Текст книги "Рыцарь в клетке (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Эмберхарт.

– Дарион Вайз, – кивнул я своему отражению, не поворачиваясь. За спиной раздался невнятный шум и стук.

– Я не один, Эмберхарт. Требуется твоя помощь, – тон голоса глумливого демона был необычайно серьезен.

Пришлось поворачиваться, отвлекаясь от крокодила. Сам «Накаяма Минору» был слегка потерт и взъерошен, но при этом смертельно серьезен. Причина его неформатного выражения лица лежала передо мной на полу.

Японка. Молодая, худая, грязная, одетая в мокрые лохмотья, из-под которых выглядывает тело, давным-давно не видевшее душа и мочалки. На груди надрезы с застывшими на них каплями крови, они складываются в слова. Алфавит я знаю, явно работа стоящего передо мной демона. Взгляд у невольной гостьи… странный. Мировая усталость, обреченность, печаль. Ни капли боли, хотя на её коже сейчас десятки свежих ран.

– Это волшебница, что руководила нападением на твой особняк, Эмберхарт, – поставил меня в известность демон.

– Рад это слышать, но допросить её у нас не получится. Я имею в виду – сейчас, – вяло пожал я плечами, пояснив, – Минут через пять-десять меня вырубит на несколько суток.

– Не беда. Здесь она бы ничего не сказала, – хмыкнул Дарион Вайз, – Низвергни её.

Ох. Логично. Надо… что мне нужно? Шляпа? Маска? Трость?

– Эмберхарт, соберись! – рявкнул мой поверенный, возведя очи горе.

Крокодил мне все-таки ближе. Я шагнул вперед, нагибаясь над женщиной, хватая ее рукой за горло и поднимая вверх. Раз она виновница моих новых украшений…

– Я не боюсь смерти, мальчик. И видела слишком многое, чтобы ты меня мог напугать, – просипела девушка, глядя на меня с выражением старой мудрой бабушки, давно уставшей коптить небо.

– Мадам, – неизвестно с чего вырвалось у меня, – Вам предоставляется редкий случай увидеть куда больше! Добро пожаловать на «Эмберхарт-экспресс»! Следующая остановка… будет сюрпризом!

Глава 10

Посланник императора оказался человеком, весьма близким по типажу к простым японцам. Низкий, рано начавший лысеть, с лицом уставшего от всего на свете клерка, с блеклыми и невыразительными глазами. Заподозрить в этом человека правую руку правителя, допущенную к очень серьезным секретам и солидной толике власти, было невозможно. Сейчас – так вообще, потому как вышеупомянутый посланник, являясь до кучи весьма мощным практиком местных боевых искусств, фонил неслабым уровнем раздражения на всех воспринимаемых мной диапазонах. Причина у него была существенная.

Когда он появился тут впервые вчера вечером, я… отправил его за покупками.

Сегодня их доставили на нескольких грузовых повозках, но безымянный представитель императора вовсю демонстрировал, что он лично грузил каждый ящик и мешок. Набивал цену, естественно.

– Вы удовлетворены, Эмберхарт-сан? – брюзгливо вопросил мужчина, продолжая протирать свои крохотные очки. Диоптрий в них не было.

– Более чем… как к вам удобно обращаться?

– При дворе меня прозывают Ямимори.

– Благодарю вас, Ямимори-доно, – вежливо склонил я голову, изображая поклон, – Все доставлено по списку, что меня бесконечно радует.

– Ради интереса я просмотрю дневники своих предшественников, – хмыкнул «клерк», бросая на меня острый взгляд, – Кажется, я потратил за сегодня в «Пещере Дракона» больше, чем последние десять поколений посланников императоров. Вы возмутительно обеспеченный человек для вашего возраста и положения, Эмберхарт-сан. Я знаю множество семей, кто бы счел подобные объемы денежных средств в руках гайдзина… вызовом.

– Отнюдь, – качнул я головой, – Вчера вы ушли отсюда практически со всеми моими денежными активами.

