Текст книги "Русалка по соседству (ЛП)"

Автор книги: Х. Мэллори

Соавторы: Х. Мэллори
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Грузовик, – отвечает он, посмеиваясь.

Мои глаза расширяются, когда я смотрю на монстра. Сойер открывает передо мной дверь и протягивает руку, помогая мне сесть на свое место, что немного сложно, потому что грузовик невероятно высокий и не на что наступить, кроме пола внутри.

Мою кожу покалывает, когда Сойер прикасается ко мне, и как только я сажусь, меня окутывает его запах. Это аромат, который мне очень нравится. Бензин и пот, земля и человек.

Сойер закрывает мою дверцу и обходит грузовик спереди. Он открывает дверцу и легко усаживается рядом со мной – очевидно, высота грузовика ему не помеха.

Он включает зажигание, и машина оживает с грохотом, который я ощущаю до кончиков пальцев ног. Я втягиваю воздух и сжимаю пальцы на коленях, костяшки пальцев белеют. Этот грузовик намного громче, чем маленькая машина Венди, и гул двигателя также намного заметнее.

– Ты выглядишь нервной, – говорит Сойер, поворачиваясь ко мне.

Я киваю.

– Я еще не привыкла к… автомобилям.

Он снова смеется, и это милый звук.

– Не нервничай. Я не допущу, чтобы с тобой что – то случилось.

Может, дело в том, как он произносит слова, или в самих словах, но мне приходится сделать глубокий вдох, когда меня наполняет тепло. В этом человеке есть что – то такое… что – то, что сбивает меня с толку и притягивает. И еще тот ошеломляющий факт, что мои способности русалки не сработали на нем, и что он, скорее всего, не интересуется мной в романтическом плане.

И все же… есть что – то, что кажется неправильным в этом образе мышления. Когда Сойер смотрит на меня, я замечаю что – то в его глазах – они сверкают так, что мне кажется, что я ему нравлюсь.

Так почему…

– Спасибо, – говорю я, желая прервать своенравные мысли. Я чувствую его взгляд краем своего лица и чувствую, как мои щеки горят под весом его взгляда.

– Расслабься, Ева, ты сидишь так прямо, что выглядишь как труп, переживающий трупное окоченение.

Я смотрю на него, и мои глаза расширяются. Он только что сравнил меня с трупом? Это из – за моего выбора в одежде? Может, от этого я выгляжу особенно бледной? Как труп? Да, очевидно, я его не привлекаю… совсем.

Сойер что – то напевает, а затем включает передачу, выезжая с подъездной дорожки Венди.

– Спасибо, что заехал за мной, – говорю я, чувствуя необходимость нарушить молчание. Я все еще не уверена, что делать с комментарием о трупе, но и не хочу зацикливаться на нем.

– Пожалуйста, – говорит он и улыбается.

– Расскажи мне о своих детях, – почти прерываю я его, ища тему для разговора, чтобы заполнить тишину.

– Ну, они близнецы, как я уже говорил, – когда он думает о них, у него появляется счастливое выражение. – И им все еще нужно научиться плавать, как я уже упоминал. Я должен был уже научить их… – говорит он тихим голосом. Я смотрю на него с удивлением, узнав, что он проявляет интерес к обучению своих детей чему – либо. Русалы оставляют все заботы о детях женщинам.

– Почему ты их не научил? – спрашиваю я, поворачиваясь на своем месте, чтобы мне было удобнее смотреть на него.

Он вздыхает, проводя рукой по щетине на подбородке.

– Прошлый год был немного… лихорадочным и трудным для всех нас.

Я хочу спросить его, почему, но я также не хочу лезть.

– Мне жаль это слышать, – говорю я.

Он смотрит на меня и кивает, грустно улыбаясь. Он молчит несколько долгих секунд. Достаточно долго, чтобы тишина снова начала причинять мне дискомфорт.

– Ты давно живешь в Шелл – Харборе? – спрашиваю я его.

Он кивает.

– Я здесь всю свою жизнь.

– Ух, ты. Тогда тебе тут явно нравится.

Он снова кивает.

– Это все, что я когда – либо знал.

– Мне здесь тоже нравится.

– Думаю, ты поймешь, что это очень хорошее место для жизни. Все добрые и всегда готовы помочь.

