Текст книги "Любовный компромисс"

Автор книги: Ханна Хауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

– Прости, Эм, но ничего лучшего я тебе предложить не могу.

Обведя глазами ветхую хибару, состоявшую из двух довольно неприглядных помещений, Эмили поежились.

– Ну что ты. Здесь сухо, и это главное.

– Пошли. – Взяв Эмили за руку, Клауд увлек ее во вторую комнату. – Снимай скорее мокрую одежду, ты вся дрожишь; а я пойлу проверю, как там Торнтон. Потом мы с тобой наведем здесь порядок, и я тоже немного отдохну.

Эмили кивнула, и Клауд вышел. Хотя замерзшие пальцы плохо слушались ее, Эмили в конце концов удалось раздеться. Дождь прекратился, но солнце, под теплыми лучами которого можно было бы согреться и обсохнуть, по-прежнему скрывалось за тучами. К счастью, запасная одежда не слишком пострадала от дождя, и Эмили, с облегчением вздохнув, принялась переодеваться. Единственное, что ее беспокоило, – так это поведение Клауда. Хотя он заботился о ней, как и прежде, однако держался несколько отчужденно. Эмили не оставляло неприятное чувство, будто Клауд вообразил себе что-то, чего на самом деле не было, но она не знала, как ей завести разговор на эту щекотливую тему и успокоить его.

В конце концов Эмили решила дождаться вечера, когда они останутся одни: может, тогда она сумеет найти нужные слона. А сейчас, подумала она, брезгливо оглядывал пыльную кровать, нечего рассиживаться. Ей нужно убрать комнату, и работы предстоит немало.

Уже стемнело, когда все уселись за дочиста выскобленным столом в гостиной. Обведя комнату придирчивым взглядом, Эмили сделала вывод, что сейчас, когда грязь, копившаяся годами, наконец-то убрана, здесь гораздо приятнее находиться. Правда, все равно было видно, что хижина построена много лет назад, но хоть какая-то крыша над головой у них теперь имелась.

– Ты знаешь, кто здесь жил раньше? – спросила она Клауда.

– Охотник по имени Джош Таккер, – ответил Клауд. – Его уже лет пять как нет в живых. Теперь в хижине останавливаются путешественники, которым негде переночевать.

– Надо будет здесь кое-что подремонтировать, иначе очередному гостю крыша может свалиться на голову, – проворчал Джеймс, ставя на стол дымящийся кофейник. – Одно из двух: или здесь давно никто не останавливался, или тем, кто здесь побывал, на все наплевать.

Эмили кивнула и, налив себе кофе, с наслаждением стала пить его маленькими глотками. Дома у нее почти не было такой возможности, но здесь она быстро пристрастилась к этому чудесному напитку. Впрочем, она не надеялась, что когда-нибудь научится варить его так, как нравится Клауду.

Наблюдая за Торнтоном, Эмили почувствовала, как в душу ей закрадывается беспокойство. Мальчуган, никогда не страдавший отсутствием аппетита, вяло ковырялся в тарелке и вел себя что-то уж слишком тихо. Разумеется, он устал и хочет спать. Сразу же после ужина малыш отправился в постель, которой ему служил соломенный тюфячок, лежавший возле кровати Джеймса.

Эмили очень хотелось немного посидеть с мужчинами, но вскоре она поняла, что ей лучше последовать примеру Торнтона. Сказав, что идет спать, она отправилась в свою комнату, немного обеспокоенная тем, что Клауд, пожелав ей спокойной ночи, и не подумал двинуться с места. Прошло уже несколько дней, с тех пор как они с Клаудом в последний раз занимались любовью, и Эмили не оставляла неприятная мысль, что она могла ему попросту надоесть. Забравшись в постель, она принялась молить Господа о том, чтобы Клауд поскорее пришел к ней и рассеял ее страхи.

Тем временем в соседней комнате происходил следующий разговор.

– Могу я спросить, почему ты не хочешь последовать примеру нашей очаровательной малышки Эмили и тоже лечь? – спросил приятеля Джеймс.

Мельком взглянув на него, Клауд уставился на пламя камина.

– Эм должна отдохнуть, а если я заберусь сейчас к ней в постель, это ей вряд ли удастся. – Клауд нахмурился. – Я хочу, чтобы воспоминания об этих подонках поскорее выветрились у нее из головы.