– И тем не менее, – отрезал Ямимори, – Однако, вернемся к нашим делам. Его Величество недоволен и встревожен произошедшим здесь инцидентом. Как самой ситуацией в совокупности, так и частностями. Мне поручено задать множество неприятных вопросов гостям особняка Иеками, а также его хозяйке, но это будет профилактической поркой молодежи, не более. Главный вопрос мы адресуем вам, Эмберхарт-сан – какова ваша версия причины, по которой волшебник штурмовал этот дом?

– Версий не потребуется, точный ответ – маг хотел забрать Таканаши Кея, чтобы принести его в жертву. Задуманный волшебником ритуал должен был использовать исключительно высокую жизненную силу Героя для формирования объёмного энергетического якоря, способного заставить грядущую Бурю задержаться. Волшебники планируют бездействовать, пока Японию не поглотит рекордное количество телокрадов, а затем атакуют оставшиеся энергостанции.

С каждым произнесенным мной словом усталый клерк средних лет все быстрее сбрасывал маску замученного жизнью бюрократа, под которой оказалось лицо убийцы и воина, готового к бою.

Но – сильно офиг… удивленного.

Пришлось отвечать на град вопросов. Да, сведения точные. Да, добыты непосредственного из волшебника, точнее волшебницы. КАК? Ну… этим занимались компетентные товарищи оттуда (Ямимори морщится, понимая, кого я имею в виду). Почему я отдал демонам пленника? А потому, что они его нашли, обезвредили и изъяли собственноручно. Как проверить мои слова? Могу устроить встречу с непосредственными исполнителями. Почему так поздно? Сам узнал час назад.

– И что наша страна теперь должна за предоставленные сведения? – нехотя прозвучал вопрос.

– Ничего, – пожал плечами я, – Если не было предварительного договора, то требовать или брать оплату та сторона не будет.

– А вы сами?

– За передачу информации? – откровенно удивился я, – Ямимори-доно, у нас на руках зарождающийся мировой кризис. Я предпочитаю в таких случаях вносить свою лепту, обоснованную данной мне присягой, а не стяжать блага при каждом удобном случае. Это просто достойное поведение, понимаете?

Намек этот господин понял, несмотря на его тонкость.

– Всё не так просто, Эмберхарт-сан, – надев назад маску «клерка», посланник вновь принялся протирать очки, – Вопрос с Омори-сан был… не слишком удачной проверкой, но вот предпосылки серьезнее, чем кажутся на первый взгляд. Смотрите сами – в самом начале ваш союз с Иеками-сан был нежелателен, но приемлем. Сейчас, после того как вы неоднократно проявили себя, доказали, что можете управлять «Паладином», отметились при спасении педагогического состава Гаккошимы, даже более того – убедили этот самый состав в необходимости реформы учебной системы… В общем, Эмберхарт-сан, у Его Величества спросили – почему главой рода он признает обычную девушку, пусть хоть она и является прямой кровью возрождаемой семьи? Какой в этом смысл, если она все равно будет следующий десяток лет только рожать?

– И император переадресовал этот вопрос Иеками Рейко в удобной Его Величеству форме, – мрачно хмыкнул я, – Великолепно. Выгода извлекается буквально из любого варианта развития событий.

– Вы все прекрасно понимаете сами, Эмберхарт-сан, – кивнул мой собеседник.

– Я – да, а вот вы – нет, – возразил я, двигаясь на подушках, – За мной, несмотря на изгнание, стоит репутация семьи, тысячелетиями выполнявшей условия заключаемых договоров. Разумеется, что наш род постоянно старались обмануть, в свою очередь надеясь, что мы просто исполним свою часть сделки. Эмберхарты не прощали подобного. Ни разу. Вассальный договор тоже сделка, Ямимори-доно. Посеянный между мной и Иеками-сан конфликт нанес прямой урон моим интересам.

– Что вы этим хотите сказать? – посланник подобрался.

– То, что если наша помолвка в ее текущем виде будет расторгнута, то я буду считать себя свободным от всех обязательств! – отрезал я, – Это не угроза, а информирование о последствиях принятых решений!