Я киваю и смотрю, как город проносится мимо, когда мы сворачиваем с автострады и поворачиваем направо на улицу, которую я не узнаю. Не то чтобы это было таким уж сюрпризом, поскольку я до сих пор не знаю, как ориентироваться в Шелл – Харборе.

– Вот и приехали… – говорит он.

Я поворачиваю голову и вижу, что мы приехали в его магазин. Я не знаю, куда ушло время, но кажется, что нам потребовались считанные секунды, чтобы добраться.

Сойер подъезжает к магазину, глушит двигатель, выходит из машины и подходит ко мне, открывает дверь и помогает мне слезть с сидения. Ветер подхватывает мое платье и сдувает его вверх, и я чуть не падаю, пытаясь вернуть платье на место. Сойер ловит меня, и мне требуется время, чтобы сориентироваться, когда я смотрю на него, а он смотрит на меня сверху вниз, все еще обвивая меня руками.

Глава двенадцатая

– Спасибо, – говорю робко я, Сойер кашляет и отходит, закрывая за мной дверцу.

– Ветер может быть сильным, – говорит он, успокаивающе кладя руку мне на плечо. Я втягиваю воздух, еще одна вспышка тепла и электричества бежит по моей руке, будто меня ужалила медуза, только без боли. Я вздрагиваю, когда он отпускает меня и ведет к задней части главного, большого здания, которое открыто и содержит много машин внутри, некоторые из них только наполовину собраны.

Мы идем по длинной подъездной дорожке, которая ведет к огромной стоянке с несколькими машинами, разбросанными тут и там. Он внезапно поворачивается, останавливая нас на месте. Затем он указывает на маленькую серебристую машину, которая стоит перед ним.

– Вот она!

Я растерянно хмурюсь, глядя сначала на машину, а потом на него.

– Она?

Он смеется.

– Иногда мы называем машины и лодки «она», хотя у них явно нет пола.

Покачав головой, я смеюсь. Сойер подходит к двери со стороны водителя и открывает ее.

– Хочешь взглянуть на машину?

Я киваю и прохожу мимо него, садясь на мягкое сиденье. Автомобиль в довольно хорошем состоянии, без пятен и потертостей на обивке, за пластиком приборной панели тоже ухаживали.

Сойер улыбается и закрывает дверь, обходит машину, чтобы попасть на пассажирское сиденье.

– Это машина пожилой женщины, которая живет через дорогу от меня. Она недавно переехала в дом престарелых, поэтому больше не сможет водить машину. Я спросил ее вчера, и она сказала, что будет счастлива продать машину… подходящему покупателю.

Я не уверена, что являюсь «подходящим покупателем», но я не спрашиваю. Вместо этого я снова перевожу взгляд с него на машину.

– Она в хорошем состоянии.

– Да, это Хонда Аккорд 2013 года выпуска с пробегом всего тридцать тысяч миль. Она почти не водила машину.

– О, – говорю я, не совсем понимая, что все это значит, но Сойер, кажется, впечатлен этим, так что, полагаю, я тоже должен быть впечатлена.

– Хочешь завести двигатель? – спрашивает он.

Я просто киваю, и он берет ключ, вставляет его в прорезь под рулем и касается моей ноги, когда протягивает руку. Я тяжело сглатываю и надеюсь, что не краснею заметно. Затем он поворачивает ключ вперед, и двигатель запускается. В салоне и на приборной панели загораются лампочки, раздается слабый звуковой сигнал.

– Это автомат, поэтому не нужно беспокоиться об обучении ручному переключению передач, – говорит он.

– Хорошо, – говорю я, сжимая руль, как это делала Венди.

– Значит, ты не водила машину… никогда? – спрашивает он, выглядя удивленным.

– Никогда.

– Хочешь свой первый урок?

Я смотрю на него, и мои глаза расширяются.

– Я не уверена… стоит ли нам так рисковать в чужой машине? Когда я еще не купила ее?

Он машет мне рукой, не переживая.

– Ты справишься, и я хороший учитель. Я не беспокоюсь, – потом он широко улыбается. – И то, чего не знает миссис Хендерсон, не причинит ей вреда, верно?

Я предполагаю, что миссис Хендерсон была пожилой женщиной, которой принадлежит машина. Я глубоко вдыхаю.

– Хорошо.

