Текст книги "Секретарша на витрине. Двадцать пять странных историй из практики регрессионного терапевта"

Автор книги: Ханс ТенДам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Я размышляю, как подступиться к такому крепкому орешку, но мои профессиональные раздумья прерываются, потому что мужчина начинает кривить лицо. Он, нахмурившись, оглядывается вокруг, откидывает голову в сторону и принимает вид человека, который испытывает что-то противное. Неужели нельзя было подождать, пока я буду готов?

Что происходит?

Он отворачивает голову, насколько это возможно.

– Что происходит?

– Они так ужасно воняют!

Постепенно ситуация проясняется.

Он – это она. Молодая девушка у городских ворот. Двое солдат, охраняющих ворота, впустят её только после того, как она окажет им обоим «услугу».

Обычно меня это не смущает, но эти действительно жутко воняют!

Она уступает, но её лицо говорит о многом. Почему она так хочет войти в город? Она ходит по тавернам, где фермеры и путешественники пьют, едят и играют в кости и карты. Она присоединяется к ним в качестве «спутницы», и когда какой-нибудь из мужчин её хочет, они уединяются в комнате наверху. Так она получает еду, питьё и тепло.

Ей, оказывается, лет шестнадцать-семнадцать. Это где-то в средиземноморской стране. Вокруг все невысокие и темноволосые, а она выделяется высоким ростом и особенно длинными светлыми волосами.

Её мать в своё время забеременела от блондина-северянина. Девочка росла с матерью, и они жили как изгои. Её мать умерла молодой, а она должна выживать, так ведь?

В бульварных романах Нидерландов и соседних стран главная героиня – неизменно белокурая, но мужчину её мечты соблазняет красивая черноволосая женщина, очаровывающая его своими женскими происками.

Только преодолев немалые трудности, герой обнаруживает, что черноволосой верить нельзя (это секс, а не настоящая любовь!) и что всё это время его ждала терпеливая, только с виду скучная, но любящая и доверчивая героиня. Влюблённые, рыдая, падают в объятия друг друга, а ненадёжная черноволосая смуглянка должна покинуть сцену через боковую дверь.

Я убеждён, что в испанском и итальянском бульварном чтиве манипулятивную, тёмную роль играет светловолосая ведьма.

Как бы то ни было, парни падают штабелями при виде этой блондинки. Но вечером, когда таверны закрываются, ей приходится ночевать среди свиней в хлеву. На глазах финансового директора проступают слёзы. Он видит и проживает, как девушка в возрасте семнадцати лет умирает от голода и холода в придорожной канаве.

Он открывает глаза так же внезапно, как их закрыл, и понятия не имеет, что только что пережил. Его жена хранит гробовое молчание. Она обещает рассказать ему что произошло, позже. Даже интересно, как они будут сидеть в машине по дороге домой этим вечером.

Чего только странного не бывает. Даже в благополучном браке.

История одиннадцатая

Тридцать фунтов излишка

Представляясь, она сразу заявляет, что у неё нехватка одного и излишек другого. Тридцать лишних фунтов веса, и нехватка одного мужчины. Раньше она была привлекательной девушкой, но от былой красоты мало что осталось, и у неё никогда не ладилось ни с мальчиками, ни потом с мужчинами. Она приходит с проблемой этих лишних тридцати фунтов, но на самом деле, ей хотелось бы узнать, что с ней не так.

Это женщина далеко за тридцать, которой скорее дашь за сорок. Она выглядит старой, пассивной, смирившейся. Но, видимо, это не совсем так – ведь она пришла за помощью.

Пойдите назад к последнему моменту в вашей жизни, когда всё ещё хорошо.

По этой команде мы идём к хорошему ощущению и выясняем, когда всё пошло не так.

Она краснеет. Ей пятнадцать, и она стоит перед своим домом и хихикает с подружками. Вскоре становится ясно, почему она краснеет. На другой стороне улицы кучка парней наблюдает за девушками и, очевидно, говорит о них. Один из парней переходит улицу и говорит ей, что она нравится его другу, и что тот хочет с ней встречаться. Этот друг – самый старший из группы, ему почти девятнадцать. Девушка чувствует себя польщённой, краснеет и убегает в дом. Конец истории.