– Это абсурдное преувеличение и оскорбление Его Величества, – проскрежетал мужчина, вновь показываясь из-под «маски», – Вы перешагнули черту, Эмберхарт-сан.

– Не считайте меня идиотом, Ямимори-доно, это не выгодно, – сухо засмеялся я, – Думаете, этот маскарад кого-нибудь обманет? Вы представитель правителя всего одной из стран, которые зовутся Японией. Уйти отсюда я могу, даже не вставая с постели. Тень, отражения, мир мертвых… Путей множество. Я прекрасно понимаю, зачем мне была подсунута Омори-сан. Толку от простого бастарда нет, это будет обычный человек, несущий на себе фамильные черты моего рода. Но если подсунуть юнцу прекрасную девушку… да еще если они будут вместе служить, да еще и почти равную ему по статусу, то кто знает – а вдруг он решит позаботиться об этом ребенке? Например, начав готовить этого ребенка к жизни по рецептам своего бывшего рода? В таком случае многое можно узнать, особенно если твоя страна славится невидимыми и неслышимыми шпионами…

– Еще одно немыслимое предположение! – каркнул Ямимори. Я ему активно не верил.

– Пока – да. Всего лишь немыслимое, наглое и абсурдное предположение, посланник-доно, – кивнул я, – Но когда и если я его произнесу среди Древних родов – то его хватит с лихвой.

– Это ультиматум?!

– Да, безусловно. Я предельно устал бороться за то, что давно и по праву принадлежит мне, Ямимори-доно. А еще – эта страна окончательно перестала быть местом для комфортной жизни. Если Иеками-сан разорвет помолвку, если еще хоть кто-нибудь посторонний вмешается в наши отношения, если еще хоть одна соломинка попытается упасть на уже несомую мной ношу – я уйду. Все понятно?

– Я передам ваши слова. Каждое из них, – с угрозой выплюнул после недолгого молчания и борьбы взглядами посланник, устремляясь к двери.

– Мои слуги проследят за тем, чтобы вы на пути отсюда не пересеклись с Иеками-сан. Решение будет зависеть только от нее. Как от будущей главы рода, – холодно отчеканил я ему в спину, окончательно закрепляя давно напрашивавшийся конфликт.

Устало выдохнув, я откинулся назад на подушки. Чтоб я еще раз, в какой-нибудь третьей или четвертой жизни пытался устроиться в чужой стране. Для Кейджи Таканобу я необходимый, но крайне неудобный вассал, совершенно не собирающийся перед ним склоняться в позу полного подчинения. Сам по себе значу мало, подумаешь – вожусь с местным Героем и управляю одним из «Паладинов», в масштабе страны это величина ничтожная, особенно со всеми этими проблемами. Однако – очень и очень заметная. Происходи это все на Западе, то никаких затруднений у меня с монархом бы не возникло, просто по причине взаимных договоренностей. Я делаю свою работу, сюзерен свою, оба отдаем свои долги. Мир, дружба, жвачка. Здесь же этого недостаточно просто в силу другого менталитета. Таканобу считает необходимым продемонстрировать свою власть, а я допускаю лишь незначительное, с его точки зрения, влияние. Строго в рамках договоров. Басня о лисе и винограде обретает новый смысл, когда у лисы есть огнемет, а у маленького винограда очень ядовитое послевкусие.

В задницу местные заморочки.

С натугой проглотив вязкое и отвратительное на вкус пойло, принесенное дворецким, я с наслаждением принялся наблюдать за Момо, которая умудрилась за неделю моего бессознательного состояния выспаться… и теперь не знала, что со своей жизнью делать. Было чрезвычайно забавно наблюдать, как она потерянно шарахается по спальне, тыкая пальцами в разные предметы, и временами предпринимая попытки дремать на подвернувшихся плоскостях. Попытки проваливались, глаза хрупкой девушки, крайне похожей на ребенка, широко и обиженно раскрывались, личико морщилось, а потом она вновь принималась бродить.