– Итак, обо всем по порядку, – он указывает на зеркало возле моей головы, а затем на два зеркала по бокам машины. – Тебе нужно отрегулировать их и свое сиденье, пока ты не почувствуешь себя комфортно и не сможешь видеть позади себя и по обе стороны от себя, – он переводит дыхание, когда я тянусь к зеркалу над головой и поправляю его. Потом смотрю на дверную панель, пытаясь понять, как настроить боковые зеркала. Сойер протягивает руку через меня и указывает на маленькое устройство сбоку от двери. Я нажимаю кнопку, и зеркала начинают двигаться. – Что касается боковых зеркал, тебе нужно видеть небольшую часть своей двери и пассажирскую дверь, – я киваю и регулирую зеркала, как могу.

– Хорошо, – говорю я и поворачиваюсь к нему лицом.

– Теперь твое сидение. Колени должны быть немного согнуты, чтобы ты могла дотянуться до педалей, но не нужно слишком сильно отклоняться, – я сдвигаю сиденье вперед, и Сойер помогает мне поднять спинку. – Ну, как? – спрашивает он, и я сглатываю, представляя, как он задает мне тот же вопрос в совершенно другой обстановке и ситуации.

«Ева! – ругаю я себя. – Ты не должна так думать о мужчине, который вполне может быть женат и не искать себе другую жену!».

Я поворачиваюсь к нему лицом и, прежде чем успеваю остановиться, спрашиваю:

– Ты женат?

Кажется, он несколько ошеломлен моим вопросом, а мне вдруг хочется сжаться в комок и умереть.

– Да, но… – начинает он, все во мне сжимается еще больше.

Он женат… Я вдруг невероятно разочарована, хотя знаю, что не имею на это права. Конечно, еще может быть шанс, что…

– Сколько у тебя жен?

Его глаза становятся еще шире, когда он смотрит на меня так, будто я совершенно чокнутая женщина.

– Только одна, но…

– И ты не хочешь еще? – я не могу сдержать слова, вылетающие из моего рта. Что на меня нашло? Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что я жду его ответов.

– Еще? – повторяет он, качая головой и посмеиваясь, и я понимаю, что мне нужно объяснить.

Я сглатываю.

– Там, откуда я родом, мужчины нередко имеют более одной жены, – объясняю я.

– Это здесь не принято, – говорит он, когда я киваю, говоря, что понимаю. – И у меня не больше одной жены, – он делает глубокий вдох и выдыхает, а я хочу быть где угодно, только не здесь. Я только что выставила себя дурой… во второй раз. На самом деле это даже хуже, чем когда я пыталась контролировать его разум при нашей первой встрече. Он, должно быть, думает, что я совсем сошла с ума. – Моя жена умерла полтора года назад, – заканчивает он тихим голосом.

– О, нет, – говорю я, открывая рот, когда понимаю, в какую неловкую ситуацию я только что нас поставила. – Мне так… жаль.

Он кивает, но ничего не говорит.

– И прости, что я вообще затронула эту тему, – добавляю я, глядя на руль и качая головой, полностью злясь на себя. – Я не хотела поднимать ничего неприятного. Боюсь… Я все еще пытаюсь понять, чего нельзя говорить в беседах, и у меня плохо получается.

– Все в порядке, Ева, – говорит он и гладит меня по руке. Он ощущается таким теплым. Он оставляет свою ладонь на моей, когда смотрит на меня. – У тебя не было возможности узнать.

Я киваю.

– Несмотря на это, я все еще чувствую себя… плохо, – я прочищаю горло. – И я понимаю твою боль.

Он смотрит на меня с интересом.

– Да?

Я киваю.

– Мой муж тоже… умер.

– Мне жаль это слышать, – говорит он и слегка понимающе улыбается мне.

– Спасибо.

Он кивает и смотрит в окно перед нами, сосредотачиваясь на чем – то вдалеке, но я могу сказать, что его мысли где – то в другом месте.

– У меня было время справиться с болью, и, хотя она все еще поражает меня довольно часто, я становлюсь сильнее и лучше с каждым днем.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Я рада это слышать. Я, в основном, справилась с кончиной Эварда. Со временем становится легче.

Он кивает, и мы оба замолкаем на несколько ударов сердца.

– Что думаешь о машине? – спрашивает он.