Что происходит дальше? Ничего. Видела ли она когда-нибудь этого юношу снова? Нет. А кого-нибудь из других мальчиков? Нет. В том месте что-то произошло? Нет. Я пробую любую возможную взаимосвязь: следующий раз, когда она краснеет, следующий раз, когда она стоит на улице, следующий раз, когда она хихикает с подружками, что угодно. Ничего, совсем ничего.

Я знаю, мы что-то пропустили, что что-то упускаем, но не знаю, что именно. Общие инструкции типа «Перейдите к следующему важному событию» также ничего не приносят. Как будто с тех пор ничего важного не произошло.

Тогда я позволяю клиентке увидеть ситуацию сверху, как мы это называем, с высоты птичьего полёта. Она парит над дорогой прямо между парнями и девушками. Я позволяю ей увидеть, как этот парень переходит улицу в замедленном темпе, я разрешаю ей просканировать ситуацию энергетически, но это всё равно ничего не даёт.

Просто представьте: что-то или кто-то в этой ситуации – ключ ко всей оставшейся жизни.

И наконец-то, наконец-то что-то происходит. Она чувствует, что парит на сторону парней, пока не зависает прямо над мальчиком, который ею интересуется.

– Сейчас вы получаете впечатление о том, что он думает или чувствует.

– Он в меня влюблён! Он от меня без ума!

Но она его с тех пор больше не видела.

Оставайтесь с ним и пойдите в то событие или происшествие, которое объясняет, что с ним стало с тех пор.

Через несколько дней этот парень идёт по улице и вдруг падает. К нему бросаются прохожие. Скорая помощь. Я позволяю ей почувствовать то, что чувствует он, когда падает в приступе. Юноша чувствует глубокий пронзающий удар в сердце, теряет сознание и умирает.

Его последняя мысль – удивление, насколько может быть больно, когда ты влюблён. Он следует за своим любящим сердцем, приходит к ней, обнимает её, и с тех пор становится любящим аттачментом^[10].

Кажется, он так и не понимает, что умер. Он не хочет ничего знать, не хочет думать, потому что он счастлив, ведь теперь он всегда будет со своей возлюбленной. Когда ею интересуются другие парни, он злится и защищает её от них. Она его, только его!

Оказывается, со временем он пробрался к ней внутрь.

Нам требуется немало усилий, чтобы заставить его осознать, что его тело увезли в машине скорой помощи, а в больнице констатировали смерть от остановки сердца.

Только когда он видит горе родителей и собственные похороны, до него доходит, что произошло. Девятнадцатилетние парни редко думают о смерти. Они думают о привлекательных девушках (гораздо позже в жизни это может вернуться опять). Мы позволяем ему уйти с его родственником, с дядей, если я правильно помню^[11].

Моя клиентка вспоминает, что в то время слышала о юноше, который умер на улице, но она никогда не связывала эту историю с тем парнем через дорогу.

Ей понадобилось более двадцати лет, чтобы это понять, лет, в течение которых она никогда не чувствовала себя по-настоящему плохо (неудивительно, когда рядом с тобой и внутри тебя влюблённый парень), но в течение которых она бессознательно тратила впустую лучшие годы своей жизни.

За три месяца она похудела более чем на двадцать фунтов и продолжала терять вес без каких-либо диет. Как она поживает с тех пор, мне неизвестно.

Ну а я узнал, что когда чувствуешь пронзающий удар в сердце, то это вовсе не означает, что это любовь. По крайней мере, не всегда.

История двенадцатая

Маркетолог без проблем

Бразилия, Сан-Паулу. Крошечная квартирка в большом жилом районе переделана под импровизированный кабинет психотерапии. Посреди паркетного пола – кровать. Следующий пациент!