– Думаешь, они надругались над ней?

От одной мысли об этом Клауду стало не по себе.

– Не знаю. Почему, собственно, нет?

– И все-таки она ведет себя не так, как если бы ее… изнасиловали.

– А ты ждал, что у нее все будет на лице написано? Эмили – девушка воспитанная и гордая, как все янки. У меня такое чувство, что если бы это и произошло, она бы постаралась все скрыть.

– Да будет тебе! Просто она пережила сильнейшее потрясение, и не исключено, что ей хочется, чтобы ты сейчас пришел к ней в комнату и хоть как-то ее успокоил. Не забывай – она впервые застрелила человека.

– А ведь верно, черт побери! До сих пор поверить в это не могу.

– Она и раньше говорила, что умеет стрелять.

– Да, и к тому же она никогда не орет. Но поскольку до сих пор Эмили была совершенно беспомощна, я не очень-то ей верил.

– Должно быть, то, что она сделала, очень ее мучит, хотя другого выхода у нее не было.

– Ну что ж… – Клауд поднялся, – Ты меня убедил. Может, я и не много выиграю, если сейчас отправлюсь к ней, а вот если не пойду, без сомнения, много проиграю. Спокойной ночи, Джеймс.

Войдя во вторую комнату, Клауд потихоньку прикрыл за собой дверь, Хотя Эмили лежала в кровати не шевелясь, он не сомневался, что она не спит – слишком уж напряженной была ее поза. Он принялся раздеваться, но по-прежнему чувствовал себя не вполне уверенно, и это раздражало его. Раньше женские переживания никогда его не трогали: если женщина начинала выражать недовольство или на что-то жаловаться, он просто поворачивался к ней спиной и уходил. Однако на сей раз он не мог так поступить, хотя его так и подмывало это сделать. Ложась в постель рядом с Эмили, Клауд от всей души надеялся, что они сейчас все обсудят и расставят на свои места.

Почувствовав тепло Клауда, Эмили попыталась расшибиться. До его прихода она предпринимала отчаяние попытки заснуть, однако все они закончились удачно. Стоило Эмили закрыть глаза, и перед ней тут же возникал образ убитого ею бандита. Теперь, когда она находилась в безопасности, ее мучили сомнения в том, что это вообще нужно было делать. Кроме того, поведение Клауда тоже доставляло ей немало беспокойства. Даже теперь, когда он держал ее в объятиях, в нем чувствовалась какая-то скованность.

– Ты не спишь из-за того, что эти подонки с тобой сделали? – тихо спросил Клауд, страшась того, что может сейчас услышать, и ругая себя за то, что задал этот вопрос.

– Нет, – так же тихо ответила Эмили. – Из-за того, что я сделала. О Господи, Клауд! – Закрыв лицо руками, Эмили горько расплакалась. – Ведь я застрелила человека! Стоит мне только зажмуриться, и он тут как тут – смотрит на меня, и по груди его течет кровь…

– Эм, маленькая моя. – Клауд принялся покрывать ее лицо поцелуями. – Ведь он собирался убить нас.

– Я и сама себе это постоянно говорю, чтобы успокоиться, но ничего не помогает. Прежде я никого не убивала, стрелять приходилось только по мишеням. Один раз, правда, я застрелила птицу…

– Только один?

– Да. Это было осенью. Мы тогда всей семьей отправились на охоту, где меня учили стрелять. Потом эту бедняжку зажарили, но я не смогла проглотить пи кусочка. Зачем было лишать жизни беззащитное создание? Да и еды у нас было достаточно.

– Значит, ты училась стрелять из ружья? Эмили кивнула.

– Мужчина, который меня обучал, по собственной инициативе показал мне также, как стрелять из револьвера, хотя никто его даже не просил. Лучше бы он этого не дела! – прошептала Эмили.

– А вот и чертовски рад, что он тебя научил, иначе мы были бы уже на том свете. И еще не забывай, что эти подонки хотели с тобой сделать.

Клауд почувствовал, как Эмили вздрогнула.

– Эм, так они…

– Да нет же! – Эмили заметила, что Клауд недоверчиво нахмурился. – Правда-правда! Они отлично знали, что я принесу им больше денег, если они меня не тронут.