Я рада перемене в разговоре.

– Мне нравится. Она удобная, – отвечаю я, ерзая на месте. – Хотя я боюсь водить.

Он смеется. У него приятный смех, низкий и рокочущий в груди.

– Нет причин бояться. Мы поедем медленно, и я не позволю тебе делать что – либо, что может подвергнуть тебя опасности, хорошо? – спрашивает он, глядя на меня. – Мы просто потренируемся на парковке моего магазина, чтобы тебе не пришлось беспокоиться о других машинах на улице.

– Хорошо, – говорю я, когда он пристегивает ремень безопасности, и делаю то же самое.

– Видишь педали у пола? – спрашивает он, я киваю. – Большая – это тормоз, это то, что останавливает машину. Меньшая – это газ, и она заставляет машину двигаться вперед. Нужно нажать на большую, тормоз и на этот переключатель передач в приводе, – говорит он, указывая на переключатель.

Я кладу руку на переключатель, дрожа от нервозности. Держу ногу на педали тормоза и переключаюсь в режим D. Эта машина намного меньше его, и он сидит так близко ко мне, что его запах наполняет мой нос. Это почти единственное, о чем я могу думать.

– Хорошая работа, – хвалит он, заставляя меня краснеть. – Теперь руки на руль, на десять и два, как на часах, – я подчиняюсь ему, но он протягивает руку и поправляет мои руки, улыбаясь мне. Очевидно, я не сильна в часах. – Теперь мы отпустим стояночный тормоз и начнем двигаться вперед, хорошо?

Я киваю, у меня сердце подпрыгивает к горлу.

– Хорошо.

Он указывает между нами, на маленькую ручку с кнопкой на конце.

– Нажми на кнопку и опусти рычаг, – я делаю это. Кнопка тугая, и это занимает у меня минуту, но я справляюсь.

– Ты нажмешь на педаль газа чуть – чуть и медленно, пока не освоишься, хорошо?

Я сжимаю губы, пробуя педаль газа. Машина немного набирает обороты и кренится вперед, и я тут же убираю ногу с педали газа, но машина не останавливается.

– Нажми на педаль тормоза, – быстро говорит он, и я так и делаю.

Я смотрю на него широко раскрытыми и испуганными глазами. Он усмехается.

– Все в порядке, попробуй еще раз.

Я делаю глубокий вдох и убираю ногу с тормоза, снова нажимая на газ. Машина кренится вперед, и я поворачиваю руль в сторону пустой части стоянки. Даю еще немного газа, и машина продолжает движение вперед.

Сойер усмехается.

– Хорошо, – говорит он, откинувшись на спинку стула.

Я улыбаюсь, обретая уверенность, пока маневрирую машиной по стоянке. Я еду в том же темпе, что и краб – отшельник, но машина все еще движется, и мы делаем круг по стоянке.

– Ты ведешь машину, Ева, – говорит Сойер с ноткой гордости в голосе.

– Это я, да? – спрашиваю я, и широкая улыбка расползается по моему лицу, от чего болят щеки. – Я не могу в это поверить! Я действительно делаю это! – добавляю я, даже отказываясь смотреть на него, потому что не хочу отрывать взгляд от стоянки передо мной.

Я объезжаю парковку еще несколько раз, прежде чем Сойер учит меня, как парковать машину. Ставлю машину на «парковку» и нажимаю на тормоз. Затем я смотрю на него и вижу, что он улыбается мне.

– Ты проделала отличную работу, – тепло говорит он. Я улыбаюсь в ответ, довольная и гордая собой.

– Я не могу отблагодарить тебя в достаточной мере, – говорю я. – Ты был так добр ко мне, и я очень ценю это.

Он отмахивается от моего беспокойства своей огромной рукой.

– Пустяки. И это было весело, – говорит он, открывая дверь и выходя. Я поворачиваю ключ и вытаскиваю его из замка зажигания, а Сойер подходит ко мне и открывает передо мной дверь. Он настоящий джентльмен. Он протягивает мне руку, и я беру ее, позволяя ему поднять меня. – Итак, что ты думаешь о машине? – спрашивает он.

– Мне нравится, и я думаю, что она идеально подходит для моих нужд.

– Значит, ты ее хочешь?

Я киваю.