Входит огромный (по бразильским меркам) мужчина лет тридцати пяти. Он пожимает мне руку с силой больше обычного, и прежде чем я успеваю что-то сказать, проходит мимо подготовленного для него стула и церемониально укладывается на кровать. Он смотрит в потолок, на мгновение закрывает глаза и говорит, что на самом деле у него нет проблем, и он пришёл исключительно из любопытства. Затем клиент сообщает по-голландски, с сильным акцентом, что мы можем говорить по-голландски.

Маленьким мальчиком он иммигрировал с родителями-голландцами. И у него нет проблем, так как он менеджер по маркетингу в бразильском филиале известной транснациональной корпорации. Как будто это что-то объясняет.

На мгновение я просто не знаю, как реагировать, поэтому молчу (молчание – самое недооценённое вмешательство). Несколько предложений спустя он говорит, что у него бывают приступы депрессии. И он также припоминает, что не так давно находился с этой проблемой в лечебнице. Он глубоко вздыхает. Что ему делать?

– Чувствуете ли вы эту депрессию прямо сейчас?

– Да, она всегда присутствует фоном.

На самом деле он уже долгое время чувствует себя очень и очень уставшим. Он вздыхает, и кажется, что у него уже слишком мало энергии для сессии.

Просто пойдите назад в то место и время, когда вы ещё не были уставшим, когда вы чувствовали себя бодрым и счастливым.

Он расплывается в улыбке, ему это нравится, и он моментально туда попадает.

Лондон, около 1740 года. Он клерк в книжном магазине. Фантастика! Преддверие эпохи Просвещения в самом прогрессивном секторе самого прогрессивного города, в самой прогрессивной стране мира. В книжных магазинах – сами издатели, просвещённые писатели ещё лично встречают своих просвещённых читателей. Это как сёрфинг на вздымающейся волне новой эры. Новая эпоха!

Мужчина на кровати дышит медленно и глубоко, мотая головой из стороны в сторону, чтобы охватить взглядом весь книжный магазин. Он явно очень счастлив. Мир интересен, жизнь интересна. Высвобождающийся интеллект расширяется и напрягает ментальные мускулы, открытие за открытием, открытие за открытием.

– Как вы себя чувствуете?

– Ярко, возбуждённо, счастливо.

Молодой человек в книжном магазине чувствует себя хорошо, и у него всё хорошо. Владелец магазина относится к нему как к сыну, которого у него никогда не было.

– Просто перейдите к следующему моменту ясности, возбуждённости и счастья.

– Я могу стать владельцем магазина!

Он снова погружается в счастье, гордость и удовлетворение среди всех этих интересных книг и разговоров с интересными людьми.

Просто перейдите к следующему моменту ясности, возбуждённости и счастья.

Теперь он сильно краснеет. В магазин приходит девушка. Вскоре они увлечены оживлённой беседой. Она умна, начитана и хочет читать ещё больше. Он показывает ей книгу. Они стоят вместе перед витриной магазина, чтобы уловить дневной свет, глядя в небольшую книгу. Она стоит рядом, её волосы касаются его щеки. Он сходит с ума; он безумно влюблён.

Просто перейдите к следующему моменту ясности, возбуждённости и счастья.

Они женаты! Клиент катается по кровати со слезами на глазах. Это вершина счастья.

Просто перейдите к следующему моменту ясности, возбуждённости и счастья.

Двое прекрасных детей, мальчик и девочка, такие же красивые, как их мама! И они, как кажется, уже в раннем возрасте любят книги.

Иногда на сессии наступает момент, когда вы начинаете завидовать клиенту. Обычно это бывает в конце, но на этой сессии – практически в самом начале. Он затихает.

Перейдите к первому моменту депрессии (пока я не лопнул от зависти).

Он корчится на кровати. Он почти рычит, он едва может выдавить слово. Чума. У его детей жар. Отчаявшиеся молодые родители видят, как умирают их дети. Он сходит с ума от горя. А потом оказывается, что и его жена подхватила болезнь. Она также впадает в лихорадку и умирает. Он хочет умереть. Но не может заставить себя совершить самоубийство.

Перейдите к следующему ухудшению ситуации.

Несколько месяцев или, может быть, полгода спустя. Он подсел на выпивку, потерял магазин. Затем он теряет дом, становится бездомным и бродит по улицам.