– Мне это приходило в голову, и все-таки, думаю, тебе чертовски повезло, что так случилось.

– Из их разговора я поняла, что они везут меня к какому-то Родриго. Не так давно бандиты доставили ему женщину в ужасном состоянии, после чего этот Родриго поставил им четкие условия: женщин не трогать, и главарь бандитов, которого все называли Берт, собирался эти условия выполнить.

– Ты и в самом деле могла бы принести им кучу денег, крошка. – Клауд ласково погладил Эмили по голове. – Одни твои волосы чего стоят. Чистое золото! Да за них мексиканец отвалил бы такую сумму, которая этому Берту и не снилась. Должно быть, нелегко ему было пойти на то, чтобы оставить тебя в покое, но жадность, слава Богу, оказалась сильнее похоти.

– Теперь все эти люди мертвы, и мне ничего не угрожает, но ведь их место могут занять другие, правда?

– Боюсь, что так, моя радость, в наших краях еще полным-полно всякого сброда.

– И эти мерзавцы будут продолжать красть жен-шин, а потом продавать их как скот?

– К сожалению, пока с ними очень трудно бороться. Для этого нужно строить больше городов, принимать суровые закона – тогда им гораздо сложнее будет творить свои грязные делишки. Не уверен, правда, что это их остановит. И все-таки не надо грустить, детка. Радуйся хотя бы тому, что тебе удалось вырваться из рук этих подонков и они понесли за свои злодеяния жестокое наказание.

Обняв Клауда, Эмили прижалась щекой к его груди.

– Понимаешь, мне очень трудно пока привыкнуть к насилию, которое творится здесь, на западе.

– Ну, у вас на востоке тоже всего хватает.

– Верно. Как ты думаешь, там, где живет Харпер, так же страшно?

– Ну что ты, конечно, нет. Кстати, о Харпере… – Ухватив Эмили за подбородок, Клауд приподнял ее голову и заглянул в глаза. – Ты мне не говорила, что он твой брат.

– Если бы у меня был муж или жених, я бы обязательно сообщила тебе об их существовании, когда ты навязывал мне условия этой дурацкой сделки.

Эмили замерла в ожидании. Интересно, признается он в том, что обвел ее вокруг пальца, или нет? Но Клауд молчал. Что ж, это и неудивительно, решила Эмили. Признание ничего ему не даст, а вот потерять от него он может многое. Будь она на месте Клауда, она ни за что не стала бы говорить правду.

При упоминании о сделке Клауд нахмурился.

– Все равно это ничего бы не изменило.

– Совсем?

– Совсем.

Продолжая гладить Клауда по широкой груди, Эмили тихо проговорила:

– С тех пор как ты меня спас, ты по-другому стал ко мне относиться.

– Просто, Эм, – Клауд крепко прижал ее к себе, – я не знал, что тебе пришлось пережить, и не представлял, что говорить и как утешать тебя. Даже сейчас я чувствую себя страшно виноватым.

– Почему? Ты спас меня – в чем же тебе себя винить?

– Я нашел эту пещеру, из котором Тебя вы крат, но не осмотрел ее внимательно, не проверил, нет ли в нем другого выхода. А ведь я целых десять лет служил в армии…

Некоторое время они лежали молча, сжимая друг друга в объятиях. Эмили казалось, что все ее тревоги и страхи исчезают под ласковыми руками Клауда. Вскоре она почувствовала, как им начинает овладевать страсть, и в ответ в ней тоже проснулось желание. Слава Богу, скоро все тяжелые воспоминания о недавних страшных событиях рассеются, как дым.

– Харпер Брокингер! Ну конечно! – неожиданно воскликнул Клауд, Он рывком перевернул Эмили на спину, и она с удивлением взглянула на него. – Он живет в городе под названием Локридж, что в Сан-Луис-Вэли?

– Да. С женой Дороти.

– И у него есть собственный магазин…

– Так ты его знаешь?

– Немного.

– Значит, тебе известно, где находится Локридж?

– Конечно. Ранчо моего брата и мой участок земли расположены на его окраине.

– Удивительное совпадение, – пробормотала Эмили, а про себя подумала, что дело это малоприятное, поскольку ей придется жить с Клаудом совсем рядом, и если он бросит ее, как бросал до нее всех женщин, жизнь ее превратится в сущий ад. – Странно, что мы только сейчас это выяснили.

