я шёл, обсуждая с Эйлаксом вопрос – как именно эти зараженные бешенством… особи, понимают, когда нужно прекратить атаковать бывшую жертву/будущего соратника? Вот волки не понимали, от чего теперь ясна заминка, увиденная нами перед гостиницей. Там зараженные животные и люди дрались друг с другом не на жизнь, а на смерть, потому что явно не видели друг в друге «союзников». Однако, «зомби» друг на друга не нападают. Более того, почти все встреченные и убитые мной зараженные носили следы от одного-двух укусов. Каким образом? Воздействие на мозг? Настолько быстрое? Непонятно и тревожно. А еще пахнет тем, чем здесь, в России, пахнуть категорически не должно.

Магией.

О своих догадках и наблюдениях я собирался доложить некоему греку после того, как мы с леди Мур успешно покинем Рубцовск, только вот передо мной возникло еще одно препятствие. Перед закрытым входом на склад топталась «Цапля».

Длинные стальные ноги махины непрерывно ходили ходуном, заставляя её крутиться на месте, вышагивая, как на комическом параде. Такое впечатление слегка гасилось тем, что топтался СЭД не просто так, а по десятку трупов в униформе складских рабочих. Из включенных динамиков машины неслось неразборчивое:

– Я приказывал вам… приказывал вам! …ды … пые уро… Прика… отойти! Вы сами напросились! Сами виноваты! Меня не будут суд-ить! Не будут!

Прекращать своего занятия пилот длинноногой машины и не думал. От некоторых тел к тому времени уже остались лишь плоские малоаппетитные блины, но монотонные действия топчущей трупы машины не менялись. Надо было что-то делать, но в переговоры вступать мне не хотелось. Два спаренных пулемета на «яйце» кабины при смешном её весе могли быть наведены в умелых руках за считанные секунды.

– Ни-ка-ко-го три-бу-на-ла! – отчетливо пролаяли динамики топтуна.

«Какая здесь у тебя свобода выбора?» – ехидно спросил скучающий внутри меня демон.

«Здесь она не нужна»

ГРАУММ!

Одного выстрела «гренделя» хватило, чтобы пробить кабину «Цапли» насквозь, выбрасывая из центра «яйца» сноп искр, дыма, крови и плоти. Легкий СЭД тут же споткнулся, его тонкие конечности, лишенные напитки эфира, подогнулись, роняя разваливающуюся на глазах кабину с обиженно хрипящим ЭДАС-ом. Прицелившись, я произвел второй выстрел.

ГРАУММ!

Вместо замка в двери ангара образуется дыра размером с два кулака.

«Ты встречаешь двух смертных при схожих обстоятельствах. Их рассудок помутнен. Одних ты спасаешь, второго уничтожаешь. В чем смысл? В том, что там была самка, а здесь самец? Или потому, что первая была безопасна, а этот – вооружен?»

«Как будто я поверю, что ты, прожив неизвестно сколько лет рядом со смертными, будешь всерьез задавать настолько примитивные вопросы»

«Мне интересен твой ответ, Алистер, а не ситуация, подобных которой я видел бесчисленное множество раз. Интересно, насколько правдиво ты ответишь»

Внутри склада было темно. Поиски освещения заняли некоторое время, в ходе которого я обдумывал ответ. Демон терпеливо ждал и, кажется, улыбался.

«Люди во многом животные», – наконец разродился я, бродя в поисках нужного контейнера и дымя сигаретой, – «Я знаю, что благодаря моим действиям уже умерло некоторое количество таких женщин с их детьми. Или умрет. Или, наоборот, будет жить. Пытаясь их спасти, я действовал согласно тому, как должен действовать человек на моем месте в нейтральной ситуации. Здесь нет добра или зла, простой расчет и желание не потерять… берега. Нормы, рамки, чувство баланса, как хочешь, так и понимай»

«А что насчет человека в механической скорлупе?»

«Это был мужчина, он был вооружен, а еще он стоял у меня на пути», – мысленно хмыкнул я, – «Три повода для атаки»

«Люди – обезьяны», – с нескрываемым удовлетворением произнес Эйлакс, – «От мира к миру вы остаетесь теми же, что бы вы не изобретали. Подавить или убить другого самца, подчинить его потомство и самок. Оставить потомство. Нагрести себе побольше ценного. Найти самую большую дубину. Ты отличный представитель своего вида, Алистер! Почему?»

«Потому что я знатен и богат. Мне нет причин уживаться с другими людьми ради заработка денег, поэтому и не вижу смысла лицемерить всю свою жизнь, выдумывая сладкий самообман о любви, равенстве и братстве. Я могу сделать счастливыми тысячи человек, просто дав им работу, достаток и спокойную жизнь. Могу и меняю ход истории, потому что вхож в высокие кабинеты. У меня нет ни одной причины лгать окружающим о том, что я не являюсь алчной обезьяной»

«А где твоя самая большая дубина?»

«Если ты говоришь не о себе, то я только что нашел контейнер с СЭД-ом»

«Тц, подловил»

Раздосадованный напоминанием о своем печальном и бессильном статусе демон затих, а я приступил к взлому своего грузового контейнера. Много времени это не отняло, ключи от замков у меня были, а пломбы, поставленные собственноручно на «Плаче», хорошо поддались грубой силе. Внутри урезанного контейнера, вместо мебели, ковров и сервизов, полагающихся любому переезжающему небогатому офицеру средней руки, стоял он. «Свашбаклер».

Я бросил на самый маленький в мире СЭД оценивающий взгляд.

Техники в Холде неплохо поработали над внешним видом доспеха, хоть и внесенные ими нововведения никак не могли произвести хорошего впечатления. Моё тщеславие страдало и тихо выло в агонии, когда я видел наплавленную и наклеенную на гладий потертую резину, украшенную декоративными медными трубками и десятком небольших наваренных железяк. Тыловая часть СЭД-а была изуродована куда сильнее, там наварили целый ворох разной ерунды, маскирующий выходы ЭДАС-ов и закрывающий лезвия мечей-револьверов. Отвратительно донельзя… но теперь доспех совершенно ничем не отличается от собранной чуть ли не на коленке железнодорожной брони, восстановленной почти из хлама.

Плеваться времени не было, из города нужно было рвать когти как можно скорее, поэтому, кое-как распихав мешавшие мне «атласы» и фамильный меч по дополнительным креплениям «Свашбаклера», я скользнул внутрь мягко загудевшего доспеха, активируя его мягкими толчками энергии по управляющему контуру. Эйлакс недовольно забормотал, чувствуя повышенный дискомфорт от рабочего режима, но больше себя никак проявлять не стал. Высадив остатки двери одним взмахом руки, я выволокся в доспехе под дневной свет, а затем резво затопал в сторону гостиницы.

Торопиться приходилось если не изо всех сил, то уж точно на грани того, что мог показать обычный железнодорожный доспех. То, что дело происходит на самой окраине городка, где живут вполне обычные работяги и мирные граждане, безусловно в плюс. Я искренне верил и надеялся, что размещенные в алтайском городке части русских сейчас вовсю заняты центром, индустриальным районом и своей базой, отдав «незначительное» на откуп странной инфекции. К этому вели все предпосылки, что помогало надеяться, что мы без особого труда исчезнем с местных радаров.