Перейдите к следующему ухудшению ситуации.

И теперь мы попадаем прямо туда, куда нужно.

Восход. Прекрасное осеннее утро. Роса. Поёт птица. Он полусидит, полулежит на обочине просёлочной дороги. Вдали в золотом утреннем свете виднеется Лондон. Он промёрз до костей, совершенно окоченел. Красота вокруг его больше не трогает. Ничто его больше не трогает, даже его несчастья. Он апатичен, его мозг затуманен или хуже того: разъеден. И там он умирает.

– Куда вы идёте потом?

– Никуда.

Он там и остаётся. И затем удивлённо говорит, что как будто видит современное время через прозрачный экран. Просёлочная дорога – теперь широкая улица в городе, мимо проносятся машины. Не знаю, почему, но я сразу же подумал об Эджвэа-роуд, сегодня это оживлённая улица Лондона.

На этой сессии я узнал, что прошлые жизни могут оставаться в том месте, где умерли, и что значительная часть энергии той прошлой личности может пребывать там и по сей день. А когда вы что-то обнаруживаете, то через некоторое время можете осознать, что уже встречали указания на это и в своей работе, и в литературе.

– Значит, часть вас всё ещё остаётся там?

– Да (удивлённо).

– А эта ваша часть осознаёт, что она умерла?

До него начинает доходить.

Если вы мертвы, то находитесь в той же реальности, в которой находятся и ваши умершая жена и дети. Почему вы с ними не встретились?

Без понятия.

Сейчас вы получаете впечатление о том, как ваша жена смотрела на вас после того, как умерла.

Он ошеломлён. У него перехватывает дыхание. Он видит, как его жена и дети смотрят на него с бесконечной жалостью, видят, как он губит себя пьянством, и как он становится бедным и грязным. Как бы они ни пытались, они не могут до него достучаться.

Сейчас вы получаете впечатление о том, где они находятся в тот момент, когда вы умираете на обочине.

И теперь его по-настоящему охватывают эмоции. Он сжимается, вытягивается, крутится, корчится и плачет. Любимые ждут его, но он их не видит. Теперь, через их глаза, он видит, каким его видят они: мрачным, больным, свёрнутым в колючий клубок, не желающим видеть и чувствовать, не желающим больше существовать.

Они всё ещё вас любят?

И они всё ещё любят вас таким, какой вы есть сейчас, лежащим здесь, на этой кровати, в этой комнате?

И тут наступает катарсис: бессловесный, неописуемый. Возвращение любви, которая никогда по-настоящему не уходила.

Сильная радость и сильное горе вызывают одинаковые физические реакции, становясь почти невыносимыми.

Просто скажите им, что вы надеетесь встретиться с ними снова.

Теперь он становится безмятежным, совершенно спокойным и умиротворённым. Умиротворённость – это следствие катарсиса.

Чуть позже он уходит, пошатываясь и слабо держась на ногах, немного напоминая женщину, которая недавно родила.

История тринадцатая

Амбиции и адское пламя

Я вздрагиваю, когда она входит ко мне в кабинет. Кажется, что с ней что-то не так. Её лицо. Её рот. Искажены. Всё её лицо слегка искажено. Когда она подходит ближе, сквозь клочья волос я вижу её череп. Усталые, большие, чувствительные глаза. Олень, который перестал бежать и уже даже не глотает воздух.

Она рассказывает свою историю. Она фламандка, двадцать два года, почти двадцать три. Когда ей было одиннадцать, прямо перед ней взорвался газовый баллон. Её охватил шар пламени, который сжёг более половины её кожи: всё лицо и большую часть туловища, кроме нижней части спины. Оттуда пришлось срезать части кожи, чтобы пересаживать их на пострадавшие участки тела. Почти полтора года она провела подвешенной на ремнях, голая, покрытая лишь жгучей болью. Но она выжила.

Когда ей было семнадцать, она хотела любви. Но единственный парень, которого она смогла заполучить, физически был для неё отталкивающим. Когда они занимались любовью, она чувствовала себя грязной.