Счастье длилось не очень долго, так как наворачивающая круги Момо постепенно переместилась непосредственно на занимаемую мной кровать, начав при этом кидать на меня странные взгляды и постепенно сужая круги своих «прогулок». Я встревоженно завозился, понимая, что дело пахнет керосином, а организм в данный момент слаб как мышь. Большей его частью.

Зря. Встревоженная и шевелящаяся мишень для Паршивого Котенка сразу стала куда привлекательнее. А уж мои шрамы… вот кому было на них совершенно чхать, то как раз ей.

Он внезапного приобретения сексуального опыта меня спас телефонный аппарат, заоравший на весь особняк. Вся королевская конница и вся королевская рать срочно требовали «Паладину» явиться на главную причальную площадь Гаккошимы. Выслушав Уокера через дверь и сдержав выдох облегчения, я вытащил Момо из-под одеяла, ухватив её за верхние кошачьи уши, после чего дал команду на срочные сборы.

Наконец-то прибыли войска Ватикана.

– Эмберхарт-сан, как мне это понимать?! – издал ртом лязг души генерал Итагаки. Смутить почтенного воина могло многое: я, извлекаемый из капсулы «Паладина» с помощью Момо, Эдны и Камиллы, сам легендарный СЭД, прибывший в указанное место с моей одеждой в одной руке и креслом в другой, или же невозмутимо стоящие поодаль все остальные жители и гости моего особняка, начиная от растерянных Перрсонов и заканчивая сильно нервничающим Гриммом. Гигант-серв впервые летал на дирижабле и получил массу впечатлений.

– С благодарностью, Итагаки-доно, – огрызнулся я, бережно усаживаемый в кресло аж в шесть девичьих рук, – Мне был дан приказ доставить «Паладин». Доспех доставлен. Находиться внутри него я не могу, так как буду считаться вооруженным, а в таком случае, ватиканцы будут иметь полное право открыть по мне огонь. Уверяю вас, они обязательно откроют огонь по любому вооруженному человеку.

– Я не хуже вас знаком с процедурой встречи! Объяснитесь!

Везет мне сегодня на агрессивно настроенных японцев. Может быть, это потому, что на их земле начался воплощенный кошмар каждого цивилизованного человека? Или это из-за авангарда армии вторжения, состоящей из висящих над океаном воздушных левиафанов, каждый из которых на порядок больше такого титана, как «Клаузер»? А может, это из-за того, что я с точки зрения этих самых японцев наглый выскочка, беззастенчиво пользующийся своей незаменимостью?

Да не, бред какой-то. Итагаки и Ямимори просто сегодня с утра что-то не то съели.

– Солдаты Ватикана прекрасно обученные воины, Итагаки-доно, – проговорил я, принимая от Уокера подзорную трубу, а заодно и закуривая, – …а у меня очень большая нужда в надежной защите особняка. После того, как все мои домочадцы пройдут проверку на магию, я собираюсь предложить ватиканцам организовать в особняке опорную точку. Всеми необходимыми ресурсами для этого я располагаю.

Сказать, что мои слова не понравились генералу, было бы изрядным преуменьшением, но он стиснул челюсти и, отвернувшись, зашагал прочь. Да, я маленький и беспомощный человек в кресле, меня можно легко перешибить соплей. Зато как умею плеваться! Хотите, чтобы я засыпал двор жалобами, просьбами и требованиями? Замучаетесь оттираться. Эмберхарты непревзойденные мастера трактовки договоров и клятв, но стоит только с нами нарушить дух договора, как мы начнем вращать его букву на источнике будущих Эмберхартов!

– А если я скажу «нет»?

Вопрос прозвучал от хмурой и злой Рейко, на которую я демонстративно не обращал внимания всю дорогу от дома до базы, где пересел на СЭД.

– Разумеется, Иеками-сан, – кивнул я, стряхивая пепел, – Я ни на секунду не забывал, в чьем доме живу. Если вам не нравится моя инициатива, то я не посмею идти против вашей воли.