– Хочу, – отвечаю я. – Если ты считаешь, что это хорошая сделка, я имею в виду.

– Я думаю, что это, вероятно, лучшее предложение, которое есть в Шелл – Харборе.

– Тогда я не могу с этим поспорить, – говорю я, когда мы возвращаемся в его магазин.

– Уверен, миссис Хендерсон будет очень рада узнать, что ее машина достается очень милой женщине, – говорит Сойер, заходя в свой кабинет и указывая на один из пустых стульев перед ним. Я сажусь, пока он копается в куче бумаг на своем столе, пока не находит то, что ищет.

– Как мне вернуться к Венди? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня.

– Я подброшу тебя.

Я киваю, но потом думаю, как он вернется домой. Прежде чем я успеваю спросить его, он показывает мне бумагу, которую начал заполнять.

– Нам просто нужно заполнить несколько пунктов, а затем мне нужно получить от тебя чек, и машина будет твоей.

– Хорошо.

Затем он смотрит на меня, и его улыбка становится шире.

– О, и, Ева…

– Да? – спрашиваю я, удивляясь его хитрому выражению лица.

– Как ты относишься к тому, чтобы быть моим арендатором?

Я не могу вспомнить, что означает это слово, хотя Венди использовала его раньше.

– Эм… – начинаю я, чувствуя, как мои брови сходятся на лбу.

Сойер снова смеется, и я чувствую себя глупо.

– Я пытаюсь сказать, что хотел бы дать тебе возможность арендовать дом у озера, – объясняет он.

Я не понимаю почему, но вдруг слезы наворачиваются на мои глаза, и все, что я могу сделать, это моргнуть. Я не могу говорить минуту или две, меня так переполняют эмоции.

– Ты в порядке, Ева? – спрашивает Сойер, пока я вытираю глаза. Я молча киваю, чувствуя себя некомфортно из – за того, что он видит мою слабость.

– Спасибо, – выдавливаю я, и он протягивает мне платок.

Глава тринадцатая

К тому времени, когда Сойер подвозит меня к Венди, уже темно. Венди все еще нет дома, и когда я ей пишу, она говорит, что будет в кабинете еще как минимум час.

Сойер паркует мою «Хонду» перед домом, затем глушит двигатель и выходит, чтобы открыть мне дверь.

– Теперь у тебя нет возможности вернуться домой, – говорю я, беру его за руку, и он помогает мне подняться на ноги.

– Я могу дойти. Ничего страшного, – отвечает он, пожимая плечами. – Я живу не так далеко. Может, несколько миль.

– Или, если ты подождешь… Я уверена, Венди не против подвезти тебя, как только вернется домой.

Он качает головой.

– Ева, все в порядке, – говорит он, улыбаясь, и провожает меня до входной двери. – Я не против прогуляться, сегодня прекрасная ночь. И я не хочу утруждать Венди, особенно после того, как она проработала весь день. Она точно устала.

– Ну… могу я пригласить тебя что – нибудь поесть или выпить? – спрашиваю я. Почему – то я не хочу, чтобы он уходил прямо сейчас. Будто между нами что – то есть – какая – то невидимая нить, которая соединяет нас друг с другом, как бы безумно это ни звучало. На самом деле, я начинаю сомневаться в своем здравом уме, когда дело касается этого человека. Я просто делаю и думаю о вещах, которые настолько не соответствуют характеру… о вещах, о которых я никогда раньше не думала и не чувствовала.

До приезда сюда я никогда не считала себя романтической женщиной. Я никогда не думала о таких вещах. Мужчины были более трезвой реальностью жизни, чем что – либо еще. Я никогда не чувствовала волнений любви и никогда не думала, что когда – нибудь буду. Не то, чтобы то, что я чувствую к Сойеру, является любовью, я определенно не зайду так далеко. Но эти чувства… что – то. Достаточно того, что они привлекли мое внимание, и я пытаюсь понять, что их вызывает.

Потому что правда в том, что мне не нравится то, что я чувствую. Я бы предпочла быть независимой, сосредоточенной и решительной Евой, которой была раньше. Той, кто не думала много о мужчинах. Той, которая восстала против статус – кво и пошла за тем, чего желала.