Потом у неё начало болеть влагалище. Жгучая боль, когда он в неё входил. Врач обнаружил, что у неё там прыщи. Девушка чувствовала себя ещё более грязной. Специалист был грязным старикашкой, который с явным удовольствием заглядывал ей между ног. Он устранил прыщи. Каким-то электрическим прижигающим аппаратом. Но дал ей недостаточно наркоза. Она кричала, когда он выжигал первый прыщ, и видела дым, поднимавшийся у неё между ног. Она не должна ныть! Она чувствовала глубочайшую ярость и ненависть, которые когда-либо испытывала. Что этот человек знал о боли? Но прыщи исчезли.

А теперь, когда её парень в неё входил, та же жгучая боль начала возвращаться опять. Даже когда прыщей уже не было. Она просит моей помощи, потому что чувствует, что её воля к жизни пошатнулась. Она на грани краха.

Что ей нужно в первую очередь? Очищение и охлаждение. Противоположность огня – вода.

Представьте, что вы собираетесь принять ванну в самой чистой и прохладной воде, какая только существует. Где вы?

Она видит небольшой лесной пруд, окружённый густой листвой, где её никто не сможет увидеть.

Просто войдите в воду и почувствуйте, как смывается всё, что вам не принадлежит. Вода также входит внутрь и очищает вас там.

Она становится очень тихой. Ей не нужно ничего говорить. Я думаю о том времени, когда она становилась женщиной, голая, изуродованная и выставленная на всеобщее обозрение, полная ран и шрамов.

Почувствуйте свои рубцы. Сейчас приближается животное, самое дружелюбное животное, которое вы когда-либо встречали.

Олень. Самка. Этот олень лижет её покрытую шрамами кожу. Потом прибегает собака и встаёт на страже. И появилось ещё третье животное, которого я уже не помню.

Животные окружают и утешают её. Она чувствует, что становится чистой и спокойной. У нас уходит на это чуть больше получаса. Я предлагаю в следующий раз посмотреть, была ли причина у того, что с ней произошло.

В следующий раз, когда она появляется, я опять вздрагиваю. Ей уже лучше. Жгучая вагинальная боль почти прошла. Она ложится.

– Закройте глаза, и когда почувствуете, что готовы, скажите «да».

– Да.

– Вы идёте назад в другое время, в другое место, которое позволяет вам понять, почему всё это с вами произошло.

– Я вижу туфли.

– Какие это туфли?

– Чёрные туфли с большими пряжками. Мужские туфли.

Клиентка видит себя мужчиной. Чёрная одежда и чёрная шляпа. Она описывает архетипического пуританина конца XVII века в Англии или в Америке. Сейчас она лежит на кушетке и выглядит сильной и самодовольной. Этот человек больший католик, чем сам Папа Римский, хотя о пуританине так не говорят. Он посещает каждую церковную службу и всегда сидит в первом ряду. Он богобоязнен, и за это высоко ценится пуританским сообществом. Он чувствует, что находится в правильном месте, хотя внутри чувствует некий холод.

– Вы женаты?

Этот вопрос вызывает у клиентки беспокойство.

– Нет.

– Сейчас вы получаете впечатление о том, какое отношение это имеет к огненному шару в этой жизни.

Он видит девушек и молодых женщин. Они не богобоязненны, не благочестивы.

Сейчас вы видите их в наименее благочестивом состоянии.

Они многозначительно смеются. За этим стоит дьявол! Он их предупреждает.

Перейдите к моменту, который производит на вас самое большое впечатление.

Танцы!

Что может быть даже менее благочестивым, чем танцы?

Она не может ответить, как бы я ни настаивал.

Очевидно, что в его глазах нет ничего хуже танцев. Она – теперь он – полностью блокирует этот вопрос. Одна девушка лучезарно смотрит на мужчину, с которым танцует. И мимоходом бросает тот же лучезарный взгляд и на пуританина. И тогда он не понимает, что его поразило. Он сходит с ума. Он проклинает и её и всех других девушек и женщин, которые спят с дьяволом и соблазняют богобоязненных мужчин. Они будут вечно гореть в адском пламени!