Коротышка часто заморгала, а потом закусила нижнюю губу и отвернулась. Женщины… они совсем не против, когда ты прешь вперед ради них, рискуя собственной жизнью, но редко когда способны предположить, что и сами могут оказаться на рельсах перед идущим вперед поездом. Выбор у сероглазой малышки прост – либо заскочить на этот самый поезд, либо отскочить с его дороги. Кабину машиниста лишь потому, что она глава будущего рода, я ей уступать не собираюсь.

Через подзорную трубу воздушные титаны Ватикана потрясали своими размерами. Величественные черно-белые суда, по сравнению с которыми «Клаузер» казался небольшой шлюпкой, были созданы гениями-гигантоманами. Жесткий корпус, способный вместить и перевезти небольшую армию, с полезной нагрузкой в пять сотен тонн, огромная оболочка вытянутой формы, почти заостряющаяся на концах, сотни нашлепок ЭДАС-ов по всей площади корабля – всё это не просто впечатляло, а ввергало в благоговение. Перевозкой солдат и бомб мало кого можно было бы удивить, вопрос был в другом – четыре таких воздушных кита, расположившись над Токио, могли бы ослабить Бурю на 80–90 процентов просто за счет своих энергетических установок.

Сейчас десяток этих королей неба висел над скучковавшимся в двух десятках километров от берега Гаккошимы флотом межконтинентальников, что само по себе было уже памятником техническому гению человечества. Парад рукотворных монстров…

– Эмберхарт-кун…

Пока я балдел от вида подавляющей технической мощи, ко мне подкрался японский белый лис, он же текущий глава академий Якудзёсейшин-гакуин, невесть как затесавшийся сюда престарелый кицуне Ирукаи Сай. Удивленно покрутив головой, я убедился, что кроме демонстративно безоружных гвардейцев, стоящих возле своих дезактивированных доспехов, на пристани присутствует лишь небольшая кучка высокопоставленных японцев, возглавляемых сейчас генералом, пара десятков гвардейцев и моя скромная команда. Худой, длинный и седой директор-нечеловек смотрелся меж наших двух социумов как профилактическая свечка в заднице.

– Ирукаи-доно, – вежливо кивнул я, – рад видеть вас в добром здравии.

– Хотелось бы сказать то же и тебе, но, вижу, придётся лишь желать скорейшего выздоровления, – ухмыльнулся в усы кицуне, тут же посерьезнев, – Я должен тебе извинения за свое поведение. Мне не следовало от тебя требовать неподобающего.

– Я все понимаю, Ирукаи-доно, – принял поклон старика я, – Такое событие поневоле заставляет отмести все несущественное, занявшись лишь жизненно важным. Вы изыскивали ресурсы для спасения родственников.

– Именно так. А теперь, когда это улажено, можешь мне, старику из леса, объяснить, что вообще происходит?

Один из небесных гигантов снизился почти до уровня моря, начав движение в нашу сторону. Протянув руку и поморщившись от боли, я указал на него.

– Если только очень коротко и грубо, Ирукаи-доно. На большее у нас не будет времени.

– Мне подойдет этот вариант, – кивнул старик, – Мы здесь не моти на рынке выбираем.

– Это основной костяк авангарда Первой Армии, – начал лекцию я, – хотя армией её называют довольно условно. Те дирижабли, что вы видите, заполнены солдатами и техникой лишь наполовину. Остальное отдано на откуп интеллектуальной части сил Ватикана. Инквизиции.

– Палачи… – пробормотал старик, щипля свою бороденку, – …интеллигенты?

– Почему палачи? – удивился я, – Ученые, следователи, сыщики, изобретатели, политики. Их задача – выявить все, имеющее отношение к волшебству у вас в стране. Выявить и уничтожить на корню, узнав, откуда эта дрянь вылезла. Кстати, обратите внимание на черно-белые рисунки геометрических фигур. Каждая комбинация обладает своим значением.

– Прости, если я чего-то по старости лет не понимаю, Эмберхарт-кун, – протянул старик, щурясь и разглядывая дирижабли безо всяких подзорных труб, – Но мне кажется, что несмотря на размер этих громадин, они никак не могут перевезти достаточно сил, чтобы работать на территории всей нашей империи… так?