– Могли бы выяснить и раньше, но мне как-то в голову не приходило интересоваться этим.

Клауд понимал, что уже по фамилии Брокингер он прекрасно мог догадаться: Харпер доводится Эмили братом, и никем иным; но одна мысль о ее, пусть даже родственной, связи с каким бы то ни было мужчиной была ему ненавистна. Теперь, зная о том, к кому именно направляется Эмили, Клауд не сомневался, что вскоре у него возникнет целая куча проблем. Харпер Брокингер и его жена вращались в высших кругах маленького, но быстро растущего города; вряд ли они сочтут какого-то бродягу, в котором к тому же течет индейская кровь, подходящим претендентом на руку Эмили. К индейцам жители Локриджа, правда, относились вполне терпимо, но лишь тогда, когда те держались подальше от них и от их женщин. Клауду с братом приходилось завоевывать себе место в этом городе по преимуществу кулаками, хотя среди его жителей находились и такие, кто относился к ним без всяких предубеждений. К сожалению, Дороти Брокингер была не из их числа. Значит, ему придется не просто ухаживать за Эмили, а драться за нее. Что ж, по крайней мере она того стоит.

– О чем ты думаешь? – прошептала Эмили, проводя рукой по его бедру.

– О том, что нужно заняться с тобой любовью. Эмили слегка покраснела.

– Мне всегда нравились мужчины, которые не размышляют, а действуют.

– А мне – женщины, которые не стесняются напомнить об этом, – хмыкнул Клауд и прижался губами к ее губам.

Кто-то осторожно тряс Эмили за плечо. Она попыталась сбросить руку, но ей это не удалось. Тогда она резко подняла голову.

– Торнтон плачет, – раздался откуда-то сверху голос Джеймса. – Клауд только что пошел к нему, но мальчик зовет тебя.

Джеймс деликатно отвернулся, и Эмили принялась лихорадочно одеваться.

– Его что, тошнит?

– Да, поэтому мы с Клаудом и решили тебя разбудить. Похоже, ему совсем плохо, бедняжке.

На ходу застегивая платье, Эмили бросилась к двери, и Джеймс поспешил за ней. Едва она вошла в комнату, как Торнтона снова одолел приступ тошноты. Сердце Эмили зашлось от бессильной жалости, когда она увидела, как содрогается маленькое тельце.

– Думаю, Эмили лучше к Торнтону не подходить, – проговорил Клауд, поддерживая малыша. – Он горячий, как печка. Не хватает еще, чтобы она от него заразилась.

Однако Эмили ничего не хотела слушать. Она бросилась к Торнтону и, не обращая внимания на то, что Клауд недовольно нахмурился, схватила его на руки. Ей не нужно было трогать лобик, чтобы почувствовать, насколько силен у мальчугана жар: весь он словно полыхал огнем. Увы, она плохо разбиралась в болезнях и практически не знала, что нужно делать в том или ином случае.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – проговорил Клауд, хотя он и так уже понимал, что Эмили от мальчика никакими силами оторвать не удастся.

– Я нужна Торнтону и останусь рядом с ним. – Она уложила притихшего ребенка в постель. – Бедненький ты мой. Сейчас посмотрим, чем я могу тебе помочь. Лежи спокойно, детка, и не плачь, иначе тебе будет только хуже: я принесу воды и попробую тебя обтереть, может, тогда температура спадет.

Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться, Эмили взялась за дело. Снова и снова обтирала она Торигона холодной водой, а потом заставила его выпить слабый бульон « кофе, жалея о том, что у нее нет травяной настойки.

Медленно тянулось время. Клауд, нахмурившись, смотрел, как Эмили, что-то ласково нашептывая, пытается успокоить Торнтона.

– Если она будет продолжать в том же духе, она и сама свалится, – бросил он Джеймсу.

– Тогда попробуй ее как-нибудь увести, – посоветовал тот.

– Пробовал, бесполезно. Малышу очень плохо, и он страшно напуган, но, черт побери, нужно же ей хоть немного отдохнуть!

Подойдя к Эмили, Клауд взял ее за руку и заставил встать.

– Джеймс немного побудет с мальчиком, а ты пойдешь со мной.