Кого-нибудь из них сожгли как ведьму?

Пуританин кивает. Он там был.

Мы переходим к его собственной смерти. Он умирает, чувствуя холод.

Просто пойдите на Место Обзора^[12], чтобы посмотреть назад, на ту жизнь.

Он съёживается, чувствуя стыд и вину.

И что вы тогда делаете?

И теперь всё становится на свои места. Он должен искупить вину!

Я думаю о бывших кальвинистах, которые дистанцировались и освободились от кальвинизма, однако весьма по-кальвинистски. Я думаю о яром еврее, который в прошлой жизни был офицером СС, и который после смерти решил фанатично искупить вину за содеянное.

Вы сами решили восстановить справедливость?

Она кивает.

Разве не было другого пути?

Похоже, другие отговаривали его от того, что он планировал сделать, но пуританин был непреклонен. Так же, как он всегда был впереди всех в церкви, более благочестивый, чем сам священник, теперь он хочет расплатиться за свои ошибки самым экстремальным образом, какой только можно вообразить.

Я заговорщически склоняюсь к клиентке и шепчу ей на ухо:

– А вы амбициозны, не так ли?

Она снова кивает. Позже она мне рассказывает, что в момент, когда я спросил её об этом, она испытала глубокий шок. Она до глубины души почувствовала, что её подловили.

Мы говорим о всепоглощающем огне амбиций, и как трудно его умерить. В конце концов, ведь это огонь нашей собственной души. Но это больше, чем огонь. Какое значение имеют амбиции в окружении животных, возле тайного лесного озера? Никакого. Ведь существует и прохладная вода души.

Пуританин смотрит на обожжённую девушку, подвешенную на ремнях в больнице. А девушка смотрит на него. Слёзы. В глазах пуританина, и в глазах девушки на моей кушетке.

На третьей и последней сессии мы говорим о второй сессии и о том, как она на неё повлияла и как её изменила. Вагинальные боли прошли. Осталась только определённая чувствительность. И должен появиться новый бойфренд. Она уже распрощалась с нынешним.

Что ей делать с оставшейся частью нынешней жизни? Как женщина, её жизнь уже обозначена, хотя едва началась. Мы делаем проход в будущее^[13].

Вы просыпаетесь. Прошло пять лет.

Она идёт на открытие выставки. Своих работ.

Может быть, она – фламандская Фрида Кало?

В амбициях ведь нет ничего плохого, верно?

История четырнадцатая

Мрак и нижнее бельё

Это история из доисторического периода терапии прошлых жизней начала 1980-х. Впервые у меня группа людей, которые вместе хотят попытаться вспомнить что-то из своих прошлых жизней. Эксперимент. В те выходные я обнаружил, что это может иметь терапевтический эффект. Сессия, описанная здесь, была почти терапией.

Человек с добрым, благородным, точёным лицом – я бы даже сказал, ликом. И с очевидно добрым, благородным и точёным умом. Он главный закупщик в известном универмаге, в отделе женского белья. Будь я женщиной, я бы ни минуты не сомневался, что ему можно доверить это дело.

Мужчина ложится и закрывает глаза. Он погружается глубоко, очень глубоко. В тишину. Слова приходят медленно и сбивчиво. И голос у него звучит на октаву ниже, вместо чистого тенора – тяжёлый бас.

Где вы?

Он пожимает плечами.

Посмотрите вокруг.

Его это нисколько не трогает. Пробую телесные ощущения:

– Посмотрите на собственное тело. Что вы видите?

Спустя долгое время:

– Мои ладони.

Он звучит удивлённо, как будто только вышел из наркоза и ещё не до конца понимает, где находится и что видит.

– Что у вас с ладонями?

– Они тёмные.

Когда он поворачивает руки, ладони кажутся менее тёмными. Мы узнаём, что он чернокожий. Постепенно ситуация проясняется.

Воскресный полдень, он стоит на набережной маленького жалкого порта где-то на южном побережье Соединённых Штатов. Примерно 1925 год. Всё заброшено, повсюду мусор. Несколько старых газет медленно кружатся в лёгких порывах ветра.