Я сухо засмеялся, заставляя директора… да какой там Якусейсшо, всех трех академий, сурово нахмуриться.

– Коротко и грубо, Ирукаи-доно. Это не армия солдат. Это командующие, контролеры, распорядители и кураторы. Армия уже здесь. Инквизиция возьмет под контроль все военные силы империи.

Он мне не поверил. Настолько, что даже отвернулся, якобы рассматривая подходящую все ближе громаду корабля, но всем своим видом показывая возмущение от подобной инсинуации. Некоторые солдаты встревоженно переговаривались и переглядывались, глядя на неумолимо надвигающегося титана.

– Ирукаи-доно, в Японии возник и чрезвычайно плодотворно отработал не один волшебник и не два. А целый культ практиков магических искусств, чьи члены свободно идут на смерть для достижения целей, о которых нам почти ничего не известно. Это опасность мирового уровня. То, что вы перед собой видите – есть реакция всего цивилизованного мира на грозящую ему опасность. Сейчас сюда плывут межконтинентальные суда, набитые тысячами солдат, СЭД-ов и танков, от самых разных стран мира. Когда они прибудут, отцы-инквизиторы возьмут командование над ними, исключая малейшую возможность действия войск вне собственных схем. Если этого окажется мало… то выдвинется Вторая Армия. Ни о какой самостоятельности либо параллельном взаимодействии властных структур речи идти не может!

Наверное, будь у него время, Ирукаи бы поверил моим словам, но реальность оказалась куда жестче, прозаичнее и убедительнее. Буквально перед тем, как зависший в воздухе над причальной площадью дирижабль выдвинул свои десантные платформы, на воде возле пристани раздалось несколько негромких, но мощных взрывов.

Только это были не взрывы. Из воды гигантскими металлическими зайчиками выпрыгивали хорошо знакомые мне СЭД-ы. Их брат близнец стоял за моей спиной.

Раз, два, три, шесть… двенадцать «Паладинов» с грохотом обрушились на брусчатку в сотне метров от нас, тут же выхватывая клинки из заплечных ножен. Одиннадцать из них застыло на месте, а последний, кратко провизжав активированными ускорителями, сорвался с места, двигаясь с невообразимой пока для меня скоростью, взяв курс точно на нашу группу.

– Спокойно! – крикнул я совет-приказ, видя, как напряглись Рейко и старый кицуне.

Пилота СЭД-а мы не интересовали совершенно, в отличие от моего стоящего доспеха. Отточенным движением прислонив острие меча к раскрытой спине моего «Паладина», доспех инквизиции застыл, как будто его выключили… что было верной догадкой – все СЭД-ы отключили свои ЭДАС-ы, замерев в одном положении. Сделали они это вовремя – многие из встречающей делегации местных оседали на брусчатку, хватаясь за сердце. Из моих выдержали все, кроме Момо, которая без зазрения совести шлепнулась мне на колени, обморочно закатив глаза. Я охнул от боли, закатывая уже свои.

Тем временем прилетевший по воздуху кит рожал десятки вооруженных солдат в черно-белых шинелях, берущих под прицел все, что шевелится, дышит, смотрит и вообще способно к агрессии в любой форме. Элементов брони вояки не носили, но вот их оружие внушало искреннее уважение – громоздкие двухствольные автоматы, исходящие тонкими струйками пара. Калибр этих дур был едва ли не больше, чем у пулеметов, стоящих на вооружении у моего «Григория»! У каждого из десантников был под шинелью мощный и широкий пояс, к которому крепилось оружие. Видимо, стрельба из этих страшилищ была возможна только от бедра.

– Никому не двигаться, вести себя спокойно! – оповестил я свою группу, глядя, как тычут дулами в нос одному заистерившему чиновнику, – Это стандартная процедура! Что бы ни случилось – не оказывайте сопротивление!