– Мама!

– Помолчи, Торнтон. Твоей маме нужно отдохнуть. Ты же не хочешь, чтобы она тоже заболела, верно?

Торнтон замотал головой, однако Клауд видел, что малышу и в самом деле очень плохо.

– Я нужна ему, – сердито проговорила Эмили.

– Ты должна отдохнуть. – Клауд вывел ее из комнаты и сел с ней рядом. – Он тебя совсем замучил…

Эмили кивнула. Она понимала, что Клауд прав. Обняв за плечи, он притянул се к себе, и она устало положила голому ему на грудь. Они молча сидели рядом, и Эмили чувствовала, как страх за жизнь Торнтона, который она изо всех сил пыталась скрыть, вырывается наружу.

– Он умрет? – тихо спросила она.

– Не знаю, Эм…

– О Господи! После всего, через что мы прошли, он не может этого сделать!

Эмили горько заплакала. Клауд и сам едва сдерживался, чтобы не разрыдаться. Однако он понимал, что не может позволить себе такой роскоши: ему нужно оставаться сильным ради Эмили. Тогда он закрыл глаза и принялся молиться. За последнее время Клауд всем сердцем привязался к мальчугану, однако молитвы возносил Господу только ради Эмили: он знал, что она не переживет потерю Торнтона.

Последующие два дня ничем не отличались один от другого. Эмили продолжала самоотверженно ухаживать за Торнтоном, а Клауд периодически оттаскивал ее от постели малыша и заставлял отдыхать. Он окружил Эмили вниманием и заботой и постоянно пытался хоть как-то приободрить ее. Однако мальчуган никак не шел на поправку, и с каждым днем положение становилось все безнадежнее. Клауд и сам уже начал сомневаться в том, что ребенок останется жив.

Эмили чувствовала себя такой разбитой, словно не отдыхала целый месяц. Джеймс с Клаудом, устроившись прямо на полу, крепко спали. Ей очень хотелось последовать их примеру, но она боялась, что, если заснет, ее потом и пушкой не разбудишь. Кроме того, она боялась отойти от Торнтона, опасаясь, что, если она это сделает, он умрет.

Она сидела у кровати, подперев подбородок одной рукой, а другой поглаживая голову малыша. В конце концов глаза се закрылись. Тогда она сказала себе, что только немного отдохнет, а потом еще разок оботрет Торнтона холодной водой, и крепко заснула.

Эмили вздрогнула: кто-то дергал ее за рукав. Застонав, она попыталась проснуться и не смогла.

– Ну же, мама, открой глаза! Я есть хочу, – послышался над ее ухом недовольный детский голосок.

Эмили поспешно выпрямилась, сна ее как не бывало. На нее смотрели ясные глазенки, в которых не было и намека на то, что малыша еще совсем недавно мучил жар. В комнате было светло, и Эмили поняла, что проспала всю ночь. Она потрогала лоб Торнтона, потом щеки.

– Слава тебе Господи, температура спала! Ты совсем не горячий!

– Зато мокрый.

– Клауд!

Едва поняв, в чем дело, Клауд поспешил растолкать Джеймса, и оба они принялись хлопать друг друга по плечам, шумно выражая свой восторг по поводу выздоровления малыша. Наконец Торнтону все это надоело, и мальчуган снова громко потребовал накормить его.

Эмили, плача от радости, бросилась Клауду на шею и тут заметила, что глаза его подозрительно блестят.

– Клауд, да ты тоже…

Поставив Эмили на ноги, Клауд сделал жутко серьезное лицо и приказал:

– Заткнись, женщина. Лучше переодень мальчишку в сухое и дай ему поесть.

Радостно смеясь сквозь слезы, Эмили поспешила выполнять приказ, решив на сей раз смилостивиться и не показывать вида, что Клауду не удалось ее провести.

Глава 10

– Как вообще можно было назвать ряды палаток и ветхих хибар, утопающих в грязи, городом? Здесь и останавливаться-то опасно – наверняка полно всякой заразы, от которой легко заболеть. Надеюсь, что Локридж окажется получше, чем это убогое место. – Казалось, возмущенным восклицаниям Эмили не будет конца.

– Ага. И называется этот город – Промис.(Promise – обещание (англ.)). – Клауд не мог сдержать улыбки при виде обескураженного выражения на лице Эмили.