Ева, которой я стала, – это кто – то другой… и бывают моменты, когда я едва узнаю ее. Я просто чувствую себя… как – то моложе. Наивной и неопытной. Я чувствую, что испытываю то, чего у меня никогда не было возможности испытать раньше, а именно «влюбленность», как люди это называют. В любом случае, это не то чувство, которое мне нравится. Я просто чувствую себя такой… неуправляемой, будто мои мысли и эмоции не принадлежат мне и диктуют мою жизнь.

Сойер смотрит на меня, его темные глаза такие же бездонные и знакомые, как траншея, которую я раньше называла своим домом.

– Конечно, выпить – звучит неплохо.

Я отпираю входную дверь и включаю свет в доме, он входит и осматривается. Том немедленно встает, чтобы поприветствовать нас дома, и Сойер несколько раз гладит его по голове.

– Хорошее место, – говорит он.

Я киваю.

– Да, Венди была очень добра ко мне. Она помогла мне больше, чем я ожидала.

– Хорошо иметь таких друзей.

– Да, – соглашаюсь я, закрывая за ним дверь и направляясь на кухню. Не знаю, что у нас есть из напитков в холодильнике, но с удовольствием проверю.

Сойер усаживается на диван, а я открываю дверцу холодильника и понимаю, что нам с Венди нужно зайти в продуктовый магазин.

– Тут не так много, но есть апельсиновый сок, вода и пиво.

– Какое пиво?

Я смотрю на стеклянные бутылки, прежде чем покачать головой.

– Я не могу произнести название.

Он смеется.

– Я попробую.

Я киваю и, взяв бутылку, отдаю ее ему. Он смотрит на нее, а потом на меня.

– Мне нужно что – то, чтобы открыть ее, – говорит он с широкой улыбкой. – Если только ты не ожидаешь, что я воспользуюсь зубами.

– Боже, нет! – отвечаю я со смехом. – Прости, что я так… не в курсе… обо всем. Я уверена, что это утомляет.

– Не извиняйся, – говорит он, беря меня за обе руки. Я чувствую, как румянец заливает мои щеки, и я не хочу смотреть на него. Я просто… смущена, и я уверена, что он это видит. – Ева, – говорит он, побуждая меня посмотреть на него снизу вверх. Не видя другого выхода, я делаю это и нахожу его взгляд полным заботы и доброты. – Все это ново для тебя, – говорит он. – Ты не виновата, что никогда раньше не видела этих вещей.

Я улыбаюсь ему, оценивая его доброту. Я никогда не встречала такого человека, как он, и я решила рассказать ему об этом.

– Ты полная противоположность всех мужчин, которых я когда – либо встречала, – говорю я, что вызывает у него улыбку.

– И я могу честно сказать, что никогда не встречал такой женщины, как ты, – отвечает он, смеясь.

Мне приходится смеяться вместе с ним, потому что я уверена, что это правда. Он никогда не встречал женщину, которая не могла бы водить машину, открыть бутылку пива или запомнить названия обычных вещей… список можно продолжить.

– Боюсь, я не знаю, какой инструмент откроет бутылку, – признаюсь я, пожимая плечами, когда смотрю вниз и понимаю, что мы все еще держимся за руки. Я осторожно отпускаю его, а затем иду на кухню, понятия не имея, где мне начать искать что – то, с чем я незнакома.

Сойер встает и идет за мной на кухню, Том – следом. Том лает на нас, а затем ложится на собачью подстилку у раздвижных дверей, ведущих на крыльцо.

Тем временем Сойер открывает несколько ящиков, прежде чем находит подходящий инструмент, а затем снимает крышку с бутылки. Он делает большой глоток пива и издает звук, будто он доволен. Я наливаю себе стакан апельсинового сока (мой любимый напиток), а потом мы оба просто стоим, ничего не говоря.

Сойер оборачивается и смотрит на вид за окном. Луна стоит высоко, а звезды яркие, отражаются в океане в конце улицы.

– Я никогда не устану от этого вида, – говорит он.

Я киваю.

– Он прекрасен.

Мы стоим еще несколько секунд, прежде чем я снова нарушаю молчание:

– Не хочешь немного посидеть в гостиной?

Он кивает, и я веду его из кухни в гостиную, где он садится на диван, а я сажусь рядом с ним.

– Я очень ценю, что ты доверяешь мне свой дом, – начинаю я, улыбаясь ему.