А «что-то» тут же начало случаться очень быстро. Вслед за солдатами спустилась еще одна компания людей, с отличным расположением белых и черных треугольников на форме. Эта группа, сделав десяток шагов по направлению к японцам, внезапно остановилось. Один из идущих в ней и держащий какой-то прибор, выкрикнул какой-то приказ, указывая на нас. Через пару десятков секунд на нас смотрело множество здоровенных дул со всех сторон, сопряженное с множеством злых и настороженных глаз. Хотя… зачем я себе вру? Всё это богатство было сосредоточено строго на сэре Алистере Эмберхарте, едва прикрытом распахнутой белой рубахой и тощей девчонкой.

– Вы понимаете английский? – обратился ко мне через минуту осторожно приблизившийся мужчина с прибором в руках, убедившись, что я продолжаю смирно сидеть под прицелом солдат.

– Да, сэр, – ответил я, стараясь не кивать. Это как у стоматолога – не стоит дергаться, когда врач работает.

– Вы излучаете остаточный след магической энергии. Мы вынуждены немедленно взять вас под арест, изолировать и допросить. Пройдете ли вы добровольно?

– Среди ваших сотрудников присутствует кто-либо в звании магистра третьей степени и выше, сэр? – вместо немедленного согласия спросил я, вызывая нездоровое оживление ватиканцев.

– Возможно. Это имеет какое-либо значение?

– Да, передайте ему мое воззвание. «Volumen Primo Familia» Параграф три, строка «А», подпункт «амб».

Мужчина задумался, периодически поглядывая на крутящийся прибор в своих руках. Показатели его явно не радовали. Напряжение нарастало. Я продолжал сидеть, не шевелясь, с раскинутыми по сторонам руками. Наконец, он решился:

– Хорошо. Только не вздумайте шевелиться, сэр! Наши воины откроют огонь при малейшем подозрении. Повторюсь – малейшем.

– Сделайте скидку на то, что девочка постепенно сползает, – встревоженно попросил я, добавив, – Я буду ждать, не шевелясь, в течение двадцати минут. Даю слово.

– А что потом? – полюбопытствовал отправивший одного из солдат с донесением инквизитор. Прибор в его руках негодующе взвизгнул, будучи поднесенным к Рейко слишком близко. Та напряженно хрюкнула, от чего автоматы в руках людей непроизвольно сделали дулом петлю в воздухе. Я нервно сглотнул, но все-таки решил немного побравировать, сказав:

– А потом я захочу курить.

Глава 11

Ошейник сдавил горло в очередной раз. Я закряхтел – штуки на моей шее, руках, талии и бедрах подчинялись воздействию изменяемого магнитного поля, вращая моё тело в пространстве. Несколько раз приходилось оказываться лицом вниз, и тогда я видел потеки крови на полированной поверхности металлического пола. В иные моменты, когда меня в очередной раз крутило, глаза цеплялись на отражение в небольшом зеркале, позволяя оценить состояние тела. Последнее было печальным, повсюду глаз натыкался на свежеоткрытые раны, из которых понемногу сочилась кровь.

Тот, кто мной занимался, определенно знал своё дело.

Еще один поворот оставляет меня в положении, когда вдох и выдох приходится совершать, прилагая большие усилия. Человека, тычущего мне холодным металлом в спину, это ничуть не смущает, он продолжает своё грязное дело. Срезать, скоблить, протыкать, прижигать… вновь и вновь заставляя меня сдерживать вопль боли.

Шаги слышатся задолго до того, как распахивается дверь в этот пыточный зал. Пришедший высок ростом, широк в плечах, но все равно слишком тяжел для человека своих габаритов. Он подходит все ближе, я слышу его размеренное, тяжелое и неестественное дыхание. Мои собственные всхлипы на фоне этого почти механического шума слышатся особенно жалко. Я чувствую его взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

Да уж, не думал, что все так кончится.

Захваты вновь пришли в движение, возвращая меня в горизонтальное положение лицом вверх. Управляющий ими изверг извлек чистый скальпель и занялся моей грудью. Я заскрипел зубами, в душе радуясь мелочи – снова можно дышать относительно спокойно.

– Сэр Эмберхарт? Вы способны сейчас говорить, рыцарь?