– Похоже, не многое он может пообещать.

– Ты права, скоро он совсем исчезнет в грязи, Странно, что этого до сих пор не случилось.

– А почему он вообще здесь появился? – Эмили тронула поводья, заставив Каролину ехать за Клаудом.

– Золото, детка. Кто-то когда-то его здесь нашел. Беда в том, что жила оказалась слабенькой, а народ все продолжал съезжаться сюда в надежде разбогатеть, Наш конечный пункт – вон тот дом на окраине. – Заметив, как Джеймс и Эмили недоуменно переглянулись, Клауд едва не расхохотался.

Эмили и правда трудно было сдержать изумление при виде большого крепкого двухэтажного дома, неведомо каким образом оказавшегося посреди этого болота. Дом был чистеньким и ухоженным, вокруг него даже росла зеленая травка. Словно оазис среди окружавшей его нищеты и грязи, подумала Эмили. Оставалось лишь надеяться, что за его стенами не обитает очередная пассия Клауда.

Не успели они спешиться, как из дома действительно выскочила пухленькая женщина и бросилась Клауду на шею. Эмили уже настолько привыкла к подобным сценам, что это ее ничуть не удивило; правда, немного странным оказалось то, что на этот раз особа, пылко обнимавшая Клауда, была немолода и довольно безвкусно одета.

– Эмили, познакомься, это миссис Элайза Литтл, Эмили вежливо улыбнулась и протянула руку.

– Рада с вами познакомиться, миссис Литтл. Вы чрезвычайно добры, оказывая нам свое гостеприимство.

Странная особа, вяло пожимая протянутую ей руку, кисло взглянула на гостью. Затем она обернулась к Клауду.

– Боже правый, Райдер! Да ты в своем уме? Это ж надо, привести сюда настоящую леди! Ты что, хочешь меня разорить? А я-то думала, мы с тобой друзья.

Клауд обнял почтенную матрону за плечи.

– Не переживай так сильно, Лайза, от Эм тебе никакого ущерба не будет.

– Она наверняка прикатила к нам с востока, я по говору слышу. Может, ты и прав, но пользы от нее уж точно никакой.

– Послушай, Лайза, нам просто нужно где-то переночевать, а в городе не сыщешь места более чистого и безопасного, чем у тебя.

Пока Клауд говорил, Эмили успела хорошенько оглядеться вокруг и в голове у нее зародились смутные подозрения. Увидев висящие на стене картины, она подошла, чтобы поближе взглянуть на них, и тотчас стыдливо отвела глаза. Существовало лишь одно место, где могли висеть подобные произведения искусства. С опаской взглянув на стоявшую рядом статуэтку, она окончательно все поняла.

– Ну вот мы и догадались, – ухмыльнулся Джеймс в ответ на полный ужаса взгляд Эмили.

Клауд тоже едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Никогда еще ему не приходилось видеть такого разочарования. В этот момент в комнату вошла одна из девочек Элайзы. красотка Джасмин, облаченная лишь в трусики и лифчик, и Эмили поспешно закрыла глаза.

– Вот что, Эм… – заговорил наконец Клауд, однако закончить он не успел.

– Я была бы тебе чрезвычайно признательна, – ледяным тоном прервала его Эмили, – если бы ты сказал мне, что я заблуждаюсь и что ты не привел нас с Торнтоном в дом… пользующийся дурной репутацией.

– Да что это она такое говорит! – оскорбленно воскликнула Лайза. – Я честная женщина, и у меня отличная репутация.

– Нисколько не сомневаюсь в вашей личной честности, миссис Литтл. Под дурной репутацией я имела в виду то, что здесь происходит.

Она замерла, ожидая, что ответит ей Клауд.

– Ну что ж… Боюсь, па сей раз ты права, детка. Это и в самом деле публичный дом.

Это чистосердечное признание подействовало на Эмили, словно ушат холодной воды.

– Но, Клауд, как ты мог!

Ласково обняв строптивицу за плечи и глядя в ее широко распахнутые глаза, Клауд слегка улыбнулся.