– На самом деле это дом моей матери, – поправляет он меня. – Был им.

– А, я помню, что агент Джанет рассказывала нам что – то об этом.

Сойер кивает и смотрит на свое пиво, его глаза становятся немного грустными.

– Мама умерла несколько месяцев назад, и я пытаюсь решить, стоит ли мне просто продать дом или сдать его в аренду. В конце концов, я решил сдавать его.

– Мне очень жаль слышать о твоей матери, – говорю я, думая обо всех травмах, которые этот бедняга перенес за последние два года. Сначала жена, а потом мать. И теперь у него двое маленьких детей, о которых нужно заботиться… в одиночку.

Я хочу протянуть руку и обнять его, сказать, что все будет хорошо, но я знаю, что не могу этого сделать. Почему я чувствую побуждение, я не понимаю. Я никогда не любила Эварда. Мы были дружелюбны, да, и мы достаточно хорошо ладили, но на этом наши отношения заканчивались. Брак в морском мире – дело удобства – никто не женится по любви.

– В доме было так много… мусора, который пришлось перебрать, – продолжает он. – Целая жизнь… вещей. Я прошел через многое и пожертвовал гораздо большим. Потом со всей этой мебелью я понятия не имел, что с ней делать… Я рад, что ты можешь использовать ее всю, – он вздыхает. – Ты не представляешь, какой груз упал с моих плеч.

– Я тоже рада, что все получилось, – киваю я и делаю еще глоток сока. Я замечаю, что у него осталось около трети пива. Надеюсь, он захочет еще.

– Ты живешь далеко от дома своей матери? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Чуть дальше по улице. И, – продолжает он, поднимая взгляд от пива и прямо на меня. – Я многое умею, поэтому, если что – то когда – нибудь сломается, просто позвони мне, и я сразу приду.

– Спасибо, – говорю я, быстро кивая.

Затем между нами наступает тишина, прежде чем Сойер спрашивает:

– Почему ты уехала из Греции?

Я тяжело сглатываю. Мне не нравится тот факт, что я лгу ему, но от этого никуда не деться. По крайней мере, теперь я могу сказать ему частичную правду.

– Я убегала от… брака по расчету, которого не хотела.

Его глаза расширяются.

– Я не знал, что так устраивают браки в Греции.

– Маленький город, – отвечаю я, пожимая плечами. Кажется, это мой ответ на все, что не соответствует шаблону.

– Кто устроил этот брак между тобой и твоим избранником?

– Ну, я была замужем раньше, и мой муж умер, – начинаю я.

– Я помню, ты говорила мне об этом раньше, – говорит он.

– Тогда брат моего мужа, Каллен, решил, что я должна принадлежать ему, потому что, когда умирает старший брат, все его имущество переходит к младшему брату.

– Но жена вряд ли является собственностью, – пытается возразить Сойер.

Я качаю головой.

– Она именно такая… по крайней мере, там, откуда я родом, на Корсике.

– Звучит ужасно.

Я киваю.

– Так и было.

– Есть ли что – то еще в этой истории?

Я снова киваю.

– Каллен считал, что я должна выйти за него замуж после смерти Эварда, хотя у Каллена уже было шесть жен…

– Шесть жен? – повторяет Сойер и чуть не падает с дивана.

– Да, шесть жен – это много, и это много, даже там, откуда я…

– Тем не менее, он хотел сделать тебя своей седьмой?

– Верно, – я чувствую, что должна объяснить. – У Каллена всегда была эта… одержимость мной. Он ухаживал за мной до Эварда, но поскольку Эвард был старшим братом, он смог выбрать жену первым, и он выбрал меня.

– Хм, – говорит Сойер и делает еще один большой глоток пива. – У тебя есть дети от этого Эварда?

Я качаю головой.

– Я не смогла забеременеть.

Сойер кивает.

– В данном случае это могло быть благословением, потому что было бы гораздо сложнее сбежать с детьми.

– Верно, – говорю я, делая еще глоток сока и продолжая свой рассказ. – В любом случае, Каллен гадкий, – моя челюсть сжимается, и я чувствую, как пальцы впиваются в стекло, когда я думаю о мужчине, который чуть не стал моим мужем. – Он подлый и всегда злой. Моя жизнь с ним, как его седьмой жены, была бы несчастной.

Сойер кивает.