Голос подошедшего здоровяка очень ему шел. Тяжелый, глубокий и рокочущий бас, в котором проглядывали натуральные металлические нотки. Ответить ему я не успел, в разговор вклинился садист, с энтузиазмом кромсающий меня последние три часа.

Точнее садистка.

– Всё он может, мессере. Этот мелкий хам с завидной регулярностью просит дать ему сигарету! Как будто мало он уже навредил своему организму…

– Неуместно так говорить о рыцаре, фрау Гритте… – неуверенно пробурчал стоящий у меня над душой гигант.

Упомянутая фрау злобно блеснула красным светящимся глазом, резко обрывая хирургическую нить и заставляя меня издать еще один скорбный вой. Затем она не глядя бросила мне на грудь россыпь удерживаемых в дополнительных манипуляторах острых предметов и уперла свои органические руки в бока, живо разворачиваясь к укорителю.

– У меня там внизу, мессэре Инганнаморте, почти три тысячи солдат, страдающих от морской болезни и передозировки мнемоникой! Три тысячи! А вы вытаскиваете меня сюда, чтобы я занималась щенком, у которого везде на теле написана история о том, как он не хочет жить! Вы знаете, что я только что обнаружила на его спине?! Заросшую полость с машинным маслом, мессэре! И не одну! Его глазные яблоки носят следы ожога испарениями дезинфектанта! Этот der Dummkopf – Selbstmord!

Попытку мессира Фаусто Инганнаморте гранд-медик второго класса пресекла на корню. Дородная крепкая немка вовсю костерила меня за неграмотное управление собственным телом, заодно перечисляя всё, что она за это время со мной сотворила. Все шрамы были вскрыты, рубцы срезаны вместе с пораженной «порошком Авиценны» плотью. Поверх ран с помощью особого прибора медик нанесла новые «дозы» порошка, закрывая темные зеленые дорожки прозрачным регенерационным клеем. Разрезы она зашивала с помощью специальной машинки, накладывающей очень плотный шов, так что в будущем я буду щеголять хоть и очень аккуратными, но угольно-черными шрамами.

Более того, дражайшая фрау Гритте добралась и до моих не раз переломанных ребер, чтобы сломать их заново, удалить лишнее, а затем зашить меня назад, правильно все сложив. Воспоминание о ране на ноге вообще привело её в медицинское неистовство, от чего она начала сыпать проклятиями на немецком и терминами на латинице, с редкими вкраплениями русского мата. Там почтенной женщине довелось увидеть неслабо поврежденное сухожилие, которое, по её авторитетному мнению, прослужило бы мне еще максимум три года, либо один неловкий пируэт. Нога была прооперирована и иммобилизована ниже колена целой системой жестких фиксаторов, а аура негодования немки была достаточно интенсивной, чтобы вызвать сердечный приступ у мыши. Ну, если верить словам Эйлакса.

– Фрау Гритте, я просил всего лишь поставить его на ноги! – гулко взвыл не выдерживающий напор коренастой немки гигант.

– Тогда вы зря дали юноше перстень причастных, мессере! Я действовала согласно регламенту нашего подразделения! Ordnung muss sein!

Продолжая гневно бурчать, медик сноровисто собирала свои личные инструменты, пакуя их в чемодан с потрясающей скоростью и сноровкой. Несколько манипуляторов, выходящих из висящего на её спине прямоугольного рюкзака, летали туда-сюда, подхватывая скальпели, ножи, зажимы и прочий страшный металлический реквизит. Гигант и я молча наблюдали за рассерженной женщиной, боясь спровоцировать очередной приступ ругани. Закончив собирать чемоданчик, фрау Гритте дернула пару манипуляторов, приведя мое висящее в магнитном поле тело в движение. Развернув меня удобной ей стороной, она включила встроенный в левый искусственный глаз фонарик, осмотрела наложенные швы, фыркнула и подозрительно ткнула указательным пальцем в зарастающую дыру от отвертки на моей филейной части. Услышав от меня сдавленный хрип, медик ловким движением выхватила откуда-то здоровенный шприц полный синеватой и чуть светящейся жидкости, тут же его мне всадив в задницу по самое основание иглы.