– Я сделал это потому, что здесь в самом деле чисто и безопасно. Торнтону необходимо-спокойно поспать после его тяжелой болезни, да и тебе это тоже не повредит. Все остальные места в городе – просто помойные ямы, в которых кишмя кишат крысы. Кроме того, там тебе вряд ли понравится – думаю, ты уже и так сыта по горло всякими драками и перестрелками.

На этот раз Эмили промолчала, понимая, что Клауд, пожалуй, прав.

– Но как же Торнтон? Для мальчика это явно не самое подходящее место.

– Торнтон еще слишком мал и не понимает, куда его привезли. Кроме того, ты уложишь его в постель задолго до того, как здесь все начнется. У Лайзы всегда есть в запасе пара пустых комнат, которыми мы сможем воспользоваться.

– Это верно, мисс, – заметила Лайза. – Если хотите, я могла бы провести вас с мальчиком в одну из них. – Она подмигнула Клауду. – А мужчины тем временем выберут себе по девочке.

– Свою я привез с собой. Мы с Эм будем спать в одной комнате, а Джеймс с Торнтоном в другой.

– Вы с ней? – изумилась Лайза. – Но ведь она леди!

– К несчастью, миссис Литтл, – проговорила Эмили, бросив на Клауда презрительный взгляд, – этой леди не повезло. Судьба свела ее с сущим проходимцем.

– Все так, детка, – хмыкнула Лайза. – Проходимец он и есть… Только вот девочки расстроятся.

Тем временем Джеймс стоял, переминаясь с ноги на ногу, и с лица его не сходило озабоченное выражение.

– Послушай-ка, Клауд, – проговорил он наконец, – можно тебя на минутку? Я хотел бы с тобой кое о чем поговорить. Надеюсь, дамы нас простят.

– А что такое?

Улыбнувшись Эмили, Джеймс негромко продолжал:

– Видишь ли, это путешествие доставило мне массу удовольствия, но… в о время как Эмили постоянно находилась у тебя, так сказать, под рукой… я ночевал с Торнтоном. Не думай, к мальчугану я очень привязался, но сегодня, пока мы здесь, я бы хотел…

Джеймс запнулся, но Лайза тут же пришла ему на помощь:

– Малыш может поспать со мной. – Видя, что Эмили нахмурилась, она ободряюще улыбнулась ей: – Не волнуйся, дорогая, я просто веду здесь дела, остальное меня не интересует. А теперь давайте я покажу вам ваши комнаты. Если хотите, можете принять ванну, а потом мы вместе поужинаем.

– Ну, Лайза, рассказывай, все ли твои девочки на месте? – поинтересовался Клауд, подхватив вещи и поднимаясь следом за толстухой по лестнице.

– Люси и Тиффани ушли.

– Тиффани? Что-то не припомню такую.

– Она работала у меня очень мало. Какой-то проходимец бросил ее, вот она и пришла ко мне. Потом опять связалась с каким-то идиотом. Дура девка! А вот Люси молодец – окрутила шахтера и женила на себе.

Эмили слушала этот разговор совершенно равнодушно. У нее не было никакого желания знать, насколько близко Клауд знаком со всеми местными девками. Однако когда Лайза привела их на место и, пообещав распорядиться насчет ванной, исчезла за дверью, равнодушие ее тотчас же улетучилось.

Прежде всего ее поразила сама комната, посередине которой возвышалась огромная кровать под пурпурным с золотом балдахином. Повсюду висели зеркала и самые пошлые картины, какие ей когда-либо доводилось видеть. Эмили повернулась к Юшуду, настороженно наблюдавшему за ней, и вопросительно взглянула на него.

– Эм, это и в самом деле самое лучшее место в городе, – поспешно проговорил он. – Безопасное и чистое, клянусь тебе.

– Но оно такое… вульгарное.

– Для тебя, пожалуй, да. Я же этого никогда не замечал.

Обреченно вздохнув, Эмили сняла шляпку.

– Мне бы не хотелось ночевать в таком месте, где ты то и дело будешь нос к носу сталкиваться с женщинами, которых прежде хорошо знал, – я и так уже достаточно натерпелась от них.

Пряча улыбку, Клауд встал у Эмили за спиной и, обняв, коснулся губами ее затылка. Последняя фраза подтвердила то, о чем он и прежде догадывался: чувства, которые Эмили испытывала к нему, были гораздо глубже, чем простое желание, и ему было очень приятно это знать.