– Нужно много мужества, чтобы сделать то, что ты сделала, Ева.

Я склоняю голову набок.

– Это был единственный ответ для меня.

– Что ж, я рад, что ты уехала, и, надеюсь, ты наслаждаешься своей новой жизнью в Шелл – Харборе.

Я смотрю на него, и его улыбка такая искренняя, его глаза такие заботливые.

– Да, очень.

– Ты когда – нибудь скучала по своей прежней жизни или своему городу?

Я обдумываю вопрос.

– И да, и нет, – отвечаю я. – Я скучаю по своей ближайшей подруге Маре и скучаю по некоторым аспектам своего дома. Это красивое место. Но я не скучаю по другим. Это совсем не то, что здесь – там женщины – собственность, как я упоминала ранее. Имущество, как в… мужчины на самом деле владеют ими. Но здесь я могу делать все, что захочу, или быть такой, какой захочу. Для меня нет никаких ограничений из – за того, что я женщина.

– Конечно, нет, – говорит Сойер. – И не должно быть. Ты так же способна, как и мужчина. Такая же умная.

– Мне это нравится, – мягко отвечаю я, улыбаясь ему и думая о том, какой он невероятный человек.

– Как думаешь, ты останешься здесь на некоторое время или захочешь посмотреть, что могут предложить другие города? – спрашивает он, и в его глазах появляется что – то обнадеживающее. А, может, мне это только кажется?

– Я не вижу причин покидать Шелл – Харбор, – отвечаю я с широкой улыбкой. – По крайней мере, пока что. Я обустраиваюсь здесь, и у меня есть прекрасная подруга Венди, а теперь милый… как мне тебя называть еще раз?

Он смеется.

– Либо домовладелец, либо механик.

– Или и то, и другое, – заканчиваю я, делая еще глоток сока.

– И друг, Ева.

– Спасибо, – говорю я и удивляюсь тому, как застенчиво я говорю.

– Что ж, я рад, что ты здесь, – говорит он, глядя на меня своими проницательными глазами. – И если тебе когда – нибудь что – нибудь понадобится, я хочу, чтобы ты сразу же позвонила мне. Не медли, ладно?

Я киваю.

– Хорошо. И спасибо.

Снова становится тихо, и мы оба сосредотачиваемся на звуках, которые Том издает, когда чешется. Наконец, Сойер прерывает неподвижность.

– Как думаешь, когда ты откроешь школу плавания?

– Как только смогу, – отвечаю я. – Может, когда я перееду, – потом я смотрю на него. – Мы не говорили о том, когда это может быть.

Он пожимает плечами.

– Как только захочешь. Дом пустует.

– Я поговорю с Венди, но я очень хочу переехать, и я думаю, что она хочет вернуть себе свой дом. Тяжело, когда кто – то постоянно вторгается в твою личную жизнь.

– Это я могу понять, – он допивает пиво и держит его на коленях. – Ну, как только ты откроешь школу плавания, мои дети будут первыми, кто туда поступит.

Я широко улыбаюсь.

– Я хочу познакомиться с ними.

Глава четырнадцатая

Неделю спустя

Тейлор и Хизер худы как угри и полны жизнерадостной энергии. Они, видимо, похожи на свою мать, потому что у них нет общих темных глаз, темных волос и каких – либо черт лица Сойера. Вместо этого они златовласые, с янтарными глазами и округлыми лицами. И они совершенно очаровательны.

Я живу в доме у озера уже несколько дней. Как только я заплатила Сойеру арендную плату за первый месяц (он не попросил «гарантийный депозит»), я смогла свободно въезжать, когда захочу. Так что я сразу же поселилась не желая засиживаться у Венди, ведь уже и без того задержалась.

К счастью, Венди сказала, что я могу оставить Тома, чтобы облегчить переход. И Тому, кажется, нравится жить со мной.

Мы «родственные души», как называет нас Венди.

Сегодня мой первый урок плавания с Тейлором и Хизер, и я говорю Сойеру, чтобы он встретил меня на озере, потому что я не хочу, чтобы он или дети увидели, как мой хвост материализуется, когда я промокну. Я думаю об этом как о хорошем пробном забеге для моей школы плавания – мне нужно выяснить все тонкости входа в воду и выхода из нее, не выдавая своего секрета.