Он капитан порта или скорее помощник капитана порта. Единственный чернокожий в округе, у которого есть машина. Разве он этим не гордится?

– Нет.

Ему наплевать: и на работу, и на жизнь. Он медленно движется в мире мрака и отвращения, почти апатично.

Пойдите к концу этой жизненной ситуации.

Он видит собственную похоронную процессию. В том же настроении. Жизнь или смерть – не имеет большого значения. Он видит вход на тихое ухоженное кладбище. Но процессия минует этот вход, потому что им надо пройти дальше: ко входу на кладбище для чернокожих.

Даже в смерти они так и не понимают.

Куда вы хотите пойти теперь? Куда вы идёте?

Он снова пожимает плечами.

Просто пойдите назад к ситуации, в которой вы ещё не были так мрачны.

И теперь приходят эмоции. Он едва может лежать спокойно. Он влюблён. Абсолютно, полностью, до глубины души. А она влюблена в него. Они пожирают друг друга глазами.

Кто она? Няня или гувернантка в богатой семье, около двадцати лет от роду, из Германии. Невероятно светловолосая и невероятно белокожая.

Так что ничего не может быть. Это невозможно. Это сводит их обоих с ума, пока она не решает вернуться в Германию. А он остался брошенным, безутешным, со смертью в сердце. Но её образ остаётся выжженным в душе. И что это за образ? Когда он был ближе всего к раю? Её нижнее бельё.

В то время я мало знал о том, как жизни могут быть связаны между собой. Как души могут задерживаться после смерти в местах или в настроениях. Поэтому я не высвободил этого псевдо-обсессора^[14], потому что я не знал, что это необходимо, и не знал, как это сделать.

Но сюжет мне был ясен. Чего хотел этот мужчина? Только одного. Чтобы его душа отправилась в Европу. И чтобы иметь возможность заключить её в объятья, он должен был стать белым. Но в то же время его отчаяние, вероятно, было настолько глубоким, что он не смог достичь её лично. Тем не менее образ, выжженный в его душе, продолжал работать, проявляясь в его нынешней профессии.

Вы могли бы подумать, что нижнее бельё по большей части приходит из Франции, но вы и понятия не имеете, сколько его импортируется из Германии.

История пятнадцатая

Экстремальное преображение: трансформация каланчи

Начало 1990-х. Место встречи – гостиница Holiday Inn в пригороде крупного города на восточном побережье США. Небольшая смешанная группа американцев собралась, чтобы посмотреть, смогут ли они получить подлинные воспоминания о прошлых жизнях. Он из Европы, знаете ли.

Непонимающие сотрудники отеля стелят на пол арендованного, отрезанного с двух сторон складными стенами зала, матрас. Зал ассоциируется со встречами торговых представителей, юбилеями, прощальными приёмами и распродажами местного универмага. Из-за складных стен доносится гул.

Это воскресенье, второй и последний день семинара. Следующий клиент – девушка лет двадцати с небольшим, ростом под два метра. Она ещё не совсем знает, как носить своё длинное тело. Она не уверена в себе и не уверена в этой сессии. Честно говоря, она думает, что скорее всего не сможет этого сделать. Тем не менее она ложится, а остальные придвигают стулья вперёд, любопытствуя, как получится у самой странной из них.

Просто чувствуйте, что вы не уверены в себе, и думайте, что вы не можете этого сделать. Пойдите назад в тот момент, когда вы впервые почувствовали себя неуверенно и подумали, что не можете этого сделать. Где вы и что происходит?

Клиентка глубоко вздыхает и сбивчиво говорит, что находится на поляне в лесу. Ночь, но на небе полная луна. На ней простое белое платье и сандалии. У неё на ладони змея, которая только начала обвиваться вокруг её руки.

Теперь она видит в траве группу молодых девушек, смотрящих на неё снизу вверх. Она объясняет им, как жрицы управляются со змеями. Но она неловкая, змея соскальзывает с руки, падает в траву, и её трудно найти в лунном свете. Девушки хихикают, и она чувствует, как краснеет. Какая неловкая! Этот образ плавно переходит в общий вид леса в лунном свете.