– Видишь ли, то, чем я здесь занимался, покупалось за деньги – мне оказывали услугу, я платил. Так что у тебя нет никаких причин для беспокойства.

Нельзя сказать, чтобы слова эти утешили Эмили. К тому времени, как они спустились вниз и присоединились к уже сидевшим за столом в ожидании ужина Лайзе, Джеймсу и Торнтону, она и вовсе усомнилась в том, что Клауд сказал ей правду. Все те женщины, которых они встречали по пути на кухню, смело зазывали его в постель, совершенно ясно давая понять, что испытывают к нему отнюдь не денежный интерес. Чувствуя себя глубоко уязвленной, Эмили обратила все свое внимание на Лайзу. К ее удивлению, особа эта оказалась довольно интересной собеседницей и была не лишена чувства юмора. Когда начали прибывать первые посетители и Эмили вынуждена была в сопровождении Клауда отправиться в свою комнату, ей было искренне жаль с ней расставаться.

Оставив ее, Клауд вернулся вниз, чтобы, как он объяснил, поиграть с Лайзой в карты. Забравшись в постель, Эмили попыталась смириться с неизбежным, ведь ничего другого ей все равно не оставалось. Когда снизу донесся какой-то шум, она попросту накрыла голову полушкой. Шум сразу смолк. Как было бы хорошо, если бы она с такой же легкостью смогла выкинуть из головы навязчивые образы, которые услужливо подсовывало ей растревоженное ревностью воображение.

Тем временем внизу между Клаусом и Лайзой происходил разговор, весьма занимавшим обоих.

– Уже поздно, сыпок. – Лайза лениво перетасовала колоду.

– Еще только одну партию: должен же я наконец отыграться.

Рассмеявшись, Лайза принялась сдавать.

– А этой твоей Эм палец в рот не клади, – заметила она. – Хотя, конечно, вежливая девочка. Хорошее воспитание сразу видать.

Неожиданно Клауд нахмурился.

– Что-то у тебя здесь слишком шумно. Раньше бывало потише.

– Это все от отчаяния. Люди понимают, что юрод умирает и им скоро придется сниматься с места и двигаться дальше; а когда мужчина знает, что все его мечты пошли прахом, он становится буйным. Да ты не переживай, никто твою Эм не тронет.

В этот момент сверху раздался пронзительный вопль Чертыхаясь, Клауд устремился к лестнице, и Лайза бросилась за ним следом. Однако пока она, пыхтя и отдуваясь, начала взбираться по ступенькам, его уже и след простыл.

Используя весь запас ругательств, которые она слышала от Клауд а, Эмили, отчаянно барахтаясь, пыталась выбраться из-под распластавшегося на ней огромного волосатого пьяного в стельку детины. Пока она безмятежно спала, он каким-то непостижимым образом проник в комнату и бесцеремонно разбудил ее. Не обращая внимания на все заверения Эмили в том, что он ошибается, детина упорно называл ее Тиффани: видимо, он был слишком пьян для того, чтобы хоть что-нибудь соображать. В конце концов Эмили принялась вопить изо всех сил и не умолкала до тех пор, пока наконец не услышала громкий топот в коридоре. Дверь в комнату с грохотом распахнулась, а через секунду незадачливый ухажер уже лежал на полу. Слана Богу, Клауд подоспел как раз вовремя. Вскоре в дверном проеме возникла и запыхавшаяся Лайза, а за ней, к крайнему смущению Эмили, еще с полдюжины любопытных. Она поспешно натянула простыню до подбородка.

– Успокойся, Клауд, это Джейк. Он смирный, мухи не обидит, только вот слишком напился. Бьюсь об заклад, он принял твою зазнобу за Тиффани, – щебетала Лайза как ни в чем не бывало.

– Да, он действительно меня так называл, – подтвердила Эмили.

Окинув ее внимательным взглядом и убедившись, что она цела и невредима, Клауд повернулся к Лайзе:

– Как, черт побери, он сюда забрался? Дверь-то была закрыта.

– Наверняка это Тиффани дала ему ключи. Девчонка вечно что-нибудь учудит. Джо, Лерой! Уведите-ка отсюда этого идиота да постарайтесь ему втолковать, что Тиффани здесь больше не работает.