Как вы чувствуете себя сейчас?

Она снова глубоко вздыхает.

Вообще-то сейчас она довольно спокойна.

Хорошо, просто пойдите в то место и время, которые очень важны для вас.

Она снова вздыхает и катается взад-вперёд. Потом начинает напрягаться, и ей хочется развести руки.

Вы можете это сделать.

Стулья отъезжают назад.

– Что происходит?

– Я не знаю, я не понимаю, но чувствую, что приближается Бог.

В зале повисает мёртвая тишина. Может ли Бог приближаться к кому-то в Holiday Inn?

– Просто позвольте Богу к вам приблизиться. Какое ваше первое впечатление?

– Я вижу чистое голубое безоблачное небо. Огромная птица спускается на меня и входит в меня.

Она описывает религиозный обряд где-то в Андах. Она мужчина-жрец, стоящий между двумя другими жрецами. Местное население стоит перед ним на коленях. Когда божество в него входит, то говорит его устами. Он говорит сообществу, как они должны разрешать свои споры, что им делать со своими животными, землёй, соседями. Он исцеляет больных возложением рук и всех благословляет.

Она говорит без колебаний, спокойным, низким голосом.

– Как вы чувствуете себя здесь?

– Глубоко удовлетворённым. И всё же как будто я что-то упускаю.

– И что вы делаете с этим чувством?

– Я вижу, что отказываюсь от своего положения и становлюсь затворником в горах, как отшельник.

Однако отшельник не остаётся один. Жители деревни его находят. Он снова даёт им советы, но без соединения с Богом. Жрец просто использует здравый смысл и бесстрастность. Он находит новое удовлетворение и в конце концов умирает довольным.

– Но я по-прежнему что-то упускаю.

– Сейчас вы получаете впечатление о том, что вы всё время упускаете.

Теперь образ смещается к восьмилетнему мальчику, избранному жрецами. Это большая честь для него и его семьи. Всем это очень нравится, и ему в том числе.

Но я также хочу остаться с мамой и папой и играть с друзьями.

Теперь её голос звучит грустно.

– Пойдите назад к отшельнику, который сидит перед своей пещерой в конце жизни. Если вы там, скажите «да».

– Да.

– Сейчас вы видите, как приходит тот восьмилетний мальчик, мальчик, который тосковал по маме и папе и хотел играть.

Её лицо смягчается, дёргается, а потом на её глаза наворачиваются слёзы умиления, счастья, утешения, возвращения домой.

– Это то, что вы упустили?

Она кивает, не в силах говорить. И тут её лицо снова меняется.

– Что происходит?

– Я вижу, как приближается большая птица.

Божество возвращается и хочет снизойти в жреца. Девушка крутится и вертится.

– Я не могу этого сделать! Для меня это слишком, слишком!

– Где мальчик?

– Он стоит рядом со мной.

– Он видит эту птицу?

– Да, он сияет.

– Возьмите мальчика на руки. Почувствуйте, что вы сливаетесь с ним. Мальчик теперь внутри вас. Почувствуйте себя восьмилетним мальчиком. Где вы чувствуете этого мальчика в теле?

– Его голова в моём сердце.

– Теперь вы можете принять божество?

Она кивает и снова медленно и нерешительно разводит руками, словно птица, вылупляющаяся из яйца и впервые расправляющая крылья. Её лицо становится умиротворённым.

– Божество нисходит?

Она кивает.

– Подождите немного, прежде чем он снизойдёт в вас. Кто этот Бог?

– Я не знаю.

– Кто этот Бог?

– Я не знаю!

Она почти выкрикивает, и корчится.

– Кто этот Бог?

Я говорю это глубже и повелительнее с каждым разом, становясь всё ближе и ближе. И затем приходит высвобождающий ответ, шёпотом, который заполняет весь зал:

– Это истинная я.

– Почувствуйте эту истину. И сейчас позвольте ему снизойти в вас.